Рука не поднимается нажать на 'stop ' и вынуть диск. Фильм парализует
Страшный, мрачный дядька Кроненберг питает, видно, нездоровый интерес к насекомым, раз то и дело обращается к этим гадким тварям за вдохновением. Изучает, переносит на экран и буквально ползает по нежной кожице зрителя, вызывая отвращение и гадливость, но, странное дело: скинуть мерзкую букашку-таракашку Кроненберга с нежной кожицы не так-то просто. Гипнотизирует, приковывает, завораживает. Насекомые режиссера отвратительны, но, кроме понятного омерзения, вызывают странное, столь же болезненное, как и его собственное, любопытство.
Кроненберг закрывает зрителя в темной комнате, сажает ему на руку паука или муху, оставляет в полной тишине, и в распоряжение дает лишь настольную лампу с резким, желтоватым светом. Рядом с лампой лежит увеличительное стекло. И пинцет, чтобы, проходя все положенные стадии «знакомства» с насекомым, повинуясь инстинкту, человек мог разделаться с тварью, медленно или быстро – это уж как захочется.
Мир насекомых жесток и первобытен, они живут по схеме, существовавшей задолго до нас, и с той поры ничто и никогда в их мире не менялось. Можем ли мы чему-то поучиться у них? Например, выживаемости? Или понятной лишь немногим мудрости? Есть небольшая горстка людей, которые боготворят насекомых, и посвящают жизнь их изучению, но в большинстве своем обычный человек сторониться, ненавидит пауков, мух, тараканов и других даже в тех случаях, когда вреда те человеку не наносят.
А почему? Из-за гадкого внешнего вида? Или из-за немой, до конца не понятной угрозы, от них исходящей? Мы приручаем животных, котов и собак, считаем их членами своей семьи и носим на руках, но разве тех же бабочек воспринимаем мы иначе, кроме как экземпляры коллекции? Пришпиленные булавками, убитые и безопасные? Кроненберг любит насекомых, и беспрестанно проводит параллели между ними и людьми, раз за разом сталкивая их и выясняя, кто более жесток и изощрен в методах расправы над врагом; кто более хитер и беспощаден. Иногда человека и насекомого он сталкивает в одном теле. Это поражает.
«Муха» - фильм столь же глубоко психологичный, сколь и трагичный и до невозможности ужасный. После первого же просмотра я зареклась когда-либо погружаться в него снова. И что? Темная сторона меня, непонятная доля подсознания впоследствии ни раз толкала меня брать в руки эту картину и, прекрасно зная, на что я себя обрекаю, смотреть ее и смотреть. И каждый раз, как в первый, проникаться неподдельным сочувствием к ученому, ставшему жертвой науки. Мужчине, который медленно и неумолимо превращался в гигантскую муху, до последнего, усилием воли сохраняя в себе человеческие качества. Но насекомые не знают жалости ни к другим, ни к себе. И Вероника, женщина, влюбленная в несчастного исследователя, в глубине души знала, что с каждой новой встречей тот все больше видит в ней жертву, смотрит на ее холодными, хищными глазами мухи, а заключенный в уродливое тело насекомого мужчина умирает.
Фильм, поставленный качественно, добротно и очень атмосферно, изобилует отвратительными подробностями – спасибо гримерам. Специалисты по эффектам просто превзошли себя в 80-е, и много позже, в наше время, редко где можно увидеть работу, проделанную с таким старанием и профессионализмом. Кроненберг, должно быть, все время маячил у них за спинами и лез под руки: «Нет, это должно быть страшнее. Усильте впечатление!». Те вкалывали с утра до ночи, но в итоге просто поразили всех. Джефф Голдблюм с тонкими узловатыми пальцами и своеобразными чертами лица на первых этапах превращения вообще не нуждался в гриме (он до абсурдного похож на муху сам!) – зато потом, теряя волосы, уши и кожный покров (теперь уже посредством гримеров), стал настоящим чудовищем.
И все равно, я видела в нем человека. Как и героиня Джины Дэвис, с безмерной жалостью и состраданием наблюдая за разрушением выдающейся личности, я до последнего надеялась, что процесс трансформации будет обращен вспять. Желала ли я смерти герою Голдблюма в финале? Из жалости, например? Нет. Лишь когда речь зашла о женщине и ее нерожденном ребенке, об их безопасности. Кстати, о ребенке (всем известно, что есть продолжение о Сыне Мухи). Сцена родов, когда героиня Джины Дэвис видит на руках у акушеров гигантскую личинку насекомого – возможно, самое шокирующее и противное из всего, что я видела в кино.
И почему киношники не любят хотя бы относительные хэппи-энды в картинах об ученых, совершивших прорыв? Начиная с Виктора Франкенштейна и доктора Джеккила, авторы подобных историй то и дело казнят ярчайшие умы своего времени, как будто наказывая за дерзость и наглость тех, кто попирает законы природы и раскрывает загадки, известные доселе лишь Богу. Что-то должно оставаться неизвестным. Что-то должно быть неподвластно человеку, что-то должно внушать ему благоговение и страх. Дерзнули приподнять занавес – получили чуму на свою голову. Стремились к лучшему – все обернулось катастрофой. Мораль, похоже, очевидна: не надо ворошить и пропесочивать то, что не в вашей, пардон, епархии.
Итог: с одной стороны «Муха» - это реалистичный, жестокий ужастик, безжалостный как к своим персонажам, так и к чувствительному зрителю. С другой стороны – это пронизывающая до костей своим драматизмом история о Красавице и Чудовище, трагичная, волнующая и переполненная до краев обреченностью и безысходностью. Умный, прекрасно поставленный фильм. Пугающий. Гадкий. Грязный. Безрадостный. Но я не знаю ни одного человека, смотревшего «Муху», который бросил бы фильм на середине, не досмотрев до конца.
10 из 10
10.9 млн 
2.1 млн 
97.7 тыс 