Легенда о святом пропойце

La leggenda del santo bevitore
год
страна
слоган-
режиссерЭрманно Ольми
сценарийЭрманно Ольми, Туллио Кезич, Йозеф Рот
продюсерРоберто Чикутто, Vincenzo Di Leo, Марио Чекки Гори, ...
операторДанте Спинотти
композитор-
художникДжанни Кваранта, Энн-Мари Маршан, Жан-Жак Казио, ...
монтажПаоло Коттигнола, Эрманно Ольми, Фабио Ольми
жанр драма, ... слова
премьера (мир)
время126 мин. / 02:06
Незнакомец одаривает бездомного бродягу, главного героя, 200 франками, прося его вернуть их местной церкви, когда тот сможет; бродяга, главный герой картины, даёт обещание расплатиться. На протяжении фильма он пытается сдержать своё обещание, натыкаясь на различные препятствия.
Рейтинг фильма

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Трейлеры
    Трейлер 01:59

    файл добавилGood guy

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 9.0/10
    Замечательный итальянский режиссёр Эрманно Ольми на протяжении многих лет сохраняет верность принципу «поэтического реализма», словно восходя от документализма и неореализма ранних работ к большей философичности, притчевости, сказовости повествований, особенно в 80-е годы. Взяв за основу фильма вроде бы далёкий от итальянской реальности роман австрийского писателя Йозефа Рота (действие к тому же происходит в Париже, а главным героем является Андреас Картак, бывший шахтёр из Силезии), Ольми обнаруживает в подобном космополитичном материале весьма близкую себе идею. Уже в названии содержится намёк на многозначность образа Картака, который (в нетрадиционном исполнении голландского актёра Рутгера Хауэра, чаще используемого по чисто внешним данным в различных американских боевиках) слишком аристократичен для обычного клошара и пьяницы, спящего под мостами через Сену. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка

    ещё случайные

    С кинематографической точки зрения не сделал Эрманно Ольми ничего сверхординарного. Просто умело закрутил минималистическую трагедию, усилив ее мощным финалом (преимущественно рассчитанным на католическую аудиторию). После толкового вступления лента попадает на мель скучных флэшбеков сменяющихся неторопливым развитием сюжета. Возможно, если бы не яркий финал, который по эмоциональности вполне можно поставить в один ряд со «Смертью в Венеции» (а по конструктивному подтексту — на порядок выше), картина бы не показалась мне чем-то значительным внимания.

    Между тем, весь смысл заключен вовсе не в явлении святой Терезы Авильской. Ключевое значение имеет как раз вязкая и маловыразительная середина фильма. Главный герой ищет что-то. Разумеется, тема с долгом, который он должен вернуть в церковь — лишь приятная метафора. Шаг за шагом его сознание стремительно перемещается из одного интерьера в другой. Бессвязные и не совсем логичные действия героя напомнили мне об одном известном в определенных кругах произведении — «Внутренний замок» Терезы Авильской. Ведь все метания героя Рутгера Хауэра можно изобразить как показ его души, которая блуждает сквозь призму былых поступков и ищет свой путь к Иисусу. Получая как великое вознаграждение в финале самую сокровенную встречу.

    Рутгер Хауэр играет отчаянного грешника, который натворил так много, что спокойное существование уже не представляется для него возможным. Но будучи отчаянным по натуре, его герой совсем не относится к сонму отчаявшихся в жизни. Он мужественно принимает все удары судьбы, ценя малейшие ценности скрытые в бытовой канве. При этом, он обладает редкостным даром — быть в мире с собою. И учитывая все неустойчивость сложной конструкции, его спокойствие распространяет свое действие и на окружающих. Вот уж удивительный контраст — трясущиеся руки с промерзшими пальцами и ясный взгляд голубых глаз оттенка горного озера. Рутгер Хауэр не особо напрягаясь (признавался ведь и не раз, что кинематограф для него лишь способ заработка) выдает одну из своих лучших ролей в кино всем своим видом иллюстрируя слова апостола Павла — «К миру призвал нас Господь» (1 Кор. 7. 15). Кстати, немного повысил оценку именно в силу участия Рутгера.

    8 из 10

    6 января 2014 | 09:00

    Богоспасительная история о бомже-алкоголике. Андреас Картак, иммигрант, бывший шахтер, живет в Париже нелегально, имея в своем паспорте штамп: «Выслан». Былые грехи, знаете ли… Зато сегодня у него все хорошо. Он прекрасно коротает ночи с бутылкой розового вина под надежным каменным мостом, уютно обложившись старыми газетами. Разумеется, ему не помешало бы немного денег, так, на всякие мелкие расходы. И вот в один прекрасный день на набережной появляется незнакомец. Мужчина средних лет обратился к истинной католической вере, избрав в качестве своей святой юную Терезу, покровительницу нищих. Он старается помогать бедным, жить их жизнью, и дать нуждающемуся двести франков для него ничего не стоит. Месье может вернуть долг когда сочтет возможным, а лучше пусть отдаст эти деньги священнику из храма святой Терезы. Спасибо, что не отказываетесь от помощи, месье. Всего наилучшего (приподнял шляпу).

    Фильм достойный, хотя и сложный. Можно посмотреть, если вы — вообще или по настроению — любите неторопливые экзистенциальные драмы. Подойдет также поклонникам Рутгера Хаура. Этот актер, родившийся в Голландии, стал известен благодаря, в основном, боевикам и хоррорам. Но в данной ленте его талант открывается с совершенно другой стороны. Играет он тонко, я бы сказал, интеллигентно, и совсем не похож тут на маньяка или вампира — скорей на человека, безвозвратно потерявшего в жизни что-то большое и важное. Интересны и второстепенные роли, особенно женские, музыкальный ряд — произведения Игоря Стравинского — и многие визуальные решения. Обратите внимание на величественное оформление эпизода в танцевальном зале. Красивое кино не для всех.

    p.s. Интересное название у приречной забегаловки. «Тары-бары»?

    15 июля 2012 | 05:03

    Меня устраивает выход самый тривиальный — я стану пить, и буду пить до тех пор, пока не умру. Я не буду больше ничем заниматься, поскольку любое действие в этом мире является приумножением зла; только пить, ночевать под мостом, укрывшись газетой, просыпаться и идти вперёд, не сомневаясь, — Бог всегда мне подкинет пару монет, чтоб к вечеру я смог вновь напиться.

    Этот город хорош, в нём тепло даже под холодным дождём с ветром, мне нравятся его жители, почтенные добропорядочные граждане, им можно доверять, они не отнимут у тебя последний грош и всегда угостят стаканчиком вина. Быть клошаром в этом городе — настоящая роскошь. Мне повезло, я люблю людей и верю в чудеса. И когда я умру, в церкви, выполнив свою миссию, исполнив акт покаяния, в воздухе под музыку Стравинского загорятся слова: «Пошли, Господь, всем нам, пропойцам, такую легкую и прекрасную смерть!»

    Рутгер Хауэр сыграл в этом фильме одну из лучших своих ролей. Его врожденное благородство, несколько диссонирующее с ролью бродячего пьяницы, придает фильму притчевую глубину — с первых кадров мы понимаем, что перед нами не просто фильм о вреде алкоголизма, например, или о социальных проблемах шахтеров, хотя по форме всё сделано строго реалистично. Здесь высокое соединяется с низким, подробности бродячей жизни с классической музыкой, а честь и благородство с мещанскими ценностями. Одним из главных мотивов фильма для меня стал мотив доверия людям и человечности. Жизнь святого пропойцы гораздо более счастлива и полна смысла, чем жизнь менеджера из города нашего времени, полная обмана, отчуждения и равнодушия. Что же мешает менеджеру возвратить себе ощущение подлинности жизни? Алчность? Нет. Страх потерять всё, что имеет? Сомневаюсь. Сам менеджер понимает призрачность всего того, что его окружает. Гордыня? Да. Герой Хауэра ищет покаяния, в этом проявляется религиозность фильма. Менеджер никогда не пойдет на покаяние, он чувствует себя абсолютно и непоправимо безгрешным. Но всё проходит, годы идут, всё нажитое лежит мертвым грузом, как и душа, похороненная в начале карьеры, — жизнь предстает перед ним не имеющей выхода. А у меня есть выход самый тривиальный — я стану пить, и буду пить до тех пор, пока не умру.

    23 декабря 2012 | 16:25

    Рутгер Хауэр, к «88 году уже закрепивший позиции славного голландского актёра, перебравшегося в Голливуд, снимается в разноплановых картинах, фильмах разного жанра — благодаря своему исключительному мастерству перевоплощения, этому человеку удаётся играть абсолютно разных героев — от супербоевика до тихого-мирного дяденьки, вынужденного не жить, а выживать, и пр., и пр…

    В данной картине Хауэр предстаёт в достаточно неожиданном свете, в качестве пропоицы, уличного бродяги и бездомного. Нет, это не банальная история, которая расскажет нам о том, как бороться за право жить, или как становиться героем — это более глубокая, осмысленная ситуация, которая требует особого подхода и психологической подготовки зрителя. Рассказ этот поведает о силе духа и воле, о Человеке, какой он есть на самом деле и о его мотивах к какому-либо действию.

    Главный герой Хауэра не переставал удивлять меня ни после получаса, ни после часа просмотра картины, заставляя меня заинтригованно, завороженно наблюдать за ним, за его действиями и дальнейшим развитием событий вокруг него. Что же, стоит отметить, за всем увиденным явно скрывается богатый, огромный мир, и в этом мире каждый из зрителей предпочтёт занять особую позицию, изложив свои мысли по поводу увиденного на экране.

    За всей неопрятностью, мрачностью (но это только с виду) персонажа Рутгера можно вскоре увидеть образ идеального человека, «того самого праведника», как и писал Александр Солженицын, человека, который за принципами и обычаями видит жизнь не только свою, но и окружающих, людей в целом…

    Эта лента просто поразила своей чувственностью, многозначительностью, но в то же время доходчивостью и лаконичностью излагаемой режиссёром мысли. Содержательная, плавная, без особо быстрых переходов сюжета картина, которой есть, о чём поведать миру зрителей. Безусловно, она достойно смотрится и на сегодня, навевая мысли о старом-добром ушедшем времени кино как искусства осмысления и образов, над которыми нам стоит подумать на досуге..

    14 сентября 2009 | 07:15

    Вся история искусства 20-го века- это сменяющие друг друга «потерянные поколения» в череде бесконечных Апокалипсисов- Мировых войн. Это многочисленные авторы, явившиеся современниками Антихриста(взять того же Гитлера), «мятущиеся в туннеле в поисках обратной стороны тьмы», ошибочно выбрав путь опыта и забывшие более очевидный путь веры.

    Ветеран Первой Мировой войны- австриец Йозеф Рот, на самой «стартовой ленточке» Второй Мировой- в 1939 году, заканчивает свой предпоследний роман, в котором переплелись автобиографические линии самого писателя- страдавшего алкоголизмом и живо интересовавшимся католицизмом. Книга, в которой явно ощутимы литературные традиции «Пражской немецкой школы»(Майринк, Урцидиль, Верфель и т. д.), с их мистическим реализмом и философской экспрессией, явилась идеальным киноматериалом для религиозного стилиста Эрманно Ольми.

    Первое, что бросается в глаза при просмотре данной ленты- это примерность временного момента в котором происходит действие, причём разброс предположений может быть сколь угоден- от 20-х годов(к чему отсылают все эти танго-танцплощадки и внешний вид актёров) до 80-х годов(на улицах например, стоят современные времени съёмок автомобили) минувшего века. Детали одежды и дизайна, попадающие в кадр, настолько эклектичны, что читается явная режиссёрская намеренность поместить героя в некое безвременье. А главный герой- словно персонаж Кафки или герой сюрреалистических лент Войцеха Хаса, мечется в закольцованности сюжета, постоянно возвращаясь к исходной точке и в тоже время не доходя до конечной цели.

    Идеальным в этом контексте выглядит выбор актёра на главную роль- Рутгера Хауэра, человека прославившегося средневеково-аристократичной ролью в историческом сериале «Флорис»(в постановке начинающего тогда в 69-ом- Пола Верховена). Артиста, способного отыграть одной небесной лазурью своих глаз, одинаково попадая в образы рыцарей прошлого и героев боевиков настоящего.

    Здесь он иссушенный жизнью Пропойца, рядами выстраивающихся перед его окулярами рюмок, в нескончаемом «причащении» зелёного змия искусителя. Вдруг, прозревающий в короткие моменты похмелья и алчущий обменять истерзанное тело «голема-грешника» на очищенную суть «гомункула-праведника». «Крестный путь» его виляет, как средиземноморский серпантин, а каждый следующий круг «земного ада»- демонстрирует материальность чуда, но не метафизикой «Фаустинианы», а прозрачностью провидения.

    8 из 10

    10 октября 2011 | 16:41

    Господи пошли нам пьяницам смерть такую легкую и прекрасную
    Йозеф Рот.

    Из тех фильмов которые я смотрел, помоему эта самая сильная роль Рутгера Хауэра. Для многих он прежде всего герой боевиков, но я считаю его драматическим актером. Очень жаль что такие фильмы проходят мимо Росии, и достать их практически невозможно.

    Здесь он появляется в довольно непривычном виде, темные волосы, грязные зубы, мы то привыкли его видеть голубоглазым блондином. Прекрасную атмосферу фильма придает музыка нашего соотечественника Игоря Стравинского. Конечно местами он слегка затянут, в особенности в конце, когда он несколько минут сидит в баре, а камера, образно говоря просто играет с его лицом.

    25 августа 2008 | 16:18

    Прекрасное кино о судьбе одного и многих, чувстве собственного достоинства, о своем долге и обязанностях по отношению к другим, наконец, просто о, казалось бы, самом обычном и в то же время очень незаурядном человеке.

    Картина течет медленно, каких то «взрывов» действия мы не наблюдаем, временами оно практически замирает, словно погружаясь в раздумья вместе с героем Рутгера Хауэра. Но от этого буквально созерцания камерой мыслей Андреаса Картака невозможно оторваться ни на минуту, так они выразительно передаются на экране, настолько много о силе его переживаний говорит одно выражение его лица, глаз, на которых сосредотачивает свое внимание камера Бурного проявления эмоций в ленте опять-таки практически нет, но силу тех или иных чувств как со стороны главного героя, так и других персонажей ощущаешь почти физически. Характерный пример: Андреас в очередной раз достает бумажник и проверяет, сколько там осталось денег. Внешне он спокоен и невозмутим, но по его движениям, взгляду, тому, как он замирает с купюрами в руке, чувствуешь его мучительные мысли, «красной нитью» через которые проходят слова «долг» и «честь».

    Да, в жизни этого человека есть пагубная страсть, но режиссер фильма Эрманно Олми пытается обратить наше внимание совсем на другое, а именно — его отношение к людям, стремление понять и помочь даже тем, кто сейчас в лучшем положении, чем он сам. Хотя у Картака было достаточно причин, чтобы возненавидеть мир и озлобиться на него. Но, несмотря на непростую жизнь, которую прожил Андреас, он остался в душе очень наивным, предпочитая доверять людям, чем обижать их недоверием. Тем и привлекателен этот герой.

    Рутгер Хауэр сыграл в этом картине очень сильную, искреннюю и хорошую роль — по моему мнению, одну из своих лучших на сегодня.

    Под стать фильму и музыка, звучащая в нем, — медленная, размеренная, раздумчивая, очень редко поднимающаяся до высоких нот, порой как будто тоже «размышляющая». Композитор Хосе Падилья подобрал очень интересные мотивы к каждому эпизоду.

    На то, что в фильме почти отсутствуют крупные планы, обращаешь внимание уже только после просмотра, вспоминая подробности. Это придает фильму дополнительную камерность, не отвлекает на красивые, но, в общем, бесполезные для зрителя в ТАКОМ фильме картинки. Зато камера всегда на месте, когда необходимо обратить внимание на ту или иную — подчас, на первый взгляд, и незначительную — деталь, задержавшись на ней ровно столько, сколько нужно, чтобы передать чье-то чувство и настроение. Мэтр операторского цеха Данте Спинотти в очередной раз подтвердил свой высокий профессиональный уровень.

    Словом, очень хорошее кино, которое можно смотреть и не один раз.

    9 из 10

    22 января 2011 | 15:54

    В названии фильма не зря фигурирует слово «легенда». Послушайте, ведь история, приключившаяся с бродягой, нереальна. Кто в наше время даст бездомному 200 франков, прося лишь об одной услуге — вернуть деньги церкви? В наше время атеистов, безбожников и закостенелых богатеев, пускающих слюни над счетами в банке? Тем ни менее «Легенда о святом пропойце» настолько гармонична, что при просмотре и мысли не возникает, что это ложь, что, может, зрителя хотят обдурить.

    Главный герой живет под мостом, укрывается газетками и бреется в близлежащей реке. Он таскает с собой баул с личными вещами и, как появляются деньги, стремиться в бар «Тары-бары», чтобы выпить стаканчик вина (а то и бутылку) и съесть горячего супа. Мужчина в шляпе, в плаще и галстуке — кто бы подумал, что это бездомный? Но лицо — зеркало души: щенячьи глаза, потерянность и разочарованность, крах надежд — все написано чернилами, которые не смыть.

    Этот бродяга не молился, не просил помощи, но ему было дано. Недавно «просветившийся» добродушный старикан учтиво протягивает бродяге денег, чтобы тот унял свою боль и тоску, а по возможности потом вернул деньги священнику в церквушке, где стоит она — Маленькая Тереза.

    Маленькая Тереза считается покровительницей Франции, где и происходит действие фильма, а также миссионеров, то есть путешественников. После получения денег герой начинает совершать свое путешествие, путешествие от обещаний к Богу. Жизнь его должна измениться, стать праведной и чистой.

    «Легенда о святом пропойце» полна лирических отступлений. Безмолвные, «крупноплановые» часто камбэки пронизывают весь фильм, дополняя основную сюжетную линию, а также раскрывая героев второго плана, которые попеременно появляются в киноленте. Вот бывшая возлюбленная в платке, запачканное лицо нежно смотрит на него, рабочего человека. Вот родители, которые провожают на поезд, который идет в большой город, поглощающий человеческие мечты. А вот он сам — сидит в кафе и смотрит на себя в зеркало, пьет кофе и улыбается.

    На протяжении фильма мы видим, как герой получает то, о чем так мечтал: работа, женщины, друзья и интересные разговоры, приятные рестораны, теплая постель… Такая легкая, такая чудесная жизнь пришла, когда ее совсем никто не ждал. Что же еще пропойце желать? Только вернуть долг.

    Бродяга — человек чести. Дав обещание, он не может его нарушить, оттого он так терзается, когда отходит от своего маршрута путешественника. И сегодня кто же похвастается такой верностью? Поистине, грязный пропойца, заблудшая душа — святой.

    8 из 10

    21 августа 2013 | 17:53

    Притча о парижском пропойце и бомже, ночующем под мостами на берегу Сены, стоит в стороне от модных и актуальных течений кино 1980-х, оставаясь вещью в себе, востребованной разве что фестивалями, ориентированными на кино категории арт-хаус, да особо искушенными синефилами. Итальянским классиком Эрманно Ольми за основу была взята книга австрийского писателя Йозефа Рота, главный герой которой — бывший шахтёр Андреас Картак — становится парижским клошаром.

    В самой неожиданной своей роли Рутгер Хауэр создает образ меланхоличного алкоголика, преисполненного внутреннего достоинства, но не наделенного силой воли. Судьба одаривает его 200 франками и одновременно устраивает проверку: когда-нибудь, если ему представится такая возможность, он должен вернуть эти деньги в церковь Святой Терезы в виде пожертвования. Ольми выстраивает на этом материале религиозно-философское иносказание о вере, греховности и нравственном выборе.

    Мучительная борьба Картака с искушением пропить или потратить дармовые деньги на другие удовольствия становится для него почти непереносимым испытанием. Особая неспешная ритмическая организация повествования будто стремится запечатлеть остановившееся время. Насыщенность символами и аллегориями делает картину почти уникальным явлением для эпохи постмодернизма, чьё тотальное торжество оказалось невозможным по той «простой причине», что «старым мастерам», вроде Ольми, ещё было, что сказать.

    31 августа 2014 | 19:05

    «Легенда о святом пропойце» — вторая после «Дерева для башмаков» столь же прославленная лента Э. Ольми, к сожалению, неудачно пытающаяся совместить неореалистическую естественность с символической обобщенностью брессоновского стиля. То, насколько эти элементы несовместимы, становится понятно уже в первые десять минут фильма, к тому же настораживая зрителя пустотностью драматургии.

    Броский аллегоризм первой сцены не развертывается впоследствии в напряженный драматизм нравственного перерождения личности, хотя зритель ждет именно такого пазолиниевского накала. Однако, перед нами — лишь ложно многозначительные, заостренные на пластике и мимике эпизоды (сведение диалогов к стертым повседневным репликам стало основным просчетом Ольми), даже эффектность сцен с участием возлюбленной героя, его воспоминания о ней и встреча спустя годы, мастерское применение в них крупных планов, придающих особую выразительность молчанию, вызывает у зрителя некоторую неловкость, ощущение, что его дурачат, претенциозно пытаясь рассказать историю языком жестов и взглядов (задача сложная, но выполнимая, что продемонстрировал Стеллинг в «Стрелочнике»).

    Брессоновский киноязык, лаконичный в использовании каждой монтажной фразы и при этом герметичен, замкнут на себе, поэтому легко разрушается при столкновении с чужеродными грамматическими элементами — фильм Ольми доказывает это с неумолимостью факта. Визуальная фактура Р. Хауэра, чувствующего себя естественно в художественной вселенной Верховена, здесь смотрится блекло, хотя и способна порой удивить зрителя некоторой просветленностью, духовным сиянием, которые выявил в ней Ольми.

    Картине, несмотря на ее стилевую неоднородность, свойственно особое обаяние, способность увидеть гармонию в городском пейзаже, брессоновскую способность разглядеть за слоем вещей и предметов сияние Божественной жизни. Возможно, именно это духовное родство с французским мастером и побудило Ольми к стилевому заимствованию, пусть и неудачному, но заслуживающему внимания.

    «Легенду о святом пропойце» необязательно смотреть до конца, вполне достаточно и сорока минут, чтобы удостовериться в том, что, к сожалению, не всякая попытка сныть интровертивное кино может завершиться успехом, если пренебречь драматургией и вербальной составляющей, всецело сосредоточившись на пластической хореографии.

    29 декабря 2015 | 16:41

    ещё случайные

    Заголовок: Текст: