• афиша & тв
  • тексты
  • медиа
  • общение
  • рейтинги
  • DVD & Blu-Ray
  • играть!
Войти на сайтРегистрациязачем?
всё о любом фильме:

Полковнику никто не пишет

El coronel no tiene quien le escriba
год
страна
слоган«Basada en la novela de Gabriel García Márquez»
режиссерАртуро Рипстейн
сценарийПас Алисия Гарсиядиего, Габриэль Гарсия Маркес
продюсерГэбриел Рипштейн, Хорхе Санчес, Мариэла Бесуевски, ...
операторГильермо Гранильо
композиторДэвид Мэнсфилд
художникАнтонио Муньо-Иерро, Гвадалупе Санчес, Клаудио Контрерас
монтажФернандо Пардо
жанр драма, ... слова
бюджет
$3 000 000
зрители
Испания  127.8 тыс.,    Франция  19 тыс.,    Италия  8.2 тыс., ...
премьера (мир)
возраст
зрителям, достигшим 12 лет
время118 мин. / 01:58
Номинации:
Когда-то полковник сражался за свободу и братство. Но те дни прошли, и он тщетно ждёт пенсии в небольшом латиноамериканском городке вместе с больной женой. Ждёт уже 27 лет… Каждое утро он просыпается с мыслью о пенсии, ждёт, что с минуты на минуту ему её переведут. А мимо проносится жизнь с её маленькими радостями и горестями. Над полковником смеются, его жалеют, и единственная его надежда на лучшую жизнь — бойцовый петух, когда-то принадлежащий его погибшему сыну.
Рейтинг фильма

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Опросы пользователей >
    • 46 постов в Блогосфере>


    Странно все же, почему некоторые называют эту, слава Богу, не задушенную пиаром, экранизацию Маркеса спорной. Думаю, все, что дает аутентичный образ Макондо в кино, уже удача.

    Вот только как его дать?!

    Когда прочла «Сто лет одиночества», подумалось, что Маркес выразил невыразимое, как дао. И дао это — его гнетущий, изнывающий от дождя город!

    В писательской вселенной Маркеса он — центр всего, какое-то мифическое древо Жизнесмерти. Макондо несет в себе мощную аксиологическую, философскую, архетипическую, пространственно-временную и даже биографическую нагрузку. И попробуй визуализируй эти уровни. Покажи ускользающий миф, ага!

    Мексиканец Артуро Рипштейн в отличие от Маркеса не гений. Но он, безусловно, философ, эстет, гуманист (пардон за вышедшее из употребления слово), пронзенный тоской о жизнесмертном человеке, о том, чье счастье за горами, а смерть и горести за плечами (или на них).

    Когда-то, в далеких 60-х, Рипштейну неслыханно повезло. Он начал свой творческий путь с Маркеса. В самом буквально смысле. Когда Артуро только пришел в кино (было ему 22 года), Маркес собственноручно написал сценарий к его первому фильму («Время убивать»). А через десятилетия появился рипштейновский «Полковник», которого, честно, стоит посмотреть не потому даже, что вы любите Маркеса (и все его любят), а потому что вы как человек вменяемый хоть раз в своей жизни трепетали от вида страдающих стариков, своих или чужих — неважно (чужой боли нет), и цепенели от запаха старости.

    А еще потому смотреть надо, что, пусть и пренебрегая местами «магическим реализмом» Маркеса, Рипштейн все же дает идеальную стыковку внутреннего и внешнего Макондо, крепко и больно сращивая пространство, время, человека. А значит его «макондостроительство» окончено успешно и не зря.

    Как и в книжках Маркеса, в фильме Рипштейна Макондо — город-старик, сложенный дрожащей рукой из поношенных и полустертых стен, зеркал, вещей, жизней. Он перманентен и вездесущ, настолько, что проникает в поры, становится запахом волос. Он непрерывен, как само время, убивающее даже часы (кстати, бойцовский петух полковника, грациозный, спокойный и ласковый, как кот, он ведь тоже своеобразные часы, отмеряющие время то ли до начала жизни (в случае победы в петушиных боях), то ли до ее конца. Вот только почему он так болезненно неподвижен? Ммм?).

    И этот постоянный дождь! Этот проливень с небес, падающий то как палая листва, то как слезы, то как возмездие, он — тоже время: прошлое, уходящее в землю, словно вода сквозь пальцы, и будущее, которое, если и сбудется, то не как мечта, а как данность, приблизив лишь исчезновение.

    Хотя…будущее тут ни при чем. Разве смотрящие на дождь в Макондо могут смотреть вперед? Ведь каждая капля этого дождя как зов из прошлого. Запруда для нового. Отсрочка перемен. Разве память о сыне, о былых победах, о борьбе за свободу возвращает полковнику молодость, силу, жизнь? Разве 27-летнее ожидание письма о пенсии за былые заслуги — это настоящее время?

    Такого времени в жизни полковника и его жены нет. Есть мечты о потом, когда можно будет зажить, но только если победит петух или наконец дадут долгожданную пенсию. Однако ничего не меняется! Ведь чтобы изменилось, надо менять и меняться, а глаза застят обида и прошлое — пелена дождя… И дождь, как и старость, не пройдет и не исцелит.

    Маркеса многие признают мастером воссоздания «континентальных» по масштабам состояний человеческих душ, то бишь этих душ величия. Трудно сказать, ставил ли перед собой такую цель Рипштейн. Да и как раскрыть величие человека, каждый день которого — голод, унижение, непонимание и насмешки окружающих, ожидание, боль о погибшем ребенке, непрощение, гордость, бессилие, гнев? Гоголь, например, даже в мыслях не имел раскрывать величие своего Акакия, живущего в суженном до размеров шинели мире; он мечтал вызвать жалость, милость, сострадание.

    Жизнь деда, бабы и петуха в страшно-сказочном Макондо, где злодеев много, а из добрых волшебников есть разве что только иллюзорное кино, к безбилетникам не особо благосклонное, в общем-то мало чем отличается от прозябания Акакия (вместо ожидания шинели — ожидание письма, некой вещи, которая изменит жизнь и дарует счастье).

    Вот только Рипштейн вслед за Маркесом не собирается жалеть. Слово «человек» в этом кино звучит по-горьковски — гордо. А жалость жалит и унижает (тоже по-горьковски).

    Однако всегда ли человек обязан звучать гордо? А что будет, если прозвучать мягко и шепотом? Смиренно? Словно признаваясь самому себе в том, что раз человек, то имеешь право и на слабость, и на очевидную, а не скрываемую, как позор, боль, и на неуспех, и на жалость (которую если примешь, не унизишься), и на помощь (которую, если возьмешь, не покроешься грязью).

    Но всегда есть те, у которых гордость — единственное достояние.

    Ах да, еще петух, дождь, жена, бедность и вычищенные, как окна к Пасхе, ботинки.

    …Я знала человека, который носил свои беды незаметно и просто, как крест (ведь все мы прячем его под одеждой). Но носить их как знамя?! Не давать никому замарать это знамя прикосновениями? Ни врагам, ни друзьям? Закрываться им, как щитом?..

    Судит ли Рипштейн полковника?

    Возможно. Иначе ничего бы не добавил к маркесовскому финалу.

    А он добавил. Ливень, неотличимый от стены, и ночь, перечеркнутую крестом оконной рамы. За ней — мир, не способный дарить сострадание. А по другую ее сторону — человек, для которого пытка принять его невыносима.

    Человек…

    Сегодня так привычно, что и литература, и кино, и ТВ определяют его жизнь, страсти, взлеты и падения с помощью денег.

    Тема эта векА и расширяет, и сужает, и показывает нам нас со всех сторон. И проникает во все потаенные местечки, какие невооруженным ею глазом не увидишь, сдирает с нас кожицу…

    Но вот Маркесу мало денег (хоть вся коллизия его «Полковника…» держится на очевидной их нехватке и разговорах о том, как их добыть, взять или не взять, ждать или не ждать…). Ему понадобились еще петух, смерть, вечный проливень. И зыбкое Макондо. И улыбка астматички. И гнев без милости и прощения. И бессилие, маскируемое достоинством. И помощь, отвергнутая брезгливо, как дерьмо.

    И слово «дерьмо» в финале!

    «Женщина пришла в отчаяние.

     — А что мы будем есть все это время? — Она схватила его

    за ворот рубашки и с силой тряхнула. — Скажи, что мы будем

    есть?

    Полковнику понадобилось прожить семьдесят пять лет -

    ровно семьдесят пять лет, минута в минуту, — чтобы дожить до этого мгновения. И он почувствовал себя непобедимым, когда

    четко и ясно ответил:

     — Дерьмо».

    Или честь?

    «Удачи вам, полковник, и продолжайте надеяться».

    25 июня 2013 | 17:26

    Мексиканский режиссёр Артуро Рипстейн весьма ответственно подошёл к экранизации ранней повести Габриэля Гарсии Маркеса «Полковнику никто не пишет». Не мудрствуя лукаво, он сработал как старательный копиист в своём переносе прозы колумбийского писателя на экран, лишь слегка сместив акцент мотива смерти сына полковника с политической плоскости в мелодраматическую. Акцент этот принёс с собой приятный бонус в лице бывшей возлюбленной сына — знойной красавицы Хулии в исполнении прекрасной Сальмы Хайек. Кроме того Рипстейн несколько расширил роль жены полковника, находившейся у Маркеса в тени своего мужа. Собственно на этом отличия от оригинала и заканчиваются. Всё остальное суть есть бережный перенос оригинального произведения на экран.

    Другое дело, что в «Полковнике» Маркес ещё не причастился к магическому реализму и, соответственно, не выработал ещё свой фирменный стиль. История старого солдата, недавно утратившего сына и в многолетнем томительно-унизительном ожидании пенсии, полагающейся ему как ветерану Тысячедневной войны, вынужденному выращивать и тренировать боевого петуха, который должен, по мнению полковника, принести ему неплохие деньги, выполнена в сугубо реалистичной, неспешной и, будем честны, довольно скучной манере. Экранизация грешит примерно тем же. Томность повествования пронизывает буквально каждый кадр и даже роскошная Сальма не добавляет истории огня. Но, несмотря ни на что, есть в этой камерной драме невероятная искренность и щемящий внутренний трагизм. Обездоленные старики в потрясающем исполнении Фернандо Лухана и Марисы Паредес не взирая на страшную потерю и прочие невзгоды всё еще отчаянно пытаются жить и любить жизнь, а не просто выживать. Вот только с каждым днём становится всё душней и каждый вдох даётся тяжелее предыдущего. В особенности это касается супруги полковника, так как он сам, благодаря солдатской закалке всё ещё сохраняет жизненные силы и внутренний стержень. Однако потеря сына отразилась на нём не меньше. Боевой петух, на которого полковник возлагает столько надежд, становится вскоре самым близким ему существом. Ему он отдаёт всю свою нежность и заботу, кормит его, лечит, ведёт с ним беседы как с человеком. Нетрудно догадаться, что в петухе полковник видит сына. Он переносит на это маленькое пернатое существо всю любовь, все свои невысказанные чувства к безвременно погибшему мальчику. Немудрено, что петух становится своеобразным яблоком раздора и вносит разлад в отношения полковника с женой, ревнующей супруга к питомцу. Всё возрастающее раздражение жены в отношении петуха словно символизирует боль утраты и, в то же время нежелание доживать свой век под нескончаемый траурный марш. Физически более крепкий и выносливый полковник, на поверку оказывается гораздо более душевно уязвимым, чем жена, которая, памятуя о сыне ежеминутно, всё же, находит ещё в жизни маленькие радости вроде вечернего похода в кино.

    Остаётся лишь надеяться, что полковник не отречётся от своей любимой в час, когда пропоёт петух.

    25 октября 2014 | 15:59

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>