всё о любом фильме:

Агирре, гнев божий

Aguirre, der Zorn Gottes
год
страна
слоган«On this river, God never finished his creation»
режиссерВернер Херцог
сценарийВернер Херцог
продюсерВернер Херцог, Ганс Прешер, Дэниэл Камино, ...
операторТомас Маух
композиторPopol Vuh
монтажБеате Майнка-Йеллингхауз
жанр драма, приключения, история, ... слова
бюджет
$370 000
премьера (мир)
возраст
зрителям, достигшим 12 лет
время93 мин. / 01:33
После завоевания и разграбления испанцами государства Инков возникла легенда о сказочно богатой стране Эльдорадо, которая затерялась в бесчисленных болотах бассейна Амазонки.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
98%
41 + 1 = 42
9.1
в России
1 + 0 = 1
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Трейлер 03:25

    файл добавилvic1976

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 9.5/10
    Одна из лучших и ключевых картин в творчестве замечательного западногерманского режиссёра Вернера Херцога, снятая им в тридцатилетнем возрасте, принесла мировую известность самому Херцогу и  актёру Клаусу Кински, который сыграл заглавную роль. За основу поведанной на экране истории была взята трагическая судьба реально существовавшего испанского конкистадора Лопе де Агирре, который в 1560 году высадился в составе экспедиции в Перу, чтобы найти богатую страну Эльдорадо, некий «золотой рай» на Земле. Но развернувшаяся между конкистадорами ожесточенная борьба за власть, а также безуспешность поисков этого самого Эльдорадо привели экспедицию к полному краху. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 13 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Нам, современным зрителям, может быть довольно сложно понять такое абстрактное творение Херцога как «Агирре, гнев божий». На мой взгляд, неискушенный зритель выключит эту «тягомотину» после 10 минут просмотра. Даже любители медитативного роуд-муви с разыгрыванием страстей человеческих на фоне величественной природы, могут найти для себя что-то более близкое, понятное, масштабное и зрелищное. Например, «Апокалипсис сегодня» Френсиса Копполы. Но, тем не менее, «Агирре» фильм в свое время очень популярный (тот же Коппола был вдохновлен им на создание своего «Апокалипсиса»), и он по праву считается классикой. Просто мы смотрим его уже будучи избалованными и психологическими драмами и впечатляющими съемками и многим другим. Но, в 1972 году эта картина стала новым словом в кинематографе.

    Это фильм о мании величия и природе человеческих страстей. Все его герои движимы стремлением к богатству, власти и славе. Все кроме Агирре. В одном из монологов он говорит, что презирает своих спутников за их мелочные желания. Сам он бредит совершенно безумными и принципиально невоплотимыми идеями. Он представляет собой харизматичного маньяка, умело играющего на страстях, и ведущего за собой людей ради собственного безумия. Агирре — это воплощение иррационального стремления к смерти в погоне за иллюзией воспаленного мозга.

    Нужно сказать, что главный актер Кински как нельзя лучше соответствует этой роли. Он сам отличался довольно странными повадками и манией величия. Есть история, как один из его знакомых сказал Кински, что тот очень талантливо сыграл в одном из спектаклей. Кински без единого слова набросился на него и стал душить, повторяя, что он сыграл не просто талантливо, он сыграл гениально! Херцог рассказывал, что когда жил вместе с Кински в съемной квартире, тот запирался в ванной обидевшись на что-нибудь, и мог не выходить несколько дней. А иногда набрасывался на горничных, если, по его мнению, была плохо выглажена его рубашка. Во время съемок, которые были очень сложными, Кински часто просто уходил в джунгли, но ему приходилось возвращаться, так как идти было некуда. А однажды Херцог заставил Кински продолжить сниматься под дулом пистолета. Кински на съемках несколько раз реально избивал кого-то из труппы. А один раз к Херцогу пришел вождь индейцев, которые были задействованы в съемках, и сказал, что если Херцог желает, они с радостью могут убить для него Кински… В общем, и режиссер и главный актер стоили друг друга…

    Что же до смысловой нагрузки, то похоже, что Херцог исследовал природу насилия и завоевательных войн. Он принадлежал к поколению, для которого эти вопросы были насущными. Их отцы поддались массовому психозу фашизма, а поколение самого Херцога (на момент съемок ему был около 30 лет) участвовало в войне во Вьетнаме или в протестах против нее.

    6 февраля 2015 | 23:16

    Зрелищность, динамичность, спецэфекты — всё это становится тормозящими понятиями для развития мысли в современном кино. Вот и приходиться искать эту мысль у грандов кинематографа 20 столетия. Однако, впервые в жизни, я заскучала без того от чего бежала- без «голивудщины».

    Фильм заявленный как художественный, драма, исторический, приключения, оказался совсем не таким — затянутость и монотонность полностью убила приключенческий жанр, историческая подоплека подведена слишком поверхностно, и не обладая энцеклопедическими знаниями об испанских завоеваниях Америки — вообще с трудом можно понять иерархическую структуру героев экспедиции, драматические моменты, филосфия и психологизм героев на мой взгляд, очень далеки от Войцека и Каспера Хаузера. Минимализация диалогов оставляет внутренний мир героев на усмотрение зрителя. Эмоциональные испанцы оказываются бессловестными овцами, с обреченной покорностью принимающие несправедливые решения сумасброда и даже собственную смерть (и это при условии что конкистадоры — самые отчаянные и авантюрные люди своего времени). И даже самоотверженная дона Инес, теряя возлюбленного, удостаивает палача лишь пронзительным взглядом.

    Оранжевая краска вместо крови, комична так же как и белоснежные воротнички женщин, перенесших многодневный путь через джунгли. Бунт апатичен, голод ненатурален. Многочисленные смерти не вызывают сочувствия. Клаус Кински реалистично сумасшедш (впрочем, как и всегда), но что с того?

    Фильм получился скорее документальным «дедушкой» картины BBC: Дикий мир Амазонки.

    Оценка 8 из 10 Херцогу-документалисту, великолепной работе оператора, этнической музыке странного инструмента (не рискну назвать его флейтой) и конечно матушке-природе, которая без человеческого вмешательства, как всегда — великолепна.

    8/10

    28 января 2010 | 13:05

    О, как хвалят «достоверность», «реалистичность» этого фильма, с другой стороны — его «символизм», «психоаналитичность». Я ожидал чего-то покруче «Барри Линдона», а получил несуразную сокуровщину, прообраз германовского «Трудно быть богом».

    Если говорить о символизме, о намёках, то они должны быть как-то изображены — так, чтобы соответствовать действительности, чтобы отражать её. Для иносказательности недостаточно одного актёра, который с вытаращенными глазами ковыляет весь фильм между едва ли ни зевающих статистов.

    Ни одна эмоция в фильме не отражена так, чтобы быть узнанной. Заметьте, я не говорю о реализме. Иконичность и символизм Тарковского тоже узнаваемы, потому что шифруют реальность, а не измываются над ней. А здесь — театр инопланетян.

    Этот фильм — исключительно для эстетов в самом плохом смысле слова — в том, что имел ввиду Ленин, характеризуя русскую интеллигенцию одним ёмким словом. Есть особый разряд первертов, которые предпочли Мамлеева Гоголю, а Губайдулину — Мусоргскому. Они даже никогда не интересовались ни Гоголем, ни Мусоргским, потому что им не интересно ничто прямое и ясное — ни в реализме, ни в символизме. Неестественные ужимки, невозможные ситуации, ненормальные фразы — какие же это символы? Символ — гость из иного мира, запечатлевшийся в обычном предмете мира нашего. Гораздо больше символизма в каких-нибудь «Мстителях» или «Железном человека», чем в этом натужном эстетском самолюбованстве.

    Это в полной мере вырождение искусства — когда оно не отражает посыла автора зрителю, не служит мостом и языком для разобщённых людей. Это псевдоискусство — только игрушки зарвавшихся эгоцентриков, злоупотребляющих народными лаврами. Это вырожденство способно только разделять, извращать, искривлять. Причём не принципиально — а так, по прихоти своего творца. Фишки ради!

    5 из 10

    21 декабря 2015 | 16:11

    Данная картина немецкого режиссера Вернера Херцога повествует трагическую историю продвижения вглубь континента группы конкистадоров под предводительством Агирре в 1560 году с целью найти «Эльдорадо», мифическую страну золота.

    Херцог в этом произведении постепенно раскрывает различные формы человеческого поведения, вне социума, движимое только слепой мечтой. Конкистадоры плывут на реке, и с каждым пройденным поворотом безумие в головах героев нарастает, преобретая все новые, мыслимые и не, несколько сюрреалистические формы, ведя к трагическому финалу, пределу того, куда человека может завести жажда власти. Это нарастание происходит вкупе с великолепными девственными видами природы Южной Америки, порой завораживающими воображение зрителей.

    «Агирре, гнев божий» сравним со знаменитой лентой Френсиса Форд Копполы «Апокалипсис сегодня». В обоих фильмах показано безумие людей. Оба действа происходят на реке, что позволяет плавно показывать задуманное, изображать его различные формы. Оба ведут к локальному апокалипсису, который вполне может перерасти в более масштабный.

    Покорение конкистадорами Южной Америки — борьба. С собой, с племенами, вышними силами, судьбой. Трагическая и захватывающая, аналогов которой не много в кинематографе.

    24 марта 2011 | 20:18

    В 1560 году испанские конкистадоры несли просвещение и слово Божие в дикие перуанские джунгли, распространяя влияние могучего короля Карла V в самые дальние уголки планеты. За этой важной и благородной миссией они не заметили, как разграбили и разрушили империю Инков, уничтожили многовековую культуру, а местное население сделали рабами.
    Опьяненные могуществом, испанцы отправляются на поиски золотой страны Эльдорадо, затерянной среди бесчисленных болот притоков Амазонки.

    Фильм одного из самых неоднозначных немецких кинематографистов Вернера Херцога балансирует на тонкой грани между документальным и игровым кино. Режиссер предпочитает взгляд стороннего наблюдателя, так свойственный документалистам, не вмешиваясь в происходящее на экране, подчеркивая, что степень авторского участия в рассказываемой истории минимальна и ограничена ракурсом зрения кинообъектива. «Агирре» — монотонное повествование, лишенное каких-либо ярких эмоциональных всплесков, которое, что удивительно, с невероятной силой увлекает зрителя. Это гипнотическая хроника взаимоотношений человека и природы, в которой нет и намека на фальшь.

    Херцог, которого всегда интересовали эти отношения, мог легко обойтись без сюжета и профессиональных актеров, фильм не потерял бы ровным счетом ничего. Чарующие пейзажи джунглей и их обитатели, абсолютно самодостаточны. Иногда кажется, что все происходящее в кадре, импровизация, искусно заснятое на камеру путешествие по terra incognita, во главе с белокурым Клаусом Кински.

    Выбор актера на главную роль дался Херцогу, по-видимому, нелегко, учитывая сложный характер Клауса и специфические требования режиссера к условиям съемок. Однако, как показало время, этот шаг полностью оправдал себя.

    Внешне Кински меньше всего похож на испанца, но его герой, полубезумный Лопе де Агирре, в погоне за наживой не щадящий ни своих, ни чужих, добавляет картине недостающей экспрессии. О да, он называет себя гневом Божьим и великий предателем, он — олицетворение пороков, бросающий вызов самому мирозданию. И с этого пути он не сойдет до самой смерти.

    Херцог наделяет Агирре невероятной отрицательной харизмой, потом помещает в незнакомую, враждебную среду и смотрит, что из этого выйдет. Сплав по реке, бунт, предательство, отречение от короля и назначение собственного лже-монарха, все неотвратимо подводит к трагическому финалу, когда человек показывает свое истинное нелицеприятное нутро. И когда настоящий гнев Божий (в лице стрел аборигенов) коснется каждого, даже таких одержимых и самоуверенных как главный герой, приходится признать, что иной участи для этой экспедиции быть не могло. С небесами шутки плохи.

    Эльдорадо так и останется загадкой, как и удивительный этнический кинематограф Херцога. Но нам, в отличие от конкистадоров, повезло больше. Мы точно знаем, где искать.

    11 июля 2008 | 19:02

    Пожалуй, самая известная кинокартина немецкого режиссера Вернера Херцога. Основанная на реальных событиях, она показывает один из эпизодов в истории завоевания Америки испанцами. Брат покорителя Перу Франциска Писарро Гонсало отправляется в джунгли Амазонии на поиски сказочно богатой страны Эльдорадо. Страны, где по преданию золота столько, что местные рыбаки делают из него грузила, а последний бедняк пьет воду из золотых кувшинов. Но непроходимые дебри, ливни и повальные болезни заставляют конкистадоров разделить свой отряд на две части, меньшую из которых Гонсало Писарро отправляет разведать местность в низовьях реки. Во главе группы назначаются верный дворянин Педро де Урсуа, а его помощником становится харизматичный Лопе де Агирре. Вскоре в отряде происходит переворот, и испанцы, отрекшись от короля и короны, углубляются в джунгли, движимые желанием разбогатеть и завоевать новые земли.

    В фильме, не смотря на историческую составляющую сюжета, происходит сравнительно мало каких-либо батальных сцен. Да и музыкальное оформление говорит само за себя: спокойная меланхоличная мелодия не слишком подходит для выражения эпического настроения картины. Повествование строится здесь не вокруг битв и активных действий героев. В первую очередь режиссер стремится показать людей, оказавшихся в чуждой им среде, на окраине света, вдали от плодов цивилизации. Главное в фильме — психология людей: как человек, заброшенный в новый, доселе не виденный им мир, в одиночестве, голоде и постоянном страхе за собственную жизнь, начинает постепенно сходить с ума. Внешнее описание событий становится отражением внутреннего состояния людей: испанцы, полагаясь на честолюбивые и неразумные действия своих предшественников, с самого начала избирают неверный путь, который уводит их все дальше и дальше от реальности. Но там, где другим конкистадорам удается покорить Мексику и Перу, маленькому отряду Агирре достается в удел лишь тишина и бесконечные извивы полноводной реки.

    Сумасшествие с наибольшей силой проявляется у самого Лопе де Агирре, слепо верящего в свою правоту и всемогущество: «Если я, Агирре, захочу, чтобы птицы упали с деревьев, то они упадут. Я — гнев Божий. Земля, по которой я иду, будет дрожать подо мной». Хромой, жестокий и коварный, он настойчиво следует своим амбициям, влекущим его даже не столько к золоту и славе, сколько к беспредельному в себе. Не важно, честность это или ложь, добродетель или порок, служит оно лишь средством или является целью. Важно другое — оно приносит упоительное забвение вперемежку с исступлением, а уже вслед за ним медленной поступью надвигается и безумие. И в этом он пойдет до конца — человек, чей характер был прекрасно раскрыт и воплощен игрой Клауса Кински, личная жизнь которого максимально сливалась с жизнью своих героев, становясь практически неразличимой с ними. Как может быть не различима только буря и последствия ее разрушительных действий. Выразительно сыграв роль полубезумного предводителя конкистадоров, Клаус Кински создал тем самым на экране еще одного из своих противоречивых героев, чьи действия могут восхищать, вызывать неприятие, но не оставят равнодушным зрителя.

    8 октября 2010 | 08:48

    Фильм-эмбиент, фильм-транс, фильм-экспозиция с эффектом близким к фильмам Тарковского 70-х годов. «Летящая» масса воды, шум ветра, свист птиц, пейзаж, джунгли, экспедиция на плоту, сплавляющаяся по Амазонке. Половина саундтрека: отлично работающий sounds of nature. Вторая половина: Рон Фрике и Popol Vuh — мелотроны, психоделика, ранний эмбиент (70-х годов), аналоговый саунд. Аналоговый звук Фрике работает так ярко, что кажется что эту работу делал скорее лидер направления, Клаус Шульце. «Статичное» повествование — настолько медленное, что кажется лишённым движения: «стояние» фильма заставляет созерцать и вживаться.

    При полном отсутсвии мистики, фильм постоянно держит при мистическом напряжении. Возможно, это достигается только антуражем: подобранными пейзажем и фактурой актёров; статикой повествования; напряжением которое вызывает путешествие в неизведанный край за мистической целью; плохо различимыми силуэтами индейцев в чаще джунглей; музыкой Popol Vuh; неожиданно сильным реалистическим эффектом, смешанным с абсурдом.

    У абсурда два агента: иррациональное присутствие в контексте экспедиции двух женщин, ощущающихся как два ярких, бьющих цветом пятна (в духе фовизма). И иррациональное окрашенный конец: повествование выходит в полный абсурд и создаёт отличный смысловой накал, метафору. Свихнувшийся на страсти воин, один на плоту, продолжает своё путешествие в никуда, всё еще строя наполеоновские планы. Концовка открыта — и получается, что Агирре уходит в бесконечность, в вечное путешествие за объектом своей страсти. Кажется, что Агирре становится бессмертным и вечным, хотя очевидно, что он всего-лишь начинает своё вечное путешествие в ад.

    Отдельную роль тут играет музыка Popol Vuh — это эмбиентальный space-rock, аморфный, текучий. Космический уклон, с присущим ему ощущением бесконечного пространства очень удачно поддерживает то мистическое иступление в котором Агирре уплывает в свой субъективный извращённый «рай», в своё «Элльдорадо».

    22 января 2011 | 11:47

    Вчера пересмотрела «Агирре, Гнев Божий». Смотрела и все думала о Времени. 1972 год — год создания фильма — для меня такой же далекий, как и 1560 (время действия). Может быть, потому что ни в том, ни в другом меня еще не было на свете? А возможно, и потому что на дворе и не 16 и не 20 век. И дело именно в веке?

    Наверное, в нем. Ведь рассказанная Вернером Херцогом история именно о ХХ-м. (Так что Бертолуччи нужно потесниться — это еще один — не менее сильный и более кровавый — «ХХ век»!). История о столетии, сконцентрировавшем в себе немыслимое количество крови, смерти, насилия, войн и такое же число сумасшедших, амбициозно почитающих и называющих себя мессиями, проводниками, искателями, создателями, первопроходцами, открывателями и охранителями ЭЛЬДОРАДО — в переводе с испанского ЗОЛОТОЙ СТРАНЫ.

    Сказочная страна золота и драгоценных камней, которую разыскивали в Америке первые испанские завоеватели, превратилась в нервном и жестоком исполнении В. Херцога, в нервозной и злой игре К. Кински (даже затруднительно сказать, кто их них больше насытил своей энергетикой этот бешеный фильм) в гротесковое полотно общечеловеческой «утопии». Слово это приходится писать в кавычках, т. к. сей жанр предполагает разговор и мысли о будущем, а не о прошлом. Но о прошлом ли фильм?

    Мир тесен для утопии, но он без нее не может вертеться. Шар не приспособлен для всеобщего счастья, но он не хочет в это поверить. Любая утопия рано или поздно приобретает приставку анти — и налет смертного разочарования. Ведь одна тотальная версия счастья — сплошная ошибка и такой же нонсенс, как корабль, висящий на дереве, а не плывущий по воде. У нас в стране это знает каждый школьник аж с 1985 года… Но человечество не может без «мест, которых нет» (так читается утопия по-русски)…

    Их — эти невозможные места — придумывают невозможные люди… А, может, сам Враг человеческий, чья миссия искушать и обманывать, вербуя в свои ряды.

    Агирре!!! Дьявол. Хаос. Разрушение. Кровь. Падший ангел Азазель, восставший не только простив власти земной (король, начальник экспедиции), но и против небесной.

    Небесная власть — есть Милость Божья — милость согласия, прощения, смирения, любви. Она героем отвергнута. Его путь — вера в себя как в Бога, его желание — сотворить новый мир (настырным поиском и упорством бронепоезда расчистив к нему дорогу), его девиз — «мы рождены, чтоб сказку (страну сказочных чудес Эльдорадо) сделать былью»…

    И вот в этом самом месте все становится таким до боли понятным и простым… Агирре кричит «Мы будем делать историю, как другие ставят пьесы». Привет, Муссолини, Гитлер, Ленин, Троцкий, Сталин… Их «сбывшаяся мечта — мертвая мечта» = «несбывшаяся мечта — мечта убившая». Причем не только мечтателя…

    Агирре умирает стоя, борясь и с пущенной индейцами стрелой и с маленькой обезьянкой, в гневе выхваченной им из стаи, не только заполонившей, но и завоевавший его «сумасшедший корабль», т. е. плот, — победившей!!! его воинство. Умирает, так и не поняв, что мечтатель-«иллюзионист» бессилен. Что даже «социум» мартышек безопаснее, справедливее, правдивее, достовернее, натуральнее, естественнее и жизнеспособнее, чем тот, что он пытался насильно и искусственно сконструировать еще до прибытия в свою сказочную страну.

    Но надо отдать должное герою. Он тотален в своей мечте. Он продолжает выкрикивать ее «имена» и смыслы даже умирая. Он верит в нее, как мы с вами в смерть (т. е. в то, что умрем) — безоговорочно. А в смерть вообще не верит!

    Так что Агирре не просто сумасшедший, его одержимость раем на земле — не болезнь и не мания. Он — Идеолог. Он — «Бог» на земле… Его миссия невыполнима, невозможна. Но он идет до конца, потому что идеолог — всегда фанатик. А фанатикам не бывает больно, обидно и страшно… Здесь будет город-сад. И все! И никто никуда от него не денется!

    Что любит фанатик Агирре больше своей мечты «тире» утопии? Свободу? Деньги? Слово Господне (т. е. его гнев, проводником которого он почитает себя)? Власть? Женщину (дочь)?… (В битве за них, в их добывании и отстаивании творились и погибали цивилизации тире миры?)

    Думаю — все это слишком слабые поводы для такой жизни и такой смерти как у Агирре.

    Его вела сила мечты Сверхчеловека — уродливой, дикой, искаженной, мертвой… Нет — сила иллюзии — так вернее. «Я Великий Предатель! Любой, кто попытается бросить меня, будет искрошен на кусочки… Я — гнев Божий! Земля трясется подо мной. Идите за мной по реке…». И «божьим тварям» нечего возразить на это. Говорит Сила! Они попали в ее иллюзию, как в темницу, и лишь умирая начинают догадываться, что все, появляющееся перед ними в этом пути по реке (жизни), не корабль, не лес, не стрелы, не Сила, не Свобода…

    Без любви к человеку, без Божьей Милости к нему Свободы (как и силы) не бывает. В незнании этого факта коренятся ошибки всех диктаторов — проводников «Божьего» гнева. В их глазах (в талантливом — на разрыв аорты и, конечно, обобщающем, а не индивидуализирующем исполнении Клауса Кински) горит отнюдь не прометеев огонь.

    В них отблески адского пламени «тире» страны сказочных чудес Эльдорадо!

    18 июня 2013 | 10:27

    Середина 16 века — закат эпохи Возрождения, развитие индустриального общества и время европейской экспансии неизведанных и непокоренных континентов. В поисках мифической страны под названием Эльдорадо (El Dorado — позолота) снаряжается экспедиция под предводительством Гонсало Писсаро (троюродного брата того самого Корсета, покорившего Мексику и уничтоживший государство ацтеков). Вместе с отважными конкистадорами и рабами индейцами, бывшими хозяевами Южной Америки, рыцари испанского креста переходят цепь Анд и оказываются в джунглях Амазонки. Чтобы не тратить людской ресурс зря, назначается специальная команда под руководством дона Педро де Урсуа, которая должна пройти дальше в джунгли. Заместителем командира бесстрашный Лопе де Агирее, олицетворяющий собой мужество и отвагу, дон Фернандо де Гусман, представляющий лицо королевского двора, и монах Гаспаро де Карвояла, идущий с религиозной миссией, который ведет дневник путешествия и благодаря которому эта история оказывается уцелевшей. Пытаясь переплыть берег реки на специально построенном плоту, терпят неудачу, когда Агирре берет власть в свои руки, назначая номинальным императором обжору и неряху Гусмана, чтобы идти дальше.

    Агирре, имя которого стало в испанском народе синонимом вероломства и жестокости, предстает в первой роли Клауса Кински перекошенной, хромающей фигурой мрачного и одержимого идеей человека не без привлекательных качеств.

    Мотивы его — богатство, слава, власть — соединяются при помощи безумного таланта актера с выразительной силой: чего стоит один только взгляд, устремленный на человека или ищущий невидимую страну. И по мере продвижения в джунгли этот взгляд становится все одержимее.

    Построив новый плот и оказавшись на другом берегу, конкистадоры находят стоянку племени каннибалов, которые затем преследуют их, обстреливая с берега стрелами. Каверзный эпизод встречи мирных индейцев, у которых они пытаются узнать про золото, когда монах де Карвояла пытается нести слово божие, а абориген, прислонившись к книге, говорит, что не слышит. Еще один — человека по имени Руно Римек, означающее на их языке Тот кто говорит — некогда принц этой земли, теперь называемый хозяевами именем Бальтазара, вынужден молчать ибо стал рабом. А номинальный император наносит на карту несуществующую страну, разросшуюся больше самой Испании. Но постепенно под обстрелами индейцов и голодом, который делает людей зверьми, для оставшихся в живых Эльдорадо превращается в то, чем оно и было — иллюзией — весельным кораблем на дереве, а Агирре оказывается тем самым гневом Божиим для последовавших за ним.

    Принципиальные условия съемок в так называемом проклятом натурализме, документальной точности кадров оператора Томаса Мауха в джунглях, и история, имеющая реальную подоплеку и прототипов, превратилась режиссером в путешествие к иррациональным корням мира и человека, позднее продолженной и разумно законченной в тетралогии Сокурова, эхо которой можно услышать и увидеть в фигуре Лопе де Агирре, на плоту среди трупов и мартышек плывущих в никуда.

    17 октября 2012 | 13:45

    Куда приводят мечты? Растянувшееся змеей по горной тропке испанское воинство уже пообедало парой древних цивилизаций, но нарастающий аппетит все равно гонит людей вслед легенде о золотоносном Эльдорадо. Здесь и громоздкий как антикварный шкаф дворянин, и рассудительный красавец-офицер, сборище немытых вояк и плененное светило индейской знати. Пронзительными глазами обжигает то одного, то другого Агирре — человек, который «незаменим» для этого мероприятия, суровый воин и несгибаемый командир. Даже если мистического Эльдорадо нет — он создаст его своими руками, а других заставит помочь себе. Потому что он Перст указующий.

    Отпадение. Лучше собственная империя в джунглях или вассальное довольство за чьим-то троном? Если в вассальном закутке уже мало места для разросшейся туши амбиций, или один из лучей блистающего монарха светит прямо в глаз, чаша весов так и просится склониться ко второму варианту. Если же никакой империи в джунглях попросту нет, то почему бы ее не придумать? Пока конкистадоры юридически оформляют свой разрыв с испанской короной, а мятежный дворянин примеряет на деревянную головушку пальмовый венец, Агирре доволен — ввержение остальных в театр абсурда есть то, что нужно человеку, желающему управлять другими. Умных и спокойных на растопку адского горнила не пошлешь. А ведь он Агирре, Врата хаоса.

    Деморализация. Если длительное время кормить солдата лишь мечтами, с голоду у него начнут подрагивать ноги, а руки потянутся к столу сытого командира или даже к его шее. Уменьшающийся отряд движется в поисках Эльдорадо по волнам бурлящей реки, которая, как никто другой, походит на самого Агирре, по-прежнему организованного, но еще больше опасного. Цель в нем окончательно получила власть над средствами, и теперь этот человек все больше превращается в сметающую всех на своем пути стихию. Потому что он Меч, разделяющий ничтожных от избранных.

    Помешательство. Иллюзия уродливым близнецом срослась с реальностью. Лица-маски мелькают среди деревьев, словно сам лес наконец вознамерился уничтожить инородное тело, плывущее по его артерии. «Мясо!» — радостно кричат детишки-каннибалы, бегом следуя за проплывающим плотом; и на берегах реки, где, по словам туземца, божье «созидание» еще не окончилось, испытания обнажают до костей человеческие пороки. Вернер Херцог жирными мазками рисует картину о человеческом разложении и наказании за пороки, где самой важной фигурой постепенно становится Агирре — монумент-напоминание обо всех тиранах и безумцах. «Мы сотворим историю, как режиссер творит свои пьесы», — говорит герой, планируя, какие страны он захватит после «Эльдорадо». И в этой нездоровой фигуре окончательно проступает знакомая нам личность обладателя усиков под носом и масштабных планов по перешиванию мира, переваренная творчеством Херцога, чтобы покорчиться нам в назидание. И, хотя персонаж нашего фильма толком не «обоготворил» ни одной нации, он успел пообещать благоденствие всем, идущим за ним и превознести себя до небес, говоря, что он Агирре, Гнев Божий.

    И не попусти, Творец, нам «твоих служителей», подобных этому!

    14 апреля 2014 | 17:37

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>