всё о любом фильме:

Агирре, гнев божий

Aguirre, der Zorn Gottes
год
страна
слоган«On this river, God never finished his creation»
режиссерВернер Херцог
сценарийВернер Херцог
продюсерВернер Херцог, Ганс Прешер, Дэниэл Камино, ...
операторТомас Маух
композиторPopol Vuh
монтажБеате Майнка-Йеллингхауз
жанр драма, приключения, история, ... слова
бюджет
$370 000
премьера (мир)
возраст
зрителям, достигшим 12 лет
время93 мин. / 01:33
После завоевания и разграбления испанцами государства Инков возникла легенда о сказочно богатой стране Эльдорадо, которая затерялась в бесчисленных болотах бассейна Амазонки.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
98%
41 + 1 = 42
9.1
в России
1 + 0 = 1
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Трейлер 03:25

    файл добавилvic1976

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 9.5/10
    Одна из лучших и ключевых картин в творчестве замечательного западногерманского режиссёра Вернера Херцога, снятая им в тридцатилетнем возрасте, принесла мировую известность самому Херцогу и  актёру Клаусу Кински, который сыграл заглавную роль. За основу поведанной на экране истории была взята трагическая судьба реально существовавшего испанского конкистадора Лопе де Агирре, который в 1560 году высадился в составе экспедиции в Перу, чтобы найти богатую страну Эльдорадо, некий «золотой рай» на Земле. Но развернувшаяся между конкистадорами ожесточенная борьба за власть, а также безуспешность поисков этого самого Эльдорадо привели экспедицию к полному краху. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 13 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Эта прекрасная картина исторического плана открыла мне творчество бесспорно великого немецкого режиссёра — Вернера Херцога. Притча об исторической онтологической (метафизической, если угодно) трансформации безумия.

    Этого режиссёра, как я понимаю из его фильмографии, вообще принципиально интересует экзистенциальный аспект первобытных сил ("Носферату — призрак ночи», «Крик камня», «Фицкарральдо»…). Персонажи в данном фильме — в искусственной изоляции, на экзистенциальном холоде, среди абсолютного зла и одиночества; внутренние психологические установки обнажены и выставлены на первый план. Я считаю, здесь все глубоко порочны.

    Херцог разворачивает перед нами целую спекулятивную мировоззренческую доктрину Агирре, о которой можно много и долго говорить. Это в своём роде философия антихриста, «великого инквизитора» и т. д. В связи с этими ассоциациями хотела бы обратить внимание на необычный типаж актёров — Херцог показывает нам испанцев с ярко выраженной арийской внешностью (предположительно отсылка к нацизму). «Агирре» — «консервативный революционер» в чистом виде, как это формулируется критикой. Его решающее достоинство — неуёмная страстность, чему остальным нечего противопоставить, ибо добродетели отсутствуют.

    Заключительная анти-эстетическая сцена гениальна. Думаю, не стоит изощряться в разнообразных трактовках, лучше просто пропустите это через сознание.

    Заканчивая, хотела бы особо отметить операторскую работу Томаса Мауха: утончённая визуализация, поразительная свето-цветовая игра, акценты на водное пространство — нестандартное эстетическое решение и совершенно новый и уникальный киноязык для европейского кино в целом. Но, надо заметить, подаётся всё это в абсолютно европейском стиле.

    10 из 10

    23 августа 2009 | 15:48

    Фильм-эмбиент, фильм-транс, фильм-экспозиция с эффектом близким к фильмам Тарковского 70-х годов. «Летящая» масса воды, шум ветра, свист птиц, пейзаж, джунгли, экспедиция на плоту, сплавляющаяся по Амазонке. Половина саундтрека: отлично работающий sounds of nature. Вторая половина: Рон Фрике и Popol Vuh — мелотроны, психоделика, ранний эмбиент (70-х годов), аналоговый саунд. Аналоговый звук Фрике работает так ярко, что кажется что эту работу делал скорее лидер направления, Клаус Шульце. «Статичное» повествование — настолько медленное, что кажется лишённым движения: «стояние» фильма заставляет созерцать и вживаться.

    При полном отсутсвии мистики, фильм постоянно держит при мистическом напряжении. Возможно, это достигается только антуражем: подобранными пейзажем и фактурой актёров; статикой повествования; напряжением которое вызывает путешествие в неизведанный край за мистической целью; плохо различимыми силуэтами индейцев в чаще джунглей; музыкой Popol Vuh; неожиданно сильным реалистическим эффектом, смешанным с абсурдом.

    У абсурда два агента: иррациональное присутствие в контексте экспедиции двух женщин, ощущающихся как два ярких, бьющих цветом пятна (в духе фовизма). И иррациональное окрашенный конец: повествование выходит в полный абсурд и создаёт отличный смысловой накал, метафору. Свихнувшийся на страсти воин, один на плоту, продолжает своё путешествие в никуда, всё еще строя наполеоновские планы. Концовка открыта — и получается, что Агирре уходит в бесконечность, в вечное путешествие за объектом своей страсти. Кажется, что Агирре становится бессмертным и вечным, хотя очевидно, что он всего-лишь начинает своё вечное путешествие в ад.

    Отдельную роль тут играет музыка Popol Vuh — это эмбиентальный space-rock, аморфный, текучий. Космический уклон, с присущим ему ощущением бесконечного пространства очень удачно поддерживает то мистическое иступление в котором Агирре уплывает в свой субъективный извращённый «рай», в своё «Элльдорадо».

    22 января 2011 | 11:47

    «После завоевания испанцами империи инков существовала индейская легенда об Эльдорадо, золотой земле, которая расположена у истоков Амазонки. В 1560 году испанец Гонзалес Писарро собрал экспедицию на поиски этой земли. Единственным сохранившимся документом этой экспедиции был дневник монаха Гаспара де Карвахала».

    Перед нами возникает склон горы, покрытый прохладным утренним туманом. При приближении становится видна цепочка спускающихся людей. Голос монаха, чей дневник остался документом, рассказывает, что их экспедиция пересекла Анды и впервые попала в джунгли. Вслед за этими словами на первое место выходит бесподобная музыка Popol Vuh, и начинается вдумчивое трёхминутное разглядывание колонны. Индейцы подгоняют животных, испанцы подгоняют индейцев. Сзади клубится туман, растворяющий горы. На фоне по-прежнему звучит великолепная музыка.

    Процессия подходит к концу. Внимательный зритель уже успел разглядеть в усталой походке персонажей их характеры и царящую в обществе атмосферу. И тут появляется он. Дон Лопе де Агирре помогает своей юной дочери переступать по острым камням. Клаус Кински вроде бы ещё даже не начал играть, но его сила уже пробила экран и намертво приковала моё внимание.

    Но довольно пересказывать фильм — остановлюсь лучше на Клаусе.

    «Грань между шизофренией и гениальностью очень тонка. Кто-то находятся на одной стороне, кто-то на другой, а кто-то варьирует между ними».

    Андрей Тарковский.


    Ага, вы правильно догадались — Клаус Кински именно варьирует. Невероятная одарённость плюс десять часов тренировок в день (вот сюда же — «гений — 1% таланта и 99% труда»). Его неукротимая энергия идеально создала образ одержимого Агирре. Да что говорить — посмотрите, насладитесь по-настоящему гениальной актёрской игрой.

    Гении на Земле — редкость. А чтобы они объединили свою деятельность — такое случается ещё реже. Но вот случилось: Клаус Кински и Вернер Херцог. Херцогу был нужен актёр, достойный воплотить его грандиозные замыслы; Кински же не проконтролировал бы свою гениальность, не будь над ним сильной режиссёрской руки. Неизвестно, как сложились бы их пути по отдельности.

    Итак, расписывать гениальность Клауса Кински бесполезно — надо видеть. А вот Вернеру Херцогу я могу спеть немало дифирамбов, но остановлюсь на главном. Это, я считаю, какая-то необъяснимая отстранённость режиссёра от происходящего, которая даёт зрителю погрузиться в шестнадцатый век самому. То есть, ты видишь эти великолепные кадры (оператор Томас Маух замечателен), и чтобы сложить их в историю, надо кое-что додумать. Откуда ни возьмись, из этой додумки появляются новые мысли, из них — новые, нарастая в геометрической прогрессии, подобно потокам Амазонки. Но действие фильма при этом продолжается, и ты вдруг начинаешь осознавать каждый жест, каждое движение, буквально погружаясь в фильм. Пока я, онемев, смотрел на обыкновенные предметы и обыкновенных людей, этот поток восприятия ещё возможно было удержать хоть в каких-то рамках, но в те моменты, когда на экране появлялся Клаус Кински («самый интересный пейзаж для меня — человеческое лицо» — его слова), я просто превращался в живое внимание. Мысли в голове летят с бешеной скоростью, картинка на экране неотделима от глазных яблок, а поверх этого звучит всё та же неподражаемая музыка Popol Vuh. Это невероятное сюрреалистическое ощущение, непередаваемый поток эмоций, наверное, самый сильный, который я испытывал когда-либо. В общем, Вернер Херцог — гений.

    Немного стоит написать и о дочери Агирре, которую играет Сесилия Ривера: несмотря на то, что реплик у неё почти нет, это очень сильный персонаж. Ближе к финалу в фильме есть сцена, где она по причине, которую я не назову, ибо спойлер, падает отцу на руки. А отец приглаживает ей волосы, наполовину закрывшие умиротворённое лицо, и поднимает взгляд вдаль. (Этот кадр есть на одном из постеров). Настолько высокого трагизма я не видел, пожалуй, нигде, а в данном моменте это заслуга не только гениального Кински.

    Помимо этого, отношения отца и дочери обозначает пара моментов по всему фильму и сцена в начале, когда Агирре приносит ей диковинного зверька. Этих тонких штрихов вполне достаточно, чтобы понять — сумасшедший конкистадор испытывает к дочери трогательную отцовскую любовь, едва ли не самое иррациональное чувство из всех иррациональных чувств, которые, собственно, и составляют сущность Агирре. Но слова, произнесённые им в финале (снова не привожу, чтобы не запустить спойлер), позволяют и по-другому интерпретировать эту заботу — как часть безумного плана. Моё мнение — чем больше вариаций прочтения в таких моментах, тем интереснее смотреть, однозначности быть не может, как нет её и в самом Агирре.

    После всего предыдущего великолепия, наконец, наступает поражающая воображение кульминация. Её можно сравнить разве что с состоянием, когда очень надо куда-то бежать, торопиться, ведь осталось совершить последний, решающий рывок до цели. Но что-то в голове вдруг щёлкает, и внутренний Форрест Гамп говорит: «Хватит бежать, остановись». И рушатся все логические цепочки, за которые цеплялся разум, ты остаёшься сидеть без движения, вроде бы опустошённый, но и понявший что-то. Что-то необъяснимое.

    Вот я подошел и к финалу… Расскажу немного о съёмках.

    Когда фильм был почти отснят, Клаус Кински вдруг заявляет Херцогу, что не хочет больше играть и уплывает. Тогда режиссёр говорит: «У меня есть ружьё, правда, оно не здесь, но я настигну тебя не позднее, чем на следующем повороте реки, и восемь пуль будет сидеть у тебя в голове, а девятая будет моей». Тут даже сумасшедший актёр засомневался в правильности своих действий и всё-таки доиграл (в прессе потом писали, что под прицелом того же ружья, но это неправда: принудительно так не выйдет, поверьте). И последняя сцена вышла просто невероятной… начну новый абзац, об этом надо подробнее.

    Как я писал выше, кульминация поражает воображение, но по сравнению с финалом это только цветочки! Когда камера под Popol Vuh — Aguirre I облетает плот, в голове точно проносятся целые вселенные, всплывает из ДНК память предыдущих поколений… Зря я стараюсь, никакими словами это не передать — надо видеть! Видеть эту сутулую скособоченную фигуру на плоту, которая представляет собой словно некую концентрацию всех человеческих сомнений, стремлений, желаний, всей истории его взаимодействия с окружающим миром — иррациональной человеческой сущности, в общем. Гениально.

    Ещё очень хотелось бы подольше остановиться на персонажах. Однако их много, да и настолько они великолепно прописаны, что зрителю не составит труда вникнуть в них самому. Так что подытожу свои восторги.

    «Агирре, гнев божий» — это неподражаемый дуэт двух гениев, шедевр, великая экзистенциальная притча и просто мой самый любимый фильм.

    P.S. Для полной картины взаимоотношений Вернера Херцога и Клауса Кински рекомендую фильм «Мой лучший враг — Клаус Кински» / «Mein liebster feind — Klaus Kinski».

    P.P.S. Всех с наступающим!

    «Солдат Гонзалес выпил мои чернила, подумав, что это лекарство. Я больше не могу писать».

    10 из 10

    31 декабря 2010 | 19:54

    Где-то, в душных зарослях берегов Амазонки спрятана страна сказочных богатств Эльдорадо. Там золото в горах, в земле, в воде. Везде. Надо прийти и забрать его у глупых, диких инков. Оно наше по праву. Вперед, во имя Девы Марии!

    Вернер Херцог в далёком 1972 году снял очень неоднозначный фильм из жизни конкистадоров-завоевателей XVI века. Видно, что его захватила эпоха безумцев, когда любой вчерашний башмачник и пейзанин менял географическую карту, а народы перемешивались в котле авантюр.

    Печально известный Писарро застрял в болотах будущего Перу. Чтобы определиться с дальнейшим планом, он отправляет в разведку четыре десятка бойцов. Среди них был опытный захватчик дон Лопе Де Агирре.

    Фильм отличается от большинства исторических лент многими психологическими и философскими этюдами. Особый упор был сделан на финальный монолог абсолютного безумца в окружении приматов. Этими эпизодами заретушировался простенький сюжет и множественные нестыковки повествования.

    Многие зрители отметили документальность картинки. Это обманка. Да, преобладала живая съёмка, без эффектов. Сама природа умело было взята в союзники декораторами. Но, по большому счёту, чуть не каждую секунду глаза резали вопиющие ляпы. Причем, это не придирки, вроде несоответствия шевронов у Штирлица или количества разломов «Титаника». Все гораздо проще.

    Сплошь и рядом конкистадоры закованы в латы. 24 часа в сутки. При любых обстоятельствах. Поносите, не снимая жестянку на груди и кастрюлю на голове в амазонской бане. Если Вас сердечный удар за неделю не хватит, то смело записывайтесь в космонавты. Верх абсурда было сплавление по бурным, мутным водам в полной амуниции. Достаточно неустойчивому плоту чуть накрениться, и всё. Плавать в доспехах человек не умеет. Возможно, кто-то возразит: «А на картинках конкистадоры в броне как один!» Господа, Брежнева тоже с килограммами орденов постоянно изображали, но спал он в пижаме.

    А отглаженные платья до полу у барышень? Без капельки амазонской глины или ила. Я думаю, что месяц походов по джунглям и пампасам любые локоны превратит в заурядный колтун. Но у наших девиц не иначе трейлеры со стилистами в кустах запрятаны.

    Есть вопросы и по оружию. Пушка при падении с обрыва взорвалась, как грузовик тротила. С чего вдруг? Даже если в ней и осталась горстка отсыревшего пороха, то этого явно недостаточно. Да и снарядов-ядер я как-то не заметил. А ведь экспедиция должна, как минимум, десяток-другой боеприпасов к оружию нести. А это незаметно сделать тяжеловато в буквальном смысле. При желании, таких моментов можно увидеть немало. Так что эпитет «документально выглядящий» употреблять наивно.

    С игровой точки зрения тоже есть вопросы. По большому счету, играл только голубоглазый блондин. Клаус Кински. Будем считать его испанцем, но с большой оговоркой. А остальные изображали театральных персонажей, как глава экспедиции дон де Урсо (Руй Гуерра) или меланхоличный пастырь (сравните, к примеру, с проповедником из верхувенской «Плоти и Крови»). А то и вообще уподоблялись дереву, как все две с половиной актрисы фильма. Кстати, абсолютно не понял, какого Шрэка они там делали? Хоть бы пострадали или повлюблялись чуток.

    Конечно, можно сказать, что Херцог был незауряден в показе неприглядности цивилизаторов или христианских догм ("эта книга молчит», «церковь всегда с сильнейшим»). Но это только для тех зрителей, которые верят в романтику миссионерства. И только понемногу открывают, что все мерзости в Истории делались с именем Господним.

    Удивительны были испанские вояки. Прожженные, закаленные в стычках, они безропотно шли на заклание за Агирре, Гневом божьим. Мягко говоря, не совсем верится, что даже мятежники не видели бутафории самопровозглашенной империи. Гораздо более практично было присоединиться к армии Писарро. Один выстрел или выпад шпаги.

    Но тогда бы кино было бы совсем другим. Со схватками с индейцами, корветами с награбленным добром, дуэлями и пьянками. Такие фильмы снимают, имея соответствующий бюджет. И не каждый остаётся в памяти на десятилетия, как осталась картина Вернера Херцога.

    Эльдорадо конкистадоры не нашли. Но и с пустыми руками не вернулись. Волна за волной накатывалось европейское иго на самобытные индейские земли. Зарождалась цивилизованная Южная Америка.

    3 июля 2010 | 22:00

    Ад в кинематографе существует…

    Агирре, гнев божий (я люблю этот фильм)


    Мне кажется, что это самый лучший фильм Вернера Херцога. Проблема тут только заключается в том, что это его самый ненормальный фильм (хотя у него еще есть «Фицкерральдо»). Херцог в своем репертуаре взял группу актеров и полез вместе с ними в самую глушь джунглей. Многие режиссеры снимали бы такой фильм в павильоне или где-нибудь рядом с землей, а Херцог часто лазил по джунглям, поэтому его картины даже сейчас выглядят очень реалистично.

    В основу своего фильма Херцог взял одну легенду о таинственном городе Эльдорадо, в котором очень много золота. На поиски этого города была отправлена экспедиция под предводительством Гонсало Писаро, но экспедицию ждал полный провал, и с каждым днем члены этой экспедиции умирали либо от голода, либо от стрел индейцев…

    Съемки фильма были такими тяжелыми, что главный актер Клаус Кински решил покинуть этот проект и просто уйти. Нужно сказать, что Кински был очень своеобразным актером и мало кто с его нравом мог справиться, но Херцог, конечно же, с ним справился, потому что он просто достал пистолет и направил его на Кински. Я думаю теперь не нужно объяснять, почему Херцог является самым безумным режиссером в мире.

    Кински знал, что Херцог в него выстрелит, поэтому съемки фильма продолжились. Херцог снял очень тяжелую картину, которая пошлет вас в нокаут примерно после тридцатой минуты. Этот фильм гипнотизирует и заставляет вас заснуть. Я смотрел этот фильм сидя на стуле уткнувшись носом в монитор, и глаза мои были немного открыты. От таких картин очень трудно получить настоящее удовольствие, но их все равно нужно знать.

    Есть такие хит-парады фильмов, которые нужно обязательно посмотреть несмотря ни на что. Данный фильм может легко войти в такой список. Чтобы узнать режиссера Херцога нужно посмотреть именно данный фильм. А уж фанатам Клауса Кински его надо забирать в коллекцию. Актер в этом фильме сыграл, возможно, свою лучшую роль во всей карьере. Безумный шедевр от безумного мастера.

    Спасибо.

    P.S.

    Лучшая сцена в фильме — лодка на дереве. Думаете, что ничего удивительного в этом нет. 25 человек целую неделю закидывали ее на дерево. Херцог опять идет в крайность…

    10 из 10

    11 декабря 2010 | 16:32

    Начало 70-х годов ХХ века ознаменовано появлением одного из наиболее знаковых и самобытных направлений в истории кинематографа — «Немецкого нового кино», или, как его еще называют, — «Немецкой новой волны». Многие ленты этого направления стали шедеврами мирового киноискусства, а режиссеры их сотворившие по праву считаются классиками. Среди них Вим Вендерс, Райнер Вернер Фасбиндер, Фолькер Шлёндорф и, конечно же, Вернер Херцог. Этот выдающийся режиссер дебютировал в кино очень рано — всего в двадцатилетнем возрасте. Он снял документальный короткометражный фильм «Геракл», в котором поразмышлял о деструктивной природе физической мощи. В 1968 году Херцог дебютировал в полнометражном игровом кино, сняв фильм «Знаки жизни». Стоит отметить что Херцог будет чередовать игровые и документальные картины на протяжении всего своего творческого пути. Критики также будут неоднократно отмечать что его документальные фильмы высокохудожественны, а игровые почти документально достоверны, даже, в некотором роде, репортажны.

    Однако настоящим прорывом, принесшим Вернеру Херцогу всемирную славу, стала картина 1972 года «Агирре, гнев божий». В данном, фильме, снятом по мотивам реальных событий, и повествующем историю безумного конкистадора Лопе де Агирре, отражены две центральные темы творчества гениального немца: тема столкновения цивилизации с дикостью (при чем вопрос о том что есть подлинная дикость поставлен у Херцога традиционно иначе, нежели это принято у, так называемых, нормальных людей) и тема одержимости главного героя безумной идеей. По ходу фильма, снятого словно репортаж с места событий, зритель все глубже и глубже погружается вместе с героями в пучину безумия, а джунгли, укрывающие стреляющих отравленными стрелами индейцев, представляются неким разумным существом (наподобие океана планеты Солярис из одноименного романа Станислава Лема), отвергающим конкистадоров как некое инородное тело. Стоит отметить что Херцог снимал фильм с той же одержимостью и пренебрежением к опасности, с которой шел к своей цели Агирре. Однако Херцог, все же, больше схож в этом не с Лопе де Агирре, а с эксцентричным безумцем-мечтателем Брайаном Суини Фицджеральдом из другого своего шедевра «Фицкарральдо».

    Фильм создавался без помощи спецэффектов и декораций в тяжелейших условиях перуанских джунглей. Соратником Херцога в этой авантюрной затее выступил бесстрашный оператор Томас Маух, снявший с Херцогом немало картин, как до, так и после фильма «Агирре, гнев божий». Имея минимум технических возможностей, Маух выстраивает кадры таким образом, что из данного фильма можно свободно сделать фотоальбом и демонстрировать его на различных престижных выставках. Композитором фильма является этно-рок группа «Popol Vuh», впоследствии еще не раз сотрудничавшая с режиссером. Ее магнетическая музыка помогает еще больше проникнуться и без того невероятной атмосферой фильма. Но впечатление от ленты было бы неполным без впечатляющей игры Клауса Кински. Его дьявольский магнетизм и психопатическая харизма поражают даже весьма искушенного зрителя. По сути его Агирре это некий антипод сталкера из одноименного фильма Тарковского, а также известного героя Виктора Гюго — Квазимодо. Ибо являет собой образ юродивого, но отнюдь не блаженного и не «на лицо ужасного, доброго внутри». Агирре в исполнении Кински уродлив как внешне, так и внутренне. В нем нет двойного дна. Есть только безумие и ненависть. Но он таинственным образом притягивает к себе людей. Посредством образа Агирре, Херцог словно объясняет нам феномен нацизма. Он в нас. В нашей природе. В нашей страсти к разрушению и подсознательном стремлении к смерти. Особенно яркими являются два эпизода в исполнении Кински: эпизод в сожженной индейской деревне и финальный эпизод с мартышками. Финал картины метафоричен и глубок. Те кто идут с безумцем до конца, теряют свой человеческий облик и становятся подобны животным.

    Несмотря на то что творчество Вернера Херцога формально относится к направлению «нового немецкого кино», он все же стоит особняком от всех. Можно проследить, пожалуй, лишь условную связь с «альпийскими» фильмами Арнольда Фанка (особенно отчетливо она видна в фильме Херцго «Крик камня»), да и то лишь по манере съемки в тяжелых условиях, а не по тематизму. Херцог даже сейчас смотрит не больше трех-четырех фильмов в год, предпочитая книги, а в молодости, судя по всему, смотрел и того меньше. Именно потому его кинопроизведения можно считать «чистым кино» — то есть лишенным влияния извне. Да и не кино это по сути. Скорее эпический театр по открытым небом. Режиссер словно продолжает и развивает идеи другого великого немца — Бертольда Брехта. Пока другие режиссеры подвергаются влияниям классиков, Вернер Херцог воплощает собственные безумные и, на первый взгляд, невыполнимые мечты.

    10 из 10

    12 апреля 2013 | 21:02

    Воинам — железо лат, рабам — железо оков. Дамам — деревянные паланкины, врагам — деревянные клети, невезучим — деревянные дротики с кураре. Разношёрстный отряд осторожной змейкой сползает по горному серпантину. Продирается сквозь душные джунгли: путается в кущах, вязнет в топях, слабеет. Добирается до реки, ночует на тесной каменистой полоске меж лесом и большой водой. Долго плывёт на плоту, окружённый дебрями и воинственными племенами. Природа выдавливает пришельцев из своего лона: бескомпромиссно, яростно, не оставляет им ни пяди свободной земли по сторонам. Словно побеждённые агрессоры отступают по узкому коридору под присмотром вражеских войск. Но испанцы идут вперёд, и они пришли побеждать. Тщеславные, они называют эти земли своими по праву. А гибнут как на чужой. Их зовёт Эльдорадо — город, где любой человек обретёт высшую степень счастья.

    Однажды кинематограф замахнётся на эпопею о завоевании Америки. И белый человек в режиссёрском кресле выразит её как летопись бесславных побед, как исповедь за горести, что несли его предки коренным народам по всему свету. А пока у нас есть лишь разрозненные детали великого преступления. И «Агирре», одна из них, повествует о событиях на закате эры конкистадоров: без размаха, без претензии на полноту, однако способная ёмко выразить эту идею, даже не делая на ней акцента. Это слышно в печальном рассказе индейского вельможи и в робких мечтах негра о свободе, видно в опустошённом и смиренном взгляде дудочника и напуганной улыбке вождя. Угнетение расой других рас неявно, ибо не самоцель — лишь отмечается парой зарисовок. Испанцы не жестоки к индейцам, скорее презрительно-равнодушны, куда беспощаднее они друг к другу. И потому важнее отношения внутри группы европейцев.

    Их глаза пусты и бесцветны, зато как в них вспыхивает при виде золота угасший было огонь. Они готовы казнить аборигена, потрясшего Библией, обвинив его в богохульстве, но святотатствуют сами: индеец не знал о Писании, они же — забыли. И потому христианский символ благородства — лошадь, скинута за борт. Вслед за этой отправной точкой плот покидают король, командир Урсуа и его жена, каждый — своим незавидным путём. Вычищен последний сор чести и плот превращается в филиал ада. Ориноко становится их Стиксом, пересечь который можно лишь в одном направлении. А доверчивые индейцы зовут их сыновьями солнца, что, согласно преданиям, снизойдут с небес, чтобы спасти их. Но европейцы забыли, что могут нести свет — раскалённые добела, она выжигают всё, где снизошли. Им больше не мило сияние солнца, их влечёт сияние золота. И к нему они готовы идти даже за безумцем, изменником, изувером.

    И это он — Агирре, воплощённый на экране бесподобным Клаусом Кински. Звериный взгляд из-под нахмуренных бровей. Грубая гримаса — то ли измучена, то ли озлоблена. Хромая, раскованная походка. И золотое неистовство в помыслах. Человек смелый, безумно смелый, он живёт превосходством над ближними, вдыхает полной грудью липкий запах власти, когда освобождается от авторитетов. Словно Кортес, который сжёг корабли перед походом на Ацтекскую империю, он сжигает в подчинённых трезвое стремление остановиться. Он из тех людей, кто отождествляют уважение и страх. И мнит себя достойным большего, чем имеет. Молодой Херцог, не имевший опыта, но имевший собственные взгляды, и его заклятый друг Кински, человек ничуть ни более простой, нежели его персонаж, нарисовали этот образ не словами, но эмоциями и действиями, показав при этом лишь малую долю жестокости и бесчинств настоящего Лопе де Агирре. Создали стереотипный, нарицательный образ властолюбца, сребролюбца. А сколько таких было? И сколько ещё будет?

    По сути в картине не происходит ничего примечательного: сценарий не основан на сильных ходах или на резких поворотах. Действие неяркое, разреженное, но тем отчётливее через такую незатейливую сюжетную канву проступает фон, тем выпуклее содержание и аллегории. Невысокая событийность подталкивает внимательно разглядывать не что происходит, а как сопровождается. Ведь на самом деле весь фильм — целеустремлённый путь в никуда. В светлое будущее, которое не наступит. Отчаянное саморазрушение с целью отыскать золотой город и уже гарантированно саморазрушиться там. Дикая человеческая страсть к успеху, к открытию нового, к бегству за горизонт, которая и привела нас к нынешним высотам, предварительно повозив по всяческим безднам. Что пытался выразить режиссёр, показывая становление жестокой власти, не приемлющей инакомыслие, молчаливое непротивление злу и безумию лидера? Что хотел отыскать в человеческой природе, рисуя бессмысленный бунт и неприятие авторитетов, помутнение рассудка несбыточными желаниями. Не иначе как найти в душах людских пустующую нишу, которая с равным успехом может приютить собственного демона или впустить чужого. И имя ему — Агирре.

    11 апреля 2016 | 19:42

    Устроил для себя неделю классического кино, и «Агирре, гнев божий» попал в список «must see», о чём я не на секунду не пожалел. Идея понятна, пожалуй всем, кто не прогуливал уроки всемирной истории в школе — завоевание испанцами и португальцами Американского континента, и поиск легендарной земли «Эльдорадо», богатства которой позволят, как считает один из героев, стрелять во врагов не ржавыми ядрами из пушки, а самое, что ни на есть золотыми — вот же мечта у человека. Ну, как говорил классик, кто куда душой дорос. Экспедицию возглавил не кто-то там, а сам Писарро. Однако довольно быстро становится ясным, что пробираться сквозь непролазные джунгли, в общем-то, бессмысленное занятие, и часть отряда во главе с Писарро возвращается обратно, а «ядро» экспедиции должно попытаться достичь Земли Обетованной, а, если ситуация не улучшится, то вскоре свернуть поход как провальный. И тут начинается самое интересное — как вы понимаете, чудо не произошло и джунгли не расступились перед конкистадорами как река перед Моисеем, а наш бравый вояка Лопе де Агирре замышляет бунт.

    Ну что тут скажешь, мастер-класс от Клауса Кински, Вернера Херцога и Томаса Мауха. Пожалуй в виде минусов для неподготовленного современного зрителя можно выделить плотное, размеренное повествование и мало экшен-сцен. Однако, это дело вкуса и зрительского опыта. Работа — комар носа не подточит.

    Меня картина порадовала следующими моментами:

    - Игра Клауса Кински. Несмотря на чисто арийскую внешность, едва ли можно найти было актёра лучше на данную роль. Черты Кински настолько яркие и волевые, будто высечены из камня — вот уж точно, только такие личности и способны завоёвывать новые земли.

    - Сценарий. Нет он вас не удивит ничем «эдаким» — тут нет серьёзных батальных сцен, нет эмоций на разрыв и заплаканных лиц. Зато есть чёткая продуманная сюжетная линия, поражающая своим реализмом и ровным повествованием с уместными диалогами.

    Вообще, сравнивая «Агирре» с сегодняшним кинематографом можно испытать культурный шок — вы ни на секунду не усомнитесь в игре актёров, не подумаете, что вот эту сцену можно снять лучше, а вот тут сюжет провисает и т. д. Насколько раньше искусство было искренним в противовес современному фальшивому лоску Голливуда, который, боюсь вскоре заразит и европейское кино.

    - Отмечу также прекрасную работу оператора — отличные крупные планы актёров органично сменяются пейзажами дикой природы, а насыщенные цвета киноплёнки и небольшая зернистость придают ещё больше достоверности всему происходящему. Я так понимаю, аутентичность картинки нам обеспечивают методы съёмки 70-х годов, ну что ж, отлично, я люблю автохром и ему подобные вещи — такой визуальный ряд позволяет ощутить вкус жизни той эпохи, которую нам показывают. В довесок похвалю и костюмеров с бутафорами — как в историческом музее побывал.

    Фильм Вернера Херцога получился на загляденье — пускай и исторически недостоверный, зато до жути реалистичный, дающий исчерпывающее представление о том, что творилось в ту эпоху, и почему она зовётся не иначе как Мрачное Средневековье.

    10 из 10

    2 сентября 2016 | 16:45

    Фильмов Вернора Херцога мною просмотрено пока что довольно небольшое количество, если быть точнее их два «Спасительный рассвет» и наконец дошедший до моего взора «Агирре гнев Божий». Оба они объедены природным элементом, главным сильно запоминающимся героем, выражающий в себе неодолимую жажду к чему-либо. В случае «Спасительного рассвета» оправданной жаждой к свободе. В случае фильма о злоключениях инков, жаждой к превосходству над другими, а также к построению идеального государства, — но, это так отхождение от основной темы.

    Конкретно о самом фильме — о самом фильме в моем тексте, будет мало. Вся вина на том что фильм короткий, да и если сказать как кончатся злоключения конкистадоров, а кончатся они, что бы не врать, специфично и как то по честному сказать, двусмысленно. Именно кстати в финале вся основная часть, которая сможет остаться в мозгу, но повторюсь очень двусмысленно. Так что тем кто любит находить глубокий смысл, он тут имеется, тот его найдёт. Хотя как мне кажется, тут всё довольно ясно и понятно предоставлено благодаря актёру Клаусу Кински. Его герой, забирает на себя, всё внимание при просмотре, благодаря его специфичной манере в подаче своего амплуа фанатика, который вышел вообще изумительно и страшно. Своими действиями он губит всю свою команду при поиске священного города инков, идёт к тому чего сам не понимает, но во что слепо верит — я говорю о том насколько этот герой поразил меня своей харизмой и одержимостью. В неких моментах он даже сможет пару раз заставить улыбнуться зрителя, но к финалу его становится жаль, но как то вообще без эмоций. Как то выходит по странному, но и сама картина странновата именно благодаря ему, а также самим сюжетом.

    А вот один интересный момент, который немного говорит о религиозной подоплёке картины Херцога:

    - Он понимает, что эта книга содержит Слово Божие?
    Держи, сын мой.
    -Он сказал, что она не разговаривает. — Хватайте его!
    Убить его! Казнить его за богохульство!»

    Важный итог, из всей всей моей писанины: «Агирре гнев: Гнев Божий» говорящий о себе с претензией на гениальность, на самом деле обычен по построении сюжета и его подаче для зрителя, но занимателен будет для просмотра не только киноманам, но и рядовому зрителю. А удовлетворение будет получено благодаря музыкальному сопровождению от Popol Vuh, отлично заснятой природой на камеру, благодаря оператору Томасом Маухом и всеми теми приключениями, которые кстати длятся не долго. И конечно после этого фильма не возможно забыть Клауса Кински, также как и не возможно забыть некую гнетущую часть, содержащееся в фильме.

    9 из 10

    31 марта 2015 | 21:40

    Нам, современным зрителям, может быть довольно сложно понять такое абстрактное творение Херцога как «Агирре, гнев божий». На мой взгляд, неискушенный зритель выключит эту «тягомотину» после 10 минут просмотра. Даже любители медитативного роуд-муви с разыгрыванием страстей человеческих на фоне величественной природы, могут найти для себя что-то более близкое, понятное, масштабное и зрелищное. Например, «Апокалипсис сегодня» Френсиса Копполы. Но, тем не менее, «Агирре» фильм в свое время очень популярный (тот же Коппола был вдохновлен им на создание своего «Апокалипсиса»), и он по праву считается классикой. Просто мы смотрим его уже будучи избалованными и психологическими драмами и впечатляющими съемками и многим другим. Но, в 1972 году эта картина стала новым словом в кинематографе.

    Это фильм о мании величия и природе человеческих страстей. Все его герои движимы стремлением к богатству, власти и славе. Все кроме Агирре. В одном из монологов он говорит, что презирает своих спутников за их мелочные желания. Сам он бредит совершенно безумными и принципиально невоплотимыми идеями. Он представляет собой харизматичного маньяка, умело играющего на страстях, и ведущего за собой людей ради собственного безумия. Агирре — это воплощение иррационального стремления к смерти в погоне за иллюзией воспаленного мозга.

    Нужно сказать, что главный актер Кински как нельзя лучше соответствует этой роли. Он сам отличался довольно странными повадками и манией величия. Есть история, как один из его знакомых сказал Кински, что тот очень талантливо сыграл в одном из спектаклей. Кински без единого слова набросился на него и стал душить, повторяя, что он сыграл не просто талантливо, он сыграл гениально! Херцог рассказывал, что когда жил вместе с Кински в съемной квартире, тот запирался в ванной обидевшись на что-нибудь, и мог не выходить несколько дней. А иногда набрасывался на горничных, если, по его мнению, была плохо выглажена его рубашка. Во время съемок, которые были очень сложными, Кински часто просто уходил в джунгли, но ему приходилось возвращаться, так как идти было некуда. А однажды Херцог заставил Кински продолжить сниматься под дулом пистолета. Кински на съемках несколько раз реально избивал кого-то из труппы. А один раз к Херцогу пришел вождь индейцев, которые были задействованы в съемках, и сказал, что если Херцог желает, они с радостью могут убить для него Кински… В общем, и режиссер и главный актер стоили друг друга…

    Что же до смысловой нагрузки, то похоже, что Херцог исследовал природу насилия и завоевательных войн. Он принадлежал к поколению, для которого эти вопросы были насущными. Их отцы поддались массовому психозу фашизма, а поколение самого Херцога (на момент съемок ему был около 30 лет) участвовало в войне во Вьетнаме или в протестах против нее.

    6 февраля 2015 | 23:16

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>