Парень из пузыря
Это кино настолько простенькое, что не имеет никаких шансов ни удивить, ни произвести какое-либо иное впечатление, кроме разочарования от примитивного рассказа, собранного, как самодельный автомобиль, из всего бесхозного, что было найдено на свалках и задних дворах, чтобы вместе составить кустарно изготовленное средство передвижения, отталкивающее непритязательным экстерьером и разочаровывающее низкой скоростью, на которой далеко не уйти.
Опекаемый бабушкой сирота прилежно следует установленному порядку, реализуя на деле идеи старомодного футуриста, архитектора и изобретателя, на которых подвинулась одержимая идеалами старушка, запершаяся вместе с внуком в лабораторном сосуде экологического дома-многогранника, продвигая в жизнь прихотливую теорию учёного, не считаясь с принудительной изоляцией от внешнего мира, который сам проникает к ним вместе с въедливым посетителем, оказавшимся носителем бунтарских страстей.
Переданный через наушник, панк-вирус начал разрушительное шествие по жилам мягкотелого внука. Бабуля теряет единственную опору, зато, в лице прозревшего Себастиана, её находит поражённый тяжким недугом Джаред, вербующий верного помощника для достижения своей скромной цели – сорвать крышу у гостей молодёжной тусовки, запилив на ней свой единственный, а может быть и последний концерт.
Слабость сильного, сила слабого, сила влияния и свобода выбора – всё это ломает уклад жизни отшельников, но это мало драматизирует картину, поскольку старушка, курам на смех, уходит в запой, а горячечный подросток доводит до экстаза её отвязавшегося от пут внука, орудующего на бас гитаре в стиле «раззудись, плечо, размахнись рука», так, что личный план Джареда (Алекс Вулф, как ни крути, живее Эйсы Баттерфилда) вскоре становится их общей задачей, уравнивая уверовавших в себя чуваков.
Хочешь, увидишь в этом обман, хочешь – найдёшь повод для восхищения, только рассчитывать на ясность тут не приходится. Для драмы совсем не отважно, для комедии – почти не смешно. Сценарий страдает от нерешительности авторов и отсутствия радикализма, предлагая текст робкого гимна несломленному духу, который здесь уподоблен шёпоту воздуха, вытекающего из дырявого пузыря.