Мотивация жить
Молодой человек с внешностью Курта Кобейна слоняется по лесу, что-то бормочет себе под нос, купается в реке, мочится в реку, сушит носки у костра, возвращается домой, по пути случайно падает, но героически поднимается, курит, готовит хлопья с молоком, переодевается в женское платье, в буквальном смысле балуется с ружьем. Так начинается фильм. Камера преследует персонажа, словно привязанная, будто кто-то тайком снимает документальный фильм о жизни этого человека. А точнее, о его последних днях. Неминуемость печального исхода ясна всем и сразу. Это понимает и зритель, и сам псевдо Курт. К слову, почившая гранж-легенда и фронтмен «Нирваны» имеет к ленте примерно такое же отношение, как Арнольд Шварценеггер к квадриквелу «Терминатора». Чуть позже станет известно, что странного паренька зовут Блейк (весьма подходящее имя для того, кто готовится к кончине, спросите хотя бы у Джармуша). Смерть ему к лицу. Еще всего несколько мгновений, и ее обволакивающее тепло подарит долгожданную свободу, снимет оковы, избавит от мучений. Рваные джинсы и кеды останутся на изможденном теле, обнажившаяся душа в буквальном смысле вскарабкается куда-то наверх и скроется за кадром. Дело сделано.
Наследуя минимализм «Джерри» и «Слона», Гас Ван Сент продолжает исследовать смерть, ее неизбежное приближение. В «Последних днях» пленка неумолимо фиксирует неуловимое испарение жизни, постепенное выскальзывание духовной основы из физической оболочки. Каждый кадр, каждое неуклюжее движение – осторожный шаг навстречу причудливой мечте. Последние дни Блейка – не мучительное прощание с близкими, не физические страдания от недуга и даже не страх, но бессмысленное скитание в стенах загородного особняка, бездействие, апатия и старательное избегание контактов с кем-бы то ни было. Сам музыкант – плавно тлеющая сигарета, выброшенная на помойку. Больше не спасает наркотический трип или бутылка Jack Daniel’s. Единственный способ испытать нирвану и таки убежать от опостылевшей действительности (читай – безысходности, пустоты, депрессии и ангедонии) – принять костлявую с косой. Нужно только подобрать правильный момент. Но пока время не пришло, ходячий мертвец продолжит имитировать жизнедеятельность. Уставшие пальцы еще в состоянии подобрать нужный аккорд, а хриплый голос в силах вытянуть ноту, вызвать эфемерную эмоцию, задеть за живое. Сгорбившись за ударной установкой и взяв в руки акустическую гитару, Блейк берется исполнять свою песню. В последний раз. Нечленораздельно, вяло, но черт возьми, как же здорово! Правда, этот крик души никто не услышит, на эту меланхоличную мелодию не снимут клип, за нее не вручат «Грэмми». И столько в этой сцене интимности, столько какой-то невыносимой вселенской тоски, что сложилось впечатление, будто Ван Сент просто включил камеру и удалился прочь, предоставив свободу действий артисту Майклу Питту. Предоставив именно то, к чему так сильно стремился сам Кобейн после «прилизанности» звучания “Nevermind”.
Сила «Последних дней» не в ответах, и уж точно не в правде. Ван Сент добивается от зрителя максимальной самоотдачи, заставляет терпеть перманентную статичность планов и полнейшее отсутствие какого-либо действия. Он не спекулирует на теме, не пытается выдавить слезу, а лишь холодно и отстраненно демонстрирует начало конца. Содержание уступает форме, сомнамбулическое состояние Блейка передается по ту сторону экрана, вопросы «почему» и «зачем» явно неуместны. Фильм – не бомба замедленного действия, а псевдодокуметальная игра в байопик, и когда от очередной сцены уже не ждешь ровным счетом ничего, то в следующей… опять ничего не происходит. Снова и снова. «Последние дни» - своего рода противоречивый и неоднозначный эксперимент, вариация на тему. Если кинозвезда – это человек, сидящий на сахарном троне во время проливного дождя, то рок-звезда – ледяная скульптура, выставленная на обозрение оголтелой публики при тридцатиградусной жаре. Произведение Ван Сента навевает несусветную скуку, но магическим образом врезается в память раз и навсегда. Однако парадокс в другом: смерть рок-легенды знаменует ее бессмертие. Леннон, Скотт, Джоплин, Кёртис, Цой, Меркьюри, Кобейн…
It's a long lonely journey from death to birth.
213.7 тыс 
72.2 тыс 
48.1 тыс 
1