Пятьдесят оттенков Э. Л. Джэймс.
«Когда я дрочил в первый раз, у меня было такое чувство, как будто я это изобрел. Я смотрел на свои влажные руки и думал: Во, теперь я разбогатею!» -
Чак Паланик, 'Удушье'.
Много лет назад на Земле происходило одно из замечательнейших фентези всех времён и народов под названием «Гарри Поттер и красивое словосочетание», которое было прекрасно и первоисточником и, в общем и целом, воплощением на экране. Серия обладала мощнейшей художественной основой, было в ней место и трагедии, и комедии, и дементорам, и давала эта серия надежду щуплым, бесталанным очкарикам, что однажды к ним в окно врежется сова с пригласительным письмом в школу волшебства, что изменит их жизнь раз и навсегда, но всё ограничивалось голубями, что гадили на подоконник.
Следом и отчасти параллельно мальчику, который выжил, свет увидел ещё одно фентези, что рассказывало о блестящих на солнце безобидных вампирах, что были безобидны настолько, что даже питались безглютеновой кровью на основе соевого соуса во вред себе, но во славу совести и человечности. Та серия обладала подобным же себе первоисточником, художественная основа которого была примитивна даже для морских свинок, и не было в ней места ни трагедии, ни комедии, ни уж дементорам, но зато было место надежде, которую давала серия каждой убогой, некрасивой, глупой, обыкновенной, одинокой, что вот однажды на тебя обратит внимание вампир на белом вольво с кучей крутых друзей, которые все разом и дружно начнут тебя любить и считать тебя необыкновенной. А для пущей жести в истории оказался красивый влюбчивый оборотень, который, впрочем, по причине собственной бедности остался лишь другом.
К чему такое долгое и непонятное вступление об других фильмах? А к тому, что однажды кто-то умный додумался написать об этом порно. Но если порево по мотивам Гарри Поттера так и остановилось на «Гермиона за лето сильно изменилась», то «Сумерки» сделали колоссальный скачок вперёд, изрыгнув из себя полноценную порнофраншизу, которая впоследствии по продажам провела по губам вообще ВСЕМ.
Если «Пятьдесят оттенков серого» – это следствие того, что поклонницы сверкающих вампиров стали течь по ним не только соплями и слезами, то «На пятьдесят оттенков темнее» – это, всего лишь, как ни странно, прямолинейное и необязательное, но финансово необходимое следствие своей первой части. Эффектно разлучившись в первой части, Анастасия и Кристин неумолимым роком сходятся вновь, чтобы раствориться в сексуальной агонии, одновременно открывая друг другу секреты (в основном Кристин просто показывает куда ещё может засунуть), преодолевая препятствия и невзгоды, неизбежно стремятся к финалу в меру драматичному, но прежде всего стерильному, ибо самое главное в фильме – это концепция «истерики по сценарию», когда все происходящие в кадре эмоции подчиняются одному и только одному закону – это все не всерьёз, на самом деле у голубков совет да любовь с плетьми и наручниками и никакие бывшие, милфы, фотографы, художники, студенты, дворники не в состоянии их разлучить.
Полностью подчиняясь вялому и очевидному сценарию, происходящее напоминает унылую фотосессию на разных локациях, где актёры изображают грусть, гнев, радость, одиночество, задумчивость, а в перерывах неистово и бутсы. Нечто подобное раньше показывали по TV1000 далеко после полуночи, теперь такое показывают в кино. Трэвис Бикл, что имел склонность приглашать девушек на свидание в порнокинотеатры, непременно бы возрадовался. Хотя демонстрация полной карты эмоций Стивена Сигала в исполнении неплохих в общем-то актёров – это наверное единственное за чем забавно наблюдать в фильме, потому как глаза оных не перестают выражать недоумение по поводу того, в чём они участвуют, но яркий отблеск вечнозелёной валюты в зрачках дарит успокоение и уверенность в верности своих действий.
Впрочем, забавнее всего получается с режиссёрским креслом, в которое на этот раз уселся некто Джеймс Фоули, что за свою жизнь снял приличное количество приличнейших фильмов, но оказался не в состоянии слепить конфетку из мечты копрофила. Годами ранее в такой же ситуации оказался Дэвид Слэйд, что снял отличный «Леденец» и неплохие «Тридцать дней ночи», но зачем-то побежал снимать «Затмение». Нельзя из «Сумерков» сделать «Интервью с Вампиром», как нельзя из полусотни оттенков сотворить «Основной инстинкт», будь ты хоть незаконнорожденным ребёнком Энн Райс и Пола Верховена, ибо первыми же заклюют продюсеры. А потому вместо Фоули в режиссёрском кресле – лишь имя отличного режиссёра Джеймса Фоули, от режиссёрского почерка которого нет и тени, ибо в подобных проектах режиссёр есть лишь не более, чем красивое имя на постере, чтобы можно было добавить: от режиссёра «Гленгарри Глен Росс».
В остальном же, снятый по мотивам «произведения» Э. Л. Джеймс, пятидесятилетней толстушки, примерной семьянинки, матери двоих детей (то есть минимум два раза секс у неё был, а стало быть знает о чём пишет), сиквел «На пятьдесят оттенков темнее» следует главному закону голливудского продолжения: дать тоже самое, но (длиннее) больше. Оператор и саундтрек не могут вызывать нареканий, ибо было совсем скверно, окажись оператор с паркинсоном, а на саундтреке условный стас михайлов или бутырка. Впрочем, вру, с бутыркой было бы точно много лучше.
Классик как-то сказал: Самые большие глупости в мире делаются с серьезным выражением лица, что на редкость хорошо характеризует «На пятьдесят оттенков темнее», который напрочь лишён самоиронии и чувства юмора, как будто даже не ведает о том, что секс – это радость, счастье и веселье даже для самого последнего Казановы. Насквозь серьёзный, угрюмый и вялый сиквел Полусотни серого в своей неуклюжести и нелепости подобен откровению Сорокалетнего девственника, сравнившего женскую грудь с мешочками с песочком. Но если там комедия о грустной правде жизни, то Оттенки – это грустная правда жизни, когда человек в подробностях рассказывает об искусстве того, чем в жизни занимался лишь два раза, да и то в миссионерской позе с выключенным светом.
Что может быть лучше, чем секс?!
Даже самый дурацкий и неумелый минет — это все равно лучше, чем, скажем, понюхать прекрасную розу… или увидеть невообразимый закат. Или услышать радостный детский смех.
Чак Паланик, «Удушье»
Аминь. И всякий прочий grey.
427.5 тыс , ...
2