всё о любом фильме:

Аустерлиц

Austerlitz
год
страна
слоган-
режиссерСергей Лозница
сценарийСергей Лозница
продюсерСергей Лозница
операторСергей Лозница, Джесси Мацух
композитор-
монтажДаниэлиус Коканаускис
жанр документальный
сборы в России
зрители
Россия  1.3 тыс.
премьера (мир)
премьера (РФ)
возраст
зрителям, достигшим 12 лет
время94 мин. / 01:34
События фильма происходят на территории бывших концлагерей, действующих как музеи. В центре внимания режиссера оказываются не сами лагеря и их история, а люди, которые их посещают, тратят воскресный летний день на поездку (некоторые берут с собой детей в колясках), праздно шатаются, делают селфи на фоне печей крематория. Они ходят в коротких шортах, смеются, обедают, загорают, ведут себя так, как будто попали в Диснейленд.
Рейтинг фильма
IMDb: 6.70 (204)
ожидание: 98% (68)
Рейтинг кинокритиков
в мире
88%
7 + 1 = 8
6.8
в России
100%
6 + 0 = 6
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Трейлеры
    Редакционные материалы
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка


    Аустерлиц у всякого русского вызывает в голове ассоциации с древом жизни Болконского, полями сражений, военными баталиями и многим чем другим помпезным и пафосным. Лозница схватил зрителя за нос и хорошенечко его поводил еще до начала фильма, потому что мало кто перед походом в кино, если, конечно, решится вообще пойти на документалку, предварительно осведомится об истории названия.

    На самом деле, Аустерлиц — это герой одноименного романа Винфрида Зебальда, который на протяжении всей книги созерцает происходящее и в поисках своих корней постепенно обретает и самого себя.

    Но в фильме от этого героя, как и от самого романа нет ровным счетом ничего, кроме того, что зритель весь фильм только и делает, что наблюдает за снятыми документально ничего не подозревающими людьми, которые бродят по территории бывшего концентрационного лагеря, где было убито около 40 тысяч человек. Сами люди и их мытарства по ставшему теперь музеем лагерю смерти создают невнятный сюжет, который, на самом деле здесь и не нужен.

    Поначалу кажется, что если камера так и будет показывать однообразное движение по минимальной траектории, то зритель, конечно, полтора часа не выдержит. Снятая в начале фильма серая масса людей, к концу постепенно разбивающаяся на крупные планы странным образом постепенно втягивает зрителя в довольно скучное повествование, на заднем фоне звучат рассказы гидов об ужасах, творимых на этом самом месте, зритель вглядывается в не меняющиеся, ничего не выражающие лица изможденных жарой туристов и бесполезно надеется на то, что им все-таки не придет в голову сделать фотографию в пошлой позе на фоне столбов, где вешали заключенных: но человек слаб, а порой даже отвратителен.

    Лозница, как всегда, добивается своего. Узнаваемость темы и простота откровения вызывают чувства неловкости и стыда. А сам-то что? Вжимаешься в кресло и надеешься, что никто не следил за твоим ничего, кроме безразличия, не выражающим лицом.

    8 из 10

    14 июня 2017 | 01:13

    Первые же кадры вернули меня во время туристической поездки в Дахау. Это было примерно за 2 года до появления селфи-палок и, кажется, еще до массовой Инстаграмм-истерии. Я не видела никого, кому бы пришло в голову сфотографироваться на фоне печи у столба для повешения. Тем неожиданнее было увидеть лагерь именно с такой стороны.

    Мы смотрим на посетителей глазами музеев. Видим их реакцию по выражениям лиц, видим, что им интересно, как они относятся друг к другу. У кого-то на лице равнодушие и праздность, у кого-то — скорбь и задумчивость.

    Каждый кадр существует без главного героя в долгосрочной перспективе, но режиссер позволяет отдельным людям по очереди притягивать наше внимание. Кажется, что ничего не происходит, лишь сменяют друг друга музейные зарисовки, но в фильме есть и повествование, и мораль, и главная мысль. В мире, где на нас почти ежеминутно обрушиваются потоки текстовой информации, 94 минуты почти полного ее отсутствия для кого-то могут оказаться пыткой, но именно в этом необычном формате режиссер смог точно и полно выразить свои идеи.

    Один из поднимаемых вопросов: есть ли смысл в существовании таких музеев? Гиды сыплют уже давно привычными, заученными фактами. Многие люди остаются равнодушными. Дахау, который должен ужасать своими масштабами и строгой геометрией, буквально кишит людьми.

    В финале фильма из ворот лагеря выходят школьники в одинаковых футболках с надписью «Travel for peace». Они разговаривают, смеются, словно уже оставили всё услышанное и увиденное внутри. И это пронзительные вопросы автора фильма: «Что с нами стало? Как мы могли забыть? Что для нас вообще имеет значение?»

    9 из 10

    15 апреля 2017 | 19:00

    Утром внепланового, но официального выходного в кинотеатре было малолюдно. До последнего казалось, что сеанс вовсе отменят. Однако «Аустерлиц» — фильм режиссера Сергея Лозницы, посвященный теме нацистских лагерей смерти, превратившихся в туристические «мекки» — показали и для единственного человека в зале.

    «Аустерлиц» — как принято говорить — произведение не для массового зрителя. Хотя бы даже потому что это не столько кино, сколько картина. Фильм состоит из нескольких десятков черно-белых «зарисовок», связанных между собой не сюжетом, а общей темой и маршрутом — от ворот лагеря смерти через его «внутренности» и обратно. На протяжении этого пути камера неподвижно и беспристрастно следит за пестрой толпой туристов. Многие из них улыбаются, жуют арахис, делают селфи на местах казней и загорают на газонах. Иногда в этом броуновском движении можно ухватить микросюжеты.

    Лишь изредка в атмосферу музейной идиллии вклиниваются откровенно жуткие по содержания обрывки рассказов экскурсоводов.

    Всё это снято будто на пленку — в мягких тонах и с легкой зернистостью. Музыки здесь, разумеется, нет, однако окружающий камеру шум то и дело сливается в давящий «эмбиент».

    Но визуальный стиль — далеко не единственное достоинство ленты. Несмотря на то, что у автора — если судить по интервью и пресс-релизу фильма — взгляд на проблему народной памяти достаточно четкий и однозначный, то его произведение не просто не навязывает эту точку зрения зрителю, но даже не пытается вступить с ним в диалог и вызвать какие-то конкретные эмоции. На протяжении полутора часов зритель сам должен сформулировать основную идею фильма и свое отношение к ней. Причем точки зрения людей разных возрастов и взглядов явно будут различаться.

    Проще всего, конечно, будет обвинить потомков в том, что они не умеют хранить память и вообще настолько помешались на развлечениях, что потеряли грань между серьезными темами, бытом и «бесконечными выходными». Но почему тогда эти жуткие и неуютные музеи привлекают к себе такое число посетителей со всего мира? Да, концлагеря превратились в места отдыха, но и народная тропа к ним не собирается зарастать — а значит и память будет жить. Более того, мы привыкли к тому, что любые раны затягиваются, шрамы превращаются в поводы для баек, а даже самые страшные трагедии рано или поздно становятся поводом для праздников. Особенно если эти трагедии связаны с войной.

    В какой-то степени это даже рядовое явление: человек не может жить с постоянной скорбью или в постоянном страхе — рано или поздно слабеют любые чувства. Лет 10 назад знакомые из Германии рассказывали мне, что Гитлер для них стал героем анекдотов вроде нашего Штирлица. Таким образом люди пытаются, в том числе, избавиться от коллективного чувства исторической вины.

    Кроме того, для чтобы проникнуться столь сложными темами необходим экзистенциальный опыт. Но как не может почувствовать глубокую скорбь от гибели в прошлом тысяч и миллионов людей ребенок, ни разу в жизни не сталкивавшийся со смертью, так и современникам сложно представить ужасы концлагерей. И, возможно, это к лучшему.

    Хотя есть, конечно, что-то жуткое в том, что даже на выходе из лагеря смерти, увидев его изнутри, люди не меняются в лицах и продолжают как ни в чем не бывало развлекаться.

    В целом, «Аустерлиц» — фильм слишком личный, чтобы его однозначно оценить или кому-то посоветовать. Он подобен конструктору, который зрителю предстоит собрать самостоятельно и без инструкций. Для кого-то это будет полтора часа утомительных наблюдений за задницами туристок, для кого-то — безжалостным приговором молодому поколению, для кого-то — поводом лишний раз заглянуть вглубь себя и задать себе неудобные вопросы, а для кого-то — просто набором красивых (а местами и вовсе потрясающих — смотрите трейлер) «оживших фотографий», или еще одной виртуальной прогулкой.

    И, на мой взгляд, именно в этом заключается главная ценность фильма: он — зеркало для каждого зрителя в оправе выдающегося видеоряда. А захочется Вам лишний раз смотреться в зеркало — не моё дело.

    25 апреля 2017 | 16:49

    Туристы в концлагере

    Фильм представляет собой смонтированные документальные чёрно-белые съёмки толп туристов в музейных комплексах, оборудованных в бывших немецких концлагерях (Заксенхаузен, Освенцим и др.), снято в формате веб-камерной съёмки на средних планах — камера закреплена где-то на высоте груди и замаскирована, люди на неё внимания не обращают, кадры длинные, в среднем минут по 5-7-8. Жаркие летние дни, люди одеты в туристическую «униформу» — кроссовки, шорты, футболки, бейсболки, за спиной — рюкзачки, в руках планшеты, фотики, смартфоны, планы музейной территории, мелькает надпись на обложке — 1936-1945. Организованные группы, парочки и компании, многие слушают аудиогиды, другие — онлайн-экскурсоводов, звучит немецкая речь, испанская, английская, французская, итальянская. Туристы рассматривают, много фотографируют, идут, идут и идут, стоят в очередях. Музейные артефакты и объекты в кадр поти не попадают, в основном косвенно мы их видим — вот туристы ходят по тюремному коридору и заглядывают в камеры, что они там видят, зритель не узнает, вот они на тюремном дворе, или около газовых камер, вот возле открытых огромных печей крематория. Есть сценки, в которых поведение посетителей можно счесть некорректным, неуважительным или ёрническим: вот парочка, а потом и компания, делают селфи перед надписью на лагерных воротах «ARBEIT MACHT FREI», вот мужчина, подняв руки, фотографируется у расстрельного столба, вот девушка позирует на фоне раскрытой печи, где сжигали тела, вот позирующий турист облокачивается на разделочный стол в морге. Но таких эпизодов немного, не более десятка. В основном в кадре самые обычные люди, десятки, сотни, тысячи людей. Они рассматривают, разглядывают, наблюдают, фотографируют и фотографируют. Ничего другого на экране ничего не происходит.

    Подглядывающие

    Во время и после просмотра возникают два вопроса:

    1) Зачем люди ходят на экскурсии в концлагеря?

    2) Зачем Лозница это снимает? Каков месседж этого фильма, о чём он?

    При соединении этих двух вопросов, и ответов на них, становится понятно, что режиссёр фильма = его героям, туристам, которые приходят в бывшие лагеря смерти подглядеть — КАК и ГДЕ ЭТО было, а режиссёр подглядывает за подглядывающими. Подглядывание — это увлекательное занятие. Туристы, режиссёр, а вместе с ним и зритель удовлетворяют свою страсть своего рода асексуального вуайеризма.

    Название фильма

    Оно зашифрованное. В Аустерлице концлагеря не было. Это — имя главного героя одноимённого романа В. Зебальда, я его не читал и не планирую к прочтению, поскольку он, как и недавно промелькнувшая в золотомасочной программе пьеса Майенбурга «Камень» адресованы германской аудитории. Название фильма я расшифровал при помощи гуглояндекса.

    5 из 10

    5 июня 2017 | 00:18

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>