• афиша & тв
  • тексты
  • медиа
  • общение
  • рейтинги
  • DVD & Blu-Ray
  • играть!
Войти на сайтРегистрациязачем?
всё о любом фильме:
Интервью

Карен Шахназаров: «Война совершенно меняет людей»

Война в сюжете „Белого тигра“ важна для того, чтобы создать правильный антураж для мистического противостояния. Во время войны любая мистика и фантастика становятся реалистичными. Война сама по себе полна загадок...
Карен Шахназаров: «Война совершенно меняет людей»

На этой неделе в российский прокат вышел фильм Карена Шахназарова «Белый тигр», снятый по повести Ильи Бояшова «Танкист, или „Белый тигр“». Эта картина рассказывает о метафорической борьбе чудом выжившего танкиста с вражеской машиной во времена Великой Отечественной войны. Съемки ленты проходили в непростых условиях — не только погодных, но и интерьерных, поскольку большое количество сцен ставилось в тесных кабинах танков Т-34 и специальных симулирующих моделях, которые вы можете увидеть в нашем видеоролике о подготовке фильма.

КиноПоиск незадолго до премьеры встретился с режиссером и задал ему несколько важных вопросов.

— Карен Георгиевич, вы рассказывали о том, что фильм снят по повести, а как вы ее вообще нашли?

— По чистой случайности. Я прочитал аннотацию в «Литературной газете», и мне сразу понравился сюжет, хотя там было всего десять строчек. Тогда я купил книжку Ильи Бояшова, и она тоже очень мне понравилась. Не могу сказать, что меня полностью устроило изложение и некоторые особенности авторского видения, но сама по себе история оказалась крайне кинематографичной и, несмотря на время повествования, очень современной, что дает хорошие возможности для разных трактовок. С Ильей мы сразу договорились, и он согласился на то, что мы по-своему перекроим сюжет и внесем некоторые существенные правки. Сделаем, по сути, свою версию его истории.

— История вышла не столько про войну, сколько про мистическое противостояние условного добра с условным злом.

— Но при этом война в сюжете важна для того, чтобы создать правильный антураж для этого мистического противостояния. Во время войны любая мистика и фантастика становятся реалистичными. Война сама по себе полна загадок. Такова ее природа, что она превращает людей в совершенно других существ, когда они оказываются один на один со смертью. А именно в Великую Отечественную все настолько обнажилось, что даже какие-то простые истории приобрели невероятный эпический масштаб. Поэтому мне как раз показалось логичным, что наша история происходит именно на войне. В другое время она бы не обладала такой остротой.

«Мне сразу понравился сюжет, хотя там было всего десять строчек»

— В недавних рассказах о фильме вы упомянули, что он обошелся относительно недорого. Позиция директора «Мосфильма» как-то облегчает съемки или снимать так же трудно?

— Да снимать вообще трудно. Если говорить о том, чтобы серьезно делать кино, то это всегда нелегко, это сложное технологическое производство. Поэтому кино везде трудно производить, кем бы ты ни работал. Но в России, конечно, к этим сложностям добавляется множество других субъективных факторов, которых, как кажется, можно было бы избежать, но это не всегда удается. Простой пример: нам было нужно поле для съемок танковой атаки — выбираешь, приезжаешь, договариваешься. Вроде бы все замечательно. Через два дня приезжаешь, и выясняется, что поле-то, оказывается, уже давно в аренду отдано. «Да что вы?» — «Да, даже хозяева есть. Десять миллионов рублей просят». Понятно, что все документы были быстро подписаны за те два дня, что ты готовился к съемкам, но такие ситуации сплошь да рядом. Во многих странах приняты законы, которые поддерживают в таких случаях кинематографистов, помогают снимать кино, а у нас формально говорят о том, что нам нужно кино, но, с другой стороны, все делается так, лишь бы не снимали. Но что делать!

— То есть в основной массе кино снимается не благодаря, а вопреки?

— К сожалению, да.

— А государственная поддержка что-нибудь дает или только какие-то кабальные обязательства накладывает?

— Ну, в моих фильмах государственной поддержки не очень много. Я снимаю не на государственные деньги, начиная с «Цареубийцы» включительно. Последней картиной, полностью снятой на госденьги, был «Город Зеро». На «Всаднике по имени Смерть» государственной поддержки было около 30 %, приблизительно столько же и на «Ядах», «Империи». Все остальные картины я снимал либо на деньги инвесторов, либо на свои. В «Белом тигре» государственных денег порядка 10 %, но спасибо и за это. Это все-таки тоже помощь. Хоть и не очень большая в масштабах всего фильма. С другой стороны, это дает мне определенную степень независимости, и я могу снимать так, как вижу, без каких-либо указок. Это немаловажно. Это драйв! Адреналин.

— А как вам удается так долго сохранять такую относительную независимость и в делах самой студии, и в ваших собственных проектах? Опыт? Интуиция? Наработанные за годы связи?

— Наверное, все вместе. У меня нет какой-то специальной методики, просто получается как-то сохранять себя так, как я сам считаю правильным. Но, знаете, у меня есть взгляды, которых я придерживаюсь. И я никогда им не изменяю. Если мой взгляд на вещи как-то отличается от того, что мне предлагается, его ничто — даже деньги — не изменит. Я лучше откажусь от чего-то, чем пойду на компромисс со своими взглядами. Может, это старомодно или неправильно, но, как ни странно, мне кажется, именно это мне и помогает. Во всем, что я делаю, я соотношусь со своими взглядами на жизнь, на мир, на то, как я его вижу, и я их не меняю. Вот и всё. Позволяю себе такую роскошь. (Смеется.) Это непросто.

— И они помогают, даже когда вы интуитивно движетесь в неизвестном направлении?

— Это все связано. На самом деле это довольно трудно объяснить. Я даже не пытаюсь это анализировать. Да и вообще я не принадлежу к людям, склонным к саморефлексии. Себя анализировать не надо. Это очень опасно и не нужно. Однако бывают ситуации, когда просто необходимо подчиняться случайностям. Чаще всего оказывается, что все, что происходит, происходит к лучшему. Иногда этого даже на съемках приходится придерживаться. Бывают такие моменты, когда вдруг находит озарение и ты вдруг понимаешь, что уже практически готовый материал никуда не годится, нужно все переделать. Действовать по наитию в огромной киномашине трудно, но чаще всего все озарения оказываются совершенно оправданными. Это иррационально и труднообъяснимо, но работает даже в принятии трудных решений. Но если решение принято, то я не рефлексирую. Тут главное — научиться прислушиваться. И, конечно, это понимание не сразу приходит, иногда требуется много времени, чтобы принять факт, что то, что тебе присуще, необязательно то, что тебе нравится.

«Я лучше откажусь от чего-то, чем пойду на компромисс со своими взглядами»

— Какие-нибудь примеры совсем ужасных ошибок на заре вашей карьеры приходят в голову?

— Я нечасто пересматриваю свои старые фильмы: они как-то для меня уходят. Бывает, что случайно вижу какой-нибудь свой фильм по телевизору, и, конечно, всегда из-за чего-нибудь расстраиваешься, понимаешь, что сейчас все сделал бы по-другому. Но в то время ты же не мог делать по-другому. Вмешайся ты сейчас в свою тогдашнюю работу, наверняка все бы испортил. С другой стороны, тогда делать комедийный мюзикл «Мы из джаза» было ошибкой. Он чуть не погубил мою карьеру, потому что он шел вразрез всему, что было тогда на экране. Ни музыкальное кино не было популярно в то время, ни джаз. В конечном счете фильм стал популярен, но он же мог стать моим карьерным самоубийством. Лучше было сделать что-то другое, даже на иностранный рынок выходить с чем-то другим, но на удивление у фильма оказалась очень хорошая зарубежная история. Но если бы я снял Чехова, это было бы лучше. Проще.

— Но вы сняли Чехова потом.

— (Смеется.) Спустя много лет!

— Так наверняка же фильм получился таким, каким не получился бы в 80-е?

— Именно. Более того, в 80-е Чехова было совершенно не нужно делать. Не время для него было. Был закат советской эпохи, бесконечные разговоры про диссидентов, институт Сербского… «Палата» стала бы полна ненужных политических аллюзий, и это ее бы погубило. Конечно, она у меня бы тогда не получилась. Как будто какая-то сила меня от нее тогда отвернула. Отвернула и дала мне ее спустя 20 лет. И только спустя 20 лет я ее понял. По-настоящему. Конечно, мы тогда могли сказать новое слово в кино, те же дрожащие камеры мы придумали задолго до Триера, но это все равно бы не спасло картину.

Я иногда все же думаю о том, что можно было бы сделать. Вот был Марчелло Мастроянни. Не выкаблучивался бы я, сделал бы картину, как хотели итальянцы, все равно она получила бы резонанс, глядишь, и на фестивалях бы успех имела. Пока не снял нынешнюю «Палату», посещала меня время от времени такая подлая мыслишка, но только после того, как я закончил фильм три года назад, я понял, что все правильно сделал.

— Вот вы сказали о ненужных политических аллюзиях, но тот же «Курьер», кажется, до сих пор является гимном потерянных, неприкаянных поколений.

— Может быть, но мне трудно анализировать свои картины. Когда меня про них спрашивают, я теряюсь, честно. Я же говорю, что полагаюсь в основном на свои собственные ощущения и интуицию, а это полная противоположность аналитической работе. При этом я прекрасно понимаю всю опасность такого подхода. Когда-нибудь интуиция наверняка рано или поздно тебя подведет. Впрочем, это не повод для паранойи.

— Если отвлечься от внутренних вопросов и переключиться на насущные, как вы оцениваете наш сложившийся российский кинорынок с точки зрения бизнесмена?

— Да он еще не сложился. У него еще очень много проблем. С другой стороны, когда мы предъявляем к нему претензии, мы тоже должны понимать, что еще 15 лет назад у нас был полный ноль. Вы даже не можете себе представить масштаб катастрофы, которая обрушилась на киноиндустрию. Кажется, кино пострадало сильнее любой другой отрасли. Так что фактически нынешняя киноиндустрия построена с нуля. Но 15 лет — это очень мало. Надеюсь, что постепенно, шаг за шагом, все выстроится. В общем, российская киноиндустрия все еще складывается, но, несмотря на все ее глупости и бессмысленности, ее основа построена.

— Иными словами, нужно подождать, как в случае с некоторыми вашими фильмами?

— Надо действовать.

— Я всем задаю этот вопрос и все время получаю совершенно разные ответы. Когда вы снимаете кино, вы снимаете его для себя или для некоего усредненного зрителя?

— Никогда не снимаю кино для себя. Я думаю о людях, которые будут его смотреть. Поэтому, если вы обратили внимание, в военной картине у меня нет ни одного матерного слова, хотя понятно, что люди выражались по-другому. Но для меня это принципиальный вопрос. К тому же фильм могут увидеть дети. Но не могу сказать, что я как-то делю аудиторию на группы. Хотя, конечно, всегда хочется, чтобы каждый фильм, который я делаю, получал широкий отклик зрителей. Иначе какой смысл вообще снимать кино? Скажу больше, кинокартина начинает жить только тогда, когда встречает своего зрителя. И начинает жить жизнью, которой я не понимаю иногда. Иногда зрители находят в фильмах такое… Но я никогда не спорю. Потому что это тоже творчество, но со стороны зрителя. Впрочем, должен поправить: для меня зрители — это не столько зрители, сколько прежде всего люди. Зритель — это цена билета, а люди — совсем другое.

«Всегда хочется, чтобы каждый твой фильм получал широкий отклик зрителей»

— А как вы относитесь к нравоучениям в кино?

— Для меня это не очень работает. Сам я не люблю нравоучений. И вообще мне кажется, что учить — это не задача художника. Ты, конечно, тоже учишься чему-то, глядя на их работы, но это происходит по-другому, тебе не навязывают какую-то догму, тебе просто задают вопросы, на которые вы вместе можете найти ответы. Вот читаешь Достоевского и думаешь: Господи, вот я о том же думал, только не мог сформулировать, а он об этом так просто говорит!.. В искусстве есть воспитательная функция, но она не прямолинейна и не догматична. Настоящее искусство развивает человека, чтобы он сам пришел к чему-то новому.

— Самостоятельность мышления — это как раз то, за что не любят ярких индивидуалистов и тех, кто полагается на свою интуицию.

— Это цена, что поделать. За все приходится платить.

— А вы всем довольны в жизни?

— Не-е-ет. Никогда нельзя быть довольным. Вообще чувство самодовольства, даже если оно тебя посещает, нужно немедленно уничтожать. Немедленно! Это самое опасное для человека. Не могу сказать, что не испытываю такого, но совершенно искренне стараюсь уничтожать это чувство. Вот, кстати, то же касается и работы — боюсь, когда картина легко идет. Когда все слишком хорошо и все довольны, обычно ничего хорошего из этого не выходит. Всегда должно быть что-то, что ты преодолеваешь на последнем вздохе. В этом есть какая-то правда.

— «Белый тигр», я так понимаю, так и создавался?

— Да, картина была сложной. Нам все пришлось делать самим, нам никто не помогал. Но тут с гордостью могу сказать, что доволен, как работала наша группа в физически тяжелых условиях. Сейчас все ругают молодежь, но у нас на площадке молодые члены съемочной группы так работали, что просто удивительно! Когда людей что-то объединяет, что они считают важным и нужным, это становится мощнейшим стимулом.

— И результатом довольны?

— Результатом ты доволен, когда уже просто снял фильм. Это удивительный драйв. Потому что, когда ты снимаешь такую картину, ты даже не до конца уверен, что все до конца преодолеешь, а потом видишь, как все материализуется. Потом, конечно, картина заживет своей жизнью, потом ее украдут в интернете… Но сам факт, что ты сумел сделать фильм, — это мощный стимул, ради него ты и работаешь. Из-за этого адреналина и из кино не получается уйти.

— А хочется?

— Бывает. Вот снял 15 картин — это твоя жизнь, а вроде и не жил. Дети растут без тебя, жизнь проходит мимо, а ты всю свою жизнь кладешь на кино. Вроде и хочешь иногда просто пожить, но не отпускает.

— В любом случае с вашим именем связано многое, что теперь считается столпами нового российского кино.

— Вот не знаю, что ни говори, а советское время-то покруче было. Были мощнейшие фигуры, каких сейчас нет. Понимаете, кино проверяется личностями. Вот пример. Я пришел на «Мосфильм» ассистентом еще в 70-е годы. Кто работал на «Мосфильме»? Тарковский, Бондарчук, Гайдай, Климов, Шепитько, молодой Рязанов, молодой Данелия, молодые Алов с Наумовым, Хуциев, Шукшин... А помимо них были и те, кто тогда считался режиссерами второго эшелона — Лотяну, Женя Карелов… Но какие фигуры! И сейчас вы не найдете такого количество подобных фигур. Кино же все равно делается личностями — со своими взглядами, принципами, пристрастиями. Люди неподкупные были. На похоронах моего папы в 2001 году один из его товарищей сказал: «Как же так!? Система вроде была негодная, а люди — хорошие!»

Читайте также
Статьи Не только Каренина: Актуальная русская классика, требующая экранизации По просьбе КиноПоиска литературный критик Анна Наринская составила список произведений русской литературы, незаслуженно забытых кинематографистами.
Новости Новое российское кино: Призраки, превращения и большие надежды «Базелевс» и «Наше кино» представили российские фильмы, которые вполне способны найти своего зрителя в новом году. Это и «Призрак» с юным, но очень талантливым Семеном Трескуновым, и масштабное фэнтези «Дракон». А «Каропрокат» поделилась материалами «Сергия Радонежского» и объявила о своем релизе к 9 мая, драме Карена Шахназарова «Дорога на Берлин».
Новости «Орда» и «Белый тигр» поделили «Золотых орлов» 25 января в Москве состоялось вручение премии Национальной академии кинематографических наук и искусств «Золотой орел». Наибольшее количество статуэток — пять — получил фильм Андрея Прошкина «Орда». Четыре награды, включая приз в номинации «Лучший фильм», достались картине Карена Шахназарова «Белый тигр».
Комментарии (10)

Новый комментарий...

  • 4

    Lik Bashni 5 мая 2012, 18:49 пожаловаться

    #

    Отличное интервью. Карен Шахназаров — мэтр кино. Он многое сделал для российского кинематографа. Молодец! Желаю ему творческих успехов!

    ответить

  • 4

    Whiterabbit94 5 мая 2012, 19:07 пожаловаться

    #

    Ээх, последний абзац, конечно, в точку. Каждый перечисленный в нём режиссёр — гений. Когда российское кино снова хотя бы приблизиться к такому уровню? Остаётся ждать и надеяться.

    ответить

  • 6

    audiovideofil 5 мая 2012, 23:41 пожаловаться Были мощнейшие фигуры, каких сейчас нет…

    #

    «Как же так!? Система вроде была негодная, а люди — хорошие!»

    Да всё просто! Нет системы — нет порядка!

    ответить

  • 2

    seartur 6 мая 2012, 15:16 пожаловаться

    #

    У русского кино есть душа, смысл, заставляет думать. Особенно хороши наши фильмы про Великую отечественную войну. Никто в мире не может снимать как умеют у нас. Но современную молодешь такие фильмы не интересуют. Подавай им Аватар или Мстители…

    ответить

  • 5

    Quentin Rodrigues 7 мая 2012, 17:21 пожаловаться

    #

    Как приятно что есть в Росии режисеры, которые сниимают что-то с фантастикой!Вот еслиб еще на Карена бы равнялись и тож фантастику снимали… Ведь Лукас и Кэмерон вдохновлялись именно совковой кинофантастикой…

    ответить

  • 7

    dimboz 8 мая 2012, 00:33 пожаловаться

    #

    Интересно а кроме как на военную тематику в России кино снимают? очередной бред.

    ответить

  • 4

    Анита К 8 мая 2012, 10:57 пожаловаться

    #

    Уважаю Шахназарова, оч. понравилась «Исчезнувшая империя».
    А ещё он очень симпатичный мужчина)))

    ответить

  • 4

    YEAR ZER0 8 мая 2012, 21:23 пожаловаться

    #

    Отличный фильм. В Шахназарове я и не сомневался.

    ответить

  • В одном интервью К. Шахназаров рассказал, что по нынешнему российскому кино невозможно понять, чем живёт наш человек, о чём думает, к чему стремится и т. д. Вот это я и считаю главным недостатком российского кино на данный момент. Ни молодая поросль режиссёров, ни мэтры ещё советского розлива поведать о нашем времени не могут, да и на историческую тему им сказать нечего — а если и есть, то об этом ой как жалеть начинаешь(«Жила-была одна баба…», «Утомлённые солнцем 2»).

    ответить

  • 1

    Анита К 10 мая 2012, 08:11 пожаловаться

    #

    Пожалуй, во все времена судить об эпохе только по одним произведениям искусства опрометчиво. Алексей Герман для воссоздания атмосферы 30-40 гг. обратился к фильмам по технике безопасности тех лет — именно там были реальные люди в обычной одежде того времени на фоне реальных зданий. Их не догадались залакировать.

    ответить

 
Добавить комментарий...