Мальчик… и мальчик. Два мальчика.
Зеленые и голубые.
Энг Ли – обладатель восточной души, которая по своей загадочности может соревноваться только с русской. Его творческие поиски больше похожи на метания, хоть и тоже творческие. Оцените: восточная сказка «Крадущийся тигр, затаившийся дракон», западная попса «Халк», теперь вот история мужской дружбы, резкими толчками переходящей в глубокую мужскую… любовь. Притча, разумеется, не для всех.
После того, как у Энга не срослось с зеленым мужиком, он придумал беспроигрышный ход задействовать двух голубых. Ставка сделана по-восточному мудро: провал на поприще зрелища реабилитируется в Голливуде только образцовой драмой. Сам факт присутствия неформалов привлечет внимание, а слишком многие, не устояв перед искушением примерить изящные шляпы искусствоведов и гуманистов, будут выгораживать фильм с таким приятным чувством собственной значимости и непременно «найдут» в нем глубокий смысл. Да и американская киноакадемия, пятикласснице известно, суррогатный продукт политкорректного общества, потому кино для «не таких, как все» и «сочувствующих» показательно любит. «Голубые фишки» сыграли и принесли хитрому братцу Ли куш, однако, лишь 3 полученные золотые болванчика из заявленных пяти номинаций, говорят о том, что не все члены жюри прониклись историей двух непонятых миром ковбоев (неужели в жюри были не-демократы?).
Из того, что товарищи ковбои не были приняты миром, следует пара очевидных выводов.
Вывод первый, или Поговорим о Высоком.
Ковбои были эмоциональными противоречивыми личностями с уникальными характерами и сложным внутренним миром, чья хрупкость выгодно контрастировала на фоне мужиковатых обитателей американского захолустья и оттеняла их безусловную утонченную романтичность. Иными словами, это были эстеты, а не гомики, как и заявляют сами персонажи где-то в середине фильма. Десять минут спустя они уже страстно целуются, но отчего-то хочется надеяться и верить им дальше.
Ведь лучше надеяться и верить, чем наблюдать за тем, как любители родео, мечтающие о своем ранчо (где бычков можно объезжать вдвоем), строят свои отношения со всеми обязательными атрибутами неприхотливой ковбойской жизни: грубыми прелюдиями, ласками, переходящими в мордобой, мордобоем, переходящим в ласки, и пикантными сценами ревности. И смотрелись бы их поиски приключений на свои задницы не так уж и плохо, если бы подобные взаимоотношения не ломали жизнь окружающим людям. Но это уже:
Вывод второй, или Суровая Правда Жизни.
Фильмы про личностей, отличных от большинства, крайне сложно заканчивать на мажорной ноте, гораздо действеннее и проще поставить драматичную точку или философское многоточие.
Отметим, что кроме глубокопроникающей (в прямом смысле этого слова) симпатии друг к другу, наши герои цеплялись за нормальную жизнь. Цеплялись не отчаянно, на «автопилоте», но следствием такого полета стали самые натуральные жены и дети.
Режиссер беззастенчиво показывает, что реакция большинства зачастую непропорциональна грехопадению меньшинства, в результате чего грешники производят наглядную моральную рокировку с праведниками. Как можно судить двух ковбоев, пасущих скот на Горбатой горе, где единственный способ развлечься – напиться? А потом – либо согреться с товарищем, либо с овцой. Невелик выбор. Пожалеть двух запутавшихся в жизни мешает тот факт, что дальше-то выбор был. Женщин в фильме не меньше, чем мужчин, но это так – «хранительницы очага». А у мужчин все гораздо интереснее.
«Порыбачим, выпьем и прочее…» (с)
Что же такого обнаружили друг в друге герои фильма? Такого, чтобы на протяжении всей дальнейшей жизни украдкой встречаться, редко, но метко?
Герой Джиленхаала – одинокий Лучший Продавец сельскохозяйственной техники. Лучший, потому что единственный. Да и техника принадлежит деверю. В общем, талантливый парень, даром, что ковбой.
Герой Леджера – обиженный братом, женившимся и указавшим ему на дверь; отсюда и затаенная обида на слабый пол. Даже свою жену он воспринимает не иначе как свиноматку. В потаенных женских фантазиях, о которых во времена эмансипации (жуткое слово!) стало говорить неприлично, женщина все же мечтает, чтобы ей обладали; этим, наверное, и вызвана симпатия слабого пола данному персонажу.
Общее у двух неудачливых друзей – только одиночество и мечты о собственном ранчо с коровой. Как-то маловато для самой большой любви в жизни. Начинается все красиво и даже чуточку романтично: один так заправил другому, что, по его собственному выражению, он даже ходил потом с трудом – оригинальная метафора человеческого счастья, оказавшаяся близкой и понятной среднестатистическому зрителю. После подобной сладкой глазури нельзя было не сыграть на контрасте и не показать тяжкие плоды воздержания, ударившего в голову и погнавшего одного из ковбоев со слезами на глазах утолять тоску по мужскому общению к представителям древнейшей профессии (мужского пола, разумеется). За деньгами, естественно, дело не встанет, герой даже не будет торговаться, что лишний раз непринужденно подчеркнет тот факт, что речь в фильме идет ни в коем случае не о гомосексуалистах, а о высоких материях.
Так что же это за фильм такой? Новое направление в искусстве, раздвигающее границы жанра? Или дешевый эпатаж публики, в котором плюс можно поставить лишь самоотверженности актеров и мастерству оператора, не отведшему в последний момент стыдливо камеру? Склоняюсь, ко второму варианту. Энг Ли, может, и хотел задействовать такой феномен как душа, но с неуклюжей прямолинейностью лишь задел внешние рецепторы восприятия, раздражая, но даже не пытаясь обосновать эту щекотку мозжечка.
Чтобы смотреть без нервных смешков на рыбалку, куда «друзья» привозят бобы и коня (позже – двух коней, что символизирует расход их жизненных путей), нужно крепко инициировать себя с персонажами фильма. Учитывая, что здоровые люди всячески пытаются от подобных личностей дистанционироваться (здоровому вообще естественно держаться подальше от больного) – та еще задачка. Потому потенциальную аудиторию фильма определить нетрудно: гомосексуалисты и прочие сочувствующие, но ввиду мощного пиара и легалайза гей-движения, эта категория непременно существенно расширится.
Если посмотреть правде в глаза - фильм мог получиться замечательным. Но режиссер вместо постановки точных драматических вопросов о запретной любви и поисках самого себя в безумном мире, снял нагоняющее тоску претенциозное зрелище с возящимися в палатке мужиками. Акцент не на любовь, а на фактор М+М.
Неискушенный зритель, однако, не оценив поверхностности постановки, зато почуяв гуманистический посыл аудитории, тут же заботливо усадил на трон нового монарха. Но какого черта хороший фильм и картинка с гуманистическим посылом стали синонимами? Тема геев поднята – хорошо. Но награждать-то надо не тех, кто поднимает темы, а тех, кто их раскрывает.
Вперед - сажать уродство на Трон Общественного Почтения, не пустовать же ему! Моральные уродства и извращения – фавориты нашего времени. Уже не важно, чем ты выделяешься, главное – выделяться. Так стоит ли удивляться, что наряду с Золотым и Серебряным львами на Венецианском кинофестивале теперь вручается Голубой лев?
12.7 млн 
2.1 млн 
1.4 млн 