«В вас ли доброе таится, красный перец, тихий шум?..»
Знаете ли вы, что самые страшные ревнивцы и самые большие собственники на свете – специи и пряности? Догадываетесь ли об их магической силе и особенностях характеров? Знакомы ли с ними в лицо? Различаете ли их по именам, которые можно перебирать, как драже во рту, перекатывая языком одно вслед за другим: асафетида, куркума, калинджи, дашамул, тулси, кардамон, бадьян, корица, ваниль, кунжут, имбирь… И это вам не: «диван, чемодан, саквояж, картина, корзина, картонка и маленькая собачонка». Это практически священная мантра! Повторяет её в кадре, картинно приоткрывая пухлые губки, демонстрируя полный набор аниме-клише и соблазнительных болливудских уловок, Айшвария Рай – первая индийская женщина, чья восковая фигура украсила музей мадам Тюссо, а самая что ни на есть живая, из плоти и крови – экранизированный вариант романа Читры Банерджи Дивакаруни.
Рамку для обрамления Тило (Айшварии Рай) и её незабвенных алфёровско-русалочьих глаз сконструировала художник-постановщик Аманда МакАртур. Именно она вдохнула жизнь в бутафорский магазинчик, наполнив уютом каждую придуманную полочку. Не знаю, как вы, но я бы жила среди этих скляночек и плошек, кувшинчиков и коробочек! Храм специй стал одновременно и дворцом для принцессы Тило. Три грозных и загадочных правила руководят ею по жизни вместе с непререкаемым авторитетом и подчас террором красного перца. У неё есть свой Харон – проводник не из Царства живых в Царство мёртвых, а из окружения специй в мир людей. Она исповедник и лекарь человеческих душ, прорицательница и покорительница воспоминаний, утешительница, а ещё «студентка, комсомолка, спортсменка, и, наконец, просто красавица». Работа принцессы специй - воплощение самых смелых «мечт» разносторонне развитого маньяка:
-тактильной (погружать руку в корзину с кунжутом);
-обонятельной (пьянеть от ароматов корицы, ванили и карри, словно кот от запаха валерианы);
-аудиальной (замирать всякий раз от шуршания сухих стручков красного перца);
-визуальной (вдохновляться пестроцветьем лавочки, даже при условии, что ты не составитель схем для вышивания или творец импрессионистских полотен).
Если бы Айшвария Рай играла испачканного угольной пылью шахтёра с отбойным молотком в руках, или квотербека в бриджах с щитками, каркасе, шлеме и с капой на зубах, или водолаза в глубоководном скафандре, она всё равно была бы неподражаема на экране! Ибо у зрителя оставалась бы возможность любоваться её удивительными очами. «Два бездонных океана глаз, океана глаз, океана глаз!..» Но здесь индийская нимфа облачена в сари, двигается по волшебному периметру своего магазинчика, одинаково пленительна верхом на мотоцикле и в панировке из рассыпавшихся специй и, хотя не поёт и не танцует (о, Боги, Боги, за что вы обделили нас таким зрелищем?), зато ведёт долгие душещипательные беседы с посетителями и собственно с самими специями. Среди её любимцев – заезжий архитектор Даг и Красный перец. Они-то и будут главными конкурентами в борьбе за сердце и тело Тило. «Тили-тили тесто!» «Тило-Тило, хали-гали, мы с тобой весь день летали!»
Я ничуть не намерена преумалять заслуги режиссёра-дебютанта Пола Майеды Берджеса, его соавтора и жены по совместительству (или в обратном порядке?) Гуриндер Чадхи и прочих людей, имеющих отношение к «Принцессе специй». Но, по большому счёту и положа руку на сердце: так ли важно, кто, как и почему это снял? Главное – фильм есть, праздник удался, а Фейерверк красок отныне круглый год! Мне, грешным делом, кажется, что даже Дилан МакДермотт, партнёр госпожи Рай по картине, существует здесь исключительно ради одной миссии: чтобы было рядом с кем укладывать её роскошное тело на красном перцовом фоне... Она, как матадор с красной мулетой в руке, совершает со зрительским сознанием магически-завораживающие манипуляции. Айшвария в красном платье, Айшвария в красном автомобиле, Айшвария с красным перцем. Айшвария, Айшвария, Айшвария… «Констанция, Констанция, Констанция…» Постер в движении, на котором красные оттенки сменяют один другой, усугубляются полыхающими языками пламени и торжествуют, приводя к экстазу, парой, возлежащей на красном ложе и прикрытой красным шёлком. «Красота по-американски» отдыхает!
Это фильм не об ассимиляции индусов и их карьерном росте, подобно «Пряностям и страстям» Майкла Хоффмана. Не повторение истории Лассе Халльстрёма о том, как одна женщина глобально изменила нравы сурового населения городка (город здесь в силу второго правила в основном обозревается из окошка, да и сцены путешествия по Сан-Франциско выглядят более экзотичными, чем индийская тема). Не гимн магическому реализму и сакральным тайнам кулинарии в формате мыльной оперы «Как вода для шоколада» Альфонсо Арау.
Это совершенно очаровательная, живописная и прелестная безделица. Нелогичная, непритязательная, неглубокая и не претендующая на золотых медведей или дядюшек, которую можно любить… а за что? Просто так! Ведь любит же кто-то вишнёвое варенье больше яблочного только потому, что так ему подсказывают вкусовые рецепторы. Или детские воспоминания о сезоне варки вишнёвого варенья на даче, где в большом чугунном тазу булькало, благоухая, нечто привлекавшее ос и тебя, но право поедания вкуснейших пенок доставалось исключительно тебе? Можно любить случайного прохожего за улыбку, подаренную тебе мимоходом. Солнце – за то, что прячется в облаках ровно в тот момент, когда ты начинаешь обгорать, возвращаясь с пляжа. «Принцессу специй» – за саму «Принцессу специй» и блистательную красоту Айшварии Рай…
69.5 тыс 
51.5 тыс 
11.6 тыс