Интервью

Бен Фельдман: «Мне приходилось постоянно биться в истерике»

В фильме «Париж: Город мертвых» сошлись Дэн Браун и Индиана Джонс. Это не то, что происходит в обычных ужастиках, где персонажей помещают в обычный дом, и они все время восклицают: «О Боже мой! Что это за звук?» — а потом бегут.
Бен Фельдман: «Мне приходилось постоянно биться в истерике»

На первый взгляд, Бен Фельдман может показаться спокойным и замкнутым. Поначалу все его плавные движения и жесты ничего вроде бы не предрекают. Но, как только он садится в кресло напротив, он быстро закидывает ногу на ногу, широко улыбается и начинает говорить с такой скоростью, что ты даже не успеваешь понять, что происходит.

Ему удается расположить к себе в первые же минуты общения. Он кажется таким мужественным, но в то же время очень хрупким и эмоциональным. Он готов говорить, готов слушать. Такое ощущение, что у него в голове поток информации, которой нужно срочно с кем-то поделиться, потому что она жутко интересная и ее должен знать весь мир здесь и сейчас.

На встречу Бен пришел в джинсах, свободной рубашке, надетой на майку большого размера. Он произвел впечатление художника, которого абсолютно не волнуют земные проблемы и бытовые вещи. Ему просто хочется беспрерывно обсуждать и заниматься тем, что его волнует. Во время нашего разговора он то и дело стучал пальцами по столу, будто бы играя на барабанах. Это, по его словам, помогало ему сконцентрироваться на одной мысли.

С Беном Фельдманом КиноПоиск встретился в Париже, чтобы поговорить о его новой картине «Париж: Город мертвых». Главным местом действия фильма стали парижские катакомбы, сеть подземных туннелей общей протяженностью 300 километров. С конца XVIII века в подземелье покоятся останки почти шести миллионов человек. В фильме Бен играет Джорджа — чудаковатого друга главной героини, который, несмотря на клаустрофобию, спускается в катакомбы и становится частью отважной команды.

— Бен, расскажите, удалось ли вам увидеть Париж во время съемочного периода?

— Прошлым летом? О да, это было одним из самых лучших аспектов производства этого фильма — на протяжении двух месяцев притворяться, что Париж — мой дом. Париж меня больше не пугает. Я все время теперь знаю, куда направляюсь, я знаю эти улицы. Я чувствую себя здесь скорее чьим-то родственником, чем посторонним.

— После завершения съемок в сериале «Безумцы» у вас наконец появилось время на новые проекты. Чем вы решили заняться?

— Я сейчас уже не могу вспомнить, если честно, когда я снимался в последнем сезоне «Безумцев», до или после съемок в фильме «Париж: Город мертвых». Я тогда играл еще в одном новом телешоу, так что я рад, что время сыграло в мою пользу. Я смог сосредоточиться сразу на трех проектах. Новый сериал будет называться «От „А“ до „Я“», производством шоу занимается американская компания NBC. Это будет романтическая комедия, полная противоположность фильму «Париж: Город мертвых». (Смеется.)

— Съемки фильма «Париж: Город мертвых», как я слышала, были довольно напряженными.

— О да. Знаете, съемки в этом фильме нельзя сравнить ни с чем. Там я два месяца провел в замкнутом пространстве. Мне приходилось постоянно орать, биться в истерике. Да уж, этот опыт очень сильно отличался от всего, чем я занимался ранее. Съемки, например, в «Безумцах» даже в самые тяжелые и самые нервные времена наших героев были намного спокойнее, чем съемки в «Париже».

Париж меня больше не пугает
— Вам было страшно?

— Нет, меня вообще напугать очень сложно, потому что я не верю в сверхъестественное. Я больше боюсь жизненных ситуаций. Например, в катакомбах очень легко потеряться. Навсегда. Это же лабиринт. У меня, к счастью, нет клаустрофобии, как у моего героя. Если бы была, для меня это было бы жутко. А так я вообще ничего не боюсь, поэтому обычно не люблю фильмы ужасов. Мне их скучно смотреть. Но «Париж: Город мертвых» полностью поменял мое представление об этом жанре. Я могу с чистой совестью заявить, что мне понравился этот фильм, хотя он и ужастик. И я даже порекомендую его друзьям.

— Остается ли у вас еще чувство страха при просмотре?

— О нет. Послушайте, если другие актеры фильма заявят вам, что им было страшно смотреть свой собственный фильм, скажите им, что это смешно. Перди, скорее всего, вам это и скажет, но вы ей так и ответьте: «Абсурд». Потому что смотреть собственный фильм — это то же самое, что просматривать фотоальбом с прошлого лета. Бояться при просмотре «Парижа» — это то же самое, что листать свой школьный журнал с воспоминаниями и кричать во весь голос. Вот другие зрители будут бояться, это я гарантирую. Я уже видел реакцию фокус-групп на просмотре, и это нечто. Все зрители сидят с закрытыми глазами. Моя жена, например, вообще, думаю, не будет смотреть. А если и ради меня согласится, то будет отворачиваться каждую секунду.

— В фильме «Париж: Город мертвых» отсутствует структура привычных нам хорроров. Это скорее напоминает охоту за сокровищами с элементами ужасов.

— Да, вы на 100 % правы. Именно по этой причине я и захотел стать частью проекта. В нашем фильме сошлись Дэн Браун и Индиана Джонс. Это не то, что происходит в обычных ужастиках, где персонажей помещают в обычный дом, и они все время восклицают: «О Боже мой! Что это за звук?» — а потом бегут. И так до начала титров. Наш фильм умный. В нем есть история. Я многое узнал благодаря нему. И такое будет с каждым зрителем. Любой, кто посмотрит фильм, вынесет для себя что-то новое об истории Парижа, алхимии, философском камне, различных ученых и профессорах. Все, о чем мы говорим в фильме, и все, что мы видим, существует или существовало на самом деле. После просмотра вы можете вернуться домой, залезть в «Википедию» и узнать много дополнительной информации об увиденном, а также удостовериться в том, что наш фильм — путеводитель по истории. В нем сочетаются и народные легенды, и исторические факты.

— Какая в вас самая любимая черта, которая помогает вам впитать в себя весь опыт жизни актера?

— Любопытство — мое второе я. Я всегда использую любую возможность, чтобы узнать что-то новое. Вот недавно мы снимали в Атланте. Я был там в первый раз, и мне хотелось все посмотреть, всюду сходить. А знаете, как обычно актеры себя ведут? Они запираются в своих комнатах в отелях или идут в спортзал. А я потом всех обзваниваю и кричу в трубку: «Я проверил, в городе открылся новый ресторан. Столик уже забронирован. Все одевайтесь! Быстро!» Или: «О Боже мой! Эта выставка закроется через несколько дней. Мы должны успеть. Все на выход срочно!» Путешествия — один из лучших бонусов в актерской карьере.

— Расскажите, пожалуйста, про условия съемок фильма «Париж: Город мертвых».

— В катакомбах не было абсолютно ничего. Там не было ни туалетов, ни системы отопления, ни кондиционеров. Но это и хорошо. В Америке актерам устраивают райскую жизнь на площадке. Они совершенно ни в чем не нуждаются, поэтому здорово было попасть в параллельную вселенную, где нужно было спускаться в катакомбы, мерзнуть, все время бросать себе вызов, пачкаться в крови. После съемок в «Париже» я почувствовал гордость и был рад тому, что честно отработал свое имя в титрах.

— Вы ведь снимали в разных частях катакомб, проходы в которые засекречены государством, да?

— Да, в Париже существует один официальный вход в подземелье, через который пропускают туристов. Там все охраняется экспертами по катакомбам, которые тщательно следят за тем, чтобы никто не потерялся. Там перекрыто всего два километра специально для посетителей. Но в Париже существует еще очень много других проходов туда, которые невозможно постоянно контролировать и скрывать, хотя государство и пытается. Люди постоянно спускаются вниз, чтобы организовать секретную встречу группы или просмотр фильма (что мне кажется суперкрутым). Еще они часто приходят туда, чтобы нарисовать граффити на древних стенах. А в официальной туристической части мы снимали около двух дней.

— Расскажите, пожалуйста, подробнее о локациях, использованных в фильме. Там ведь были не только катакомбы, но еще и пещера, и церковь.

— Каждый день мы снимали в разных частях подземелья. К счастью, с нами был Джосс, эксперт по катакомбам, который показывал нам путь. Иногда мы снимали недалеко от выхода, но иногда нам приходилось достаточно долго идти, чтобы выбраться оттуда. Один из фрагментов нам пришлось доснять в пещере, расположенной в лесу. В лесу было жарко. Мы мгновенно потели, но стоило нам зайти в саму пещеру, там было настолько холодно, что без горнолыжного костюма и термобелья нельзя было обойтись. В церкви мы снимали мою любимую сцену, ведь именно ее я и зачитывал на кастинге. Локация была потрясающая, но я, хоть убейте, не помню, где она. Спросили бы вы меня месяцев восемь назад, я бы вам в деталях о ней рассказал. А сейчас все, память стерта. Знаете, что было смешно? Наш главный вход в катакомбы был расположен на минус первом этаже действующего госпиталя. И каждый раз, когда мы шли через госпиталь, чтобы спуститься туда, к нам в ужасе подбегали врачи, потому что все мы были в крови, наша одежда была разорвана. Выглядели мы, словом, ужасно. Там было полно пациентов, но по виду мы были теми, кто нуждался в помощи больше всего. (Смеется.)

— Что вам не нравится в традиционных фильмах ужасов?

— Когда я смотрю фильм ужасов, все, что я вижу, так это трясущуюся камеру и кричащую женщину. Это скучно. Если что-то за этим стоит интересное, тогда ладно, здорово. Или, например, если я чувствую себя частью персонажей, но, как правило, этого не случается. Мне все равно. Я не чувствую, что вижу на экране реального человека. Я вижу всего лишь архетип. Вот это вот смешной толстый парень, а вот там вот сексуальная блондинка. Так что мне скучно. А в случае с нашим фильмом мне кажется, что зритель начинает переживать за группу людей, оказавшуюся в опасности. Режиссеры плавно вводят нас в эту новую страшную среду, когда зритель уже успел к нам привыкнуть.

— А режиссеры фильма давали вам домашнюю работу в виде других фильмов, на которые можно ссылаться?

— Да, но это были в основном книги. Не было таких фильмов, которые можно было посмотреть для подготовки к съемкам в нашей картине. А книг сейчас всех и не упомнить.

— Бен, как вам кажется, съемки в Америке и Европе сильно отличаются?

— Да, съемочные процессы совершенно разные. Здесь, в Европе, с тобой не обращаются как с ребенком. В Америке за тобой постоянно ходят, тебя кормят, следят, все ли с тобой хорошо. А здесь ассистент режиссера говорит: «Мы начинаем во столько-то. Тебе нужно здесь быть, двигайся быстрее». Как бы это ни звучало, на деле никто с тобой грубо не обращается, просто люди находятся в рабочем состоянии, постоянно на страже. В такой атмосфере ты чувствуешь себя частью процесса, а не просто королевским ребенком в памперсах. Так я обычно чувствую себя в Штатах. В Европе рабочие часы короче, но, несмотря на это, ты приходишь домой и падаешь на кровать без сил. Я уставал, когда целый день бегал в узких проходах, кричал, плакал, ежился от холода. Все это эмоционально очень тяжело, особенно когда весь день люди перед тобой изображают свою смерть.

— Тяжело, наверное, расставаться с группой людей, которая за несколько месяцев на площадке стала тебе родной.

— Ужасно тяжело. Я буду очень по всем скучать. Мы разъехались по разным местам после съемок, и только после этого я понял, что между нами океан. Но такова реальность, что уж поделаешь. Актеры часто сближаются на съемках, а потом вынуждены двигаться дальше. Когда-нибудь я к этому привыкну.

— Чем вы хотите запомниться в будущем как актер?

— Всеми теми тысячами «Оскаров», что я выиграл. (Смеется.) Шучу-шучу. Если помечтать, я бы не хотел, чтобы меня запомнили по какой-то одной роли. Не хочу, чтобы люди говорили: «О, так он ведь был тем парнем из…» Я люблю разные роли, люблю контрасты. Я ищу проекты, в которых хочу быть, а дальше молюсь, чтобы меня взяли. И я рад работе в кино, на телевидении, в театре. Благодаря любви к театру я давным-давно и пошел в школу искусств. Если бы вы меня спросили лет десять назад, где бы я хотел играть, я бы совершенно определенно сказал бы, что в кино. Но сейчас телевидение набирает обороты, да и работать мне там нравится. С продюсерами сериалов устанавливается определенное доверие, благодаря чему появляется личная свобода.

— Как вы думаете, почему телесериалы стали такими популярными? Почему инвесторы и студии стали вкладываться в них с новой силой?

— Телесериалы воплощают то, чем раньше были романы. Людям нравится длинная форма повествования. Возможно, мы не читаем столько, сколько люди читали в XIX и XX веках, поэтому всем нужен новый формат. А вкладываться начали, потому что сейчас хорошие режиссеры, продюсеры, сценаристы переходят на телевидение, так как там приятнее работать. Там больше доверия, там все более определенно. Успех того или иного сериала более или менее закреплен на определенное количество времени. Им не нужно впечатлять гигантское количество людей. Им не нужно добиваться того, чтобы в первый уик-энд фильм собрал нереальное количество людей и денег. Телевидение сейчас настолько многогранно, что каждый может сконцентрироваться на конкретной аудитории и работать только на нее. И актерам это больше нравится, потому что мы можем общаться со зрителями напрямую.

Читайте также
Интервью «Мы хотели снять хоррор в духе фильмов об Индиане Джонсе» Исполнители главных ролей в картине «Париж: Город мертвых» Пердита Викс и Бен Фельдман, а также режиссер Джон Эрик Даудл и cценарист Дрю Даудл рассказали КиноПоиску, как актерам приходилось бегать по парижским катакомбам с тяжелыми камерами на головах, что выделяет их фильм на фоне других хорроров и в чем кроется истинный смысл его названия.
Новости Обзор бокс-офиса США (05.09—07.09) Единственная премьера не попала даже в десятку, а общая картина прошлых выходных практически не изменилась. Обошлись небольшой перестановкой. «Париж: Город мертвых» переместился на шестую строчку, пропустив вперед «Копов» и «Человека ноября». «Если я останусь» оказался на четвертой позиции, «Посвященный» и «Пряности и страсти» поменялись местами, а «Люси» вернулась в десятку. Топ-12 заработал 51,5 млн, поставив антирекорд последних шести лет.
Новости Обзор бокс-офиса США (29.08—01.09) Последний уик-энд лета в американском прокате прошел без сюрпризов. С пятницы по воскресенье топ-12 заработал 88,2 млн, премьеры стартовали слабо, а «Стражи Галактики» вновь возглавили бокс-офис, собрав 22,9 млн за четыре дня, и стали самым кассовым проектом этого года.
Комментарии (3)

Новый комментарий...

 
Добавить комментарий...