всё о любом фильме:

Пейзаж в тумане

Topio stin omichli
год
страна
слоган«A voyage of initiation»
режиссерТео Ангелопулос
сценарийТео Ангелопулос, Тонино Гуэрра, Танасис Вальтинос
продюсерТео Ангелопулос, Эрик Хойманн, Амедео Пагани, ...
операторЙоргос Арванитис
композиторЭлени Караиндру
художникАнастасия Арсени, Микес Карапиперис
монтажЯннис Цицопулу
жанр драма, ... слова
премьера (мир)
время127 мин. / 02:07
Фильм-путешествие про двух детей, ищущих своего отца, который, предположительно, живёт в Германии. Одержимость личностью отца будет удерживать их на границе между детством и юностью.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
75%
9 + 3 = 12
6.8
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Трейлер 02:19

    файл добавилМилено4ка

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 10.0/10
    Теперь уже и не вспомнишь хотя бы примерную мотивировку собственного решения ограничиться лишь оценкой 5 (из 6) в книге «+500» для замечательного фильма греческого режиссёра Тео Ангелопулоса, преимущественно работающего в жанре символических притч. Тем более что «Пейзаж в тумане», снятый в средний период творчества этого мастера кино, отчётливо показывает, что Ангелопулос начал уходить в сторону от прямого влияния истории и политики, глубже погружаясь во внутренний мир героев, который как нельзя лучше свидетельствует без излишней дидактики и тенденциозности об общей ситуации в окружающей реальности. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка

    ещё случайные

    Пророческий дар Тео Ангелопулоса раскрывается лишь сейчас, спустя почти двадцать пять лет после выхода его замечательной, великолепной картины. Где он предсказал не только упадок родной Греции, деградацию кино, но и собственную смерть: словно экранный Орест сошел к нам, в реальность, избавляя метра от душеных тревог и страха.

    В ленте греческий режиссер, мастерски показывает разрушающийся мир, раскрашенный в мрачные, меланхоличные, отрешенные цвета, делающие картину похожей в отдельных кадрах на анимацию, а происходящие на сказку, что, в сущности, не противоречит его концептуальной задумке: представить зрителю, максимально приближенную к нашей, действительность, заставить поверить его в то, что наша жизнь, в сущности, не отличимая от происходящего на экране. Именно в этом и заключается магическая сила таланта Тео Ангелопулоса, не напирая на драматическую составляющую в ленте, заставить зрителя ужаснуться действительности, вещам кажущимся нормальными.

    Показательно, что на протяжении всего хронометража ленты на экране появляется лишь двое детей — Вула и ее брат Александр. Еще одно доказательство гибели мира. Брату и сестре на всем их пути встречается множество людей, которые казалось, соблюли пресловутую человечность, проявив внешние участие к их судьбе. Но всегда это была словно обязанность, а не прорыв души. Лишь в образе Ореста мы встречаем подлинное сопереживание, он словно вестник Богов, присланный даже не спасти от физических тягот, а скорее помочь сохранить душу и научить чему — то новому, необходимому.

    Несмотря на все предостережения, мрачные мысли. Очищение после просмотра ленты, оставляет в душе надежду, даже в мыслях не давая задуматься о правоте двух детей пустившихся на поиски своего начала…

    10 из 10

    5 мая 2012 | 14:37

    Пыльная дорога, уходящая в даль, шоссе, белым штрихом исчезающее за поворотом, мерный перестук колес мчащегося поезда… Различные образы пути уже давно неразрывно связаны с человеческой судьбой, привычно символизируя собой причудливые изгибы ее неровных линий. Это и прощание с прошлым, и тоска по оставленному позади, невольное ожидание перемен и, конечно же, такая безрассудная и порой необъяснимая надежда. Скорее всего, именно она и навеяла греческому режиссеру Тео Ангелопулосу это странное видение о двух одиноких детях, медленно бредущих в прозрачной дымке серого холодного дня по запутанному и нелегкому пути своей мечты. Главные герои его фильма — брат с сестрой, Александр и Вула, уверены, что их отец живет в Германии. И вот, устав каждый день тщетно ожидать его на вокзале, они просто садятся в очередной поезд и отправляются на поиски. «Пейзаж в тумане» — то ли быль, то ли сказка, где на фоне уже столь знакомого дорожного колорита ведется неспешный, медитативный рассказ о мире, культуре и предназначении человека.

    Знаменитый грек, наследник древней Эллады, Тео Ангелопулос в своем творчестве уже не первый раз обращается к жанру роуд-муви. Такая форма повествования наиболее близка его личному ощущению «потери своего дома» в этом чужом для него современном мире. Пространство нынешней Греции, по которому путешествуют дети, представляет собой сгусток впечатлений самого режиссера, своеобразный внутренний пейзаж его «духовной ссылки»: смесь тумана и дождя, темные глазницы пустынных домов, рябь холодного моря — дух одиночества и запустения как будто растворен в самой атмосфере фильма, в непременной дымчатой мгле, беспросветно затянувшей все вокруг. Это мир, откуда каждое утро тщетно пытается улететь человек-чайка, мир, где в конвульсиях умирает белая лошадь под чумные крики свадебного пира. Это вселенная угасающего света, преисполненная хаоса отрывочных мифологем, аллюзий и абсурда — что-то безвозвратно ушло из нее, закутавшись, словно в саван, белыми пеленами снега. Непременный для Ангелопулоса мотив греческой зимы как медленного умирания культуры, неспособной уже оплодотворить умы и души людей, поддержан впечатляющим видом гигантской длани античной статуи с отломанным указующим перстом. Дух увядания ощущается и в неприкаянных скитаниях труппы бродячих артистов: старому уставшему человечеству «закатившейся» Европы, уже не нужен театр, оно тихо угасает от бесконечной и всепоглощающей скуки, заранее распродавая свои старомодные обветшалые одежды.

    Столь неприглядная картина действительности — этой Вавилонской блудницы, в которую превратилась земля, непосредственно связана с обликом матери Вулы и Александра: ведь, как узнают впоследствии дети, у них никогда не было настоящего отца. Но они все равно любят свою истощенную родину — свою грешную мать, даже несмотря на то, что «она ничего не понимает» в их заветной сказке-мечте о рождении нового первозданного мира, куда они стремятся всем своим существом. Библейский мотив «исхода» и странствия в поисках земли обетованной тесно переплетен в фильме с новозаветным образом Царствия Небесного, обрести которое способны только по-детски чистые души. И, может быть, именно поэтому частые закадровые монологи Вулы, обращенные к отцу, столь сильно напоминают молитву Богу. Для детей дорога в призрачную Германию — это путь к обретению смысла бытия, поиски своего настоящего дома, а значит, по замыслу режиссера, и путь к себе — из первобытного хаоса к истинному свету или тому неясному силуэту туманного древа, что проступает на засвеченной пленке, подаренной их спутником и проводником Орестом. В фигуре этого молодого артиста, байкера и гея с внешностью античного бога в фильме затрагивается непременный для эстетики Ангелопулоса философско-мифологический пласт. Посланник судьбы, эдакий дантовский Вергилий, экскурсовод по аду реальности, Орест является также и учителем Вулы, воспитателем ее чувств. Он с отеческой бережностью педагога проводит ее душу по тайным тропам платоновского эроса, от первой любви и девичьей стыдливости к осознанию своей женственности. И он же дарит ей горький, но неизбежный опыт разочарования. Ведь в фильме нет ничего сугубо детского или сентиментального, зритель смотрит на все глазами режиссера-мыслителя, достаточно честного и даже безжалостного по отношению к миру, чтобы не смягчать его ударов и не приглушать боли от них. Орест же всего лишь выполняет свою роль, направляя детей вперед, на зов дороги, к своему предназначению.

    Но весь этот смысловой и образный подтекст отступает на второй план перед первичным ощущением необыкновенной поэтичности, почти хрустальной прозрачности авторского стиля. Фильм походит на отрывок чудесной мелодии, как бы зависшей в воздухе, чтобы потом медленно раствориться в тишине. Музыка здесь не просто фоновое сопровождение визуального ряда, но неотъемлемый элемент повествования, она буквально участвует в происходящем, создавая уникальную атмосферу светлой грусти и какой-то щемяще-беззащитной чистоты. И долго еще потом вспоминаются два маленьких далеких силуэта под кроной огромного дерева в час туманного рассвета, словно это и есть явление самой надежды — беззащитной, хрупкой, но никогда не угасающей.

    23 июня 2014 | 18:01

    Два ребенка, одиннадцатилетняя Вула (Таня Палайологу) и пятилетний Александр (Михалис Зеке), ведомые заветной мечтой встретиться со своим отцом, сбегают из дома на его поиски. Мать рассказывала, что он живет Германии. Туда они и направляются. На своем трудном пути из Греции в Германию, они сталкиваются с разными людьми. Некоторые из этих встреч несут разочарование, некоторые погружают в состояние декаданса, а некоторые помогают испытать невероятные потрясения от незнакомых до этого чувств. Но, несмотря на череду событий, происходящих вокруг, цель их путешествия и вера в реальность своей мечты, остаются неизменны.

    Мечта ведет их, подогревая в них жизнь. В этой истории с каждой новой минутой поражаешься силе двух детей противостоять такому огромному и не всегда дружелюбному миру. Никакие преграды не могут остановить их на пути к заветной цели. Даже если она и не существует. Они оказываются значительно сильнее многих взрослых людей, которые, столкнувшись с неприятностями, погибают в своей печали.

    Меланхоличные пейзажи помогают еще сильнее прочувствовать внутреннее состояние героев. На протяжении всего своего путешествия, дети встречают однотипные образы: преобладающие серые цвета в природе, промышленные зоны, недружелюбные пустынные пляжи, постсоветского вида вокзалы и придорожные кафе. Все это сыграло свою роль в создании атмосферы одиночества, обреченности, томления и отчаяния. Каждая деталь наполнена своим настроением, которое с легкостью передается зрителю, заставляя сердце невероятно сильно сжиматься. Дополняя визуальные образы, музыка Элени Караиндру в разы увеличивает силу эмоциональных переживаний.

    Ленту греческого режиссера Тео Ангелопулоса, получившую награду как лучший фильм по мнению европейской киноакадемии в 1989г, нельзя назвать классикой кинематографа, но можно однозначно сказать, что эта картина достойна стоять в одном ряду с фильмами гениальных деятелей кинематографа, взявших из своего времени лучшее, и лаконично создавших свои уникальные стили.

    Нельзя упустить сходство стиля с одним из великих деятелей советского кинематографа Андреем Тарковским. Недаром «Пейзаж в тумане» — один из его любимых фильмов. Чувствуется сходство повествования, склонность к символам. Возможно, здесь дело в еще одном звене, а именно в сценаристе. В работе над сценарием «Пейзажа в тумане» был задействован Тонино Гуэрра, который так же был соавтором к сценарию «Ностальгии» Тарковского. Нельзя не отметить его мастерство, а еще более сложно представить, что начать писать свои рассказы, этого человека побудила мрачная атмосфера немецкого концлагеря. Гуэрра так же знаменит своими работами с Микеланджело Антониони, Витторио де Сика и Федерико Феллини.

    «Пейзаж в тумане» — невероятно эмоциональная драма, способная заставить шевелиться самую черствую душу. Это кино, которое не теряет своей силы и по сей день. Оно несет свое гордое звание шедевра сквозь года. Сейчас оно находит отклик в сердцах зрителей с таким же успехом, как и много лет назад.

    10 из 10

    20 ноября 2010 | 13:58

    Эта картина уважаемого Тео Ангелопулуса пожалуй одна из самых меланхоличных и холодных, которая пронизывает душу неким беспокойным и странным чувством. После просмотра такого фильме не остается в принципе никаких эмоций и душевных переживаний, вместе с тем этот фильм оставляет некое скребущее состояние. Его можно рассматривать под углом разных точек зрения, обсуждать, проводить некие параллели, но тем не менее истина у каждого будет своя.

    Режиссер картины не раз говорил о том что его творения не носят некий пессимистический характер. О себе Ангелопулус говорил, что он относится к людям поколения послевоенного. У всех них была надежда на то, что после войны человечество осознает свои ошибки, но к сожалению, этого не произошло. Войны не прекратились, насилие и безразличие нисколько не снизились…

    Безразличие… одно из тех слов, которое характеризует данный фильм. В данном аспекте оно проявляется в виде двух детей, смыслом жизни и ориентиром для них служит их отец. Отец, которого они не видели, но которому они пишут письма, обращаются за советом в душе. Их характер, их действия говорят о том в их небольшой жизни они уже пережили большое количество негатива в жизни, точней сказать реализма. Мать не удосужила их огородить своей заботой от внешнего мира, в котором наряду с прекрасными вещами происходят вещи очень страшные. Апогей этих негативных веще как раз выражается в постепенном закате цивилизации. Ярчайший пример как раз присутствует в фильме. Это Греция. Некогда колыбель цивилизации в фильме греческого режиссера представлена в упадке и разрухе. Это все не может не вызывать у зрителя определенные размышления об этом фильме.

    Завораживает плотность и ширина каждого кадра фильма. Пространство и глубина съемок в таком жанре имеют очень большое значение, решение создателя картины сделать каждый кадр фильма динамичным и растянутым выглядит совершенно обоснованным, и такой ход позволяет осмысливать происходящее на экране с различных углов.

    Ангелопулус, говоря об этом фильме, предостерегал нас от сравнения. Сравнения героев картины с кем нибудь, сюжета картины с чем нибудь. Он говорил что этот фильм нужно смотреть как искусство, как некую терапию для души. Молчание и реализм… вот пожалуй те слова, которые наиболее точно подходят к этому фильму. После просмотра киноленты у каждого вырисовывается свой пейзаж в тумане, и каким он будет, зависит от наших действий и представлений об этом мире.

    Тео Ангелопулус является тем режиссером. который блестяще синтезирует кино и авторские идеи, с идеями проникновения в себя.

    28 ноября 2010 | 00:50

    Содержательный и глубокий фильм, лаконичный и местами даже афористичный, грустный и трогательный, повествующий о жизни человека в широком смысле, о детях и о современном обществе.

    Итак, сестра и ее меньший брат ставят перед собой цель, на первый взгляд невозможную — найти своего отца без какой-либо информации и денег. Дети вначале фильма еще не загружены общественными предрассудками и не испытали еще горести неудач, они открыты для всего и наполнены созидательной энергией. Однако уже с самого начала путешествия их подстерегают неудачи и трудности. Их путешествие в широком смысле является символом жизненного пути человека. Маленькие люди постигают всю серость, холодность, безразличие, безжалостность и безумство окружающего мира. Души взрослых в основном покрыты холодным снегом, они не испытывают сострадания и других чувств к ближним. Даже не обращают внимания на детей, их больше волнуют суетные вещи. Детям с самого начала относятся безразлично и лишь пытаются избавиться от них, чтобы не брать на себя ответственность.

    Ребята встречают своего дядю, который говорит им суровую правду, и с этого момента их мир начинает понемногу рушиться, они начинают взрослеть, чувствуя все больше разочарований, но, тем не менее, они не унывают. Затем на пути им встречается труппа старых актеров, которые не нужны обществу, они знают только устаревшие роли, их жизнь в прошлом. Дети же — основа будущего. Также им встречается молодой парень, он отлично понимает детей, в нем еще не погас огонь свободы, потому они отлично ладят. Он называет себя «улиткой в пустоте», он одинок, и скоро его должны забрать в армию, где, несомненно, его дух свободы будет искоренен. Он помогает детям, а они помогают ему почувствовать себя ребенком. Девочка влюбляется в молодого байкера, который так хорошо и бескорыстно к ним относится. До того ее растлил престарелый дальнобойщик, лишив ее девственности, причинив боль, которую дети впитывают. Потому чувство к парню кажутся чем-то чистым и возвышенным. Маленькая Вула познает разницу между похотью и любовью, она становится девушкой. Парень показывает детям пустую пленку и говорит, что на ней дерево в тумане, она — символ воображения, альтернативного видения вещей, «незамыленности» детского взгляда на вещи.

    Но приходит время расставания с любимым, ведь потеря близких — это часть нашей жизни. Алешандри работает в кафетерии за бутерброд и делится им с сестрой. Дети взрослеют и сближаются, ведь больше никто им не может помочь. Они узнают одиночество современного человека, потому стараются быть вместе, поддерживать друг друга. У границы с Германией девочка разочаровывается и уже не верит в успех путешествия, но брат поддерживает ее, он еще не настолько взрослый как она и все еще верит в лучшее. И действительно они достигают цели.

    Пейзаж в тумане — это символ жизни, которая вначале пути нам неизвестна, туманна, но со временем при правильном взгляде на вещи все проясняется и картина обретает законченность. Каждый же может увидеть в тумане что-то свое и от этого зависит, каков будет его пейзаж жизни. Будет ли это дерево — символ роста и развития или что-то иное зависит от нас самих.

    Режиссер показывает нам дорогу, мы должны поучиться у детей созидательности, отбросить груз общественной морали, догм и пережитков во имя самой жизни, узреть пороки общества и работать над самосовершенствованием и улучшением общества. Ангелопулос изображает столь порочный и холодный мир, как и У. Фолкнер в своих произведениях для того, чтобы мы постигнув страдание, испытали катарсис начали изменять отрицательные проявления в жизни общества. Грустные чувства расширяют душу человека, потому фильм скорее не депрессивный и меланхолический, а созидательный и направляющий к лучшему. По Ницше ребенок- это последняя ступень на пути к сверхчеловеку, так давайте же учиться у детей!

    5 ноября 2010 | 23:45

    лемру, с благодарностью

    Разум

    Два потерянных, в прямом и переносном смысле, ребенка скитаются по Греции в поисках отца, которого никогда не видели. Вечно отсутствующая мать вместо того, чтобы честно признаться, что папа-разведчик умер при исполнении опасного задания, зачем-то выдумала, что он живет в Германии, поэтому Александру и Вуле нужно добраться туда, во что бы то ни стало. То, что земной рай в фильме греческого режиссера локализовался именно в Германии, с точки зрения новейшей евросоюзной истории выглядит по меньшей мере забавно, но Тео Ангелопулосу важнее было выбрать образ максимально контрастной страны — и фактически несуществующая на тот момент, еще разделенная стеной Германия превратилась для брата и сестры обетованную землю.

    Впрочем, географические перемещения совершенно не значимы, потому что любое путешествие — это в первую очередь путь к себе, и через свои мытарства Александр и Вула познают безжалостные законы бытия и изживают наивные детские иллюзии. Безответные безадресные письма, сочиненные в бесконечных вагонных тамбурах, отчетливо напоминают молитвы и полны недетской тоски. И неуловимого отца (именно «отца» и никогда не «папу»!) очень хочется написать с большой буквы и попытаться понять, за что же покинул Он детей своих и существует ли в принципе. Второй вопрос Ангелопулос оставляет без ответа, точнее, предлагает каждому ответить на него самостоятельно, а вот по поводу первого высказывается резко и однозначно, несмотря на символическую многослойность.

    Дома мрачных покинутых городов щерятся выбитыми окнами и отпугивают наглухо закрытыми дверьми, пустынные шоссе состоят, кажется, из одних поворотов и запутывают случайных путников. Дождь, переходящий в снег и обратно, дополняет образ озябшего постылого мира, а свинцового цвета море равнодушно бьется в обезлюдевший берег. Но в чем можно винить море, если редкие встреченные на поверку оказываются такими же равнодушными, как стихия: они не способны на сочувствие и бескорыстие, их самым страшным грехом становится тотальная атрофия чувств, неспособность отличить добро от зла. Искусство, которое должно бы проповедовать идеалы, в упадке: труппа бродячих комедиантов не может найти для выступления ни зрителей, ни сцены, актеры привычно твердят свои роли, даже не слушая друг друга, и по дешевке, как со свалки, распродают костюмы. Бог оставил наши земли потому, что мы сами выгнали Его.

    Чувства

    Как же все-таки неловко признаваться в том, что высоко оцененный, премированный, тонко художественный, изысканный фильм… не понравился. Не затронул струн, не ослепил визуальным совершенством, не поразил изяществом метафор — множественных, но довольно прямолинейных. Так, потерю нравственных ориентиров символизирует рука огромной статуи с отколотым указующим перстом: вертолеты уносят ее прочь, и лишь герои провожают ее полет печальными взглядами. В этот момент даже думается, что классический, еще к античности восходящий, образ дороги как жизненного пути и познания себя, дает чудесную (и очень удобную) возможность не мучиться с сюжетом: новые города, встречи, события будут связаны уже самим фактом движения, и их можно изящно зарифмовать хоть с ветхозаветным исходом, хоть с дантовскими кругами ада.

    Временами создается впечатление, что режиссер не просто констатирует, но прямо-таки смакует нарочитую жестокость мира, бездушность и бездуховность затерянной в снегах страны, которая изгоняет и насилует своих детей, забывает историю и презирает искусство. И никаких эмоций, кроме сонного уныния, не вызывает депрессивная эстетика угасающего, тихо замерзающего мира, в котором даже неприкаянный полубог, подрабатывающий проводником по местному аду, вынужден продать верного коня-мотоцикл и отправиться служить покинутому Отцом отечеству. И туман, как верный знак неопределенности и безвременья, конечно же, не в городах, а в головах. Так что сколько ни всматривайся в найденную на улице засвеченную пленку, ничего не разглядишь, кроме непроницаемой белой пелены. И возникает соблазн увидеть то, чего на самом деле нет.

    --

    Разум без чувства слеп и часто ошибается в выборе пути; чувство без разума слишком доверчиво и пропадет ни за драхму. В паре маленьких пилигримов Вула, как старшая, отвечает за рациональность, а нежный, трогательный, пока совсем не великий, Александр — за эмоциональность. Им не нужно слов для общения, потому что оба — части единой души. Путь начинает разумная Вула, жаждущая «только посмотреть» на мифического отца, но, когда она теряет силы и веру, опорой для нее становится брат, который первым делает шаг в неизведанное, в непроницаемый туман. И только когда разум обретает надежду, а чувство — волю, туман расступается, и открывается обетованная страна.

    18 декабря 2015 | 19:18

    Никогда до этого не писал рецензии на КП, но я не могу припомнить фильм который меня выбесил больше чем «Пейзаж в тумане» Ангелопулоса. Поэтому решил написать первую оторицательную рецензию на него.

    Я могу поставить «Пейзажу» 10/10, но только как невероятно смешной и тонкой пародии на артхусное кино как жанр. Все эти «поиска отца, как поиски самого себя», длинные паузы в диалогах, длительные и затянутые планы дорог/деревень/заводов/деревьев/персонажей, непонятные монологи героев «не от мира сего» и как апофеоз- парящая над городом гигантская рука- все это выглядело очень смешно и нелепо.

    Но я не думаю что режисер, его почитатели, европейские киноакадемики наградившие «Пейзаж» Гран-при, рассматривали его как пародию. Почему же так вышло, попробую обяснить ниже.

    Фильм не вызывает никаких эмоций. Абсолютно. Экзистенциальный сюжет не пробуждает ни сопереживаний, ни сочуствия к главным героям. Кстати, главные герои- брат и сестра, выглядят если не как умственно отсталые, то вполне сходят за психически нездоровых детей. Согласитесь, двое детей отправляются на поиски отца, которого они никогда не видели (я уже молчу, что не знают даже его имени), в 80-миллионную Германию, о которой они слышали, что она «где-то на севере». бредут они туда и в дождь, и в снег пешком/поездом/с актерской труппой/с дальнобойщиком-насильником, попутно отсылая письма отцу, т. е. в никуда. Да и сам путь в никуда.

    Но самая главная проблема фильма (нет, даже не непроходимая скука)- это очень неумелый «закос» под европейский артхаус. Пробежимся по-нескольких сценах:

    -Вот на дороге умирает лошадь. Мальчик обнимает ее и плачет. На втором плане гуляет свадьба. От этой сцены, я будто слышу дидактический голос кинокритика-сноба: «Здесь Ангелопулос показывает, насколько счастье и горе близко существуют в мире, насколько прогнили нравы взрослых, и насколько чисты души детей». Я молча прикрываю лицо ладонью.

    -Сцена с огромной скульптуой в виде руки, пролетающей над городом- визитка этого фильма. Но для чего она? Голос бородатого кинокритика в моей голове утих. Но зато слышу самого Ангелопулоса, мол, «Я там наснимал летящую руку, а ты сиди и думаю что это значит. Я же не для тебя это снял, а для фестивалей. И вообще, мне по барабану на зрителей, лишь бы в Каннах с пустыми руками не ходить. Пусть Серджио Леоне, например, о зрителе думает».

    -Но самая эпичная по своему идиотизму сцена- это «артисты погорелого театра репетируют на берегу моря». Сложно, правда, назвать это репетицией- каждый «скоморох» стоит отдельно, декламируя отрывки из спектакля, факты из истории послевоенной Греции, или еще какую-то непонятную тарабарщину. По мне так психи на прогулке из «Полета над гнездом кукушки» выглядели куда более адекватнее, чем эти доморощенные слуги Мельпомены. От этой сцены, я не слышал никакого голоса, но чувствовал, как будто из моих глаз течет кровь- настолько это выглядело убого и глупо.

    Итог: всю суть «Пейзажа в тумане», можно заключить в сцене, когда персонажи рассматривают пустую фотопленку и пытаются на ней что-то увидеть. Так и многие зрители пробуют увидеть что-то мудрое и великое в этой кинокартине. Лично я ничего здесь не увидел, и вообще- см. заголовок.

    7 апреля 2015 | 19:29

    Вы наверно знаете, как сухие листья поздней осени, кружат при холодном порывистом ветре.

    Мы можем наблюдать абсолютную аналогию, которую невольно проводишь к главным героям фильма — Вуле и Алешандро. Дети, чьи души на протяжении всего их путешествия, были как угольки попавшие в сильный ливень, искали своего самого близкого человека на земле, их отца. В самом начале к зрителям приходит осознание безнадежности сего намерения, но с трепетом в сердце, какой вызывают эти маленькие люди с явственной убежденностью успеха в достижении своей цели, не дает оторваться от экрана.

    Каждый кадр словно рождается изнутри, ты чувствуешь как дымка одиночества окутывает и сжимает твое сердце. Великолепные меланхоличные пейзажи заставляют погрузиться в атмосферу унылого бытия, и ощутить, размеренность времени, которое гонит юных путешественников своим равнодушием. Неизменны — перроны. Неизменны тайные проникновения в поезда. Неизменны высадки — за неимением билетов. Путешествуя в городах, Вула и Алешандро невольно вынужденны встречать людей, каждый из которых, по своим причинам берется стать попутчиком героев направляясь в нужную себе сторону, но ведущих детей в неизвестность. Становясь жертвами случая, и вручая незнакомцам свою жизнь — дети сталкиваются с болью, разочарованием, опустошением, но не смотря на все, и с первым сильным светлым чувством.

    Пейзаж в тумане — это фильм об отчаянных душах, которые не допускают расставания со своей независимостью, отсутствие которой значило бы, полных крах их надежд и жизненно важных убеждений, дающих волю продолжать свое существование.

    Переживая первозданную чистоту внутреннего мира главных героев, мы осознаем границы контраста, их «светлого» с «порочным» мира сего.

    Какова стойкость человеческого духа? Насколько хватит веры продолжать путь по безликой дороге, горизонты который находятся в бесконечном тумане? Посмотрите гениальный фильм Тео Ангелопулоса, и почувствуйте все волшебство в его немногословии, но в многозначности.

    5 февраля 2010 | 17:13

    «Пейзаж в тумане» принадлежит к тем редким фильмам, что по первому разу воспринимаются с бессознательным восхищением, оставляя по себе лишь смутную тоску от некой до конца не разгаданной тайны. Начиная с заведомо неопределённых времени и места действия, Тео Ангелопулос сразу помещает свою историю в разряд вневременных экзистенциальных притч. Таких, где много вечных вопросов, но мало однозначно правильных ответов. Суть его притчи очень проста. Брат и сестра, которым на двоих не дашь и шестнадцати лет, живут одной только мечтою увидеть родного отца, обитающего где-то в Германии. Нет ни названия города, как и ни одной внятной причины, почему его стоит искать именно в этом месте. Вероятно, подслушали чужой разговор и истолковали всё на свой лад. Но ведь есть мечта, а надо ли больше. И уже с самого начала шокирует горькая и даже слишком суровая правдивость позиции режиссёра, не верящего в сказку, где обречённые в реальности поиски могли бы подарить нам счастливый конец в этой иной действительности. Прекрасная пора, куда человек так часто мысленно возвращается с благоговейными воспоминаниями, в поисках утешения или утраченной чистоты, закончилась здесь слишком рано. Она полна мечтаний, но не всегда — чудес. Грустное, но необходимое признание.

    И всё-таки в персонажах Ангелопулоса с лёгкостью угадывается естественная детская непосредственность. Они словно те мальчишки из чеховского рассказа, которым нипочём было пересечь тундру и северные моря, отделяющие их от заветной Америки, но так сложно было выбраться с первого же вокзала. Когда же шаг был сделан, настало время страшных, совсем недетских открытий. Вула и Александр едут к отцу, думают о нём во сне и наяву, в коридорах поездов и на привокзальных скамейках, мысленно сочиняя письма, посылаемые на деревню дедушке. Но цель их путешествия быстро теряется в полосе неудач и непредвиденных по наивности материальных трудностей. Вместе с ней теряется и ощущение времени, ведь для детей оно не очевидно, да и как будто не нужно. Фильм превращается в нескончаемое и бессвязное путешествие, из точки отправления «тьма» в точку назначения «неясный свет впереди», больше похожее, впрочем, на шаг из ниоткуда в никуда. Вроде бы классический мотив роуд-муви, но без видимой романтики случайных встреч с мудрыми бесприютными странниками. Будут бесчисленные кафе, клубы, вокзалы, поездки на мотоцикле с ветром в волосах, но мало слов, мало толку и лишь сплошное ложное движение по кругу. Вот только герои этого абсурдного приключения вовсе не скучающие интеллектуалы, пытающиеся найти или потерять себя в пути. Весь неприглядный ужас в том, что это дети, бредущие по дождливым дорогам в полной для себя неизвестности. Мир «взрослых» условностей, слов и привычек пугает их непонятной сложностью, на фоне же огромных промышленных монстров они кажутся совсем маленькими и незначительными. Длина пути несоизмерима с расстоянием от земли до вязанной шапочки на голове.

    С какой-то особой настойчивостью Ангелопулос раскрашивает мир бледными серо-зелёными красками, нагоняющими беспросветное уныние больничных коридоров. И только изредка они напоминают бирюзовые оттенки моря. Такого же цвета и трогательный шарфик вокруг шеи Александра, и его любопытные, доверчивые глаза. В них эти тона кажутся мягкими, символизирующими невинность и открытость миру, в то время как для других людей и предметов — это защитные цвета. Как будто все они нацепили на себя разноцветные безвкусные дождевики и спрятались от правды снаружи, не в силах вынести её. Камера часто плавно вальсирует по кругу, фиксируя панорамные виды грязных пустошей «новой» Греции, выброшенных мегаполисом на самые задворки индустриального мира. Иногда обрадует близость моря, но недолгая, блеклая и совсем не бирюзовая. Ангелопулос, кажется, придаёт немало значения ритму этих круговых проходов. Вкупе с длинными статичными планами персонажей они подолгу удерживают внимание, усиливая то психологический накал ситуации, то беспричинную тоску.

    В обильной символике «Пейзажа в тумане» много странного и необъяснимого. Вот нежданно-негаданно выпал снег, и все застыли в немом лицезрении чуда. А вот умерла лошадь на снегу, и Александр заплакал. Что всё это значит, остаётся загадкой. Более-менее очевидна разве что гигантская человеческая кисть из камня с отсечённым пальцем, в буквальном смысле вынырнувшая из пучины времён. Ведь отсылка к утраченной культуре своих предков особенно показательна на фоне современной греческой трагедии. Под стать ей и символичные имена её героев — Александр и Орест. Последний, будучи тем самым мудрым попутчиком и старшим товарищем, на деле не может разобраться даже со смыслом собственной жизни. Его стабильные появления на пути детей и дары расточаемого природного добродушия не спасают их от новых разочарований в людях. А скорее даже усиливают их на ещё одном наглядном примере. Другие же персонажи трагедии — всё больше отрицательные, жестокие, непонимающие, безразличные, а то и вовсе бродячие комедианты. Всё сплошь потерянные люди, чьим домом стала та гигантская грязная свалка.

    И чем дольше дети в пути, тем всё глубже окунаешься в неуютное одиночество, жуткое отчаяние, тоску по самому простому счастью. Мелодия печального адажио всё сильнее рвёт душу на части и всё больше даёт волю мрачным мыслям. С этим миром что-то серьёзно не так, ведь такие ужасы не должны происходить. Только не с детьми. Но философская притча режиссёра оборачивается на удивление не безысходным финалом. Путешествие дало брату и сестре не по годам жестокий урок, преждевременное взросление и преждевременное разочарование. Туманный же прежде пейзаж в конце пути вдруг рассеялся, и горизонт теперь чист. А впереди виднеется нечто прекрасное и долгожданное. Нечто, воплощающее в себе и Германию, и отца, и всё хорошее, о чём только ни мечталось в вагонах поездов. Закономерный катарсис, необходимая иллюзия, без которой было бы совсем страшно жить. Но все рассуждения всё равно безоговорочно приводят к исходной точке. Некий тайный замысел режиссёра так и не был разгадан. Потому что всё самое сокровенное осталось на уровне интимной связи, не терпящей посредников между человеком и произведением искусства.

    9 декабря 2015 | 17:29

    История о двух детях: брат и сестра, одиннадцатилетняя Вула и пятилетний Александр, которые отправляются на поиски своего отца, для того чтобы его найти им нужно проделать огромный путь из Греции в Германию. Их путешествие оказывается совсем нелегким, сбежав из дома и отправившись в путь, им придется столкнуться со страшной жестокостью людей, несправедливостью и холодностью этого мира. История о детях, но совсем не детское кино. Познавая правду жизни, столкнувшись с ней как она есть, реальная, жестокая и порой равнодушная к страданиям и надеждам приходится отвечать решимостью, стойкостью, а иногда мириться с тем, что происходит вокруг. Мы наблюдаем почти, что вынужденное взросление этих детей, наблюдаем как рушится граница между детством и юностью. В некоторых эпизоды этого фильма явно отражена душевная человеческая черствость, и вымирание той самой души посредством использования режиссером символизма. Например эпизод, когда мужчина едет на машине, напоминающей асфальтоукладчик и тащит за собой привязанную к ней уже умирающую лошадь, затем веревка обрывается и лошадь остается умирать на глазах у детей. Это ли не символ жестокости? Мальчик первый раз увидевший своими глазами смерть, конечно же начинает громко плакать, в следующем кадре мы видим его уже крупным планом, его рев, слезы, который мы наблюдаем достаточно долго, в кадре ничего не меняется, по-прежнему маленький мальчик переживает смерть несчастной лошади. Эта сцена сделана длинной, возможно чтобы зритель успел прочувствовать немного глубже боль ребенка, он сам осознает, что мир вокруг почему-то жесток и несправедлив, а человек, совершивший неблагоразумный поступок, так расправившись с несчастным существом этого не осознал. Еще одним персонажем олицетворяющим зло является дальнобойщик, который подсаживает к себе детей, вроде бы им по пути и все хорошо, но не тут-то было, пообедав и немного выпив в придорожном кафе во время остановки он зазывает к себе в фургон девочку, когда же она, почуяв неладное пытается убежать от него он силой затаскивает её в фургон. После чего наступает длительная пауза, в этот момент у зрителя в душе переплетаются самые разные мысли, а пауза так и тянется. Еще неподалеку останавливается машина, из которой доносится громкая музыка, приглушающая любые другие звуки, мы можем только представить, что в этот момент происходит в фургоне, хотя так не хочется. Вот выскакивает шофер, оглядываясь нет ли кого поблизости. Через некоторое время мы видим как из грязного серого жуткого фургона выползают тоненькие ножки, девочка смотри на запачканную кровью руку… После этой сцены у девочки наступает перемена сознания, формирование мнения о ценностях в этом мире, точнее об обесценивании …Эпизод на платформе: денег для того чтобы купить билет на поезд до Берлина совсем нет, тогда девочка подходит к стоящему на платформе солдату и называет цену — триста восемьдесят драхм. Ровно столько стоит билет. Казалось бы, сейчас нашим глазам предстоит увидеть еще одну сцену, показывающую мерзость и обнищание человеческой души, хотя надежда есть, пока парень ходит по платформе и раздумывает. Актер мастерски сыграл этот эпизод, весь внутренний монолог, мысли и переживания персонажа в тот момент читаются зрителем, взгляд, видя который понятно о чем думает герой, понятно, что терзается в сомнениях, не просто в выборе «да» или «нет», а гораздо глубже, этюд на органическое молчание позволяющий нам прощупать даже характер персонажа за столько короткое время, что он присутствует на экране.

    И наконец, после долгих раздумий он просто кладет деньги и уходит. Это, наверное, самый лучший из возможных исходов этой сцены.

    Эпизод в кафе с печальным музыкантом-бродягой, играющим грустную музыку, тоже является символом — символом человеческого равнодушия. Хозяин кафе грубо прогоняет скрипача, не дав ни одной монеты, между тем как ребенок радостно аплодирует музыканту, будь у него хоть один драхм — он бы отдал его, не раздумывая, даже не думая о своем голоде. Это еще чистая детская душа, незапачканная грязью истинной взрослой жизни и реальностью не смотря на то, что ребенок уже видел даже смерть и жестокость.

    И все-таки на пути поиска своего отца нашим героям встречается положительный персонаж, светлый, не помышляющий о чем-то плохом, злом, чистый и искренний- парень по имени Орест. Он помогает им избавиться от страха и душевных тревог. В одном из эпизодов парень находит среди мусора обрывок фото или кино — пленки. Пленка-брак, на ней видно что-то неясное, мутное. Он начинает фантазировать: вот река, вот дерево в тумане. Пейзаж в тумане, точно такой же, как и все напрасные поиски отца этих детей, несуществующего как мираж. Конечно, он когда-то был, но сейчас его поиски абсолютно напрасны. С появлением Ореста грядет череда новых событий и открытий — самое главное из которых открытие первой детской любви, она не дает счастья, но и не дает боли, появление нового необыкновенного еще до конца не осознанного и такого непонятного чувства — новая ступень в развитии личности девочки, взросления. Но тут же ей приходится постичь горесть, чувство испытываемое ей — конечно же, безответно. Ей кажется, что ее предали, непонимание происходящей несправедливости заставит ее переживать и сочувствие и сожаление Ореста дают мало успокоения. Не все желаемое может быть достигнуто — еще один урок, который получают главные герои фильма.

    Для еще большего погружения зрителя в атмосферу печали Ангелопулос, как и в других некоторых своих картинах, например, «Вечность и один день», где также присутствуют мотивы странствия, одиночества, сохраняет в изобразительном решении фильма холодный колорит, серые меланхоличные краски. Дороги и грязь размытая дождем, промышленные зоны, пустые недружелюбные пляжи также являются символом печали, пустоты, несбывшихся надежд, отчаяния, одиночества Как только на экране наступает какой-либо новый момент душевных переживаний, либо новый виток странствий наших героев, к холодному художественному изображению прибавляется и тяжелая печальная музыка Eleni Karaindrou & Jan Garbarek- adagio, которая еще больше заставляет нас сопереживать. Каждая деталь фильма наполнена своим настроением, которое благодаря мастеру режиссуры Ангелопулосу так легко передается зрителю, и глубина и смысл каждой сцены молчания, пускай даже длинной легко читаются нами и порой говорят больше, чем любые слова.

    На протяжении всей картины главные персонажи находясь в странствии, остаются в поиске, который, увы, так и не приведет их к желаемому, встреча так и не состоится, пройдя большое количество испытаний, узнав, что такое человеческая жестокость, несправедливость, черствость, но и любовь и сочувствие, оказавшись, наконец, на границе Германии, дети остаются один на один со своей призрачной мечтой, которая так и останется просто пейзажем в тумане.

    5 сентября 2012 | 21:41

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>