всё о любом фильме:

Пепел и алмаз

Popiól i diament
год
страна
слоган-
режиссерАнджей Вайда
сценарийЕжи Анджеевский, Анджей Вайда
продюсер-
операторЕжи Вуйчик
композиторФилип Новак
художникРоман Манн, Катажина Чодорович
монтажХалина Наврочка
жанр драма, военный, ... слова
премьера (мир)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
время106 мин. / 01:46
1945 год, весна, последние дни Второй мировой войны. Победа ощутимо близка, поляки, прежде объединенные общим врагом и общей бедой, теперь из политических соображений убивают друг друга. Страна на грани гражданского противостояния. Польша стала «советской территорией».

Бывший студент Мацек, опытный и отважный боец Сопротивления, теперь получил особое задание — ликвидировать одного высокопоставленного коммуниста. По ошибке Мацек и его командир становятся виновниками гибели не партийного деятеля, а двух простых рабочих. Теперь герои вынуждены скрываться в своей стране…
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
95%
18 + 1 = 19
8.4
в России
1 + 0 = 1
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • Фильм снят по мотивам романа Ежи Анджеевского «Пепел и алмаз» (Popiól i diament, 1948).
    • Збигнев Цибульский играл в своей повседневной одежде и тёмных очках, что не соответствовало историческим реалиям 1945 года.
    ТВ-ролик 00:38

    файл добавилvic1976

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 9.5/10
    Киношедевры обладают редким качеством оставаться во времени, постоянно меняясь, провоцируя разные трактовки, включая и отторжение, и неприятие, а потом как бы доказывая свою художественную правоту. «Пепел и алмаз» Анджея Вайды прежде подвергался (особенно в советской прессе) упрёкам в ревизионизме и оправдании романтических борцов с коммунистическим режимом. Теперь кое-кто усмотрит в этом фильме вынужденную апологетику «новой Польши», которая приходит на смену той, что умирает под звуки печально-торжественного «Полонеза Огинского» (он к тому же имеет название «Прощание с родиной»). Но самое главное, что способно покорить зрителей и спустя почти полвека после создания, пожалуй, самой знаменитой польской ленты за всю историю кино — это художнический прорыв режиссёра Анджея Вайды и актёра Збигнева Цибульского к человеческой, сложной и не подлежащей обычному житейскому осмыслению, глубинной правде характера героя. И про Мачея Хелмицкого вполне можно было бы сказать — «заплутавший на войне» (если воспользоваться словами белорусского писателя Василя Быкова о тоже неоднозначном персонаже Рыбаке из повести «Сотников»). (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка

    ещё случайные

    Вторая мировая война, начало которой Анджей Вайда встретил подростком, на всю жизнь оставила в его памяти и трудах свой отпечаток. Разорванная на части, пылающая Польша, где все смешались в диком танце — армия Крайова, армия Людова — да каких там армий только не было, от украинских повстанцев до банд дезертиров. Извечная польская молодежь — от фильма к фильму одно бесконечное «потерянное поколение», что в девятнадцатом, что в двадцатом веке — всякий раз расплачивающиеся по счетам полузабытых прадедов, растративших независимость во взаимных дрязгах и усобицах, разменявшие ее на золото и титулы трех, разделивших прежнее большое государство, держав. Ирония судьбы — но именно военные воспоминания, искореженные детство и юность, дали миру режиссера, всю свою жизнь возвращающегося к воспоминаниям молодости, пытающегося допеть бесконечную песню, заполняющего ее пустые, пока, строфы с каждым десятилетием — в меру возможностей и конкретной политической ситуации.

    Чудо, что «Пепел и алмаз» вообще появился на свет. Что помогло этому — остатки кредита доверия от властей за свою первую, «идеологически выдержанную» ленту «Поколение» — тоже затрагивающую военную тему — только с позиций коммунистического подполья? Или внезапный каннский успех мрачно-символического «Канала»? Или может где-то в партийно-министерских коридорах приоткрылась форточка и ветер свободы на миг развеял затхлый идеологизированный воздух? Факт в том, что в конце пятидесятых в социалистической Польше вышел фильм о бойцах армии Крайовой, польского сопротивления, управлявшегося лондонскими эмигрантами. И пускай, для верности, в фильме присутствует коммунист, представитель новой, «народной Польши» — товарищ Щука, убить которого и должен главный герой Мачек, от этого не становятся менее заметными и ясными все многочисленные вторые, третьи планы, фиги в кармане по отношению к режиму, которые пан Анджей в изобилии разбросал по фильму.

    Сюжет прост и его можно свести к одному предложению. Два польских подпольщика должны убить коммунистического функционера. Остальное символы, воспоминания, образы, поражающие своей яркостью. Слезы сердца автора, излитые на пленке, плачь об ушедшей Польше, прощание со старой эпохой, отголоски и отрывки прошедшей войны. В этом и печальная, почти финальная сцена полонеза в полутемном ресторане в канун девятого мая сорок пятого года — когда персонажи-маски уходят в темноту под «Прощание с Родиной», освобождая место для игр нового мира, и опрокинутое распятие в разрушенном храме, где происходит одна из центральных сцен, и краткий, безнадежный роман на одну ночь и белые простыни на финальных кадрах, в крови убитого Мачека предстающие национальным флагом. И сам Мачек, яркий, быстрый, но потерянный, брошенный — умирающий в конце, как загнанный зверь, где-то на свалке — печальный мемориал идеалистам-подпольщикам и их судьбе. Тем, кто прошел катакомбы «Канала» и выжил там, но потом погиб от пули — немецкой, советской или своей, польской. Безумцам, идеалистам, рассчитывающим, что можно построить свободное государство в тисках сверхдержав. Впрочем, так же бесславно и бесследно уйдет и поколение современников фильма, затаившись по дальним углам и эмиграциям на пару десятков лет «подморозки», с тем, правда, чтобы выйти на улицы и смести-таки режим в «Человеке из железа».

    Черные солнцезащитные очки, джинсы, современная куртка Мачека, его поведение и жестикуляция, весь нетипичный для военной поры вид ясны для зрителя. Юноша, заброшенный из конца пятидесятых на вечность и дюжину лет назад, в безвременье весны сорок пятого. Да, Мачек — боец Сопротивления, но, одновременно, он и современник зрителя, сосед его, друг, Джеймс Дин с варшавской улицы. Такой же, как и зритель, запутавшийся в мирах и идеологиях, обычный парень. С помощью всего пары деталей режиссер осовременивает и делает ближе героя полузабытой уже, для молодежи, эпохи.

    Мачек, правда под другими именами, не раз еще предстанет перед зрителем в фильмах Вайды, от костюмированного исторического «Пепла», до мрачно-сюрреалистичной «Свадьбы» или печально-опустошенных «Барышень из Вилько». И пускай теперь его будет играть не рано ушедший из жизни Цибульский, а Даниэль Ольбрыхский — персонажи останутся те же. Генералы без армий, люди, родившиеся вне эпохи и надежд, доживающие без толку свое время.

    «Пепел и алмаз» — завершающий фильм в военной трилогии Вайды. По крайней мере задумывался таким. После сразу вышла «Летна», чуть позже «Пейзаж после битвы», «Корчак», «Страстная неделя». На деле закрыть все темы и смыслы, не обрывая героев на полуслове, удалось только в наши дни в фильмах «Перстенек с орлом в короне» и «Катыни» — только сейчас без идеологических приседаний и пауз режиссер смог высказаться ясно и четно о том, кто есть враг, кто предатель, а кто просто заплутавший в послевоенном мороке бедняга.

    16 ноября 2013 | 02:31

    Воодушевившись просмотром интересного греческого фильма 50-х годов, я решил посмотреть еще кое-что из того же десятилетия. Это был последний фильм в польской программе, который не внушал мне доверия уже одним только постером. Хотя была маленькая надежда на высокий рейтинг. Но интуиция меня не подвела. Абсолютно не мой жанр. Кое-как высидел злосчастные сто минут, борясь со скукой.

    Действие разворачивается в Польше в последние дни Второй мировой войны. Немцы капитулировали, а поляки начали делить власть между собой, убивая уже друг друга. Два агента из Сопротивления должны устранить коммуниста Щуку, но они перепутали машины, поэтому под обстрел попали обычные рабочие. А Щука отправился на банкет, где собравшиеся чиновники и интеллигенция празднуют окончание войны. У Мачека появляется шанс исправить свою оплошность. Он снимает соседний номер и в ожидании подходящего момента флиртует с девушкой из бара. Не помешают ли ему личные дела в выполнении задачи? Об этом вы узнаете, если не заснете, убаюканные однообразной музыкой.

    Фильм просто нереально скучный и монотонный. Почти все время томишься в ожидании хоть какого-нибудь будоражащего действия. Наверное, он нравится только тем, кто очень сильно любит историю. Лично у меня он вызвал апатию по отношению к обеим сторонам. Главный герой вообще жутко раздражал. Если я еще могу поверить с натяжкой, что из обычного студента он сделался чуть ли не первоклассным киллером, то в его прозрение от любви за несколько часов я отказываюсь верить. Его диалоги с Кристиной какие-то несуразные, кроме цитирования стихотворения, давшего фильму название. Сама любовная линия кажется притянутой за уши. В прочем, нелепых моментов и без того хватает. Например, разумное замечание уборщицы туалетов о том, что гости блевать не пойдут, ибо сначала речи будут толкать, старый алкоголик-редактор, «стрельба» из огнетушителя и т. п.

    Все хвалят Збигнева Цибульского за актерскую игру, но она явно оставляет желать лучшего. Финальная сцена довела меня до истерического смеха. Разве это убедительная игра? Это кривлянье на камеру. Хорошему актеру недостаточно быть просто красивым. В общем, не знаю, как другие смогли разглядеть тут алмаз. По-моему, это пепел. Уж точно далеко не самый лучший польский фильм. Мне их современный кинематограф гораздо ближе по духу и восприятию. А подобные фильмы я не люблю. Не мое.

    1 из 10

    14 октября 2013 | 03:56

    Мачек окончил лицей, и его сразу забрали на войну. Вернее, война его забрала — разве был у него выбор, когда отечество звало? Поблизости был старший товарищ Анджей, были близкие и единственные в жизни друзья. Это и была настоящая жизнь. Но вот Германия капитулировала, друзья погибли, остался один только Анджей. И он сам. И у них уже новая работа — убивать своих соотечественников, чьи политические цели и идеи по восстановлению родной Польши разнятся с целями и идеями организации Армии Крайовы, а, значит, — и с их собственными. Война кончилась, но для них ничего не изменилось — лишь по ту сторону автоматной очереди теперь стоят знакомые когда-то лица… Фильм Вайды начинается с разящей своим ужасающим контрастом сцены убиения невинных польских рабочих с цементного завода. Это случилось ранним цветущим утром, около старой церквушки, а рядом стояла маленькая девочка с букетом полевых цветов, и, наверное, всё видела. И как-то жить после этого в мире, увидев собственными глазами, как на пороге Христовой обители умер человек, жестоко и фанатично расстрелянный, искавший здесь спасения? Но едва ли во взгляде матёрых бойцов Мачека и Анджея блеснёт хоть искра угрызений совести. Солдаты не привыкли задаваться морально-нравственными вопросами, когда им отдают приказ. Так ведь и жить легче. Достаточно и того, что каждый перед кем-то отвечает — вот пусть старший и решает, что хорошо, а что плохо…

    Предысторию описываемых событий можно увидеть в предыдущей работе Анджея Вайды, где он в кошмарных, почти мистически ужасающих подробностях поведал о трагическом исходе Варшавского восстания и о тех нечеловеческих страданиях, что пришлось пережить полякам в зловонном сумраке канализационных каналов. Из него и вышел главный герой «Пепла и алмаза», и теперь вынужден прятать блеск горящих глаз за тёмными очками, не в силах выносить солнечного света. Весь багаж, вынесенный им за годы войны, — старый армейский рюкзак, жестяная кружка и оставшаяся крепкой по долгу службы дружба с поручиком Анджеем… Збигнев Цибульский со своей неординарной и вневременной внешностью стал одним из ярчайших образов послевоенного поколения «потерянных душ». А картина Вайды давно вышла за рамки внутриполитического конфликта в Польше, став для современного зрителя актуальной именно как трагедия о внутренней борьбе человеческой души, о поисках правды и своего места в жизни. Снятая в 1958 году, она тем самым сделала Мачека Хелмицкого своеобразной предтечей годаровского Мишеля Пуакара, сроднив их как прожигателей жизни на последнем дыхании.

    В году же 1945 поляки — все как один — праздновали победу. И вот — властями устроен пышный послевоенный банкет, призванный притупить боль и заглушить горечь утрат, утопив её в пафосных речах и реках спиртного. За окном же, над улицами Европы летят слова походной песни красноармейца, выкрикиваемой в такт маршу солдатских сапог. Так или иначе — сегодня празднуем, а завтра строим светлое коммунистическое будущее. И кто-то уже отчётливо различает в нём давно чаемый пост министра, а кто-то чувствует безнадёжную обречённость и не понимает, что делать дальше. Мачеку не повезло — волею судеб он оказался не на той стороне, не осознавая ещё, конечно, что никаким политическим и военным целям Армии Крайовы не суждено сбыться. Но для Вайды, как художника и человека, всё же куда большее значение имеет выбор моральный. Такой, каким он неожиданно встаёт перед Мачеком после встречи в баре с Кристиной.

    Они провели вместе несколько часов в упоительной и спасающей от реальности близости, но Мачек всё равно уже решил для себя: та совершённая ошибка, те убийства должны быть исправлены смертью действительного врага поляков — коммуниста Щуки. Надо выполнить приказ. Разве есть у него выбор? Возможность порвать с прошлым по-настоящему осознаётся им только после «освежившей» голову ночной прогулки с Кристиной. Наброшенная на плечи девушки куртка, запах фиалки у неё в руках, сломанный каблук, разговоры посреди руин, полустёршееся стихотворение на стене… очищающий мотив дождя и бредущего по улицам белого коня с понурой головой, явившиеся, словно из кадров фильма Тарковского… Может быть, это — настоящая жизнь, а не те кровавые бесчинства, что они творили с Анджеем? Может быть, пора остановиться? А через полчаса — уже вновь горящие диким неистовым блеском глаза и выстрел за выстрелом…раздаётся в небе треск праздничных фейерверков. Только теперь пришло полное, потрясающее душу откровение, — за что же он на самом деле боролся, что выиграл в этой войне?

    Каждый, будь то солдат или любой другой человек, в ответе не только перед старшим, но, прежде всего, — перед Богом. И из пепла войны не блеснёт алмаз, если даже близкие люди будут продолжать сгорать в агонии убийства. Попытка Мачека убежать запоздала. Он мчится из последних сил, но прошлое за спиной всё равно настигает, не позволяя взять верх бунту одиночки. Впереди же развеваются на ветру белые простыни. В голове почему-то мелькает образ русской девушки, стоящей в саду у бельевых верёвок и ждущей возвращения своего любимого с войны… Но для Мачека режущая глаз белизна простыни — символика близкой смерти. Она пока ещё не забрала его, но это вопрос времени. Остаётся лишь отчаянно дёргаться в предсмертных конвульсиях, ожидая своего часа… Могло ли быть иначе?

    9 из 10

    1 апреля 2015 | 14:39

    «По новым данным разведки
    Мы воевали сами с собой».
    (Б. Г. «Поезд в огне».)


    Как вы думаете, сколько всего в мире таких идей, за которые не боролись бы люди? Сколько уже таких абстракций, за которые не лилась кровь — чья угодно? Да, много. Но, хочется вас спросить, а вы сами то в них верите? Впрочем, эти вопросы не имеют особого смысла. В конце концов, верить можно во что угодно, идти можно куда угодно. Мир потрясающе огромен. И вы можете выбрать себе любой путь, не забивая себе голову о смыслах, о том, что правильно или не правильно, что истинно, что ложно. В конце концов вы поймёте, что нет ничего, ничего правильного или не правильного. И все пути одинаковы. Мы все идём в одном направлении — в никуда. И так было всегда. Научно доказано, что для рождения Вселенной не было никаких особенных причин. Она возникла случайно, должно быть, как квантовая флуктуация и когда — ни будь растворится в пространстве, из которого была рождена. Понимаете, смыслы — это изобретение разума. Это защита ограниченного разума от ужасающей бесконечности.

    Я скажу до безобразия банальную вещь, но все эти высокие идеи, устремления, светлые идеалы, за которые люди на протяжении всей истории убивали друг друга — только дым, пелена, предназначенная только для того, чтобы скрыть истинные причины всей этой непрекращающейся бойни. Чужие идеалы, ложные обещания, постоянный страх. Под пёстрой оболочкой красивых слов и великих идей всегда почему-то оказывается обыкновенное дерьмо. Вы можете быть кем угодно и идти куда угодно. Но если вы не понимаете, что различия в путях иллюзорны, вы — глупец. И вы будете страдать из-за этого.

    Главный герой фильма, Мацек, этого не знал. Он был тем самым глупцом, который наивно полагал, что между пеплом и алмазом есть какая-то разница. В конце концов, он это поймёт, но будет поздно. Как и всегда, собственно. А пока он верит в истинность своих идеалов. Он думает, что его желания — его с самого начала, что за низ стоит убивать. Даже ошибка, стоившая жизни простых рабочих, которые здесь и вовсе не при чём, не такая уж и большая трагедия. Так, досадная оплошность по сравнению с тем, ради чего всё это имеет место быть. Цель, как всегда, оправдывает средства, разве нет? И эта вера заставляет его вновь и вновь отправляться солдатом на свою непрекращающуюся войну. С кем? С чем? За что? Ведь, он был студентом, подавал надежды. Но началась война, и чьи-то крикливые лозунги ввергли его в череду убийств. И с этих пор его жизнь — это смерть для других. Сначала для фашистов, потом — для коммунистов. Мацек словно разрывается между двумя взаимно противоречивыми стремлениями — между своей, как ему кажется, войной и желанием спокойной жизни, свободной от убийств, с той, которую он чуть было не назвал любимой. Но прошлое его не отпустит. Последнее убийство будет более чем символичным — как торжество абсурда и равенства между пеплом и алмазом, между геройством и злодейством. В конце концов вся эта борьба обнажит свою истинную сущность. Там, под кровавыми простынями, в грязных подворотнях истерзанного войной города, в кучах мусора он поймёт, что всё это время воевал с самим собой. Со своими истинными желаниями. И, как говорится — «всё суета и томление духа». Ведь, жизнь могла бы быть совсем другой, без этой лжи самому себе. Могла бы быть любовь, покой и простое человеческое счастье. И Война не стала бы пожизненным приговором, амнистией для которого может быть только смерть.

    9 из 10

    8 июля 2011 | 15:25

    Пепел и Алмаз — фильм Анджея Вайды. Многое здесь говорит о том, что этот фильм отнюдь не однозначен. Цибульский именно романтик-убийца, в то время как председатель — обычный дяденька, не могущий разобраться с проблемами в своей семье, любящий банкеты. Герой умирает именно от выстрела русских солдат — именно они восстановили справедливость? И в фильме, и в послевоенной Польше? Фильм дает неоднозначные ответы. У председателя драма — но ни он, ни его сын не показаны выдающимися, в то время как Збигнев Цибульский выражает свое «Я». И есть всё же не так много хорошего в той ситуации, что мы видим сейчас… «Тогда хоть было понятно в кого стрелять».

    А теперь? «Польша взорвалась», закрытие шторы при виде русских солдат, разговоры на кухне о том, что не стоит больше пускать сюда этого подполковника и самое едкое — разговор с женщиной, сидящей у туалета, о том, что сегодня много человек прейдут блевать, но сейчас, пока ещё произносят приветственную речь, — блевать не пойдут. А блевать то после чего пойдут? — Да юбилей, или день рождения, чей проводится, черт его знает — 8 мая 1945 года. Когда все только умещается в один день. Словом никто не обмолвится, но мелкие детали не дадут зрителю пропустить замысел.

    -Что вы делали во время Варшавского восстания
    -Стрелял по немцам, как и все
    -А сейчас по полякам?
    -А вы — по воробьям?

    И воробьи — как ирония, или как, правда — из каких чувств стреляют по воробьям? Игривость нахлынула?

    Такая ерунда вокруг, такая мелочь, весь апофеоз заказанного на высшем уровне банкета запшикивается из огнетушителя! Здесь обретает свою неясность все — и жертва, которая могла или не могла бы быть убита, и пострадавший заместитель министра, актер замечательного фильма про Пищика, нашедший на свою голову какого-то редактора (к слову, умеющего приглашать людей к речи и говорить: в ответ на «Вечер уже испорчен. Я не люблю банкеты» — свои подбадривания.

    Хорошо сыграла и актриса, играющая официантку у барной стойки. Весьма необычно она сыграла покинутость женщины — родом из деревни, но понятной варшавянину, который испытывает, возможно, разные с ней, но также противоречивые чувства. Да, очень интересна девушка, работающая в баре, но умеющая читать древние надписи на памятниках архитектуры.

    Порой это напоминает фарс последующего Эмира Кустурицы, однако итальянцев это не напоминает (Феллини), а напоминает именно поляков — со своим полонезом и т. д, и т. п. Если взять середину фильма — то эта картина напоминает нам фильмы периода морального беспокойства. Но жестокость концовки сравнится с картиной «Навылет», находящегося несколько за рамками, — настолько концовка картины оказывается беспощадной.

    27 апреля 2013 | 01:30

    Есть в этом фильме какая-то глубокая и извечная тоска, которую не выразишь словами. Лента снята тонко, пронизана удивительными, грустными и нежными мотивами. Свою беззащитность Мацек (Збигнев Цибульский) прячет за большими стеклами темных очков. С грустной иронией говорит он своей случайной любовнице Кристине (Ева Кшижевска), что очки эти он носит в знак «неразделенной любви к Родине». Мацек очарователен, нежен, и как-то по особенному одинок и уязвим. В нем все еще много ребячества и мальчишеского безрассудства. Война кончилась, но её жестокие правила перетекли в мирную жизнь, с той только разницей что потеряли свой смысл и справедливость. Мацек чувствует это, и оттого похож на обманутого ребенка, которого вдруг отдали в чужой дом к фальшиво улыбающимся людям. Потому чувствуя на своей щеке обжигающее дыхание Кристины, он повторяет за ней беспомощно и бессознательно: «Страшно». И потом прижимается к её груди совсем по детски жалко, словно боится что призрачное счастье вдруг выскользнет из рук, окажется миражом.

    Мацек живет в невнятном мире старых призраков. Войны нет, но осталась неразбериха, старые принципы и правила, осыпающиеся пеплом, прежняя ясность, понимание своих желаний остались в прошлом, развеялись пороховым дымом. Осталась потребность в нормальной жизни, в человеческом тепле, хочется жить по-новому, перестать убивать, перестать делить людей на своих и врагов. По сравнению с вечным, человеческим жестокие амбиции людей кажутся нелепыми, странными. Главные герои чувствуют что есть в жизни что-то важное, настоящее. Сказать об этом невозможно, но это можно почувствовать. Любовь двоих показана у Вайды необыкновенно глубоко. Замечательны крупные планы беспомощных и прекрасных лиц Мацека и Кристины лежащих рядом в гостиничном номере. Беспомощно гладит Мацек щеки Кристины, заглядывает ей в глаза, хочет удержать рядом. Изысканно красивы, пронизаны умиротворенностью сцены где Мацек и Кристина оказываются в старом полуразрушенном костеле. Здесь все пропитано спокойствием, время наложило отпечаток на это святое место, оно кажется волшебным, последним пристанищем заблудившегося, обреченного героя. Именно обреченность видна во всей красивой фигуре Мацека. Даже когда он смеется обнажая белоснежные зубы, даже когда картинно улыбается, этот мутный отпечаток лежит на нем…

    В этой судьбе запутавшегося, сильного и одновременно слабого человека есть тот трагизм, который пронизывает судьбы всех людей попавших под так называемый жернова истории. Ослепительно красивый и молодой Мацек после войны не находит своего места в жизни. Известно, что большое влияние на роль Мацека оказала роль Джеймса Дина в фильме «Бунтовщик без причины». Это еще один бунтующий без смысла, бунтующий как ребенок, и оттого обреченный на поражение. На мой взгляд Вайда снял красивый и глубокий фильм, где показано что властолюбие, борьба за то чего не существует, амбиции и карьеризм, меркнут на фоне разворачивающейся истории любви.

    12 июля 2009 | 18:39

    Лучший фильм польского кинематографа всех времен! Главный герой один из самых любимых актеров польского зрителя! Вероятно, это самая ранняя картина в мировом кино о «хорошем» киллере. О предшественнике Леона и Данилы Багрова.

    У меня главный герой в каждой сцене вызывает только раздражение. Любой его поступок, жест, даже смех неприятен. При всем желании, сочувствия Мацек Хелмицкий не вызывает. И вовсе не потому, что он убийца.

    При всей симпатии режиссера к герою и его товарищам, он понимает, что их время еще не пришло.

    Борцам за свободу, или попросту террористам, к которым принадлежит главный герой, Вайда противопоставляет коммунистов. Последние лишь упиваются своей властью, которую поддерживают непобедимые советские войска. Вечеринка важных лиц в ресторане заканчивается фарсовым скандалом. У «главного коммуниста», Щуки, проблемы в семье.

    Весь фильм кажется мне фальшивым. Как-то не верится в искренность чувств Мацека и Кристины. Факелы в стаканах со спиртом — тоже не впечатляют. Юмор в картине такой, что вызывает лишь ехидно-жалостливую усмешку. «Полонез Огинского» в эпилоге — дешевый пафос. Вообще, фильм переполнен символами — одно название чего стоит. Они-то и возводят, видимо, эту картину в ранг признанного шедевра.

    Но, наверно, в лентах 50-х мы привыкли «болеть» за коммунистов, поэтому их убийц мне трудно принять за хороших парней.

    13 января 2012 | 09:04

    «Тут дьявол с богом борется, а поле битвы — сердца людей», — сказано у Достоевского. Если вам мало хрестоматийных пассажей, то вот химическая метафора: на излёте семнадцатого века было обнаружено, что при сильном нагревании алмаз сгорает, как уголь. То есть, от драгоценного камня до пепла — один шаг.

    Действие фильма Анджея Вайды «Пепел и алмаз» разворачивается в мае 1945 года. Если для нас, Советского Союза, ситуация в те дни была предельно ясна, то для Польши это время обернулось смутой и безвременьем, потерей всех и всяческих ориентиров. В этой каше и варятся главные герои — террористы. Ещё недавно они были героями Сопротивления и стреляли в фашистов, теперь пальба продолжается, только по коммунистам. То есть, по своим.

    Что поражает в фильме, так это неповторимая передача атмосферы того времени и — что важно — того места. После фильма Вайды трудно вообразить какую-то другую Польшу, без этих обшарпанных стен, закрытых костелов и тёмных улочек. Кроме воссоздания послевоенной реальности неприглядные детали быта несут в себе и смысловую нагрузку. Герои фильма мечтают о свободной Польше, о могуществе, о величии. Они закатывают роскошные банкеты, носят фраки, пляшут полонез, кивают на портреты в золочёных рамах. Но реальность выглядит жалко и отрезвляюще: фрачники из зала, где гремит пиршество, идут блевать в загаженный туалет, стены с портретами облезлы, а оркестр, выдувающий полонез, фальшивит. И в этом вся тщета гонора. То, что подаётся как алмаз, оказывается пеплом.

    Но это старая Польша. А что молодёжь? Вот главный герой, бывший студент Мацек. На первый взгляд, жизнь его лиха и насыщенна. Но что-то заставляет его прятать глаза за тёмными очками. Лишь только он их снимает (сцены с Кристиной), Мацек становится на путь постепенного прозрения. И становится понятно, что у этого человека очень непростое настоящее, захватывающее, но невозвратимое прошлое, а будущего нет совсем (его постоянные фразы типа «Кому сейчас можно доверять?» это подчёркивают). Всё, что он может делать теперь — постоянно скрываться и будить воспоминания. Да и те неверны: чтобы помянуть своих убитых товарищей, Мацек зажигает огни, но зажигает он их в стаканах со спиртом.

    Ну а что коммунисты? Они переживают за свою страну и хотят сделать её счастливой. Но пока есть Армия крайова, им приходится заниматься тем же, что делают члены банды Волка — открывать огонь по своим. И это опять трагедия: в плену оказывается родной сын секретаря парткома Щуки.

    Так кто же здесь пепел, а кто алмаз? Вайда не делит героев на хороших и плохих (на это работает музыкальное оформление картины, целиком состоящее из популярных мелодий тех лет — никаких лейтмотивов героев, никакого подыгрывания действию!) Но ближе всего к пеплу как раз оказываются террористы. Гибель коммуниста окрашивают огни салюта Победы, а печальный конец главного героя происходит под перестукивание вагонных колёс. Он обречён, и камера безжалостно фиксирует физическое умирание живого организма.

    Зачем ты в мир пришел?
    Что пепел скрыл от нас? А вдруг
    Из пепла нам блеснет алмаз,
    Блеснёт со дна своею чистой гранью…


    10 из 10

    19 августа 2010 | 15:32

    По настоящему отличный польский фильм, он как раз из тех, которые называют шедеврами, которые интересно смотреть спустя уже больше 50 лет. Это очень драматичная и грустная история, происходящая в самом конце войны, о польском партизане, которому вдвоем с напарником нужно было убить одного высокопоставленного коммуниста, но по ошибке они расстреливают двух ни в чем неповинных трудяг и вынуждены теперь скрываться в своей стране.

    Этот фильм захватил меня в первую очередь очень яркой драматической линией, которая просто не может оставить равнодушной. Война закончилась, но война внутри людей до сих пор продолжается, а люди с упоением вспоминают военные годы, в которые было все предельно ясно, кто враг, кто свой, кого спасать и для чего. А в центре событий наш герой Мацек, которого потрясающе сыграл Збигнев Цибульский, очень обаятельный персонаж, восприятием и поведением напоминает больше ребенка или подростка, чем взрослого человека, он вынужден выбирать между своим долгом и своей жизнью, но вся драма в том, нужен ли он этому миру? Нужны ли сейчас такие герои? И кто он — герой или жертва обстоятельств? Финал картины предельно ясен, но все же остается открытым.

    Так же это один из таких фильмов, где наравне с драматургией, автор не забывает и о визуальной составляющей. Фильм очень красивый и эффектный, каждый кадр представляет собой маленькое произведение, сцены стрельбы производят впечатление, а последние минуты фильма настолько ярко передают эмоции, что невозможно остаться в стороне.

    Не смотря на солидный возраст, фильм не утратил своей актуальности из-за своей неоднозначности, а мастерская работа всей съемочной группы без ироничной маски позволяет наслаждаться картиной спустя полвека.

    10 из 10

    12 марта 2009 | 21:18

    Еще в то время не большой, еще в то время совсем миниатюрный польский режиссер Вайда, миксуя нуаровую параферналию с барочным символизмом, а барочный символизм с польским фрачным застольем, на выходе из операционной явил вселенной виртуозно сшитого Франкенштейна, о компилятивной природе которого свидетельствуют одни только нитки. Разглядыванием этих самых ниток и занимается уже больше полувека человечество — то пощупает анахроничную джинсовку героя, то попробует ощипать его лицо до состояния Джеймса Дина — и занимается, по большей части, от отчаяния: надо же что-то со всем этим делать; ведь, если это есть — значит — это кому-нибудь нужно? Но все вайдовские инструментальные детальки, обзывай их хоть нитками, хоть гайками, хорошо умещаются лишь в формат тривии; стремящиеся числом к бесконечности аллегории — в принципе, туда же. Помаленьку символизируют тут более-менее все — настолько все, что можно уже откровенно на это дело забить и признать пошлую истину: «Пепел и алмаз» нужно не разглядывать, а смотреть.

    Он чересчур хорош как просто кино, ясное, чистое, незамутненное кино, чтобы еще и полноценно быть иносказательной притчей. Идеальный зритель «Пепла и алмаза» находится, к тому же, и абсолютно вне контекста, ему до лампочки армия Крайова и красно-белая во всех смыслах история, и он не собирается тягостно размышлять, что же будет с родиной и с панами, — идеальный зритель не в курсе, что доблестная цензура довольно долго пинала фильм, потому что режиссер считал коммунизм кругом неправым. Итак, абстрактная страна, абстрактный год после абстрактной войны. Как и подобает в таких обстоятельствах, главные герои образцово, на зависть тетушке Эрих, генерически потеряны; в остальном характеристики потом своеобразно позаимствует МакДона: два трагически неосторожных киллера — у одного рефлексия вслух и витиевата, а душа исполнена диалектики и недобитых надежд на светлое будущее с чистого листа, другой гранитно незыблем, но где-то там, глубоко внутри, страдает еще сильнее; начальство не ругается категорическим матом, но все же ощутимо довлеет Рэйфом Файнсом.

    И кто такой здесь этот метафорический Файнс — вот это существенный вопрос. Эпизодический майор не тянет, а больше будто бы и некому. На самом деле, фигура эта бестелесна и этим самым куда страшнее. Знакомьтесь, Идея, бессмысленная и беспощадная. У мрачного ведущего дуэта своя, у оппозиции в лице грустного коммуниста Щуки своя. Бессмысленная и беспощадная. И фильм Вайды оказывается в конечном счете пронзительно прост: жизнь есть только до первого важного выбора хоть какой-то идеи; а дальше все, прощай, адьос, чао, до видзения — чистый лист можно начать только смертью. А параллельно с основными событиями ответственный молоденький чиновник, открытый коммунист и тайный, на всякий случай, повстанец, рушит свою официальную жизнь, нажираясь в хлам и буяня на правительственном банкете. Быть может, это ничего на деле не значит, но послушайте! ведь, если он оттягивает на себя пятнадцать минут хронометража — значит — это кому-нибудь нужно?

    В рюмке спирт давно погас, остыл венгерский «Беломор». А на душе от слов и рифм перебор, перебор. А за окошком месяц май — месяц май сорок пятого все-таки года. Ну а что же, в конце-то концов, будет с родиной и с нами? А ничего; мы умрем, она останется; у дамы ведь праздник, у нее танцы и фейерверки фоном наших смертей.

    28 сентября 2014 | 08:26

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>