Разговоры в условиях вакуума
Обычная жизнь успешного человека. Путь на работу. Автострада, звуки крупного города. Протекающий холодильник. Женские упреки, ах, какой ты эгоист. Удар и жизнь поворачивается спиной. А жил ли ты раньше? Любил ли? Чувствовал ли тех, кто был рядом? Смерть бездушна, будто куча тряпок с кровавыми отметинами, застилающими глаза, или холодные инструменты, призванные возвращать к жизни, а не подчеркивать низкий градус дыхания костлявой старухи. И попробуй теперь разберись, есть ли внутри хоть что-то, за что можно зацепиться и не упасть в бездну пустоты собственной души.
Исцеление сердца, как ремонт автомобиля.
Тук-тук. Начинается день. Тук-тук. Рабочий кабинет завален делами. Тук-тук. Идиотская неисправность автомата в больнице, будто хлипкая соломинка вытаскивает изнутри все то, чем был недоволен и не мог сказать, чему был не рад и даже сам не замечал, что стало очевидным лишь тогда, когда смерть обошла стороной, но выдернула стержень, удерживающий смысл обычной жизни вроде бы успешного человека. Ты начинаешь писать в никуда о том, что не произнесешь вслух близким, кто рядом, что не совсем готов сказать даже самому себе. Рука летит машинально, а текст напоминает механическое письмо. И потом, я не думал, что вы будете это читать.
Выворачиваться наизнанку после несчастного случая Джейку Джилленхолу уже не впервой. Культовая картина «Донни Дарко», хоть и не она принесла ему известность, но позволила попробовать вкус потрясений в корне переворачивающих жизнь. Его новый герой получился одновременно и брутальным, и чувственным, и убедительным в бездне нахлынувшего горя. Вот только волна перемен еще не подчистила старые грехи, они висят будто груз, и желание разбить все, что напоминает о них, рвется наружу, раскрепощая, возвращая к истокам, восстанавливая разбитое зеркало души. Опыт режиссера Жан-Марка Валле приходится весьма кстати, кадры рвутся, образуют калейдоскоп из настоящего и прошлого, еще больше увеличивая пропасть вакуума вокруг героя.
Давай уснем вместе. Но раздельно.
Дует Джейка и Наоми Уоттс смотрится очень органично. Она похожа на негатив прежней жены его героя. Тихая, слегка испуганная, совсем неправильная, но чувственная и душевная. Лжероман, что начинает развиваться на экране, врывается как глоток свежего воздуха, и посторонние люди с их проблемами становятся ближе и честнее тех, что прожили рядом с тобою годы. Эта драма напоминает непрерывный поток, выплескивающийся на зрителя из больной запутавшейся души. Он не сентиментален, а по-мужски грозен и разрушителен. И когда не останется камня на камне, а кое-кому набьют морду лица для осознания полноты жизни, ты снова начнешь чувствовать окружающее так, как когда-то в детстве.
Тема одиночества звучит сразу в нескольких персонажах. И как фальшиво, глухо и бесполезно выглядят те, кто пытается вернуть тебя на прежний уровень бытия. Ты далеко впереди, хотя еще не понял этого сам. Ты видишь то, что не замечают другие. Тебя не понимают, будь ты состоявшимся человеком или подростком, неуверенно начинающим жить. Одинокие люди притягиваются, они могут удивить, изменить твой взгляд на жизнь или молодежный сленг, добавить уверенности там, где земля улетала из-под ног.
Нужны аттракционы, от которых потом тошнит.
Хотя не проще ли жить так, как все. Ехать вместе на работу пять лет подряд, скрывая себя под маской продавца матрасов. А потом глушить пустоту тем, что попадется под руку. Так, чтобы голова шла кругом, не успевая оглянуться на простые радости жизни. Или, может, стоит сказать правду и построить что-то неожиданное, напоминающую маму, детство и любимую жену, которой так не хватает. И пусть ветер ласкает волосы, пусть образ любимой обнимет за плечи, пусть смешные лампочки Эдисона, как старое доброе кино поднимут древние воспоминания из глубин далекого детства. И ты бежишь с детворой наперегонки, какая разница куда или зачем, добиваясь наконец-то того, что давно стоило сделать. Главное, ты мчишься вперед.