Перевернули Шекспира: хотите мира и согласия - придется умирать
Аниме позволено многое, если вообще не все в плане визуального и сценарного повествования. В аниме были, есть и будут крупные франшизы: чего стоит только абсолютно психоделический Бэтмен (даже два) - а есть ещё Звездные войны, Трансформеры и прочее. Были в аниме и крупные писатели: от пафосных высказываний Ницше, то буквально героя-Достоевского. А сейчас мы дошли до Гамлета.
Причем 'Скарлет' пересказывает его языком, который не столько переводит Шекспира в визуальную плоскость, сколько пересобирает саму архитектуру шекспировского мифа. Примерно то же самое делал Эггерс в 'Варяге' (2022), обращаясь к первооснове истории Гамлета -- но в аниме мы видим не просто другую точку зрения и иные акценты, а вообще ДРУГОЕ.
И вроде бы да, перед нами условный Netflix-подход: меняем героя мужчину на женщину, делаем ей цветные волосы (тут они розовые) и добавляем ей речь про эмансипацию и капитализм (+критика патриархата). НО НЕТ! Да, вместо Гамлета у нас Скарлет с розовыми волосами, но ее история совсем другая, ее ненависть переживает даже ее смерть и ведет ее путеводной нитью сюжета. Там, где Гамлет думает и сомневается, Скарлет - действует. Да и вообще от исходного сюжета Шекспира остается лишь призрачная канва, на которой Хосода вышивает совершенно иную картину: историю не столько о мести и даже не о власти - сколько о важности конкретной жизни, совместных переживаний и мыслей. Мысль банальна, но жизнь в настоящем куда более ценная чем месть за прошлое.
Интересна и другая линия: в фильме есть мультикультурализм, которому можно позавидовать (узнаются определенные традиции из разных культур и времен) - одна проблема, что такое равенство возможно только после смерти. Именно в этом контексте фильм вводит свою главную метафору, которая вынесена в заголовок этой рецензии: подлинный мультикультурализм и космополитизм становятся возможны только после смерти: смерти отца, смерти старого мира, смерти самой Скарлет в ее прежней ипостаси мстительницы. Хосода последовательно показывает, что пока героиня пытается действовать в рамках тех институций, которые ей предложены (семья, общественное мнение, революция), она неизбежно воспроизводит логику насилия, которая привела к гибели ее отца, и каждый ее шаг лишь укрепляет ту самую систему, которую она надеется разрушить.
Это и обнажает тот факт, что классический конфликт «Гамлета» - борьба за легитимность власти - в современной оптике не может быть разрешен в рамках национально-государственного нарратива, а требует выхода в пространство, где само понятие «родина» теряет свою сакральность и превращается в один из многих сконструированных мифов. Вряд ли так задумывалось, но именно так получилось
В этом смысле «Скарлет» продолжает для Хосоды линию его героев и героинь: от 'Девочки, покорившей время' и 'Летних войн' до 'Красавица и дракон' - его персонажи оказываются внутри иерархического общества и ситуации, которая ставит его под сомнение и угрожает разрушением этого самого общества. И персонажи растут из-за того, что перестают мыслить общество как ограничение и принимают идею того, что все вокруг не только давит на них, но и может помочь. Нет историй вне живого диалога человека с человеком -- не надо подменять его традициями, предками и чем-то еще, что с нами не в одной комнате. Так и спасаемся.
