Как известно, семидесятые стали рассветом всевозможной эксплуатации множества тематик, и данный рассматриваемый фильм из этого числа. Двигаясь в направлении «nazisploitation» и «sexexploitation», вкупе немного с «woman in prison», постановка будет донельзя хрестоматийной для уже знакомых с особенностью данных фильмов, снятых при обязательных слагаемых: много голых актрис и не меньше разнообразных экранных изуверств и пыток над ними с фоновой атрибутикой ненавистной свастики и садистов-маньяков, носящих её на руке. Конечно, всё это обставлено в очень неприхотливом ключе: снимающиеся перед камерой люди обладают таким же топорным лицедейским талантом и неуклюжей грацией, как трудяги в фильмах «для взрослых», а связь с исторической базой и вменяемостью происходящего разорвана напрочь. Например, продемонстрированные войска СС преимущественно состоят из сплошь фигуристых сексуальных белокурых красавиц с кнутами (конечно же, кроме секса и пыток ни о чём не думающих), обычные нацистские солдаты заведомо обладают отвратительными физиономиями и модными для 70-х удлинёнными причёсками с бакенбардами, пленные «замученные» девушки строго подобраны в возрастную категорию от 20 до 30, а «несчастные» узники мужчины хранят на лицах такое выражение, какое бывает, когда виляешь-виляешь, но всё же оказываешься на ненавистном нудном субботнике, но никак не в концентрационном лагере врага.
Сложно сказать, как реагировал зритель-современник во время премьеры, когда времена были совсем другие и экранная обнажёнка с бесчинствами пыток являлась гораздо большей провокацией, нежели это выглядит сейчас, но в любом случае, что тогда (когда фильм стал хитом), что ныне – первостепенный стержень одинаков и фундаментален. Он состоит из упомянутого ранее направления эксплуатации, которое заведомо обязывает относиться к фильму, как к «плохому кино», то есть нарочно вылепленному в «дурном вкусе», устремлённом на потеху лишь каких-то низменных самых односложно-первобытных эмоций. Лавры умного, вдумчивого, осмысленного произведения режиссёр и не желал снискать, да и не мог, посему рассмотрение шире рамок грайндхауса кино не терпит, будучи абсолютно немотивированно глупым, извращённым, варварским.
И вот как раз сугубо в призме эксплуатации самая первая история о той самой (культовой или нет, вопрос дискуссионный, как и нотка особой женской привлекательности) фройляйн маньячки-садистки «железной» Ильзы – работа вполне достойна для любителей поджанра «страшного» кинематографа. Комедийных вставок сценарий не предусматривает, он как раз излишне пыжится, навевая всюду и везде зловещий антураж, но без улыбки показанное взирать сложно, ведь даже не повторяясь о перечисленных ранее несуразицах, оторванных от действительности, испытываешь неподдельный интерес к границам специально извращённой нравственности, царящей в снятом балагане. Режиссёр настолько утонул в прописанной «жутчайшей» утопии экранного Третьего Рейха, что диву даёшься некоторым сюжетным зигзагам, претензии на наличие характеров в «картонных» персонажах, да и кровавому аспекту, где среди немыслимых пыток актрис топ-лесс при распущенных волосах проскальзывают логически уморительные находки с пробами… электрических фалоимитаторов. То есть, сюжетно варка в кипятке человека ещё как-то обусловлена медицинскими исследованиями, так сказать, дабы на практике узнать время жизни солдата в теоретическом полыхающем танке на поле боя, но зачем ему подобная тематическая «игрушка» – вопрос к особой фантазии режиссёра. Туда же военная форма главной злодейки Ильзы, чьё декольте блузки доходит до самого живота, постоянной лощености у центрового положительного персонажа-пленника (конечно находчивого американца-супермена), наряду с условностью масштабов постановки, где лагерь военнопленных состоит из пары бараков, лаборатории в два кабинета и с десяток надзирателей, помешанных на сексуальных извращениях.
Из этого всего следует, что к эксплуатации, как к заведомо кинематографическому абсурду серьёзно подходить не стоит, особенно к морально-нравственно «острой» специально провокационной (для своих лет тем более, которые не столь отдалены от отгремевшей ужасной войны) тематики наглядных садистских бесчинств людей в нацистской форме над бедолагами в робе – не следует. Впрочем, как и к внятному драматическому фильму, а сугубо в качестве развлечения внутренних первобытных инстинктов, не без улыбки к однобокой наивности авторов творения, вот тут посмотреть работу вполне возможно. Да и что греха таить, экранная Ильза в исполнении Дайанн Торн (Dyanne Thorne) играет на грани фола, часто превращая по замыслу жуткую «картинку» в трэш-зарисовку с завышенным выпучивание глаз и кривлянием губ невпопад.
Это частица безвозвратно ушедшей эры, когда подобная эксплуатация насыщенно создавалась и получала премьеры в кинотеатрах. Примерно так сугубо лично я и отношусь к этому фильму, ставшему франшизой, кстати. Это срез истории кинематографа грайндхауса, заслуживающий экскурс в свои недра, пускай они и полны абсурдом, как в идеях, так и в реализации.
5 из 10
472, ...