Короткий рабочий день (ТВ)

Krótki dzien pracy
год
страна
слоган-
режиссерКшиштоф Кесьлёвский
сценарийКшиштоф Кесьлёвский, Ханна Кралл
продюсер-
операторКшиштоф Пакульский
композиторЯн Канты Павлуськевич
художникАнджей Рафаль Вальтенбергер, Агнезка Доманецкая, Божислава Хмелевская
монтажЭльжбета Курковска
жанр драма, ... слова
премьера (мир)
время73 мин. / 01:13
Польша, 1970-е. Узнав о повышения цен на мясную продукцию, рабочий класс пикетирует здание администрации, требуя немедленной отмены этого указа. Главный герой — председатель Герек — ведёт психологическую борьбу со своими страхами параллельно с решением вопросов о росте цен.
Рейтинг фильма
—  48
IMDb: 7.00 (245)

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка


    «Короткий рабочий день» — фильм Кшиштофа Кесьлёвского, законченный им к декабрю 1981 года и рассказывающий о Радомских событиях — важнейшем эпизоде в череде протестов, охвативших Польшу в конце июня 1976 года. Картина посвящена, главным образом, первой половине дня первых суток беспорядков в польском городе Радом, беспорядки в котором продолжались с 25 по 30 июня 1976 года. Жёсткое в своей реалистичности изображение Радомских событий, явно перекликающееся с событиями 1981 года, предопределило судьбу ленты: её официальная премьера состоялась лишь в июне 1996 года — в двадцатую годовщину протестов 1976-го.

    Героем картины, с точки зрения которого зритель следит за событиями в городе Радом, является первый секретарь воеводского комитета партии Дравацки (вымышленный персонаж, в действительности эту должность занимал Януш Прокопяк). Данное обстоятельство роднит «Короткий рабочий день» с ранним фильмом Кесьлёвского «Шрам», в котором кризис зимы 1970-71 годов и предшествующие ему события также демонстрировались с точки зрения руководителей производства и аппарата местных органов власти.

    Фильм открывается ретроспективой, показывающей восход по карьерной лестнице главного героя. Первым пунктом становится март 1968 года — время антисемитской кампании и широких студенческих волнений в ПНР. Здесь главный герой проводит разъяснительную беседу с рабочими некоего предприятия, касающуюся текущих событий, доводит до них политику партии по этому вопросу. В фильме, как и в жизни, партия на этом этапе ищет активной поддержки у рабочего класса и помощи «в восстановлении порядка и учебного процесса».

    В данном эпизоде режиссёр стремится продемонстрировать существовавшую, на его взгляд, в тот момент социальную незрелость польского рабочего класса. В фильме рабочие, проявляя, пока что свойственный им, конформизм, пусть и безучастно, но аплодируют словам главного героя (правда, ему приходится настойчиво повторять фразу, если она предполагает последующие аплодисменты). Дравацки открытым текстом, прямо и без стеснения говорит, что собирается дать собравшимся «правильные ответы на вопросы» перед тем, как они будут привлечены к наведению порядка — рабочие в свою очередь послушно внемлют.

    Однако следует отметить, что Кесьлёвский не вполне справедлив, показывая в своём фильме абсолютный конформизм и соглашательство польского рабочего класса, который по указке властей принимает участие в усмирении студенческих протестов. В реальности рабочие старшего поколения в 1968 году действительно оказали помощь правоохранительным органам Польши, но в то же время многие молодые пролетарии, напротив, поддержали студенчество и влились в протест.

    После марта 1968 года в фильме следует 1975 год, когда Дравацки торжественно назначают на должность первого секретаря воеводского комитета ПОРП. Затем показывается роковой 1981-й, когда Дравацки, выступая по польскому телевидению, заочно держит ответ перед «Солидарностью» и со своей точки зрения рассказывает о событиях июня 1976 года в городе Радом. Рассказ Дравацки начинается с выступления перед польским Сеймом премьер-министра Петра Ярошевича, в котором объявлялось о резком повышении цен на продукты питания — именно это выступление 24 июня 1976 года, показанное по польскому телевидению, стало отправной точкой протестов, начавшихся в Радоме уже на следующий день.

    В части изображения событий 25 июня 1976 года хорошо прослеживается стремление режиссёра максимально детально, чуть ли не поминутно, восстановить всю хронологию событий между шестью утра и половиной третьего дня (подавление протеста, начавшееся после 14:30, в картине оставлено за кадром). Достоверность фильма, вероятно, связана с большим опытом работы Кесьлёвского в документальном кино. Хотя в самую первую очередь Кесьлёвского интересуют мысли и внутренние переживания главного героя ленты — первого секретаря воеводского комитета, который в стрессовой ситуации, будучи под прессингом как рабочего класса, так и столичного начальства, отчаянно пытается выработать верную поведенческую тактику.

    Протест 25 июня имел в своей основе чисто экономическое требование рабочего класса — вернуть цены на прежний уровень. Однако важнейшим последствием июньских протестов 1976 года стало складывание в Польше новых оппозиционных организаций, которые уже не ограничивались лишь экономическими задачами, но и работали над сменой политической парадигмы в Польше. Важнейшей организацией подобного рода становится созданный польской интеллигенцией в сентябре 1976 года Комитет защиты рабочих — КОР (позднее — КОС-КОР).

    Кесьлёвский, рассказывая о событиях всего лишь нескольких часов 25 июня 1976 года, стремится, тем не менее, в своём фильме показать важнейшую трансформацию в польском обществе, произошедшую в 1976 году — переход от только экономических требований к требованиям экономическим и социально-политическим. Однако говорить о том, что эта трансформация произошла единомоментно в первой половине дня 25 июня на площади в центре Радома, было бы недопустимым упрощением. Режиссёр прибегает к интересному приёму. В фильме толпа, собравшаяся у стен комитета, требует отмены повышения цен. Но отдельные выкрики, звучащие из большой массы народа, можно интерпретировать уже как требование политического переустройства Польши. Более того, один из выкриков фактически содержит в себе призыв к созданию в противовес «красной буржуазии» независимых профсоюзов — а это запрос, актуальный скорее уже для 1980 года.

    В фильме присутствует несколько любопытных флэшфорвардов. Камера выхватывает отдельные лица манифестантов, после чего коротко показывается их будущее: прогон задержанных рабочих через «путь здоровья» (экзекуция в виде прогона арестованных через два ряда милиционеров, избивающих их дубинками), судебные процессы по делам участников радомских беспорядков и прочее. Интересен фрагмент «из будущего», в котором молодой студент-очкарик — очевидно, член Комитета защиты рабочих — предлагает финансовую и юридическую помощь семье арестованного рабочего. Эта помощь, предлагаемая рабочей семье студентом, звучит словно антитеза началу фильма, где рабочие участвует в подавлении протестов таких же студентов.

    Кесьлёвский в своей ленте не склонен идеализировать польских пролетариев. Показывая события в Радоме, Кесьлёвский не вуалирует факты бессмысленного вандализма и неоправданного насилия, которые учиняла радикальная часть рабочих. Кесьлёвский как будто повторяет расхожую идею о том, что реальной организованной силой является только союз интеллигенции и пролетариата — без интеллигенции пролетариат не в состоянии использовать свою энергию продуктивно.

    Снимая «Короткий рабочий день» в середине 1981 года и закончив его монтаж к декабрю, Кесьлёвский мог считать политическую победу «Солидарности» уже чем-то свершившимся — не зная, что вскоре в стране будет объявлено военное положение. Невиданный доселе разгул свободы в 1981 году (до введения военного положения) давал надежду на прокат крамольной ленты. Кроме того, Кесьлёвский видел, как летом 1981 года Анджею Вайде удалось, казалось бы, невозможное — добиться выхода в кинопрокат картины «Человек из железа».

    Ирония судьбы фильма «Короткий рабочий день» заключается в том, что, запрещённый сразу же по окончании монтажа в конце 1981 года, он и после 1989-го не сразу смог дойти до широкого зрителя. Изображение партийного секретаря как живого и интересного человека, а не кровожадного коммунистического чудовища, оказалось после демонтажа социалистической системы не ко времени.

    8 из 10

    12 июня 2014 | 13:41

    Кшиштоф Кесьлевский, по его же словам, стал режиссером совершенно случайно, просто на Лодзинском кинофакультете были свободные места, а перспектива провести юность в сапогах молодому парню совершенно не улыбалась. В итоге, польская армия едва ли потеряла великого полководца, зато польский кинематограф, уже тогда сверкавший именами Анджея Вайды и Кшиштофа Занусси, обрел одного из лучших своих представителей. Кесьлевский начинал как режиссер-документалист, но со временем переключился на художественное кино, которое в условиях социалистической Польши давало гораздо больше возможностей для выражения взглядов художника и неравнодушного гражданина. В этом плане очень интересны фильмы т. н. переходного периода его творчества, уже после аскетичных и выразительных документалок, но еще до сделавших его знаменитым «Без конца» и «Коротких фильмов», в которых он окончательно сформировал свой узнаваемый стиль. Одна из таких работ — малоизвестная лента «Короткий рабочий день», впервые показанная только после смерти режиссера. В ней рассказывается про один из народных бунтов, вспыхнувших в 1976 году в небольшом городке под Варшавой, во время которого было сожжено здание местного райкома. Таким образом, рабочие отомстили родной партии за резкое повышение цен на мясо и полное игнорирование своих прав и требований.

    Если судить исключительно по тематике, то «Короткий рабочий день» можно поставить в один ряд с дилогией Вайды «Человек из мрамора» и «Человек из железа», где фоном также выступали первые народные восстания и начало профсоюзного движения «Солидарность», которое, в итоге, и стало главной движущей силой, свергшей коммунистический режим. Однако у снятой для телевидения ленты пана Кшиштофа есть одно существенное отличие от работ своего старшего коллеги — все происходящие события здесь показаны глазами первого секретаря компартии. Он последним покинул осажденное здание и на каком-то этапе даже пытался войти в положение работников и договориться с центром о временных уступках. Стоит сказать, что такой ход молодого постановщика оппозиционно настроенной творческой интеллигенцией понят не был, ведь все коммунисты-чиновники по умолчанию считались врагами, а любые попытки оправдать или хотя бы понять кого-то из них встречались в штыки. А для того, чтобы правильно интерпретировать посыл Кесьлевского, который заканчивал монтаж ленты накануне введения военного положения, надо хоть немного понимать его взгляды на мир. Он никогда не был замечен в симпатиях к властям (наоборот, несколько раз отказывался от престижных административных должностей), но и среди диссидентов чувствовал себя немного неуютно, поскольку на первое место в творчестве и жизни всегда выводил человека со всеми достоинствами и недостатками, а не его политическую позицию или общественное положение.

    Режиссер отлично понимал, что его герой карьерист, готовый за новую должность пойти на подлог, обман или выборочную трактовку норм Конституции, однако в критической ситуации тот вдруг проявляет невиданное мужество, перебарывает страх и даже начинает колебаться в своих жизненных и идеологических установках. И хотя окончательный слом в его сознании так и не происходит (или происходит уже за кадром), что-то человеческое заметить в нем уже можно. Психологический портрет персонажа написан еще без присущей позднему Кесьлевскому тонкости, но за внутренними трансформациями героя следить уже интересно. Фильм не блещет какими-то визуальными или сюжетными находками, представляя собой с точки зрения стилистики обычный телефильм, но время от времени рассказ перерывается черно-белыми флешфорвардами и стоп-кадрами, в которых показывают судьбу некоторых из лидеров того антиправительственного митинга. Кто-то из них закончил на судебной скамье, кто-то сумел дождаться первых успехов рабочих в портовом Гданьске 1981 года, а кому-то, вполне возможно, повезло гораздо меньше. Вероятно, именно из-за этих моментов фильм так и не прошел цензурный заслон и был успешно отправлен на полку. А после свержения режима цензором выступил уже сам режиссер, посчитавший, что добивать лежащего (т. е. коммунистов из прошлой жизни) как-то не по-мужски, чем в очередной раз в своей жизни подтвердил, что человеком можно оставаться при любых обстоятельствах.

    3 мая 2014 | 02:09

    Заголовок: Текст: