• афиша & тв
  • тексты
  • медиа
  • общение
  • рейтинги
  • DVD & Blu-Ray
  • играть!
Войти на сайтРегистрациязачем?
всё о любом фильме:

В прошлом году в Мариенбаде

L'année dernière à Marienbad
год
страна
слоган«It Has The 'Marienbad Look'»
режиссерАлен Рене
сценарийАлен Роб-Грийе
продюсерПьер Куаро, Анатоль Доман, Рэймонд Фроман, ...
операторСаша Вьерни
композиторФрансис Сейриг
художникЖак Солнье, Бернард Эвейн, Жан-Жак Фабр, ...
монтажЖасмин Шасни, Анри Кольпи
жанр драма, детектив, ... слова
сборы в США
зрители
Франция  1.12 млн
премьера (мир)
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время94 мин. / 01:34
Действие разворачивается в французском отеле. Молодой человек пытается убедить девушку, что в прошлом году они уже встречались в саду Фредериксбурга. Но девушка не то, что не помнит этого человека, она даже не знает, была ли эта встреча в Фредериксбурге или Мариенбаде. Молодой человек описывает момент их встречи. Рассказывает, что она едва не отдалась ему, но передумала в последнюю минуту. Они тогда договорились встретиться здесь через год, чтобы проверить, как сильны их чувства…
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
95%
41 + 2 = 43
8.4
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Трейлеры
    Трейлер 02:06

    файл добавилmoietoile

    Знаете ли вы, что...
    • Съёмки фильма проходили в Париже.
    • Визуальный ряд и персонажи картины были использованы в клипе «To The End» (1994) британской группы «Blur». Видео представляет собой переснятые сцены из фильма Алена Рене, сопровождаемые абсурдными английскими субтитрами. В роли Икс в клипе снялся вокалист «Blur» — Дэймон Элбарн.
    • Несмотря на то, что в своём предисловии к изданному в виде книги сценарию Ален Роб-Грийе заверяет, что города «Мариенбад» никогда не существовало на карте, Мариенбад существует и сейчас. Это город-курорт в Чехии, и местные жители называют его «Марианске Лазне».
    • Самый знаменитый кадр фильма — вид на парк, открывающийся героям при выходе из отеля: люди неподвижно стоят на широкой дорожке, проходящей через парк, и отбрасывают длинные тени, в то время как ни у деревьев, ни у статуй нет теней. Съёмка велась в яркий солнечный день, а для создания этого сюрреалистического эффекта тени людей были попросту нарисованы на земле.
    • Съёмки шли на протяжении десяти недель в сентябре-ноябре 1960 года. Для проведения съёмок были использованы интерьеры и сады дворцов Шлайсхайм, Нимфенбург и Амалиенбург в Мюнхене и его окрестностях. Дополнительные интерьерные сцены снимались в павильонах студии «Фотосоноре-Мариньян-Симо» в Париже.
    • еще 2 факта
    Редакционные материалы

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 10.0/10
    Этот фильм в момент своего появления вызвал бурю споров, массу противоречивых оценок — от восторгов до полного неприятия, став на какое-то время чуть ли не нарицательным при определении заумно-интеллектуального (как писали на Западе) или буржуазно-элитарного (так считали у нас) кинематографа. Например, ошибочный вариант перевода «Прошлым летом в Мариенбаде» даже спровоцировал отечественного драматурга Александра Вампилова на демонстративно спорящую перекличку заголовка его пьесы «Прошлым летом в Чулимске». (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 19 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Сказать, что я шокирован, не сказать ничего. Тема — сон внутри сна и путешествия по лабиринтам сознания как по мне одна из самых оригинальных в литературе и кинематографе (мне понравилась только задумка). В этой ленте нет ничего конкретного всё относительно. Каждый кадр представляется загадкой без разгадки. Это просто парализующее зрелище, психологический ужас для нервов зрителя. На моем жизненном пути встречались разные картины, одни были скучны, другие не раскрывали полноту сюжета, третьи отображали ошибки. Но такой вопиющей наглости я еще не видел. Фильм сделан так, что он несет в себе ярко выраженную претенциозность на шедевр при полной пустоте и непонимании законов жанра. Режиссура и операторская работа, единственные плюсы теряются на фоне ужасной сюжетной линии. Сюжета тут попросту нет, это какой-то хаотичный набор кадров. Ни развития, ни конфликта. Я считаю, что кадр должен чем-то дополнять предыдущий, то есть между ними должна быть связь.

    Каждый, наверное, помнит такую шутку как дети, задумав подшутить над своим товарищем, заворачивают в дорогую, блестящую упаковку вместо конфеты, например камень и отдают под видом подарка. Ребенок очень рад такой возможности вкусить ту желанную, вкуснейшую конфету, но, развернув ее, надежды на глазах улетучиваются и он разочаровывается. Такие же и мои ощущения от увиденного в этой киноленте. Разобрав и проанализировав, я пришел к мысли, что это драгоценный мусор. Лишь блестящая упаковка, а внутри нее разочарование. С самого начала фильма я почувствовал раздражение. Вообще мне нравится закадровый голос автора, но тут он был удручающим. Только представьте первые 20 минут, играет траурная музыка и повторяется раза четыре или пять один и тот же текст: ступеньки, ковры, гобелены, стены и еще одни стены… просто-напросто какой-то набор слов при этом показываются статические фигуры, которые не несут никакого смысла. Откровенно признаться, я хотел прервать этот киносеанс, но нашел в себе силы продолжить. Что вы думаете, этот ужас прекратился, наоборот траурная музыка все продолжала играть и эта белибердень про ковры и окружающую утварь звучала до самого конца. Это какой-то бред. Чтоб досмотреть фильм до конца я брал несколько вынужденных антрактов. Я редко пишу отрицательные рецензии, но этот фильм просто-напросто дырка от бублика.

    15 января 2014 | 04:36

    От перенасыщенной зеленым усадьбы, от крапивы, от бирюзового парка, ведущего к крапиве и дому, такому старинному, что, кажется, старинным он был еще в бытность проектом, черченному таким же, как сейчас, знойным летом, ее отделяло каких-то пять минут ходьбы, а его — все двадцать, потому что пятнадцать из них — период жизни трех сигарет — он ждал ее, меряя каждый угол, в зеленой степени разный, — шартрез, аквамарин, авокадо, — каждый мало-мальски освоенный звук, все эти трели, рулады, трели-рулады, рулады-пародии, переминаясь и топчась по переполненной адским зноем алее, собой ее протыкая, собой меряя, по аллее, переполненной буйной зеленью и зноем, иссушившим ее до трещин, в утомительную темноту которых уползали сонные муравьи, отираясь с понятной для случая надеждой, что когда вдруг сделается темно, он все еще будет здесь и что темно сделается именно вдруг.

    К перегруженной зеленым усадьбе она шла пять минут, где ее уже ждали полных пятнадцать — период рождения трех окурков, — мимо молодых тополей, вытянувшихся перед нею в струнку, словно она принимала у них парад, по дороге, распластавшейся нестройным немного крестом, верхом повернутым к парку, оттого, что две другие дороги уводили куда-то в сторону, из них одна — к речке, сонно уползающей, чтобы рассказать каким-то другим, нездешним водам, что нового в парке.

    В набитую зеленым усадьбу тьма явилась никем не замеченная, пройдя попеременно и распятием приставленную к парку дорогу, и богато убранные зеленым аллеи, и дорожки, ведущие друг к другу или уводящие одна от другой — что целиком зависело от намерений пешеходов, — и старинный дом, черченный таким же, как это, знойным летом, чтобы спустя время покинуть их в том же порядке, оставив двоих, пришедших дотемна, в положении сколь неизменном, сколь чарующем.

    Из захваченной зеленым усадьбы, упивающейся буйством изумрудного изобилия, не так просто вырваться звуку, обреченному оседать на каждой натянутой на листке паутине, на каждом листке распоясавшейся зелени, разнузданной, осатаневшей, разгулявшейся зелени, избыточной зелени, кишащей собою, собою кичащейся, звуку, безвыходно блуждающему переполненной зноем аллеей, глухо ударяющемуся о дощатые стены старинного дома, прячась в них, чтобы затем, где-то в самой глубине дубовых, кедровых, буковых стрел встретить озорной голос чудака, начертившего его таким же знойным, как это, летом.

    Иначе — будь это просто — случайный прохожий, идущий мимо, мог услышать, что в захлебнувшейся бирюзою усадьбе, в момент, когда руки налиты силой, а пространства — податливы, хоть кинь в небеса астролябией, будущее представляется не только бесконечным, но и возможным, как те соленые воды, а руки другого — родными настолько, что, кажется, просто удивительно, что принадлежат они совершенно другому, не составляя с тем, кому кажется, единое целое, — незаметно которому, между тем, — как, впрочем, и ожидалось, — на усадьбу опустилась тьма, упразднив окончательно зелень, размазав по небу лейкозную россыпь, изгнав из природы свет.

    25 июля 2010 | 01:28

    Я не знаю о какой комнате Вы говорите. Потому то я никогда не была с Вами в одной комнате
    цитата из фильма

    Первые пятнадцать минут в этой картине — это одна из самых великих визуальных постановок в истории кинематографа и одна из самых значительных сцен в карьере Алена Рене. Визуальные решения, которые предложил Рене в начале фильма создают атмосферу таинственности и неопределенности, которая будет сопровождать зрителя на протяжении всей картины.

    Постановка сцен, крупных планов и движение камеры в интерьерах в начале фильма, по своей важности и художественной ценности вполне может конкурировать с «Полетом Валькирий» Фрэнсиса Копполы, «Битвой на мечах между Люком Скайуокером и Дартом Вейдером» Джорджа Лукаса или «Танцем князя Салины» Лукино Висконти.

    Не меньший интерес вызывает симметричность интерьеров, которая также незаметно сопровождает весь фильм. Если, симметричность в показе предметов мебели весьма сложно определить, то выбор пленэра определенно показывает стремление режиссера к строгим симметричным геометрическим формам.

    Гениальность визуального ряда, созданного Аленом Рене превосходно дополняет сюрреалистичный сценарий картины. Сюжет прост: познакомившись с женщиной, мужчина вспоминает прошлый год и пытается доказать ей, что они в прошлом году встречались их отношение обещали быть весьма близкими.

    Спор о том, какие события имели место в прошлом году в «Мариенбаде» занимают все смысловое пространство фильма. Здесь Рене позволяет зрителю вовсю пофантазировать на тему взаимоотношений между мужчиной и женщиной
    .

    Разумеется, фактологическая составляющая приобретает второстепенный характер и зрителю приходится просто следить за складывающимися отношениями, а также напряженно дифференцировать их от многочисленных флешбеков.

    У Эдгара Алана По есть такой рассказ — «Лигейя». Он повествует о весьма страшной истории, приключившейся с одним мужчиной. Он перестал различать свою умершую жену, теплые чувства к которой не пропали и жену, умирающую.

    Думаю, что вдохновение сценариста «Мариенбада» Алена Роб-Грийе основывалось именно на парадигме Эдгара Алана По. А Рене при этом, прекрасно реализовал все представившиеся возможности.

    Многого стоят его тени — присмотритесь, в кадрах дневной прогулки по саду, длинные тени от пар резко выделяются на фоне отсутствия теней от деревьев (кустарников).

    Участие в картине Дельфин Сейриг — большой успех для Рене. Эта актриса смогла очень точно передать женское начало, что было очень нужно для успешной постановки «Мариенбада».

    Почему-то эталоном любовной мелодрамы принято считать «Мужчину и женщина» Клода Лелуша. По моей версии, эталоном, как раз нужно считать — «Мариенбад». Картина неимоверно поэтична. А постановщик не исключил различные толкования картины — все это в совокупности. Картина Лелуша на фоне «Мариенбада», кажется просто тизером «Санта-Барбары».

    В итоге: для меня эта картина — одна из точек отсчета в кинематографе. Кинематографе, который я понимаю. Визуальные решения Алена Рене гениальны, сценарий сюрреалистичен, Дельфин — женственна. Думаю, что именно на фундаменте этой картины построено множество авторских лент с 70-х по 2000-е. Отголоски можно встретить у Линча, Гринуэя, Джармуша, Вонга Кар-Вая и т. д.

    Это только подчеркивает значимость и важность фильма — однозначно, одного из самых топовых фильмов десятилетия.


    9 из 10

    15 декабря 2012 | 05:34

    Внезапно, этой зимой обрушились мои идеалы относительно представлений эталонного кинематографа. Представление, которое нередко спасало меня от желания окончательно «отдаться» фильму, случайно встретившемуся мне на пути, окунуться в его мир, породнившись естеством. Это служило неким барьером, который сохранял в целости мой объективный взгляд, сдержанность и трезвость. Однако, внезапно, этой зимой, барьер был сломлен под натиском картины «В прошлом году в Мариенбаде».

    До этого случая я думал, что фильмы, удивить меня уже не способны. Мне казалось, что я уже определил для себя значение слова «шедевр», знал, где следует его применять. Но что-то мне всё равно не хватало, только я не мог понять что. Я ощущал необузданность собственных потребностей, неудовлетворенность накопленных чувств, затаившихся где-то глубоко и ждущих наконец то, что смогло бы их сковырнуть. И внезапно все переменилось. До знакомства с этой картиной мне казалось, что любое кинопроизведение зажато в рамки, имеет пределы, пространственные ограничения. В фильмах, где позиционируется любовная история, рамка — сама любовь. В фильмах политических — политика, религиозных — религия. Но здесь полная свобода, беспристрастный «поток сознания», не отягощенный никакими фабулами, которые поспособствовали бы концентрации зрителя на каком-то определенном ракурсе повествования.

    Свободу повествования создает отсутствие сюжета. Смело говоря об отсутствие сюжета, я могу в доказательство оперировать словами авторов: «Краткие изложения фильма звучат глупо. Это фильм, который весь основан на видимостях. Все в нём неоднозначно. Ни об одной сцене нельзя говорить с точностью, где она происходит, ни об одной мысли — какому персонажу она принадлежит». Попробуйте теперь вообразить, кто кому там предлагает прошлое, навязывая воспоминания. Немало важен факт, когда у авторов фильма спросили «Встречались ли в прошлом персонажи?», на что один из них ответил «да», а другой «нет».

    Фильм «В прошлом году в Мариенбаде» уникален по своей форме, внешней оболочке. Трудно в таком ограниченном искусстве как кино найти что-то совершенно новаторское. А форма развивает кинематограф, увеличивая его размах. Здесь же, пример совершенно новой формы, не смотря на изощренность стези сюрреализма. Оболочка, обтекаемая сплетениями обстоятельств, нанизывающихся друг на друга. Математическая формула, не имеющая конца. Это создает доселе неведомое представление, ломая все устоявшиеся законы кинематографа.

    Фильм, в первую очередь, хочется воспринимать как вышеупомянутую математическую формулу. Нам ничего в этом не может помешать, а даже в силах поспособствовать этому восприятию, к примеру, «игра в спички», которая находит себе применение не только за игральным столом, но и в самом повествовании, отношениями между героями. Так же именование персонажей символами — A, X, M, вместо привычных имен. Это могут быть первые буквы их настоящих имен, но больше напоминает формулы, начертанные преподавателем мелом на доске в старших классах, без выведенного ответа, над которым ломают голову студенты. Либо задача учителя в младших классах: «Если объект «а» за определенные отрезок времени приблизиться к объекту «б»". Но всем математическим задачам присущи ответы, а пример этого фильма не из их числа.

    Трудно удержаться от склонения фильма в какую-то выгодную нам сторону, забыв о том, что это кино не поддается трактовки, и тем самым склонением мы совершаем акт надругательства над замыслом авторов. Иной раз кажется, что фабула фильма — потерянная истина, зажатая в тиски забытых воспоминаний. Иной раз навязывается любовный треугольник, соблазнение с летальным исходом. Иной раз и вовсе воображаемое действо, напоминающее «театр абсурда», навеянный персонажами самим театром, частенько мелькавшем в кадре. Но всё в фильме подвергается сомнению. Реальность, в том числе — что возвышает фильм до недосягаемых высот. Авторы позволяют нам усомниться даже в названии фильма. Когда? — В прошлом году? Где? — В Мариенбаде ли? Может в Карлсбаде? И, наконец, закономерный вопрос — что? Разве любовь? Результат — одни вопросы и ни одного ответа. Разве что единственная данность, которую с облегчением, мы можем принять единодушно — фильм является настоящим шедевром, ассоциативным, образцовым и показательным «абсолютным» фильмом, обладающий утонченной стилистикой.

    Не хватает слов, близко не хватает лестных эпитетов и всевозможных высокопарных определений, чтобы суметь укомплектовать величие картины в один сдержанный отзыв. Кино способно вдохновить, подтолкнуть к сотворчеству. Фильм является, возможно, самым удачным примером того, что может выжать из себя камера, со времен её создания. «В прошлом году в Мариенбаде» — подлинное искусство, дающее пищу воображению. Собственно, выражаясь словами Орсона Уэллса об истинном предназначении кинематографа. Фильм, как и режиссер, является сплоченным к течению французской «новой волны», став, вероятнее всего, самым видным его представителем, не смотря на набивших оскомину картонно-лубочного Ф. Трюффо и Жана-Люка *рваный монтаж* Годара, с его постоянной собственной стилизацией.

    Подразумевая весь хаос повествования, хочется не забыть упомянуть и гармонию, как внешнюю, так и внутреннюю. Изысканная красота Дельфины Сейриг. А персонажи будто сливаются с архитектурой здания, с вереницей дверей, ковров, скульптур, превращаясь в декорацию, подобно одному кадру, в котором образ Дельфины Сейриг по средствам технического эффекта словно «соединяется» со стеной. По истечению фильма, закрыв глаза в сладостном возбуждении от увиденного, мне привиделась фантазия, где я, случайным образом оказался в лабиринте комнат того замка. Я бегу, может от себя, а может от преследуемых меня образов фильма, бегу и не знаю, что ждёт меня впереди. Прожить бы так жизнь, в забвении. Лишить себя жизни, оставив в памяти одну лишь собственную фотографию, в надежде, что кто-то обнаружит её спустя многие годы, как я обнаружил этот фильм.

    Это картина из того числа, что рождается не после окончания монтажа или в финале написания сценария, а в процессе последующего столкновения зрителя с фильмом. Мнения, возникающие после просмотра — самое важное, они-то и определяют фильм, продлевая ему жизнь. А фильм — настоящий клад, золотая жила, для самых разнообразных трактовок. Кто-то захочет интерпретировать в сновидческом ключе, кто-то в воображаемом — не важно, ибо правильных расстановок нет. И чтобы не повторяться, опускаясь до простого перефразирования, я удаляюсь. И вообще, возможно ли обладать пером, когда рука дрожит от волнения, сердце трепещет, словно после первого свидания, а в голову бредут мысли в хаотичном порядке.

    Внезапно, этой зимой «В прошлом году в Мариенбаде» стал моим любимым фильмом. Образы словно сошли с экрана, и я, пробудившись от долгого сна, принял их радужно, поняв, что кино порой дарит неведомое чувство, бурлящее после где-то внутри, которое трудно проанализировать, облечь в слова. Однако в дар принимают это чувство только те, кто по-настоящему любит кино. А я, будто заново влюбившись, могу сказать, что картина «В прошлом году в Мариенбаде» показала мне, что существуют методы, которые, становясь символами, позволяют установить связь творчества с реальностью.

    18 марта 2010 | 06:58

    Всё, что об этом фильме было сказано, как о новой вехе в кино, безусловно, верно. Фильм со множеством измерений, в который помимо нелинейного временного измерения добавляется еще и иллюзорное (мнимое), допускающее несколько вариантов. При этом автор отсекает всё лишнее, дабы картина наполнялась вглубь, а не вширь (на мой взгляд, поэтому и использован прием с замиранием всех фоновых персонажей, оттеняющих главных героев или главное действие на данный момент).

    Я бы не стал говорить, что в данном фильме главное — это формализм. Да, форма необычна, как и стиль подачи (оператор С. Верни — мастер своего дело, и уже здесь появляется его плавная съемка парящей камерой, которая впоследствии будет присутствовать во многих картинах Питера Гринуэя). Но эта форма скорее является способом погрузить зрителя в транс и отсечь всё ненужное, а не самоцелью.

    ***

    Мысли, возникающие после просмотра, трудноуловимые и у каждого свои, подчас даже несвязанные друг с другом. На мой взгляд, отель — символ повседневной рутинной жизни, галереи, коридоры, скульптуры; и лишь комната героини с приоткрытыми дверями отличается для Него. Сад — способ выбраться из обычной жизни в другое измерение, где нет догм, где скульптурные мужчина и женщина могут быть кем угодно — это зависит только от фантазии — а не «Карлом VI и его женой в одежде, стилизованной под Древнюю Грецию».

    Не берусь судить, строили Рене и Роб-Грийе какую-то абстракцию в виде этого отеля-жизни, или же это было выплескивание личные демонов, как во многих фильмах фон Триера… Всё застывшее, неживое, даже люди неживые, как и их ничего не значащие разговоры. Из всей толпы живыми являются только главные герои.

    Отношения героини с «мужем» является гротескным показом отчужденности между людьми, когда не осталось теплоты, а только привычка и безразличие. И если в своей жизни мы можем стараться не обращать внимание, когда попадаем в такую ситуацию, то в данном фильме Рене возводит все чувства в куб, что они начинают выглядеть сюрреалистично, как и всё остальное: если отчуждение — то полное и очевидное, если страсть и любовь — то всепоглощающая и сверхчувственная. Обнажается скелет, убирается всё лишнее.

    А после просмотра фильма появилась мысль, а был ли Он? Если это сон, то определенно это Её сон. Ведь Он слишком отличается от всех постояльцев отеля. Она его придумала, Она хотела бы, чтобы Он пришел за ней сейчас, год назад, 10 лет назад. Если угодно, Его хочет Её сверхсознание. При этом подсознание всячески сопротивляется, привыкнув к устоявшейся рутине и боясь нового. Кто Он — просто вернувший Её к жизни мужчина, или Её смерть, или кто еще — не берусь судить.

    И вообще подводя итог, и опять-таки отсекая всё лишнее, я бы сказал, что этот фильм о том, что бывает любовь-страсть-родство, ради которого можно ждать годами (здесь оно показано в рафинированном виде, в каком в жизни не встречается), и о том, как сложно сделать выбор между своей стабильной неудовлетворяющей (впрочем, Она уже смирилась) жизнью и неизвестностью, страстью. И с каждой итерацией тех же фраз, сцен, мы, как по спирали, уходим вглубь персонажей, вглубь себя…

    На самом деле, фильм требует соответствующего неспешного и расслабленного настроения при просмотре, поэтому, на мой взгляд, смотреть его лучше как раз вечером, чтобы он стал почти сновидением. И тогда наслаждение одной из главной жемчужин мирового кино и свои собственные мысли из подсознания вам обеспечены. И после него, пусть немного, переосмысливаешь свое отношение к любви, раздвигая её рамки. Да, она может быть и такая. Где-то. В Мариенбаде… Или в Карлсбаде… Или еще где… Неважно…

    10 из 10

    (с субтитрами)

    28 ноября 2010 | 21:28

    На вопрос «ЧТО есть реальностью?» — НЕТ и никогда не будет конкретного ответа. Ведь прежде прочего нужно определить ЕСТЬ ли она вообще и из каких компонентов состоит. Известно, что к всякой существующей в мире вещи примешиваются наши так называемые субъективные ощущения — память, эмоции, чувства и только так мы ее и воспринимаем. Но если даже восприятие физической материи такая хрупкая штука, зависящая от нашего настроения, внимания и концентрации, то насколько же сложнее, в общем-то практически невозможно, воспринять душу, субъективность другого человека, которая столь же тонка, мимолетна и непостоянна. «Чужая душа — потемки».

    «В прошлом году в Мариенбаде» с невероятной тщательностью, дотошностью и вниманием к мельчайшим деталям фиксирует своеобразный процесс взаимопроникновения, диффузии двух субъектов. Ими, вполне естественно, являются две противоположные части единого целого — мужчина, женщина и их общая страсть и загадка. Он встречает ее в роскошном французском отеле и клятвенно убеждает, что они уже встречались ранее. Более того пережили момент интимной близости. Как раз в тот момент их застал ее муж. Это случилось в прошлом году. Разве она не помнит

    Вот и все, что можно определенно сказать о сюжете фильма. Действие, разворачивающееся после этого крайне условного вступления не поддается никакому рациональному объяснению. В этом и есть весь секрет фильма. Он словно одновременно разворачивается в двух плоскостях. В одной динамика и ход развития событий имеют крайне запутанную, но все же единую нить повествования. Инструментами психоанализа, символизма и сюрреализма, пожалуй, можно найти как минимум несколько возможных интерпретаций происходящего. Но нужно помнить, что расшифровка фильма — это не разгадка кроссворда, и верных, равно как ошибочных, результатов здесь просто не существует. Все что вы можете — это прийти в меру ваших сил и возможностей к определенному выводу, но вы никогда не перейдете через горизонт собственного сознания. А разгадка именно там. Или, что вполне вероятно, ее не существует вовсе. (Можно назвать этот способ мужским, т. е. рациональным)

    Второй вариант — фильм можно рассматривать в качестве своеобразного магического кристалла, в котором каждый следующий поворот четкой структурной формы привносит с собой совершенно новый вид, блеск и роскошество образов. Фильм словно разбивается на тысячу мозаичных кусочков, каждый из которых абсолютно самодостаточен и автономен. Бессмысленная и бессильная рациональность должна уступить место чувству и интуиции, рефлексия смениться перцепцией. Только тогда, погрузившись с головой во все разнообразие, пестроту и таинственность повествования вы прочувствуете фильм душой. (Можно назвать этот способ женским, т. е. эмоциональным).

    Картина не просто необычайна, разнопланова и необъяснима. Она способна поставить в тупик любого умника или, тем более, романтика. Она эпохальна. Но потрясение вы испытаете, только настроившись на определенную волну (о двух способах см. выше, в противном случае фильм покажется нестерпимо скучным, бессвязным бредом). И тогда вы услышите словно какой-то грозный, могучий, страстный и непостижимо глубокий океан бытия тихо, но властно ропщет, а его волны омывают совершенно сухой и бесплодный берег вашего сознания. Что он? Загадка страсти? Формула мысли? Секрет жизни? НЕТ. Он и есть жизнь.

    Если же начинать разговор о технической стороне картины, то нужно писать еще одну рецензию. Идеальная геометрия построения кадра, совершенная гармония светотени, абсолютно сюрреалистические, почти гипнотические сцены (повторяющиеся вновь и вновь), выверенные с точностью до микрона нужны только для одного… Включить в фильм главное действующее лицо. Этим лицом являетесь вы сами. С вашей памятью, способностью мыслить, рассуждать и воображать. С точки зрения воздействия на зрителя фильм ближе к музыкальному, нежели изобразительному искусству. Он только задает ритм и гармонию, а дальше… дело ваше!

    Вся после кантовская философия познания и все кинематографические возможности ее реализации объединились в этой фреске о «бытии и времени», о «разуме и чувстве». Познать ее невозможно, как и достигнуть ее вершины, не потеряв по дороге саму способность мыслить и рассуждать (или довести ее до совершенства что одно и то же). Ведь как говорил великий безумец Фридрих Ницше «Истина требует, подобно всем женщинам, чтобы ее любовник стал ради нее лгуном…»

    9 мая 2015 | 19:19

    Есть свой шарм в том, чтобы нажать кнопку Play и «проглотить» фильм без всякой подготовки, не слышав о нем до просмотра ровно ничего. Однако с «Мариенбадом» такой метод не прокатит. Необходимо заранее отдавать себе отчет в том, что данная лента полностью игнорирует законы кинематографа и не содержит ни сколько-нибудь содержательного сюжета, ни даже внятных персонажей. Тогда, возможно, вам будет легче продраться сквозь первые 20 минут, которые предваряют основную коллизию и служат увертюрой, погружающей зрителя в специфическую атмосферу.

    Что же есть в «Мариенбаде»? Однозначно можно говорить лишь о двух атрибутах. Во-первых, это абстрактные Мужчина и Женщина, вечные образы, два полюса мироздания, скрепляющих его своим антагонизмом. Во-вторых, это Сад, Гостиница и Комната — метафизические пространства, которые можно истолковать как разные состояния души или даже как разные формы бытия.

    Зачем создателям фильма понадобилось так глубоко копать? Затем, что в любых отношениях действующих лиц трое: Он, Она и напряжение, энергетическое поле, возникающее между ними. В обычной, «бытовой» истории все внимание уделяется характеристике субъектов. Здесь же, сводя конкретику на нет и нарочито подчеркивая обобщенность образов, авторы — сценарист Ален Роб-Грийе и режиссер Ален Рене — выводят на первый план то самое напряжение. Именно оно смакуется и рассматривается с разных ракурсов, а, следовательно, является главным героем картины.

    Дальнейшее зритель волен домысливать как ему угодно: картина принципиально открыта для интерпретаций. Можно проследить историю развития энергетического поля: ближе к концу фильма образы и пространства словно выворачиваются наизнанку, маркируя эволюцию отношений — сначала Мужчина добивался Женщины, теперь Женщина боится его потерять. Можно сделать акцент на концепте измены и «третьего лишнего» — на заднем плане маячит персонаж, которого остальные называют Мужем.

    А можно вообще не утруждать себя и просто смотреть фильм: его эстетика создает особую трансцендентальную реальность, самодостаточную, как любое произведение высокой культуры. Тягуче-атональная органная музыка, изящная игра контрастной черно-белой гаммой, помпезные интерьеры из гипса, мрамора и лепнины, из картин, орнаментов и зеркал, из украшений и богатых туалетов — все это входит в странную и по-своему красивую гармонию.

    Сюда же можно отнести и сдержанную постановку Алена Рене, и плавное, будто апатичное, движение камеры, и аскетичную игру актеров. Отдельно стоит отметить Алена Роб-Грийе — это тот случай, когда фильм всецело держится на сценарии. Он мало чем отличается от романов Роб-Грийе, с той лишь разницей, что его тексты, воплощенные визуально, выглядят даже более убедительно и выразительно, чем чисто литературные работы. Весь «Мариенбад» соткан из рефренов и лейтмотивов — как и подобает символистскому искусству (хотя вообще-то здесь нужно говорить о «новом романе» — движении, придуманном и возглавляемом Роб-Грийе).

    Подводя итоги: в какой-то мере фильм увлекателен, в какой-то — безумно тяжел. А уж чтобы решиться пересмотреть его, нужно быть подлинным мазохистом.

    8 из 10

    28 ноября 2011 | 03:13

    «В прошлом году в Мариенбаде» — тот самый случай, когда типичный и бессмысленный для рецензий пересказ сюжета приобретает свое значение. Думаю, ни один из таких пересказов в содержательном плане не повторит другой. Одна из милых сердцу сторон фильма — бесконечные возможности для интерпретации. Он будет меняться от просмотра к просмотру, оставляя все больше вопросов, неразрешимых загадок и места для вашей рефлексии. Зритель на эти полтора часа становится детективом, исследующим загадочное происшествие и предпринимающим попытки докопаться до раскрытия дела, преодолевая разрозненные временные и пространственные пласты.

    Начало фильма словно бы рисует перед нами две картины — словесную и визуальную, которые мы накладываем друг на друга в своем воображении, преобразовывая в нечто целостное. На картины эти постепенно накладывается незамысловатый ассоциативный ряд: прошлое — замок — призраки прошлого — все давно мертвые. Речь идет о прошлом, настоящем и только предполагаемом в прошлом будущем. Самого будущего нет. Это и приводит к мысли о том, что рассказчик мертв. Складывается такое ощущение, что время теряет свою линейность, каждый раз вращается вокруг самого себя. Реакция героини на присутствие рассказчика становится в таком случае вполне прозрачной: она винит себя за его самоубийство, после чего срабатывает психология забывания о худшем, но его призрак то и дело маячит перед ней, не давая покоя, он страшит ее, в результате чего она вскрикивает от нахлынувших воспоминаний на одном из светских вечеров. Да, и такая версия имеет право на жизнь. Это ведь «В прошлом году в Мариенбаде», здесь возможно все, и именно это и делает ленту все притягательнее и притягательнее.

    Одним из лейтмотивов выступает пустота, ассоциативно связывающаяся с одиночеством. Строится этот образ как будто на контрасте ряда словесного и визуального. Вот наш рассказчик начинает вести речь о безмолвии, о непреодолимой тишине — как вдруг мы видим бесконечную череду людей, разражающихся аплодисментами. Складывается такое впечатление, будто рассказчик обманывает нас, но в итоге мы приходим к тому пониманию, что внешний шум, создаваемый толпой, заглушается пронзительным внутренним одиночеством. Пустые комнаты, пустой коридор, пустой сад ассоциативно связываются с внутренней пустотой, запараллеленной пустоте внешней.

    Еще один не дающий покоя момент — настойчивое возвращение. Проявляется оно на всех уровнях. Настойчивое возвращение к звуку шагов, настойчивое возвращение к саду, комнате и коридору гостиницы, к постоянным столкновениям героев, настойчивое возвращение к застывшим статуям и оживленной толпе, которая мигом замирает, давая понять, что все давно мертвые. «Мы неизменно возвращаемся сюда».

    «…отсюда нет способа вырваться…ниоткуда нет способа вырваться…» ©

    1 апреля 2017 | 10:47

    Главной задачей кинематографа всегда было не столько препарирование бытующей реальности с последующим проецированием её на плёнку, сколь множественное продуцирование новых иллюзий, в которые по собственной воле оказывается вовлечённым и увлеченным сам зритель, становящийся жертвой обманов зрения, слуха, речи и осязания. Главной же задачей французской Новой Волны был тотальный отказ от привычного киноизьяснения, переизобретение заново не только кинематографических форм, но и всего содержания, переход кинематографа в иное, подчас радикальное и потустороннее бытование. И эти же цели, но только в космосе литературном преследовали французские неороманисты, главной задачей которых было сотворение чистой, беспримесной идеологически, литературы. В 1961 году чистое кино и чистая литература сошлись вместе в самом загадочном фильме ХХ века «В прошлом году в Мариенбаде».

    Этот фильм, ставший плодом совместных усилий Алена Рене и Алена Роб-Грийе, в сущности своей является главной кинематографической иллюзией современности, играющей с пространством, временем и памятью без единого блефа, причём лишь этими темами картина едва ли ограничивается, хотя они и являются столпами творчества Рене. Построенный на исключительной образности, маниакальном эстетстве порой ради самого эстетства, фильм отвергает даже любые намеки на развитие сюжета, который не более чем формальность, ещё одна условность в потоке сотен иных условностей, наслаивающихся друг на друга, но без ломки насыщенного, совершенного кадра, порой рвущегося на алогизмы и абстракции. Замкнутый в неких сумеречных пределах отель, где обитают Мужчина, Женщина и ещё один Мужчина, уже является иллюзией, в которой нет правил геометрии. И такой же иллюзией являются наши герои, пытающиеся постичь того, что не было или было совсем не таким как кажется. Любовная интрига это не более чем виньетка в истории, очищенной от шелухи признаков реальности как таковой, реализма и лиризма. Важен не факт того, что было год назад в Мариенбаде, ведь по Грийе и сам Мариенбад не больше чем иллюзия, невоплощенный до поры до времени фантом, место силы, где суждено найти ответы на вопросы мироздания, обрести смысл жизни тем, кто был когда-то жив, влюблен и идеален. Состоящий из множества реальностей, существующих в меняющихся по ходу фильма декорациях, но в сопровождении неизменяемых диалогов героев, фильм Алена Рене будто стремится подвергнуть сомнение всю природу человека, разрушив перед ним стены между сознанием и подсознанием, жизнью и смертью, сном и явью, причём что есть первичным так и остаётся неразгаданным.

    С другой же стороны фильм Алена Рене прочитывается как история одной блуждающей души в поисках новых воплощений. Мужчина — это Высший Разум, Господь Бог, если угодно, тогда как Женщина — это Сущность, Материя, им порождённая. Разум с тщетой пытается напомнить Сущности о её прошлых жизнях, прошлых встречах, прошлых реальностях. Разум первичен, Материя вторична. Разум всем управляет, Материя не способна совладать с Хаосом, она обречена на вечные скитания то в Аду, то в Чистилище, ибо Эдем ей недоступен. Ни земной, ни поднебесный. Сущность полна губительных сомнений, её искушает Третий, Дьявол, обитающий в этом отеле, этом преддверии конца всего сущего, где время размыто, где нет прошлого, настоящего и будущего. Нарратив ленты становится коматозным, Рене уже объясняется только образами, навеки забыв о существовании сюжета. В конце концов, все к чему ведёт и Рене, и Грийе это поиск Высшего Знания, Всеобъемлющего Единства, Абсолюта, открывающего ключи ко Вселенной, которая для развоплощенной в множестве своих жизней, но ничего не помнящей Материи пока что недоступна, как и Истина. Как и Жизнь, как и Смерть, которая, вполне возможно, является такой же иллюзией в иллюзии в иллюзии. Игрой Первого с Третьим, результат которой для Второй предрешен изначально, а потому скитания одинокой души, беспрестанные блуждания этой души просто бесконечны, ведь она забыла все, особенно самое себя. И был ли прошлый год, Мариенбад, сад во Фредериксбурге? Возможно, ничего не существует вовсе, а есть лишь Великая Пустота, маха-шуньята, которая и является всем истинным и неизбежным. Нашей настоящей реальностью.

    6 апреля 2017 | 00:50

    Молодец Ален Рене, ты создал прекрасный фильм. Искусство для избранных. Аплодисменты от высших кругов.

    Ален Рене, ты перевернул кинематограф путем использования метода глубокого погружения в бессознательное, сонное, символическое. Условный, постоянно меняющийся мир — переплетение воспоминаний и действительности, когда уже не понимаешь где и что. Загадочный город Мариенбад ли, Карлсбад, а может быть Висбаден? Не имеет значения.

    Встреча двух героев в прошлом году летом в «постройке века иного». Дама в перьях, боящаяся убежать от мужа к преследующему ее с маниакальной точностью мужчине. «Через год, на том же самом месте, в то же самое время».

    Он ничего не забыл и до сих пор хранит единственное фото, сделанное в том самом прошлом году. Она тоже все помнит и притворяется, что это не так. Они, наверное, венчаны небесами, вот только она боится, боится, боится. Чего или кого? Мужа? Нового места? Не имеет значения. Давайте лучше покричим у барной стойки без причины, проиграем в палочки или повторим десять раз одну и ту же фразу.

    На самом деле фильм хороший. Красивый (безусловно, за счет далеко не заурядной операторской работы — восхваляю). Беременный смыслом (предположительно, высшим). Только вот пещера во мне его отторгает. Сначала заболела голова. Потом стало душно. Я все-таки досмотрела его, но моим он не стал.

    4 из 10

    5 февраля 2013 | 18:03

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>