Интервью

«Компенсация»: Интервью с создателями фильма

Несмотря на такую не самую развлекательную тематику, мы постарались сделать фильм без нравоучений, скучных проповедей и излишних сложностей. Вот чего-чего, а учить зрителя мы точно не собираемся — мы просто рассказываем историю. Я постаралась снять фильм так, чтобы вне зависимости от того, что бы в нем ни происходило, он не оставлял ощущения безысходности, зритель в нем всегда переживет катарсис.
«Компенсация»: Интервью с создателями фильма

Вышедшая 19 августа криминальная драма Веры Сторожевой «Компенсация» оказалась продуктом преимущественно женской команды. Однако жанр картины оказался не самым женским, поэтому у КиноПоиска возникла идея посмотреть на фильм с нескольких ракурсов и задать похожие вопросы сразу нескольким его авторам: режиссеру Вере Сторожевой, сценаристу Наталье Назаровой и продюсеру Татьяне Сергеенко.

— Как родилась идея сделать фильм «Компенсация»? Вера Сторожева (режиссер, продюсер): Я постоянно просматриваю множество сценариев. Когда мне попадаются хорошие, я работаю над ними, и они впоследствии становятся фильмами. Сюжет Натальи Назаровой привлек меня, с одной стороны, своей простотой, с другой — жизненностью. В нем нет ничего синтетического. Наталья Назарова (сценарист): Я сама собираюсь в обозримом будущем ставить фильм как режиссер, и мне сказали: прежде чем делать фильм, нужно написать игровой и не очень дорогой сценарий. И я стала думать об истории.

В ГИТИСе у меня есть ученицы, которых я очень люблю, и у меня возникла идея написать сценарий для них. Иными словами, сначала возникла потребность в сценарии, а уже затем сложился сюжет про сестер. Идея сделать героинями двух девочек, которых отец бросил, а потом женился во второй раз, у меня оформилась уже в процессе работы над сценарием. Но на самом деле я всегда пишу только те истории, которые меня саму эмоционально волнуют. Я часто думала о том, что чувствуют дети от первого брака, когда отец во втором браке находит счастье, а про свою первую семью забывает. Мне всегда казалось, что это страшно больно и обидно ощущать, что тебя бросили... У меня у самой семья очень крепкая, но, видимо, из-за этого я со страхом представляю себе такие вещи и пытаюсь поставить себя на место этих людей. В общем, так и написалась такая вот история. Татьяна Сергеенко (продюсер): Кино — дело коллективное, и рождается оно всегда по-разному. Иногда все начинается с удачного сценария, иногда — с продюсерской идеи или авторской задумки режиссера. В общем, кино начинается либо с идеи, либо с уже готового материала. В данном случае мы получили сценарий замечательного драматурга Натальи Назаровой, который прочитала Вера Сторожева и показала его нам. Затем мы стали дорабатывать сценарий. — Когда вы посмотрите фильм, вы поймете, что могло быть множество стилистических вариантов постановки этой картины. Однако та интонация, та форма, которую нашла Вера, кажется мне абсолютно адекватной и наиболее убедительной. В фильме сохранена довольно жесткая жанровая конструкция, он удерживает внимание зрителей.

В чем секрет хорошего сценария? НН: Это сложный вопрос, потому что я очень хочу думать, что я пишу хорошие сценарии, но я каждый раз вижу в них много недостатков, стараюсь их исправлять по дороге. Но в чем секрет — не знаю. Может, как раз главное — эмоциональная захваченность и вовлеченность зрителя или читателя, которая может его удивить или заинтересовать. Идеальный вариант — когда история становится пищей и для ума, и для сердца. Когда она только для сердца, выглядит это немножко глуповато, если только для ума — холодно и рационально, а идеал — это когда и то, и другое. Пополам — и для ума, и для сердца. — Во многих фильмах Веры каким-то сюжетным катализатором или частью сюжета является смерть. Это намеренный выбор или просто совпадение? ВС: В нашем сюжете ничего случайного нет. Вообще смерть — это едва ли не главное в жизни человека. Рождение и смерть. Вне зависимости от того, думаем мы о ней или нет, боимся ее или нет… В конце концов, смерть — это просто итог нашей жизни. И потом вся классика, вся литература, все великие трагедии — античные и современные — они все о любви и смерти. НН: Страдания и боль — часть нашей жизни. Когда мы пытаемся из нее страдание выключить, она становится, мне кажется, немного ущемленной: мы начинаем бояться. Страх превращается в твоего постоянного скрытого спутника, и это причиняет намного больше бед, чем могло бы. Понятно, что мы пытаемся и от страданий, и от страха избавиться, но для меня эти вещи могут полноценно сосуществовать с моей жизнью, более того, обострять ощущения. Мне кажется, что глубоко радоваться могут только те, кто глубоко страдал. Они знают разницу. (Улыбается.) — Как вы думаете, зрители на это отреагируют? ВС: У меня на днях уже был один показ, и одна женщина после фильма спросила, почему в фильме все происходит именно так, как происходит, на что другой зритель ей ответил, что причина всего в том, что дети часто расплачиваются за грехи отцов. Этот зритель правильно понял основную мысль фильма: мы за все платим. Как бы человек ни развивался, каким бы он ни был современным, есть вещи, которые все должны понимать. Мы — люди, мы меняемся. Но, совершая зло, мы всегда должны помнить об искуплении. — Несмотря на такую не самую развлекательную тематику, мы постарались сделать фильм без нравоучений, скучных проповедей и излишних сложностей. Вот чего-чего, а учить зрителя мы точно не собираемся — мы просто рассказываем историю. Я постаралась снять фильм так, чтобы вне зависимости от того, что бы в нем ни происходило, он не оставлял ощущения безысходности, зритель в нем всегда переживет катарсис. Я никогда не буду снимать безысходное или депрессивное кино — кино, которое уничтожает личность. Кино может быть тяжелым, но все равно оно должно оставлять свет в душе и хоть какую-нибудь надежду.

НН: «Компенсация» — конечно, по настроению не очень лучезарный фильм. Люди часто ищут развлечений, поэтому я пока не знаю, как он будет воспринят публикой. Те зрители, которые ищут смысловых вещей, думаю, хорошо примут картину. Те, кто ищет в кино отдохновения, наверное, не очень, скажут: «Ну зачем вы все время пытаетесь надавить на самые болезненные точки?» Как сценарист, я постоянно получаю упреки, что всегда использую в работе проблемные или некомфортные для зрителя темы. На самом деле не использую. Если я пишу о боли, то пишу только о той, о которой узнала из жизни. Я знаю, что определенная категория зрителей не любит болезненных тем и намеренно их избегает, но очень надеюсь, что аудитория, которая в любом произведении искусства ищет смысл, все-таки значительна и среди наших зрителей преобладает. ТС: Я пока не берусь судить, как фильм воспримут зрители — тут все покажет время. Конечно, я надеюсь, что кинопрокат с фильмом и фильм с кинопрокатом подружатся, потому что кино, на мой взгляд, получилось достойное. Я могу это говорить совершенно спокойно, потому что, во-первых, уже видела реакцию зрителей на фильм, а во-вторых, наша команда: сценарист, режиссер, оператор, художник и другие участники съемочного процесса — все очень хорошие и серьезные профессионалы, которые делают свое дело с настоящим творческим вдохновением. — Мы достаточно честно работаем со зрителем и не заманиваем его любым способом в кинозал, поэтому публика разочарована не будет, и у нее не должно возникнуть отторжения к фильму. В картине есть саспенс и психологическое напряжение, но это все основано на чувствах, на переживаниях, на желании понять и героев, и ситуацию, на сочувствии и ощущении сопричастности. — Та ситуация, которая показана в «Компенсации» — не само ее развитие, а именно ситуация, когда отец бросает семью и заводит вторую, и что при этом испытывают те, кто остался без него спустя много лет, — довольно часто встречается в жизни. И в этом смысле многие зрители увидят в сюжете черты или элементы собственной судьбы и, может быть, отражения самих себя. Бродячих сюжетов в драматургии существует, если не ошибаюсь, чуть больше тридцати, но на самом деле их не так много, и вопрос лишь в том, как этот сюжет оформлен. Один и тот же сюжет может быть и комедией, и драмой, может даже мелодрамой быть — все зависит от того, как рассказать. Вера рассказывает свои истории удивительно трогательно, душевно и при этом достаточно современно — и с точки зрения жанрового построения, и в умении держать настроение и напряжение, напряжение такое, что зрителю интересно до самого финала. Я видела, что очень многие выходили после сеанса из зала и не понимали, что прошло полтора часа, не замечали...

А что лучше — жанровое кино или авторское, которое не вписывается ни в какие рамки? ВС: Что лучше — трудно сказать. Когда мы снимали «Компенсацию», я поставила задачу снять жанровый фильм — криминальную драму. Поэтому фильм получился таким быстрым, стремительным, закручивающимся. На первых показах я поняла, что история зрителей захватывает с первых кадров и не отпускает до самого финала. Следующий фильм, возможно, будет другим, принципиально другим. Я же не снимаю какое-то одно большое кино, поделенное лишь титрами, — мне всегда интересно осваивать для себя что-то новое, другое. Поэтому, наверное, я стараюсь не использовать дважды даже те приемы, которые у меня хорошо получились или сработали в предыдущих картинах, хочется всегда развиваться, искать что-то новое и не повторяться. ТС: Для проката четкая определенность жанра хороша, как мне кажется. В прокате, конечно, есть свои закономерности, но при этом он может быть совершенно непредсказуемым. Поэтому никогда нельзя быть полностью уверенным в том, что точно сработает и выстрелит. У нас получилась такая многогранная история: с одной стороны, трогательная и нежная, с другой — довольно жесткая. И в нашем случае точная жанровая определенность идет фильму только на пользу, потому что придает ему дополнительную глубину. При этом в фильме совершенно четко узнается почерк Сторожевой. — Чтобы понравиться зрителям, вовсе не обязательно штамповать одинаковые произведения и делать ширпотреб из потенциально хорошего продукта. Фильм — это произведение искусства. Думаю, никто из режиссеров не скажет, что он стремится сделать ширпотреб, который, с одной стороны, для всех, с другой — ни для кого. Все равно каждый автор — и режиссер, и автор сценария, и оператор, и продюсер — все, кто принимает участие в создании фильма, все эти люди хотят сделать что-то такое, что имело бы значение для каждого зрителя, который входит в кинозал. Любой фильм — это послание зрителю. Поэтому логично, что оно должно быть оригинальным, ярким и запоминающимся, не под копирку же писать. Поэтому даже жанровое кино вполне может быть авторским, вспомните хотя бы «Белое солнце пустыни». — Подчас под авторским кино подразумевают фильмы, которые мучают зрителя. Но на самом деле это не так. Это кино, у которого есть лицо, творческий почерк автора, манера изложения материала… Вера снимает разные фильмы, она режиссер широких возможностей, она хорошо умеет делать и комедии, и драмы, и мелодрамы. — Мне кажется, наше послание получилось, кино по форме оказалось простым, но при этом очень тонким и очень трогательным, поэтому оно обязательно должно найти своего зрителя. НН: История, рассказанная в «Компенсации», крайне проста и понятна буквально всем. Простота в нашем случае — достоинство картины. Конечно, обычно всегда всех хочется поразить своим глубокомыслием, но это другая дилемма, не для нашего случая. Боль всегда банальна и проста, поэтому у меня не получалось писать про нее сложно. Да и сама по себе я, надеюсь, человек простой, никогда ничего не держу на втором плане. Наверное, истории такими простыми и получаются, потому что я такая есть.

Желание понравиться всем всегда очень мешает, и я бы даже сказала, что вообще желание понравиться даже не всем, а кому-то конкретному тоже мешает. В этом есть что-то недостойное цели творчества. То есть, конечно, в стремлении понравиться есть что-то немножко женское, но все-таки я считаю, что для любого автора главным стимулом является не желание понравиться, а желание поделиться — болью, радостью, мыслью — либо самой что-то получить в процессе творчества. Понравиться всем невозможно, нереально. И потом, находятся же люди, которые, например, Тарковского не любят, даже терпеть его не могут. Есть даже такие, которые и Достоевского не любят… (Смеется.) — На самом деле, когда придумываешь историю, всегда ориентируешься на себя. Потому что аудитория такая огромная, что невозможно учитывать всех. А есть такой абсолютно четкий закон в искусстве: если что-то тебя эмоционально трогает, и ты находишь этому более-менее адекватную форму выражения, то твоя история сможет достучаться до многих, если не до всех. Как ни странно. Например, если я вам что-то эмоционально рассказываю, даже если вы не всё, про что я говорю, знаете, вы все равно включитесь. Но если я представлю себе групповой портрет зрителя и попытаюсь придумать, чем его взволновать, вряд ли из этого что-то хорошее получится… Не получится это рационально рассчитать — можно только пропустить через себя и попытаться поделиться. — Могут ли зрители воспринять основную идею «Компенсации» как попытку нравоучения? НН: Что вы! Конечно же, нет! Мы и цели себе такой не ставили. Я для себя поняла такую вещь: нравоучения в том или ином виде есть в любом произведении искусства, даже если оно и не преследует такой цели — в таком произведении искусства оно существует в скрытой форме. И это, пожалуй, лучше назвать моралью. Мне не очень нравится в контексте нашего фильма слово «нравоучение» — скорее, в нем присутствует мораль, а мораль — это просто нравственный закон. И мы все либо живем по нравственным законам, либо не живем. Наш фильм — попытка лишний раз напомнить про это, особенно в нынешнее гедонистическое время, когда в погоне за счастьем люди выбрасывают за борт, может быть, самое важное и ценное, что у них есть, мол, ну да, бывает. Поэтому я стараюсь поделиться с аудиторией болью огромного количества брошенных детей — это море детских слез. Наверное, как женщина, я просто не могу стоять в стороне от таких тем... — На Выборгском фестивале, который открывал фильм «Компенсация», в гостях был священник, и он сказал, что будет раздавать этот фильм всем мужчинам в храме. Если об этом священник говорил, значит, он тоже что-то важное и нужное увидел в фильме. В принципе те, кому мораль в любых проявлениях не нравится, — они и не будут смотреть, а пойдут на «Аватар»... Хотя и в «Аватаре» тоже есть мораль — Кэмерон тоже тот еще морализатор. — Наш фильм снят женщинами, но думаю, что для мужчин. Они, конечно, могут отстраниться и сказать, мол, я все и так знаю… Но, надеюсь, своего настоящего зрителя фильм точно найдет. ВС: Мы поставили цель — рассказать нескучную, простую историю искупления без нравоучений и назиданий и попытались сделать так, чтобы кино было и глубоким, и, с другой стороны, доступным, интересным, чтобы человек и посмеялся, и поплакал — такое сочетание, на первый взгляд, несовместимых вещей. — Так что в результате после просмотра фильма приобретает зритель? НН: Маленький импульс ответственности за другого человека. Основная мысль фильма проста: не бросайте своих детей. Обращена она больше к мужчинам. На фестивале, когда уже шли титры, люди просто сидели и не уходили. Мне говорили, что многие мужчины плакали. Потому что фильм про мужчину. Женщины редко бросают своих детей, а мужчины, бывает, почаще. Плата за попытку забыться в новом счастье иногда оказывается совсем непомерной жесточайшей платой, но иногда она бывает необходимой...

Комментарии (9)

Новый комментарий...

 
Добавить комментарий...