Любой ценой
В свое время фильм Дени Вильнева 'Сикарио' наделал достаточно шума. Это был во всех отношениях новаторский проект, привнесший свежие веяния в жанр боевика. Тут была и острая политическая тематика, и неоднозначная идеология, и глубоко проработанные персонажи и, наконец, фирменная Вильневская стилистика. Фильм угодил как зрителям, так и критикам. Хоть сборы картины оказались по современным меркам мизерные, но влияние картины, а также скрытый потенциал все-таки привели к закономерному продолжению.
Сразу следует оговориться, что созданием второй серии занимался автор сценария оригинальной картины Тейлор Шеридан. Это по-настоящему сильный писатель, который не только умеет держать напряжение, создавать грамотную композицию, не допускать авторских ляпов, но при этом умудряется еще и затронуть актуальные социальные, политические проблемы и, если можно так выразиться, осветить происходящее так, что каждый зритель почувствует свою сопричастность. Более того, он сам неплохо понимает в работе постановщика, доказательство чему - отличный фильм под названием 'Ветреная река'.
Вторую часть 'Убийцы' не стоит воспринимать именно как сиквел. Это во всех отношениях именно вторая часть, подобно тому как книга Марио Пьюзо также была разбита на два полноценных взаимодополняющих друг друга фильма, также история наемного убийцы в исполнении Бенисио Дель Торо получает не только свое логическое продолжение, но и закономерное завершение во второй серии. Без глубокого понимания и, можно сказать, прочувствования первой части, 'Сикарио 2' может оказаться для зрителя эмпатически пустым, он просто не сможет понять и уловить основной драматический ход, который совершается в середине повествования и не только переворачивает с ног на голову весь сюжет, но и радикально трансформирует характеры буквально всех действующих лиц, меняя полярность и правила игры на противоположные.
Стоит напомнить, что первая часть репрезентировала героя дель Торо как человека без всякой задней мысли, способного преступить любые человеческие, идеологические и государственные преграды. При поддержке мощнейшей государственной машины Соединенных Штатов, самого современного оборудования и предоставления полной свободы в юридическом и правовом отношении - этот человек был абсолютным киллером, идеальным механизмом, способным уладить любые конфликты самыми элементарными и бесшумными методами, не оставляя никаких следов. Для правительства это, конечно же, всего лишь инструмент, который необходим только пока он безотказно действует. Сам герой давно уже оставил позади какие-то ментальные ограничительные барьеры, а точнее сказать, эти самые барьеры насильно были разрушены безумием мира, когда его семья оказалась жестоко убита бандитами из картеля. Поэтому кульминационная сцена фильма, конечно, та, где протагонист пробирается в дом мексиканского наркобарона и хладнокровно убывает за ужином семью бандита на его глазах. Для него этот акт мести был священен и практически сакрален. Но задумывался ли он над тем, что действительно делает - не является ли ошибкой приумножать несправедливость, увеличивая число невинных жертв для удовлетворения личной мести? По фильму можно сказать, что ситуация ему абсолютно понятна, он видит и чувствует тяжесть ложащегося на него греха, но поступить иначе он не может. Т.е., грубо говоря, он еще не может сознать и поверить в возможность этого прощения. Поэтому весь фильм выдержан в этике ветхозаветной направленности и мог бы описываться такими фразами как 'Око за око' и прочее в подобном духе. Достаточно вспомнить последнюю сцену, в которой герой без каких-то сомнений угрожает Эмили Блант 'утилизацией', в случае ее отказа подписывать пакт о неразглашении увиденного. Протагонист, таким образом, являлся карающей, но целиком стихийной машиной правосудия, в нем еще не было полностью развившейся сознательности, хотя фактура и абрис характера героя предполагали эту скрытую глубину и развитие. И во второй части дель Торо ее получил.
Может показаться странным и даже противоречащим основному канону, что идеальный киллер, способный уничтожить самую трудную мишень любого пола и возраста, неожиданно вступается за дочку наркобарона, что и является главным действующим ходом для развития сюжета. Более того, его самоуправство напрямую противоречит приказам командования. Однако тут играют роль сразу несколько психологических факторов, который делают его поступок единственно правильным и логичным. Во-первых, его чувство возмездия получило свое полное удовлетворение, а как известно, после удовлетворения какой-то экзистенциальной потребности, появляется новая, объективная точка зрения на происходящее. Во-вторых, очевидно, что он бессознательно видит в мексиканской девочке сходство с собственной погибшей дочерью и на протяжении фильма, неоднократно вспоминает о погибшем ребенке. Наконец, в-третьих, его вытесненные отцовские чувства оказывают скрытое сопротивление окружающей его среде. Можно ли сказать, что это бессознательное стремление пойти против системы есть его акт свободы? С большой натяжкой, но да. Дело в том, что Шеридан создал очень цельный, монолитный мир чисто механических отношений, в котором ему самому оказалось не так просто найти слабые места для драматургии. И ход, когда здание начинает рушиться с самого крепкого кирпича в фундаменте оказывается единственно верным. Способность к лишению всего, даже принесению себя в жертву ради дочери врага - действительно сильный ход, который был совсем не без труда, но все-таки доведен Шериданом до ума.
Что же касается стилистики фильма, то после смены режиссера в этом отношении не сменилось абсолютно ничего. В кресло постановщика после Вильнева сел Стефано Соллима, который раньше никогда не работал над крупнобюджетными проектами и в основном занимался сериальным производствов. Его гениальное решение, как ни странно, заключалось в том, чтобы не привносить ничего нового, а использовать все наработки Вильнева. Получилось не просто безукоризненно, но в некоторой степени, с превосходством оригинала. Мы видим те же томительно-длинные, сверхнапряженные длинные планы под однообразную ритмичную мелодию, съемки через фильтр приборов ночного видения, с субъективных точек восприятия, монументально красивые кадры военной техники на фоне дикой природы, крайний натурализм перестрелок, поставленных безупречно с профессиональной точки зрения, и так далее. Однако, все это даже более утонченно, эпатажно, выверено и отточено, нежели было у Вильнева. В оригинал было внесено очень много интересных визуальных идей, но Соллима сумел каждую из них усовершенствовать до более лучшей версии. Как жаль, что не все постановщики сиквелов умеют так делать и обязательно вставляют свое новое видение и 'авторскую интерпретацию'.
Подводя итог, 'Сикарио 2' технически безупречно повторяет оригинал, но идеологически отошел от первой части в сторону уклона к драматургии. Однако этот процесс был закономерен и предрешен. Естественно, эта смена формата снизила градус сухого реализма картины Вильнева, но в то же время аккуратно привнесла в нарратив новые краски, которые оказались нисколько не хуже. Сожалеть можно только о том, что касса фильма оказалась скромнее первой части, при большей бюджете, а это значит, что выйти в тираж франшизе будет не суждено.