• Афиша
  • Журнал
  • Фильмы
  • Рейтинги
Войти на сайтРегистрациязачем?

Бесы

Les possédés
год
страна
слоган-
режиссерАнджей Вайда
сценарийЖан-Клод Карьер, Анджей Вайда, Агнешка Холланд, ...
продюсерМаргарет Менегос
операторВитольд Адамек
композиторЗигмунт Конечны
художникАллан Старски, Йоланта Яцковска, Кристина Захватович
монтажГалина Пругар-Кетлинг
жанр драма, ... слова
премьера (мир)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время116 мин. / 01:56
Номинации:
Бесы — революционеры, а Россия — болезнь, из которой исходят демоны. Чтобы повязать весь кружок кровью, в предательстве обвиняется Шатов, и его убивают сразу после того, как его жена родила ребенка от Ставрогина, тогда, когда он мог стать счастливым, уйдя от всего этого бреда.
Рейтинг фильма

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка


    Такой сложный и глубокий роман Ф. М. Достоевского как «Бесы» крайне сложно экранизировать и передать всю суть и дух этого мрачного и беспросветного романа. Этот роман глубокий, полон несправедливости, боли, отчаяния и нищеты.

    Посмотрев данную экранизацию польского режиссера Анджея Вайда, я какое-то время думал об этом фильме, все переваривал, чтобы точно донести мысль. Мое мнение, что польский взгляд на русские проблемы получился глубоким и не поверхностным, ведь качество съемок присутствует, но чего-то все время не хватало. Не хватало русской души и правды, которую не могут показать другие страны.

    В этой темной и холодной истории, мы видим, как вовлекали в революционное движение молодых людей. Мы видим светлые умы того времени, людской быт и нищету. Персонажи обычные на первый взгляд люди, но как личности, они очень глубоки…

    Из всех мало известных европейских актеров, мне запомнилась Изабель Юппер. Она талантливая, французская актриса, и с данной крайне противоречивой ролью справилась на ура. Юппер всегда шикарно идут такие сложные и непростые роли женщин холодных и циничных. Также мне запомнился Ежи Радзивилович, его игра была трогательная, а героя было жалко больше всех. Ну, и Ламбер Вильсон тоже играл чисто, и своего героя передал таким, какой он и описывается.

    После этой угнетающей драмы испытываешь полное опустошение. Фильм холодный и мрачный, такой, какой и сам роман. Попытка польского режиссера экранизировать сложный роман Достоевского получилась не провальной, но лично мне больше нравится наши российские экранизации.

    «Бесы» — костюмированная, тяготящая драма 1987 года. Кино не шедевр, и оно снято чисто в польском стиле. Данная экранизация будет по вкусу далеко не всем.

    6 из 10

    1 марта 2015 | 19:04

    «Перевести произведение с одного языка на другой — всё равно, что снять с него кожу, перевезти через границу и там нарядить в национальный костюм» ©

    Что произрастёт в межкультурном творческом грунте, если признанный польский режиссёр вкупе с интернациональной съёмочной бригадой и не менее интернациональной актёрской труппой воплотит на киноэкране собственную театральную постановку пьесы за авторством выдающегося французского экзистенциалиста, созданную, в свою очередь, по мотивам одного из самых мистических, если не сказать визионерских, романов русской классики? Подобный затейливый симбиоз незамедлительно повлечёт за собой эффект очередной реинкарнации художественного наследия прошлого и на белый свет из недр литературного чистилища, страшно кривясь и зловеще корчась, выкарабкаются «Одержимые» («Les possedes») Анджея Вайды.

    В том, что этот «козлорогий» отпрыск — дитя трёх родителей (Достоевский, Камю, Вайда), трёх творческих стихий (литература, театр, кино) и трёх стран (Польша, Франция, Россия), можно без труда удостовериться на стартовом этапе просмотра. Тройственное начало произведения польского мастера является его несущей опорой, идентификация которой шире приоткрывает дверцу в мир беснующегося русского губернского городка (этакой России в миниатюре), туманно-серая панорама которого разворачивается перед зрителем. На трёхотцовщине и сосредоточимся.

    1. «Les possedes» А. Камю

    Достоевский не сочинял пьес никогда. Ему была чужда лапидарность, определенность и вседоступность, к которым театр зачастую тяготел. В пику многомерности и обилию трактовок оригинала, драматическая инсценировка Камю, на канву которой плавно ложится кинематографическое творение именитого поляка, отличается намеренным срезанием сюжетных ветвей, линейностью восприятия ситуативных диалоговых сцен, предсказуемостью типажей и предельным сокращением образности, как таковой. Интерпретация французского писателя, а вслед за ней и постановка польского кинематографиста с наскоку нивелируют загадочность и искания центральных персонажей, бесхитростно и простодушно расшифровывают факты, представляющиеся ключевыми для понимания мотивов их дальнейших свершений. Николай Ставрогин (бес-идеолог, архибес) — чёрен, как сажа, и поражён злобной гордыней до основания; Пётр Верховенский (бес-управитель) — жёлт, словно олицетворение болезни, гнили, предательства; Кириллов (бес уныния) ни капли не колеблется в своём желании свести счёты с самим собой, присвоив таким образом жизнь, дарованную Богом. Герои Камю-Вайды блеклы и даже скучны в своей плоской однозначности, тогда как их истинные прообразы купаются в красках противоречивых эмоций и поступков.

    2. «Les possedes» А. Вайда

    То, что иностранный режиссёр прочувствовал атмосферу русского романа и приложил максимум усилий для бережного перенесения её на экран, сомнений не вызывает. В нагнетании мрачной, депрессивной, «фирменной» чертовщинки участвуют многочисленные кинодетали, в которых, как известно, кроется верховный бес: дохлые мыши, подкинутые во вместилища православных икон с затёртыми, выцветшими ликами святых; помешанные, гнусные выражения морд мелких бесенят (Лебядкин, Федька Каторжный, Лямшин) и лютые, горящие злобной страстью лица их повелителей (Ставрогин, Верховенский); нависающая комом, давящая пасмурность городских пейзажей, удушливый, чёрный смрад пожаров, вздымающийся над объятыми пламенем домами, и резкое, пронзительное, будто режущее металлом по стеклу, звуковое сопровождение, добавляющее нервозности в устрашающий антураж сцен. Проигрывает интерпретация Вайды в ином, что, в общем, особого удивления и не вызывает: иноземный исполнитель не может, как бы не пытался, во всей филигранности передать идейность образов отечественной классики. Так уж, наверное, мы устроены, что не поддаёмся глубокому чужеродному постижению. Поэтому наблюдать за лубочностью и стереотипностью большинства киногероев скорее забавно, нежели ценно: что француженка И. Юппер, старательно, но топорно изображающая почти каренинский женский характер; что арабоамериканец О. Шариф, судорожно пытающийся воплотить «древнерусскую тоску» престарелого интеллигента; что поляк Е. Радзивилович, мечущийся в потугах нарисовать портрет исправившегося революционера-перерожденца Шатова. Меровинген-Вильсон хоть и давит своей природной харизматической инфернальностью, но зияющее, пугающее пустотой вседозволенности ставрогинское нутро остаётся за гранью осмысления.

    3. «Бесы» Ф. Достоевский

    Поразительно, но смысловые посылы подлинника великорусского мудреца с синдромом вещей Кассандры в вайдовском творении подверглись наиболее существенной, системной перекройке, что придало киноматериалу признаки легковесности и назойливого кича. Сведя финальную часть повествования к тягостным раздумьям о судьбах чужой родины и к выраженной устами Шарифа елейной уверенности в грядущем исцелении Руси от обуявшей её бесовщины, Вайда опустил критически важный месседж. Суть его в том, что «предштормовое» бесовство, по Достоевскому — начало пути в никуда, в объятия нравственного вакуума и мрачной безысходности, а воздаяние за глумление над божественной природой человека абсолютно неотвратимо, и настигнет оно одержимых вне зависимости от того, насколько долго просуществует царствие Зверя на земле православной.

    Ценность экранизаций философских сказаний экзорциста-Достоевского — в донесении эха его поисков Бога и разоблачений Сатаны до современных манкуртов. Вайда справился с этим ровно настолько, насколько чужеземный интеллектуал в силах понять Россию и русских. Выпукло, но картонно. Ответственно, но инфузорно. По-своему, да не по-нашему.

    10 июля 2012 | 23:39

    Польский режиссер Анджей Вайда, составивший себе имя благодаря экранизации романа своего великого современника и соотечественника Анджеевского, не экранизировал «Бесы» Достоевского. Он снимал фильм по пьесе Камю «Одержимые», написанной по мотивам «Бесов». И это стало камнем преткновения, поскольку российские прокатчики изменили название фильма с «Одержимых» на «Бесы» для удобства пользователей, а пользователи сочли это кощунственной экранизацией истории кучки нигилистов и убийства добродетельного Шатова, написанной многогранно и высокодуховно Достоевским. А Достоевский — это такая священная корова, подходить к которой может только русский человек, гордый ум иноплеменный к ней и не суйся, забодает.

    Но Достоевский не вполне выдумал «Бесов» — основой романа стало нечаевское дело. Теоретик революционного насилия Нечаев решил спаять кровью союз своих единомышленников. Для Камю Нечаев и соответствующие ему в романе персонажи, Ставрогин и Верховенский, были в равной мере порождением стихии бунта. А «бунтующий человек», как называется один из философских трудов Камю, идет от требования человеческой справедливости, а не божественной благодати, к отрицанию Бога и самообожествлению, за чем следует пресловутый парадокс свободы, поскольку человек-земное божество обнаруживает помеху своему всемогуществу в другом человеке, начальствующем, и должен либо смириться, либо пойти на революционное зверство. Нечаев и Ткачев в истории, Ставрогин и Верховенский в романе не просто несли идею допустимого зла ради грядущей справедливости, а идею насилия ради собственной власти, которая уже и построит когда-нибудь царство правды, но сперва, как считал исторический Ткачев, а Шигалев утверждал в романе, эта власть должна утвердиться в виде партийной диктатуры. Поэтому французский мыслитель усмотрел в персонажах Достоевского и в их прототипах прямых предшественников нацистов и большевиков, а партийную диктатуру посчитал моментом, когда терроризм переходит в государственный террор. Однако, будучи атеистом, Камю допускал возможность не только такого финала богоотступничества, но и смутную надежду, а потому, показав моральное фиаско Верховенского, оставил неповесившимся Ставрогина.

    Для поляка Вайды темы большевицкого и нацистского террора были близки, как потому, что его страна пострадала и от красных, и от коричневых оккупантов, так потому, что в романе Анджеевского «Пепел и алмаз» и в одноименной экранизации этого романа Вайдой поднималась, с отсылкой к Достоевскому, тема спайки конспираторов кровью. Насилие осуждалось с позиций христианской гуманности, да и просто заповедей, лежащих в ее основе. Поэтому в фильме «Одержимые» встречаются, по сути, режиссер с опытом работы над образами «Пепла и алмаза» и французский писатель, интерпретатор Достоевского. А некоторым российским доителям изнуренных священных коров кажется, что франко-польский тандем упростил и обкорнал романный текст русского гения, и хотя при экранизации больших книг эти книги, как правило, страдают, в силу лишь своего объема, как сюжетного, так и смыслового, — но есть повод почувствовать себя по-подростковому униженными и оскорбленными в лице незабвенного Федор-Михайловича, этого непризнанного святого всей славянофильской демагогической бесовщины.

    Но нельзя сказать, что квасные квази-патриоты совсем неправы и что виноват стрелочник, тот непространноумный прокатчик, который обозвал «Одержимых» «Бесами». Вся предыстория этого фильма, напротив, показывает, что создатель пьесы и режиссер оба раздумывали над сложным течением русской истории, затопившим пол-Европы красной жижей. И те интерпретации, которые были сделаны ими, далеки от благоговения и перед священной коровой хохломских ложкарей, и перед идеями этой «священной коровы», отчасти и вправду коровьими. Русская революция и живописец ее подготовительного этапа, сам прославившийся «загадочной» и мятежной любовью-ненавистью к Европе, были использованы «инородцами» для того, чтобы транслировать свое понимание и свой опыт, художественный, но и политический, Альбером Камю приобретенный в «Сопротивлении», Вайдой в деятельности «Солидарности». Этот опыт в чем-то может показаться негативно-ориентированным относительно России. Но уж признаемся, что Россия дала для того повод.

    7 из 10

    16 июля 2012 | 15:24

    Очень трудно дать какую-либо оценку фильму Анджея Вайды. Безусловно, это не «Бесы» Ф. М. Достоевского, но экспериментальное осмысление событий и образов романа, предпринятое польским режиссером лично во мне нашло положительный отклик. Ожидал гораздо более блеклой работы, учитывая трудность поставленной режиссером задачи и отсутствие канонической экранизации «Бесов». В первую очередь, я увидел каким образом западная публика воспринимает Ф. М. Достоевского. А учитывая, что в создании сценария были задействованы Жан-Клод Карьер и Агнешка Холланд, то было вдвойне интереснее наблюдать развитие истории.

    Сильно бросалось в глаза, что Вайда упрощает или, лучше сказать, наделяет строгими метафизическими рамками определенных героев: обоих Верховенских, Кириллова, Марию Шатову, Лебядкину, Лизу. Не думаю, что кто-нибудь из отечественных исследователей романа свел бы отношение Лизы к Ставрогину к простой любви. Но есть в фильме Вайды два образа, которые сохранили свою глубину и не попали в рамки упрощенной интерпретации — Ставрогин и Шатов.

    Ламбер Вильсон идеально подходит на свою роль, сам по себе актер наделен некой зловещей харизмой, которая просто необходима для данной роли. Еще одно точное попадание в образ — Жан-Филипп Экоффе, сыгравший Петра Верховенского. А вот роль Омара Шарифа в контексте фильма Вайды выглядит просто лишней, как-то уж Степан Верховенский, которого постестнялись называть по отчеству Трофимовичем, не вписывается в сценарий. В романе Достоевского отношения отца и сына создают потрясающий контраст, добавляют фантастических красок самому сюжету. Вспоминается риторический вопрос Артура Шопенгауэра, как Сенека мог воспитать Нерона? В «Бесах» Вайды этого совсем нет, несмотря что он выводит Петра Верховенского в центр повествования.

    В картине часто звучит имя Шекспира. И это очень примечательно, учитывая сходство идей знаменитого монолога Гамлета и теории Кириллова. Но Кириллов не является героем «гамлетовского» типа! Да, он поставил общество в известность о своем решении о самоубийстве, но это не было постоянной темой его дискуссий, и не брал на себя функции мессии. По Достоевскому, это был, в первую очередь, его личный вопрос, а самоубийство был лишь методом прекратить абсурдность существования. В фильме Вайды его поступок смотрится как самоцель, и мне трудно согласится со столь радикальной интерпретацией режиссера.

    К несомненным плюсам картины можно отнести то, что в фильме точно передана мрачная атмосфера романа. А главное есть сцены, которые вполне соотвествуют духу романа Достоевского. Например, когда Петр Верховенский просит губернатора, освободить Шатова от телесных наказаний, чтобы тот, выйдя к народу, почувствовал свою беспомощность. Ведь он даже не смог разделить страдание с народом, с которым, как ему казалось, у него было что-то общее. В общем могу сказать, что фильм оставил много вопросов, которые оставить под силу только очень сильному произведению, будь то роман Ф. М. Достоевского или картина Анджея Вайды.

    8 из 10

    8 января 2015 | 03:07

    Польский режиссер Анджей Вайда (снимая, впрочем, по пьесе Камю «Les possedes», основанной на романе Достоевского «Бесы») передал мрачную, напряженную атмосферу и «русский дух» этого романа настолько точно, насколько это вообще возможно для иностранного постановщика. К сожалению, хронометраж фильма не позволил Вайде уместить в него стройную сюжетную линию или полностью раскрыть характеры персонажей. Из-за этого ритм фильма получился чрезмерно быстрым, для того, чтобы уловить и прочувствовать идеи, которые Вайда хотел донести до зрителя. Для иностранных актеров, занятых в фильме, передать русский менталитет в принципе невозможно, как бы хорошо они не играли, хотя Вайда подобрал актерский состав почти идеально, особенно хочется выделить Ежи Радзивиловича в роли вечно «потерянного» Шатова, Омара Шарифа в роли интеллигентного «страдальца» Степана Трофимовича, Жан-Филипп Экоффей отлично вошел в роль лукавого подстрекателя Петра Верховенского и Ламбера Вильсона, который безупречно воплотился в одухотворенно-инфернальном и неоднозначном образе Ставрогина. Очевидно, что Вайда достаточно глубоко проникся идеями романа, особенно теми, которые находятся вне сюжета и стоят как бы над ним: «над Россией сгустится плотный туман, земля будет оплакивать своих старых богов», «русский бог уже уступил силе водки». Или, например, идеей о том, что человечество не может обойтись без красоты: «сама наука и минуты не может существовать без красоты, не может, хотите вы этого или нет!».

    В романе проводится метафизическое сравнение России (и ее революционеров) с библейской историей об исцелении Иисусом бесновавшегося. Библейский сюжет является эпиграфом к роману Достоевского, как бы объясняющий дух всего произведения, в котором речь идет о том, как, бесы, выйдя из больного, сами попросили Иисуса впустить их в тела свиней, после чего стадо свиней бросилось с обрыва.

    Россия, в этой аллегории, — тот самый «больной», бесы — это революционеры, поедающие его (а точнее Россию) изнутри.

    Удивительно, насколько Достоевский, в своем «библейском» сравнении, попадает в цель, потому что «бесы» (т. е. революционеры) из его романа, которые рвутся к власти, сметая все на своем пути, ведут себя точно так же, как бесы из этой мрачной библейской истории…

    Для них не существует морально этических преград, они могут легко переступить через все это с помощью «неподдельного» лицемерия и лжи, а при необходимости эти беспозвоночные сущности сами, с нескрываемой радостью, «залезут» в шкуры свиней. «Ну пусть я такой подлец, но только в последние минуты, не все ли равно…» — говорит один из них.

    Их задача полностью подорвать моральные устои общества, навести хаос и панику. Ведь в такой обстановке проще всего объявить нового «мессию», который поведет всех за собой. Вот только с самим лже-миссией, на которого так рассчитывал один из предводителей восстания, так называемых «наших», как то не сложилось…

    Удивительно и то, что со времен Достоевского и так называемого «нечаевского дела» в контексте этой темы практически ничего не изменилось.

    Достоевский утверждал, что именно Россия «спасет мир», так утверждали и многие прорицатели разных эпох. Как знать, может мы еще найдем ответы, на все эти вопросы, которыми задавался сам Достоевский: Излечится ли Россия от своих болезней? Где искать ту самую «красоту», которая важнее науки, революции и всех остальных материальных ценностей тленного мира? И самый удивительный вопрос, сказанный одним из персонажей так, будто он ищет затерянный след Атлантиды (а может и самой Гипербореи) внутри самого себя — «Бегу искать Россию. Существует ли она Россия?».

    9 из 10

    27 января 2014 | 14:13

    «Бесы» — один из самых известных романов Ф. М. Достоевского, вошедший в «великое пятикнижие» классика русской литературы.

    Так уж вышло, что «Бесам» не повезло с отечественной экранизацией в годы советской власти. Ведь если вспомнить фильмы И. Пырьева по романам «Белые ночи», «Идиот», «Братья Карамазовы», а так же «Преступление и наказание» Л. Кулиджанова, то мысль о непопулярности Достоевского в целом (или запрете фильмов по его произведениям), сама собой отпадает. Однако следует признать тот факт, что сам по себе роман «Бесы» был реакционным и провокационным для постановки фильма в СССР (в отличие от других произведений Достоевского). Ведь в нём не только содержались антинигилистические мысли — кое-кто обязательно разглядел бы в описываемых Достоевским «бесах» и «народовольцев», и революционеров, и большевиков, и фашистов… Поэтому неудивительно то, что официально первая отечественная экранизация «Бесов» появилась в 1992 году, когда распался Советский Союз (попытку снять экранизацию по «Бесам» в 1915 году Протазановым в расчёт можно не брать из-за того, что фильм не сохранился). А вот французам удалось выпустить свою версию за несколько лет до нашей, снятую польским кинорежиссёром Анджеем Вайдой.

    Особенность этой экранизации состоит в том, что «Бесы» Вайды оказались не совсем по Достоевскому. Данная картина основана, прежде всего, на пьесе французского писателя Альбера Камю «Одержимые», написанной под влиянием романа Фёдора Михайловича. Собственно, фильм так и называется в оригинале: «Одержимые» (и лишь наши кинопрокатчики решились связать картину с Достоевским). Так что перед нами некий сплав романа-первоисточника и пьесы «по мотивам», который как мог, переложил на киноязык Вайда.

    Если говорить о режиссёре и режиссёрском взгляде на «Бесы» Достоевского, то при всём моём уважении к Анджею Вайде данный фильм получился очень спорным.

    Зная любовь знаменитого польского кинорежиссёра к Достоевскому (по произведениям которого Вайда не раз ставил спектакли), и отрицательное отношение к коммунистам, можно было примерно догадаться, что следует от него ожидать. Прославленный мастер польского кинематографа со всей своей выразительностью сумел бы поставить картину, наполненную аллюзиями на современность, сделав её актуальной. Более того, хочу отметить тот факт, что кинорежиссёр изначально замышлял снять международный проект с участием звезд мирового кино (даже включая советских актёров). И очень жаль, что из-за решения французских продюсеров идея претерпела изменения (а именно, было принято решение не привлекать русских).

    Но то, что снял Вайда, к сожалению, не совсем меня удовлетворило.

    Конечно, я понимал, что снять экранизацию такого сложного произведения — дело не из лёгких. Поэтому не стоит удивляться тому, что при просмотре может сложиться чувство, что чего-то не хватило, или какие-то моменты были выброшены режиссёром за ненадобностью. Но то, что сделал Вайда, я бы не назвал бережным переложением первоисточника на киноязык. Его «Бесы» — вольный пересказ романа, где сюжет местами упрощён, а местами и вовсе не соответствует тому, что было написано в книге. Так, например, Вайда устроил некий хэппи-энд по отношению к некоторым персонажам (ввиду того, что в фильме они остались живы, не иначе как хэппи-эндом я бы это не назвал). Так же изменения коснулись и главных героев: если в романе Достоевского это Николай Ставрогин и Пётр Верховенский, то у Вайды главным героем стал Шатов, как главный борец с «одержимыми бесами». Но не это стало главной проблемой фильма. На мой взгляд, «Бесы» Вайды страдают, прежде всего, из-за карикатурности персонажей. Практически все персонажи в фильме не раскрыты, как личности. И из-за этого оценивать актёрскую игру, порой, бывает очень непросто.

    Из всех актёров меня поразил, прежде всего, Ежи Радзивиллович. Его Шатов не просто жертва заговора, а самый настоящий борец, который не врёт и готов бороться до конца. Ламбер Вильсон так же неплохо справился со своей задачей, сыграв холодного и эгоистичного Ставрогина. Убедителен был и Жан-Филипп Экоффе в роли Петра Верховенского (по крайней мере, смотрелся «живее» остальных персонажей). А вот персонаж Омара Шарифа был по большому счёту и не нужен. Во-первых, на развитие конфликтов главных героев он никак не влиял. Во-вторых, в романе было уделено немало отношениям Степана Трофимовича (в фильме его как-то фамильярно называют без отчества) Верховенского и Варвары Петровны Ставрогиной. Поэтому без Ставрогиной в фильме он просто был скучен.

    Однако, несмотря на все замечания к фильму, картина откровенного отвращения всё же не вызвала. Это как вместо того, чтобы ознакомится с романом, школьники читают его краткое содержание — суть сюжета передана верно, а глубина мыслей, вложенных Достоевским в уста персонажей, отсутствует. Но, как говорится, и на том спасибо.

    7 из 10

    11 октября 2016 | 22:44

    К величайшему сожалению фильм мне не понравился. Возможно это связано с тем, что до просмотра я прочитал книгу. Возможно с тем, что я надеялся на тот же эффект, который был после просмотра Братьев Карамазовых Пырьева. Возможно и то и другое.

    Достоевского крайне сложно экранизировать, поскольку большая часть его книг — это монологи и рассуждения главных героев, которые подтверждают развитие всех сюжетных линий, а также раскрывают характеры всех действующих лиц.

    В данном фильме мы этого не находим. Есть картонная Россия с картонными персонажами, характеры которых не позволяет раскрыть хронометраж. Отчего действия Ставрогина, Степана Трофимовича, да и остальных персонажей кажутся порой нелогичными и непоследовательными.

    Омар Шариф и Изабель Юппер — гениальные актеры, но даже они не смогли вытащить данный фильм на должный уровень.

    Создается такое ощущение, что Вайда поступал с произведением Федора Михайловича, как Толстой с Евангелием. То есть, «вот здесь хорошо написано — это я использую, а здесь какая-то ересь — это я выкину». Так можно поступать со сценарием, но с одним из величайших произведений русской и мировой литературы так поступать не следовало бы. 

    Впрочем, Вайда — поляк, и это многое объясняет (с)

    4 июля 2011 | 01:57

    «Тут на горе паслось большое стадо свиней, и они просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им. Бесы, вышедши из человека, вошли в свиней; и бросилось стадо с крутизны в озеро, и потонуло. Пастухи, увидя случившееся, побежали и рассказали в городе и по деревням. И вышли жители смотреть случившееся, и пришедши к Иисусу, нашли человека, из которого вышли бесы, сидящего у ног Иисусовых, одетого и в здравом уме и ужаснулись. Видевшие же рассказали им, как исцелился бесновавшийся». (Лк 8:32-36.)

    Эта цитата стоит эпиграфом в одноименном произведении Федора Михайловича и ей же подытоживает свою историю Анджей Вайда. Она лучше любых описаний, пожалуй, способна объяснить суть фильма.

    Самая очевидная тема революции на фоне всего этого уже не оказывается главной. В атмосфере фильма витают смелые идеи бесов-революционеров. А великие идеи требуют великих свершений — разрушений, пожаров и (само)убийств.

    Что касается самих героев, то они просто очаровывают. Шатов со взглядом ребенка, Кириллов с влажными глазами, Степан Трофимыч со взглядом, ищущим прекрасного, Ставрогин со взглядом принца-интеллектуала, по иному не сказать. Но отдельным персонажем здесь является Россия.

    Она прямо просит жалости к себе. Промокшая, пьяная, сумасшедшая, напуганная, православная. Отдельно выделена тема Бога, и именно в России. Что нужнее ее людям — Шекспир, сапоги или Бог? Каждый герой отвечает по-своему.

    10 из 10

    3 января 2010 | 15:42

    Фильм Анджея Вайды «Бесы», снятый по мотивам пьесы Альбера Камю «Одержимые». Пьесы, которая в свою очередь является телевизионной адаптацией одноименного романа Фёдора Достоевского.

    Фильм о революционерах, /террористах/, предтечах революции, об их революционных методах и идеях.

    Анджей Вайда польский режиссёр кино и театра. Основоположник авторского польского кино. Некоторое время был Сенатором польского Сейма, председателем Совета при культуре, руководителем киношколы. Четырежды был женат, /дочь Каролина стала актрисой/.

    Альбер Камю французский писатель и философ, /изучал философию в Алжирском университете/. Во время Второй мировой войны был в рядах Движения Сопротивления. Лауреат Нобелевской премии за 1957 год.

    Фёдор Достоевский русский писатель, классик, чьё творчество оказало влияние на развитие литературы, и не только. Как участник кружка Петрашевского был приговорён к смертной казни, /которую заменили каторгой/. «Бесы» шестой роман писателя.

    На фоне революционных настроений в некоем уездном городе компания молодых людей, объединившихся в ячейку, ждут приезда из-за границы Николая Ставрогина, /Ламбер Вильсон/, идейного вдохновителя. В ячейке несколько человек, включая лидера, Петра Верховенского, /Жан-Филипп Экоффе/. Именно Верховенский и замыслил привлечь к делу Ставрогина. По ходу дела в целях дисциплины он решил убить одного из ячейки, Ивана Шатова, /Ежи Радзивилович/.

    В фильме есть ещё сюжетные линии, разветвляющееся от центральной линии, но мы остановимся на главном.

    История эта писалась на реальной основе. В 1869 году русский нигилист и террорист Сергей Нечаев, руководитель кружка «Народная Расправа», организовал и осуществил убийство студента Ивана Иванова, предварительно обвинив его в связях с царской охранкой, /что позже не подтвердилось/.

    Так вот.

    Убийство, но во благо. Одного, но во имя многих. Терроризм, но во имя светлого будущего. Что было дальше, мы знаем, /из истории/.

    Французская революция оказалась штукой заразной, /правда, что до гильотины в России не додумались/, но кровью землю свою окропили обильно.

    Считать себя человеком хорошим и при этом убивать людей плохих, /во имя идеи можно и хороших/, можно, только вот добра в мире это не прибавляет, наоборот. В какой-то момент ситуация выходит из-под контроля и счёт убитых идёт на миллионы. И уже не имеет значения, кто прав, кто случайно попал под раздачу, /был не при делах/.

    Человек несчастлив, так сделаем его счастливым, а не захочет, в расход, чтоб другим не мешал. Время такое, революционное, и законы такие, /законы революционного времени/, когда не до сантиментов.

    Жизнь человеческую оборвать легко, эта лёгкость даёт иллюзию всемогущества, иллюзию правоты силы, иллюзию неограниченной свободы. И вот вопрос всенародного счастья плавно перетекает в вопрос неограниченного деспотизма. И тогда добрый человек. /террорист у которого руки по локти в крови/ провозглашает диктатуру.

    Все люди равны, то есть все рабы. Несогласных в тюрьму на перевоспитание, труд облагораживает, /к тому же это не просто бесплатный труд, а труд во благо экономики/.

    Человеческие отношения сводятся до состояния примитива, страх и ненависть. Бояться себе подобных, и ненавидеть себе подобных. И только не думать, так проще, иначе можно свихнуться, можно потерять всё смысл жизни, родину, относительно спокойную жизнь.

    «Болезнь — это Россия, из неё выходят нечистоты».

    © /цитата с фильма/


    Неужели эта болезнь неизлечима.

    Смотрю с позиции сегодняшнего дня и думаю, может хватит придумывать врагов и рубить им головы.

    А уж тем более во имя светлого будущего.

    2 февраля 2017 | 14:23

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>