Возвращение в Брайдсхед

Brideshead Revisited
год
страна
слоган«Любовь нельзя взять под контроль»
режиссерДжулиан Джаррольд
сценарийЭндрю Дэвис, Джереми Брок, Ивлин Во
продюсерРоберт Бернштейн, Кевин Лоудер, Дуглас Рэй, ...
операторДжесс Холл
композиторЭдриан Джонстон
художникЭлис Норнингтон, Томас Браун, Линн Хьюитсон, ...
монтажКрис Гилл
жанр драма, мелодрама, ... слова
бюджет
сборы в США
сборы в мире
сборы в России
$25 300
зрители
США  895.9 тыс.,    Великобритания  274.8 тыс.,    Испания  163.4 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 12 лет
рейтинг MPAA рейтинг PG-13 детям до 13 лет просмотр не желателен
время133 мин. / 02:13
Во время Второй мировой войны, находясь в Англии и командуя ротой, не принимающей участия в боевых действиях, капитан Чарльз Райдер получает от командования приказ перевезти подчинённых ему солдат на новое место.

Прибыв на место назначения, капитан обнаруживает, что оказался в поместье Брайдсхед — резиденции аристократической семьи Флайтов. Его охватывают воспоминания о Себастьяне и Джулии Флайт, с которыми тесно была связана вся его молодость.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
63%
82 + 48 = 130
6.2
в России
1 + 0 = 1
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Трейлеры
    Трейлер 02:30
    все трейлеры

    файл добавилFarLife

    Знаете ли вы, что...
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка

    ещё случайные

    Богатый смазливый мальчик, знатный, из хорошей семьи, с изысканными манерами и нетривиальным вкусом. И другой мальчик — небогатый, незнатный, с отцом-скупердяем, но с несгибаемым чувством собственного достоинства и с уважением ко всему миру. Еще девочка — сестра богатого мальчика, юная, красивая, с еще только формирующейся шкалой ценностей. Еще их мать — фанатично религиозная женщина, чей собственный муж возвел ее на пьедестал святой, но жить рядом с памятником так и не смог.

    О чем это было? О любви, которая приходит тогда, когда не ждешь, и к тем, кому она не нужна? О свободе и несвободе, которая может принимать совершенно неожиданные обличья и в самых неожиданных случаях? Или поисках себя? Себастьян, изящный утонченный мальчик, которому не суждено было стать мужем, легкомысленный, поверхностный, слабый, но не сдавшийся… Чарльз, улыбчивый, обходительный, любящий, но крепкий как скала… Джулия… Малышка Джулия, цветущая как юное дерево, но уже отравленная изнутри своей несвободой…

    История их взаимоотношений — как шикарный иллюстрированный альбом весь в бантах и узорах, раскрывающийся неторопливо, но полностью, до дна. Искренность и уязвимость одного, прямота и откровенность другого, живость и яркость третьей создадут объемную картину, выпишут мельчайшие нюансы характера… Но вот перевернута последняя страница, и они, еще живые, спрятаны в толстых страницах роскошного переплета.

    7 из 10

    11 февраля 2013 | 14:45

    Бывает так, что фильм в руки не идет. Я просто умирала, как хотела его посмотреть год назад. Но вот не судьба! В кинотеатрах моего города такое кино не показывают, диски тоже не завезли, пришлось ждать оказии.

    Во время паузы я рыскала по сети в поисках отзывов — как оно там? Неожиданный поучился результат.

    То, что я буду смотреть этот фильм, я решила для себя давно и сразу, экранизации — мой профиль, меня хлебом не корми — дай сравнить: что было написано и как это снято. Да и сам сюжет про необычный любовный треугольник и про то, что хотелось, но не сбылось — это мое! В ролях не звезды, но крайне интригующие личности: красавец Мэттью Гуд, хорошо стартовавшая Хейли Этуэл, невероятно харизматичный любимец критиков Бен Уишоу и, конечно же, неподражаемая Эмма Томпсон и ветеран Майкл Гэмбон. Да еще к этому прилагался тот факт, что 20 лет назад вышел телесериал, ставший отправной точкой карьеры для Джереми Айронса, а уж остальные роли там достались Лоуренсу Оливье и актерам такого же калибра. Поэтому создателям фильма предстояла архисложная задача — мало того, что экранизировать прославленный роман — дело чрезвычайно ответственное, так еще и пришлось соревноваться с другой экранизацией, уже успевшей стать классикой. Критики разбрелись по двум лагерям: одним новая попытка прочтения «Возвращения в Брайдсхед» показалась удачной, другие разнесли ее в пух и прах.

    Теперь, после просмотра, попытаюсь сформулировать свою точку зрения. Сразу определюсь, я из тех, кому фильм понравился. Во-первых, при адаптации романа всегда что-то теряется, потому что литература и кинематограф все-таки разные виды искусства. Во-вторых, сравнение сериала с фильмом тоже занятие неблагодарное. Форматы разные, все-таки 13 серий — это вам не два часа экранного времени. И упреки в том, что выпали некоторые персонажи, считаю неуместными, потому что иначе получился бы не фильм, а лоскутное одеяло. Режиссер и сценарист очистили основу истории, обострили конфликты. Отмечу, что роман создавался в 40-е годы, сериал снимался в 80-е. Многое открыто и прямо сказать было нельзя, поэтому все это осталось лишь намечено пунктиром и затянуто туманом. В случае с сериалом есть и огромный пиетет перед именами. Кто ж попрет против Айронса и Оливье? Они ж почти памятники! Но это здорово, что англичане не боятся нападок и регулярно ворошат свою классику, лишний раз вызывая к ней интерес!

    Если спросить меня, о чем фильм, то, наверное, отвечу так: «Об ускользающей красоте, вернее, умирающей, о том, что время течет неумолимо, о том, что у каждого желания есть своя цена, о том, что иногда стремление устроить жизнь детей способно испортить им жизнь навсегда.

    Боже, как этот фильм красив! Умеют британские кинематографисты снимать свою страну так, что дух захватывает! Актеры справились отлично. Многие критики считают, что Мэттью Гуд слишком сух в этой роли. Но я не разделяю этой точки зрения, он вполне в духе своего героя Чарльза Райдера, наблюдателя, перед глазами которого развернется история вырождения семьи Флайт. Но двое в этом актерском составе украли весь фильм — это Бен Уишоу, единственный, кто отмечен наградами за эту роль, и Эмма Томпсон, сыгравшая роль ледяной леди Марчмейн, но сыгравшая ее не плоско, а так, что мы видим трагедию человека, прожившего правильную, с ее точки зрения, жизнь и пришедшего в конце ее к полному краху, и который тщетно пытается понять почему? Почему все обратилось в прах?

    Уишоу играет свою роль совершенно не так, как это делал Энтони Эндрюс. Он играет обреченность, красивое, но все же вырождение. Себастьян эксцентричен и слаб, обаятелен и капризен, несносен и чувствителен. Сначала я была озадачена выбором Бена на эту роль, потому что в романе Себастьян нереальный красавец, а внешность у Бена, мягко говоря, спорная. Но как хороший артист, Бен смог сыграть эту красоту.

    Что касается сложных и окрашенных романтическими нотами отношений Чарльза и Себастьяна, то в ответ на упреки — опять двадцать пять, — стоит сказать, что в романе прозрачно на это намекается, да и сложно иначе объяснить странную дружбу между аристократом Флайтом и незнатным Чарльзом (Англия — кастовая страна, Чарльзу вряд ли удалось бы пересечь сословные границы). А также столь быстрое крушение отношений после того, как выяснилось, что Чарльз увлекся Джулией. В романе Себастьян вообще завалил всю комнату Чарльза цветами в качестве извинений за поступок.

    В трагедии семьи Флайт никто не виноват, и все виновны. Просто время уходит, стирая многое, что стояло веками. Чарльз наблюдает этот закат красоты, ему безумно хочется стать частью этого мира, но близкое знакомство с Брайдсхедом навсегда оставит шрамы в его душе. Как признаются потом герои, мы хотели друг от друга слишком многого. Вроде и прощать нечего, а все равно осталось чувство вины…

    Есть и еще один важный аспект. Он играл громадную роль для Ивлина Во и стал одной из движущих сил сюжета. Это католицизм. Как получилось, что вера стала источником несчастий для Флайтов? Как получилось, что любовь к Богу затмила для леди Марчмейн любовь к людям, опустошила ее?

    Счастье Джулии и Чарльза не состоялось, хотя никаких препятствий вроде бы между ними нет. Просто Джулия не умеет быть счастливой, она все время чувствует себя виноватой, она везде видит грех, поэтому не может отдаться жизни, она все время ждет наказания.

    Чувство вины, которое было тщательно выпестовано матерью, подкосило и Себастьяна (особенно если учесть, что он не такой, как все и по рождению, и по образу жизни) да еще тут и абсолютно безнадежная любовь к Чарльзу.

    Многие считают Чарльза циником, сломавшим жизнь Флайтов, но я этого в фильме не увидела. Чарльз стремится стать войти в мир Флайтов, он очарован Брайдсхедом, но он не поступается принципами, не принимает католичество, не обещает Себастьяну того, что не может дать. Пример расчетливого циника — Рекс. Леди Марчмейн, которая в ужасе от атеизма Чарльза, получила Рекса, который не любит ни Бога, ни Джулию. Такая вот злая насмешка судьбы.

    В конце есть символичная сцена. Чарльз хочет затушить свечу, стереть воспоминания о Флайтах, но все-таки не делает этого, потому что Брайдсхед — самое яркое впечатление его жизни, пусть и самое печальное.

    Вывод. Безумно красивый фильм, хорошо сыгранный, не шедевр, но весьма достойное произведение. Для ценителей костюмированного кино, в котором много уровней, которое требует неоднократного просмотра и дает богатую пищу для размышлений.

    8 из 10

    18 января 2010 | 22:09

    Этот завораживающий фильм нужно смотреть, не включая мозг.

    Во-первых — «Возвращение в Брайдсхед» нужно смотреть из-за операторской работы. Теплый свет, напоминающий о детстве, завораживающие ракурсы, многозначительная игра с фокусом (гениальный последний кадр!)… Поместье в каждый период времени отражает внутренний мир героя, будто живое.

    Во-вторых — игра актеров. Каждый из них — на своем месте, каждый вжился в свой образ очень органично. Тут еще нужно добавить отличную работу костюмера, дополняющую героев.

    В-третьих — характеры в фильме. Каждый персонаж отзывается в голове — я точно встречал такого человека, с таким характером. Даже мимолетные персонажи, будто крупные мазки краски на гениальном полотне художника: отец героя, его жена, усатый щеголь оксфордский приятель Себастиана, любовница лорда… не говоря уже о ключевых фигурах, которые несомненно прекрасны.

    В-четвертых — само поместье. Оно само показано как действующий персонаж. Главный герой не может назвать его своим домом, но, мне кажется, самое близкое слово — РОДИНА. Родина — в том самом глубинном смысле, когда говорят «они сражались за Родину».

    В остальном фильм, к сожалению, совершенно бестолковый:

    Временная лента скачет, как кузнечик, потеряна логика повествования. Думаю, из-за того, что сценарист пытался объять всю книгу целиком.

    Главное противостояние — ревностного католичества и эпикурейского атеизма — возникает только в диалогах с героиней Эммы Томпсон. Брат и сестра Флайты, кажется, даже более свободны от условностей, чем главный герой. И молитва вокруг смертного одра старого лорда казалась больше сеансом экзорцизма.

    Может быть, главное противостояние — это черта между старой и новой Англией, которую четко прочертила война? Себастиан пытался связать эти два мира воедино, притащив Чарльза к себе в поместье, но сам оказался разодранным надвое. «Искалечен», как он написал в телеграмме.

    В общем, поиски смысла, по всей видимости, нужно вести в книге. Сам фильм прекрасен и бестолков.

    Однако 9 из 10

    22 мая 2015 | 13:20

    Ничего не могу с собой поделать — люблю британские костюмированные драмы. Люблю их чуть пасмурную сдержанную, но величественную архитектуру, роскошные и вместе с тем ладно сидящие костюмы, пропитанную чувством собственного достоинства и слегка даже горделивую игру британских актеров, таинственную и прохладную, как воды лесной реки, музыку. Все это есть в «Возвращении в Брайдсхед» — в экранизации романа Ивлина Во, который я, к несчастью, тоже не читал.

    Да, все это британское очарование есть в этой картине, но меня не оставляет мысль (да несмотря на то, что я не читал книжку) что это не самая лучшая экранизация, что кино это могло и должно было быть чуть живее, чуть пестрее и ярче. Оно слегка задохнулось само в себе. Оно слегка пресновато и скуповато на эмоции, на страсти.

    - Я ничего не понимаю в искусстве. Это своего рода религия, а я её терпеть не могу. Итальянцы вообще не могут написать ничего без того, чтобы у них не умирал Христос.

    Мне, как человеку сложных с религией и верой отношений (чаще всего я ощущаю себя полноценным атеистом, но иногда мне так хочется во что-то неземное верить, хочется, но не можется…) довольно интересно было смотреть на то, как религиозный фанатизм разрушает семью, как насаждает в сердцах чистых и чутких людей семена сомнений, страхов и запретов. Подумалось, что религиозный фанатизм в разы хуже неверия и отсутствия страха у человека перед карающей дланью Бога.

    Любовь, тщеславие, искусство, удивительно красивое поместье Брайдсхед, неистовая вера, слабость и сила духа, Венеция… Хорошо.

    - Вы ждёте чего-то особенного?
    - Нет. Я любил и потерял — более чем достаточно для одной жизни.


    Мэттью Гуда, Майкла Гэмбона, Бена Уишоу и особенно Эмму Томпсон я уже успел по достоинству оценить и полюбить, а вот игра Хейли Этвелл стала для меня сюрпризом. Приятным сюрпризом. Вообще к актерам тут вряд ли можно придраться, даже при большом желании — они свои образы замечательно раскрывают.

    Обязательно при случае куплю роман Во.

    7 из 10

    4 июня 2013 | 20:50

    Неблагодарное это дело — экранизировать классические английские романы. Что бы ни сделал режиссер, как бы ни старались актеры — все равно останутся недовольные, назойливо зудящие, что фильм не идет ни в какое сравнение с романом. И даже если голос разума подсказывает, что сравнивать оригинал и экранизацию не стоит, удержаться от подобных сравнений все равно мало кому удается.

    На мой субъективный взгляд, роман Ивлина Во это повествование не об ускользающей красоте и даже не о вопросах веры. По крайней мере, не в первую очередь. Для меня это жизнеописание человека, который не может найти свое место в постоянно меняющемся мире, особенно после того, как перемены становятся слишком уж страшны и стремительны. Что бы ни задумал герой — в его планы постоянно вмешиваются неподвластные ему силы, разрушая мечты, разрывая привязанности, вызывая апатию и безразличие к жизни. Все, что остается герою в конце, — воспоминания о былом счастье и течение жизни, которое несет его… да он и сам не знает, куда.

    Фильм Джаррольда о чем угодно, но только не об этом. Точнее сказать, я вообще не поняла о чем он. При этом я не возьмусь утверждать, что он мне не понравился. Неспешное развитие сюжета, некоторая затянутость, интересные диалоги, странные истории любви — в фильме есть все, что отличает жанр экранизация классического английского романа.

    Исходя из вышесказанного, могу горячо и искренне порекомендовать фильм поклонникам данного жанра. Тем же, кто его не приемлет, столь же горячо рекомендую фильм не смотреть, чтобы лишний раз не расстраиваться и не ввязываться в ненужные споры. В конце концов, на вкус и цвет…

    6 октября 2010 | 14:02

    «Ведь разве каждый из нас не сторож брату своему?»

    Вечные вопросы затронуты Ивлином Во в своей книге, и естественно по-своему переданы Джулианом Джаррольдом в фильме… От этого не убежать и на мой взгляд бесполезно сравнивать книги и фильмы.

    Фильм наполнен неподдельным смыслом и на мой взгляд безумно романтичен и черств одновременно. Смотря это кино действительно наслаждался каждым крупным планом, каждым моментом, каждым пейзажем, умиляясь именно художеству данной картины. Это чисто британское кино: с чопорностью, с богатством, с великолепием образов, с красивыми памятниками архитектуры, с безнадежной верой в любовь чистую и непредсказуемую…

    А про нынешнее искусство можно сказать безошибочным афоризмом самого Ивлина, тем самым ответив на вопрос: «Отчего же фильм не такой как книга?»:

    «Раньше экспериментировали в искусстве. Теперь эксперименты стали искусством»
    Ивлин Во


    10 из 10

    23 октября 2009 | 08:53

    Вольное обращение с первоисточником — довольно частое явление в экранизациях классической литературы. Не то, чтобы Эндрю Дэвис, хорошо зарекомендовавший себя в качестве автора блестящих адаптированных сценариев для ББС, в сотрудничестве с Джереми Броком позволили себе изменить место или время действия, порядок событий или имена героев: тут, на первый взгляд, все более или менее соответствует роману, однако ими была допущена другая, на мой взгляд, намного более пакостная вольность — они покопались во внутреннем мире героев, заставив тех пересмотреть свои жизненные позиции, характер, цели, мироощущение. И по сравнению с этим, вполне объяснимое и закономерное сжатие событий в попытке вписаться в два часа экранного времени даже не стоит рассмотрения в качестве минуса картины.

    Брайдсхед — каменная твердыня, взрастившая не одно поколение благородного семейства Флайтов и сохранившая в своих стенах бесчисленные воспоминания, стала для главного героя романа, Чарльза Райдера, своеобразным жизненным якорем, привязавшим его к себе со студенческих лет, и, так или иначе, обозначила своим присутствием главные вехи его жизни. Чарльз бывал в этом величественном здании гостем, жильцом, едва не стал владельцем, и в конце концов, в разгар Второй Мировой, его полк оказался расквартированным именно в Брайдсхеде, оживив былые воспоминания.

    Чарльз Райдер родился в интеллигентной семье незнатного рода; уравновешенный, элегантный, чувственный, однако довольно сдержанный, человек творческий, но не безумный, верующий скорее в науку, нежели в бога. На первый взгляд, Мэттью Гуд вполне соответствует заданному образу, к тому же высок, хорош собой и мужественен. Тем не менее, по мере развития событий в киноверсии романа, в характере Чарльза проявляются не присущие ему в первоисточнике тщеславие, цинизм, корысть, эгоизм, он пытается понравиться нужным людям, завоевать женщину любыми, даже весьма не джентльменскими способами, становится неискренен как в дружбе, так и в любви, и в конце концов, винит себя в чрезмерных аппетитах, мол, погнался за всем, а остался ни с чем. Более того, он перестает быть сомневающимся агностиком, в конце концов, находящим и свой путь к богу — по воле сценаристов Чарльз убежденный и закоренелый атеист. Стоит ли говорить, что подобный персонаж заметно теряет в симпатии зрителя, не позволяя в полной мере окунуться вместе с ним в воспоминания, которые по Ивлину Во должны быть скорее трогательными, чувственными и довольно чистыми, несмотря на вполне прозрачный намек на гомосексуальный оттенок его дружбы с Себастианом Флайтом. Впрочем, по-видимому, не забыв о правах сексуальных меньшинств, этот самый оттенок в экранизации вовсе перестал выглядеть, как намек. Не удовлетворившись и этим, создатели фильма усилили романтическую составляющую, составив любовный треугольник из Чарльза Райдера, Себастиана Флайта и его сестры Джулии Флайт. В то время, как в романе Ивлина Во Чарльз был очарован Флайтами по очереди, испытав сильную привязанность к Себастиану в юности и глубокую любовь к Джулии в зрелом возрасте, экранизация решила не церемониться с подобными «вызреваниями» чувств и скрестила всех троих одновременно, тем самым значительно упростив как личную трагедию Себастиана, так и Джулии, списывая их отчаяние не столько на духовные поиски и глубокую семейную драму, сколько на разочарование в любви и сложные отношения с властной матерью суровых католических правил.

    Об упрощении в случае данной экранизации приходится говорить неоднократно. Весь сюжет в целом становится скорее похож на мыльную оперу, нежели на глубокую и целостную драму аристократической семьи, очерчивающей целую эпоху, уходящую в небытие с первыми залпами Второй Мировой войны. По роману, Чарльз Райдер не только сторонний наблюдатель, он одновременно и рассказчик, и полноценный участник всех событий, навсегда связавший свою жизнь как с семейством Флайтов, так и с Брайдсхедом. Отношения Чарльза Райдера и Флайтов меняли свой характер и насыщенность, однако в целом оставались трепетными, уважительными и довольно близкими. Не имея собственной семьи, кроме безразличного замкнутого отца, Райдер принял Флайтов, как родных, но такой вывод не напросится после просмотра экранизации 2008 года. Прискорбнее всего, что богатство языка Ивлина Во также не нашло ни малейшего отражения, ведь в картине изменены не только диалоги, но и их смысл и содержание.

    Что касается актеров, то оценивать их игру довольно затруднительно, ведь по воле создателей картины они по большей части выражали иные чувства и мысли, и обладали иным характером, нежели подразумевали их прототипы. Корделия Флайт из смышленой, глубоко верующей и понимающей девушки стала легкомысленной глупышкой, к тому же красавицей. Трагизм Себастиана поглотил его целиком, равно как и гомосексуализм, не оставив места оригинальности, юмору и умению жить полной жизнью. Джулия Флайт оказалась вовсе не сильной и утонченной женщиной, раздираемой внутренними противоречиями в отношениях с богом, а незрелой, послушной дочерью, идущей на поводу у матери. Создателям картины показалось недостоверным, что Джулию доводят до истерики слова брата о ее жизни в грехе, нет, в данном случае Джулию выводит из себя супруг, продающий ее свободу за пару картин (история, полностью выдуманная сценаристами).

    Можно было бы уделить внимание плюсам фильма, однако, коль скоро актерские работы нельзя отнести к позитивным чертам в силу искаженности образов самих персонажей, остается лишь красивая картинка, и только. Однако, фильм использует ту же основную локацию, что и первая экранизация 1981 года, следовательно, Брайдсхед не изменяет свой облик. Вместе с этим, теряется последний возможный аргумент в пользу новой экранизации, однако, спасательной шлюпкой для нее становится зритель, который не знаком с романом. В таком случае у фильма есть все шансы заполучить довольно широкую аудиторию, незаангажированную и непредвзято оценивающую кино с неплохим актерским составом и вполне приемлемым мелодраматическим сюжетом. Однако, настоящих ценителей творчества Ивлина Во едва ли испугает перспектива просмотра 12-часовой экранизации 1981 года, обладательницы «Золотого глобуса» за лучший мини-сериал года, во всех отношениях превосходящей новоиспеченную версию, рассчитанную скорее на неискушенного массового зрителя.

    12 августа 2009 | 22:33

    Мой путь к прочтению романа Ивлина Во был долгим и в конце концов завершился ничем. Поэтому я не могу воспринимать этот фильм именно как экранизацию и коснусь лишь самого фильма как самостоятельного произведения, ничем не связанного с книгой.

    А фильм красив и изящен — с какой стороны ни посмотри. Тут и удивительной красоты пейзажи, и отличные ракурсы, и очень точно подобранное музыкальное сопровождение. Это история Чарльза, выходца из небогатой семьи и человека, мечтающего открыть и увидеть в жизни что-то большее, чем у него есть. Он художник, а у художников, на мой взгляд, другое видение мира. Поэтому Чарльзу было так сложно — он запутался в себе, и, скорее всего, сам не до конца понимал, что же он хочет, к чему стремится. Дружба с Себастьяном, влюбленность в Джулию и глубокая приверженность католицизму их матери заставляет главного героя метаться из стороны в сторону. Каким бы сдержанным не казался герой Мэттью Гуда (Чарльз), а всё же метания его души очень заметны. За этим следишь почти невольно, с каким-то безумным пониманием наблюдаешь за каждым его шагом, не пытаясь предугадать, что он сделает в следующую минуту.

    Значительной фигурой в этой истории становится персонаж Эммы Томпсон (леди Марчмейн). Именно её любовь к Богу, которая перевесила даже любовь к близким людям, и разрушила в конечном итоге жизнь ей и её детям. Но трудно обвинять её в этом, ведь на самом деле она верила в то, что её поступки идут во благо.

    А вот Хейли Этвелл (Джулия Флайт) «не доиграла». Не чувствуется борьбы героини, не ощущаются её эмоции, и получается какая-то «недолюбовь» к Чарльзу и «недовера» в Бога.

    В целом, фильм неплох. И смотрелся легко.

    7 из 10

    2 июля 2011 | 13:26

    «I believe that everyone in his life has the moment when he is open to Divine Grace».

    В мае 1945-го года, за три месяца до окончания Второй Мировой, увидел свет один из самых грандиозных литературных трудов 20-го века, составленный из причудливого переплетения философии, политики и религии. «Возвращение в Брайдсхэд» столь же противоречиво, сколь и его автор: Ивлин Во исповедовал взгляды крайне радикальные и порой невозможные для приличного общества, однако, эстетика его литературных трудов рождала и этику, поразительную в не прямолинейности сложносочиненного сюжета, скроенного писателем из нюансов подтекста и контекста.

    Из всех творений креативной команды киноверсии «Возвращения в Брайдсхэд» в лице Джулиана Джэррольда, Андрю Дэвиса и Джереми Брока для ознакомления небезынтересным, с точки зрения кинематографии, просвещения и воспитания хорошего вкуса, выступает «Орел Девятого Легиона», тогда как прочие наименования (в совокупности приближающиеся числом к двумстам), ни коим образом не дают оснований надеяться на возможность грамотной адаптации романа, однако такое предположение оказалось ложным.

    Английский писатель по фамилии Во создал историю юного выходца из Паддингтона, начавшего свой путь в Оксфорде и закончившего на полях сражений, находясь под гнетом неизбежности разрушения мира устоев и традиций, чести и благородства, подкошенного Первой Мировой и уничтоженного Второй. Главный герой романа по имени Чарльз Райдер это портрет Ивлина Во, составленный им самим. Друзья из высшего общества, любовь к красивым вещам и пейзажам, восхищение загородным образом жизни, любовь к мужчинам и женщинам, а также беззаветная вера как в Град Земной, так и в Град Божий — если вы знакомы с биографией автора, то вам не составит никакого труда провести параллели и убедиться в подлинности автопортрета.

    В «Возвращении в Брайдсхэд» полностью отсутствует литературная композиция, предполагающая завязку, кульминацию и прочие атрибуты. Из привычных элементов присутствует только центральный персонаж, отношение к которому у автора колеблется в диапазоне от ненависти до обожания, иными словами, читателю не предоставляется готовых суждений относительно того, хорош Чарльз или же плох. Как не предоставляется и никаких других утверждений: Во дошел здесь до абсолюта не релятивизма, но критического мышления и убежденности в человеческой разумности, позволяющей сделать все необходимые выводы самостоятельно.

    «Возвращение в Брайдсхэд» это множество ответов на вопрос «what for?». Соперничество в любви, протест против ортодоксальных устоев, стремление выбиться в общество и занять положение, опустошение ужасами войны и невозможность переступить через собственные принципы, когда они остаются последней преградой перед обретением буквально всего желаемого. Чарльз Райдер испытает невероятное множество чувств и разочарований, виды из окна непрестижного лондонского района он сравнит с раздольем поместья Брайдсхэд, холодность родственников с жаром страсти своего любовника Себастиана, но всю свою жизнь он терзаем, неосознаваемыми из-за декларируемого атеизма, сомнениями относительно существования сакрального, пытаясь найти его то в богатстве аристократии, то в постелях возлюбленных, не замечая, что искомая вещь-в-себе это он сам.

    Эта теология через светские беседы есть невыполнимая задача для режиссера любого уровня, если говорить о переносе на киноэкран всего богатства смыслов во всем великолепии формы их исполнения. Но Джулиан Джэррольд определенно имеет свою точку зрения как на новеллу, так и, при всей неоднозначности Чарльза, питает к нему симпатию, посему фильм выстроен как череда живописных моментов отдельных глав романа. Нельзя сказать, что постановщик не трактует роман, выбирая (как это зачастую делают многие режиссеры, работающие с литературой) наиболее эффектные моменты и полностью элиминируя вселенную произведения во всех ее деталях и подробностях. Режиссер создает своеобразный набор иллюстраций к новелле, почти полтысячи страниц превращаются в два с небольшим часа этюдов, выполненных, как и первоисточник — тяжелыми мазками и холодными тонами. Ко второй половине хронометража, картина увеличивает темп, события становятся донельзя плотными, из-за чего многое из романа сводится буквально до одной фразы и взгляда, что естественным образом, предполагает предварительное ознакомление зрителя с новеллой.

    Наиболее волнующим аспектом «Возвращения в Брайдсхэд» для романтичных натур и, по совместительству, демонстрацией высшего изящества писательского мастерства, является любовная линия между Чарльзом и его аристократичным другом Себастианом. Если публика, склонная к морализаторству, могла, опираясь на намеки и недомолвки в «Портрете Дориана Грея» с уверенностью говорить о нравах персонажа, то даже самый параноидальный гомофоб не сможет уличить Ивлина Во в чем-то непристойном. Прогулки по вечерам и сон в саду, бокалы с шампанским и закрытые двери комнаты в Оксфорде — Во пишет прозой, но изъясняется поэзией. И эта квинтэссенция чувственности без единого не то, что прямого, а даже косвенного упоминания, как нельзя лучше передает дух и стиль романа. Этой любовной компоненте Джулиан Джэррольд уделил самое пристальное внимание, сделав акцент именно на двух силуэтах в сумерках, что при всех возможных недостатках не только сделает фильм фаворитом в коллекции тех киноманов, что восхищаются красивыми любовными историями, но и позволит утверждать, что постановщик верно понял пусть не букву, но дух «Возвращения в Брайдсхэд».

    Без актеров, соответствующих типажам, описанным Во, картина была бы провальной, даже имея гениальный сценарий. Но каст-лист «Возвращения в Брайдсхэд» поражает порой может быть и не портретным сходством, но скорее верно подобранным Мэттью Гудом/Чарльзом Райдером — по-настоящему породистым, а не глянцевым красавцем, стоящим, согласно Ивлину Во, словно последний бастион уже не по крови, но духу, между окончательным поражением элиты и торжеством рабочего класса (не социально-экономическим, конечно же, а моральным).

    Одной из симфонии тем «Возвращения в Брайдсхэд» выступает довольно пессимистичный обзор грядущего, в котором ключевые роли займут личности, восполнившие недостаток голубой крови предприимчивостью и приспособлением как основными мотивами любых действий. Ивлин Во отводит под данные ремарки всего несколько страниц, а режиссер «Возвращение в Брайдсхэд» — пару емких строк из уст даже не второстепенного, а третьестепенного персонажа. Трудно судить о том, сбылось ли предсказание Во, но с уверенностью можно сказать, что пока роман о Чарльзе Райдере занимает лучшие места на полках библиофилов и расценивается литературоведами в качестве одного из наиболее значимых произведений в прозе 20-го века, кинематографисты не спешат адаптировать его для кинотеатров, где репертуар выстраивается сообразно вкусам современной «приспособившейся» публики.

    Не представляется возможным описать и проанализировать новеллу и фильм, как ее визуальное дополнение, в рамках лаконичного сочинения — философские основания литературы требуют не только развернутых обсуждений, но и адекватности читателя материалу. Ивлин Во своим методом и стилем изначально предельно сокращает круг возможной аудитории, выказывая этим как презрение к «предприимчивому человеку», так и преклонение перед Чарльзом Райдером. Мир изменился и голубоглазому Чарльзу больше здесь не место. Любовь сменилась расчетом, мечты — цинизмом, а честь — корыстью. И лучшей эпитафии ушедшему, чем «Возвращение в Брайдсхэд», придумать было нельзя. Наступил 21-ый век.

    12 ноября 2015 | 22:58

    Фильм-картинка. Сильно похожая на фильмы Джо Райта ("Запретная любовь», «Искупление», «Гордость и предубеждение»). Из разряда, когда почти каждый кадр хочется поместить в рамку. Ещё бы, а каким ещё должен был быть фильм о красоте?

    Картина повествует о том, на сколько сильно можно и нельзя любить друзей и как далеко может зайти эта любовь. О том, как важно вовремя научиться их отпускать. О том, как на первых крыльях взаимоотношений можно не заметить главного камня преткновения. О том, что не всегда понятно кто жертва, а кто охотник. О родительских «тисках» любви и о понятии «свобода» в дружбе. О любовном треугольнике. Всё это удивительным образом умещается в два часа плёнки, хотя отчётливо видно, что этот фильм мог бы с лёгкостью стать многосерийным.

    Хотелось бы отметить игру Бена Уишоу ("Парфюмер»). Он на столько пластичен, гибок в своей игре и существует как-будто отдельно от всего мира, созданного режиссёром. Он неоднозначен: хочется его презирать и жалеть. Этот актёр великая находка для режиссёров, снимающих костюмированные драмы.

    Интересно, что весь фильм я ассоциировала себя с главным героем. Я увидела себя в нём и понимала, что на его месте я поступала бы так же и сказала бы то же. И от этого стало не очень приятно, так как он далеко не всегда вёл себя достойно, а просто вёл себя так, как думал нужно себя вести.

    О художественной стороне фильма нужно не говорить, её нужно видеть. Это переплетение из тёплых оранжевых абажуров и холодных синих цветах утренних бликов. Это величественная, отдалённая от мира красота Брайдсхеда. Это лица героев крупным планом, идеально вписывающихся в атмосферу. Это Возвращение в Брайдсхед.

    10 октября 2009 | 17:48

    ещё случайные

    Заголовок: Текст: