Юность «пророка» фэнтези
Толкин и мы
Когда я, будучи девятилетним, рассматривал в своей детской библиотеке далеко на крайнем Севере занятную книгу со странным названием «Хоббит», я ещё не знал, какое влияние она окажет на мою личность и жизнь. «Взять или не взять», раздумывал я тогда, году в 1991-м. Решение подтолкнули несколько вещей: наличие в книге карты того фрагмента Средиземья, в котором происходили события романа, с загадочными Ривенделлом, Туманными горами и домом Беорна, занятные рисунки гномов в лесу и... рекомендация милейшей девушки-библиотекаря. Мои сомнения не скрылись от ее глаз. «Бери, это очень интересная, хорошая книга», - посоветовала она и первый шаг в сторону Бэг-энда был сделан. В каком-то смысле Средиземье, «Хоббит» и все творчество Толкина изменили мою жизнь, мировосприятие и мироощущение. Ощущение сказки этой жизни, волшебства и тайны долгое время сопровождали вашего покорного слугу на жизненном поприще и, наверное, помогали выдержать безумие этого мира под защитой наивности и веры в лучшее. И подобный путь прошёл не один я.
Толкин и мир: сын века своего
Толкин, его творчество, проходят нитью через жизнь современного человека, особенно на Западе и странах связанных с ним культурно. Мне, воспитанному на социальных науках, как-то попалась в университетской библиотеке статья в «Вестнике ВЦИОМ», в которой одна из глав была посвящена современной мифологии XX века. В ней мимоходом говорилось о том, что в число главных мифов современности входит и толкинистский миф. Наряду, например, с мифами либеральным, социалистическим и прочими. Как же ему это удалось?
Вот тут-то мы и подходим к разбираемому творению – «Толкину» Доме Карукоски. Нельзя сказать, что финский режиссёр так прямо и ответил на вопрос, поставленный выше. Но угадать его подготовленный зритель может. Ад мировой войны, закономерного порождения капитализма, дал разные ответы: от «Прощай, оружия!» и «На Западном фронте без перемен» до «Хоббита» и «Властелина колец». Влюбленный, мечтатель и визионер Толкин оказался «крепким орешком», он, увидев сквозь огонь тотальной войны сатанинский лик современного ему мира (что и показано в фильме), не сдался и не разочаровался в жизни, подобно Хэмингуэю, не стал одним из «потерянного поколения». Но он изобрел нишу, чрезвычайно востребованную в отчужденном веке – нишу эскапистского жанра, искусственного мира, столь красивого и чистого, что он кажется лучше мира подлинного. Таково фэнтези и Толкин стал пророком его. Это жанр бегства от мира и его ужасов, жанр утверждения идеала в мире, где нет места идеалам, еще одна форма квази-религии в мире, который освобождался от христианства в кровавых бойнях двух мировых войн.
Так что Толкина можно поблагодарить. Пройдя через ужасы войны, он не стал певцом отчаяния или пропагандистом упадка. Но и ему пришлось отреагировать на «хищные вещи века». Средиземье – укрытие для тех, кому больно сталкиваться с цинизмом и жестокостью современного мира, где за добрые дела могут покарать, а за верность идеалам – распять, пусть и не буквально.
Традиционалист на службе Голливуда: мировоззрение Профессора
Однажды в газете «Новых левых», что распространялась в университете, где я учился, мне попалась удивительная статья «Истина мифа». В ней анализировались с точки зрения политических идеологий творения «толкинистской» традиции. Самого «Властелина колец» автор счёл воспеванием феодализма и феодальной утопией. Что ж, наверное, верно.
Сняв весьма неплохой фильм о юношеской дружбе, испытании любви войной, режиссер, в портфолио коего есть фильмы о представителе ЛГБТ и скинхедах, изящно обошел вопрос о мировоззрении Джона Роналда Руэла. Ибо Профессор, будучи католиком, был вполне устоявшимся почвенником-традиционалистом и патриотом Англии, то есть человеком весьма правых взглядов, противоположным тем, что господствуют в современном Голливуде.
Неудивительно, что во времена славы трилогии Питера Джексона находились буйные головы в американских, кажется, академических кругах, что обвиняли автора «ВК» в расизме по отношению к... оркам. Толкин скорее «наш», чем «их» автор, с его почвенничеством и жестким разделением добра и зла. В самом фильме показано, как Толкин вдохновлялся сагой о Нибелунгах и Эддами — источниками, которые числились в святцах и у куда более радикальных «пророков» XX века.
Но существование эпического фэнтези льет воду и на мельницу мира чистогана и прочих мерзостей современности. Фэнтези помогает с ними мириться, а не поднимает на борьбу. Лекарство и. ..яд. Так что неудивителен интерес Голливуда к эскапистским жанрам. «Фабрика грез» и одновременно идеологический конвейер должны работать неукоснительно точно и если не убеждать зрителя в непреложности истин современного бесноватого ультралиберализма, то тогда – отвращать взоры людей от политики вообще.
Естественно, Карукоски сказать всего этого не мог, не велено. Он и пошел самым легким путем, сняв вполне красивый фильм о дружбе, любви, войне и творчестве. Запороть потенциальный хит сезона ему не дали, поэтому «Толкин» можно смотреть и даже получить удовольствие. Четверка друзей в аутентичных университетских интерьерах куролесит, учится, влюбляется и взрослеет. Сыграно это довольно неплохо.
Композиционно фильм построен грамотно, вовремя меняются линии и планы, но не превращается в скороговорку. Сильно столкновение линий войны и мирной жизни: Толкин лежит в луже крови погибших солдат, средь грязи и дыма, вспоминая, как Эдит танцует перед ним под деревом...
История описанная в фильме, если отбросить биографию писателя и сосредоточиться на личности, в наше время небанальна. Герой, пройдя горнило войны, расставание с любимой на несколько лет и потерю друзей, не превратился в циника и слабака, обвиняющего весь мир в своих испытаниях. Солдат остался студентом и человеком. В Толкине оказалось достаточно силы, чтобы ответить на вызовы жизни. Он, как и полагается верному сыну отечества, растит детей, трудится и творит Средиземье, пронеся детский взгляд сквозь всю жизнь. Это история во славу человека, а не в унижение его.
Пожалуй, главный прокол в фильме связан с актрисой на роль возлюбленной Толкина. Могли бы подыскать и посимпатичнее, но не это главное. А в иных сценах Эдит Брэтт (Лили Коллинз) показывает себя истеричкой наподобие современных дам, обчитавшихся феминистской дури и ведущей себя так, будто весь мир ей должен, что честно сказать, вызывает неприязнь к героине, которая уже не проходит до конца фильма. Жаль, но такие вещи неудивительны в современном Голливуде. К счастью, Карукоски не стал превращать «Толкина» в «Жену Толкина». Но вопрос, как Роналд мог любить такую «сложную натуру», иногда вылезает по ходу пьесы.
Неплоха в фильме музыка. Карукоски и Томас Ньюман уловили как дух эпохи, так и дух произведений Толкина, совместив «реалистическую» классику и мечтательные композиции в духе нью-эйджа Эньи. Этим авторам удалось основное: поселить атмосферу в фильме, временами воссоздающую «настроение Лориэна», временами – типичную английскую пастораль. Не сказать, чтобы атмосфера была сильно глубокой, но она есть, и это достоинство фильма.
8 из 10