А есть покой и воля?
Главный вопрос фильма «Отпуск в сентябре» возникает почти сразу и висит в воздухе до самого финала: почему главный герой такой, простите, мудак?
Кризис среднего возраста? Возможно. Но мы не видим его причин. У Зилова есть стандартный набор счастья советского мужчины ближе к сорока: престижная и непыльная работа инженера, новенькая отдельная квартира, любящая жена, молоденькая любовница, компания друзей, с которыми можно выпить и пошутить. Полнейшее внешнее благополучие. Мы не видим сцен, где Зилов мучительно размышляет о жизни. Не слышим внутренних монологов, объясняющих его состояние.
А может, он «лишний человек»? Как Печорин не может найти себе применения в обществе? Герой советского времени? Умнее и тоньше своего окружения, острее чувствует фальшь, быстрее замечает пошлость. Однако он не гений, не философ, не поэт. Ум его востребован ровно настолько, насколько нужно, чтобы работу работать и правдоподобно обманывать жену. Пьет, хамит и изменяет не из-за внутреннего демонизма, а в попытке почувствовать себя живым через острые ощущения. Кажется, он не так уж и сильно отличается от своего более-менее благополучного окружения.
А может, дело не в нем, а в воздухе? В этом застоявшемся воздухе «развитого социализма», которым дышит целое поколение? Рутина, бытовуха, предопределенность, бесконечная вереница одинаковых дней. Работа где-то там, за кадром, и явно не составляет смысла жизни. Дружба давно свелась к ритуальным посиделкам. Любовь перестала быть событием и превратилась в привычку, в обязанность, в фон.
И все же главное – не это. А то, что когда-то им обещали другое. Советская власть входила в мир с высокими словами о светлом будущем, о новом человеке, о счастье для всех. И поколение Зилова, наверное, еще помнит эти обещания, которые не просто не сбылись – они рассыпались в пыль, оставив после себя пустоту, с которой им предстоит жить еще долго.
Даже охота, единственное, чего Зилов ждет с нетерпением, – это не страсть, не увлечение заядлого охотника. Это способ сбежать. Сбежать от себя, от жены, от города, от этого тягучего времени, где ничего не происходит и уже никогда не произойдет.
А может, все проще и сложнее одновременно. Может, дело в том, что Зилову не хватает чего-то иного? Все его благополучие состоит из того, что можно пощупать, измерить, получить. Квартира, работа, женщины, друзья – это все про земное. А счастья нет именно оттого, что душа просит другого, того самого, чему в советской системе координат даже названия нет. Не Бога (это было бы слишком прямо), но смысла. Не просто «работы», а дела. Не просто «отношений», а любви. Не просто «отдыха», а покоя. Того, что Пушкин называл «покой и воля», а Достоевский искал в вере. У Зилова есть все, кроме ответа на вопрос «зачем».
«Отпуск в сентябре» – фильм о времени, которое не сдержало свои высокие обещания, и о поколении, которое получило свой набор благ и вдруг обнаружило, что счастья нет в этом наборе. И о человеке, который с этой внутренней пустотой теперь как-то живет. Может, именно поэтому он такой невыносимый. Может, поэтому его жалко.