'Прайд Симбы' как космогония архетипов
Ты сближаешь без усилья
Всех разрозненных враждой,
Там, где ты раскинешь крылья,
Люди — братья меж собой.
Ф. Шиллер
«Прайд Симбы» — великое кино. Не больше и не меньше. А величие почти никогда не создается из нового, потому что нового-то на Земле мало. Со времен Гомера происходят лишь перекомпоновки и парафразы всего того, чем жив человек, что делает его, лысую обезьяну, живым, думающим и чувствующим существом. Все сюжеты были придуманы еще до того, как в руки первого писателя попал первый стилос. И вся разница между банальностью и гениальностью — лишь в наборе, монтаже, в правильной расстановке акцентов, общем чувстве вкуса и меры у этого самого писателя, том, что называют пошлым выражением «авторская подача». И ничего больше не надо, чтобы из набора готовых архетипов создать мало того, что сносное произведение — крышесносное. Единственное — нашелся бы тот, кто сумел бы «выловить» эту крышесносность из моря архетипов. Но раз вы это читаете, то, скорее всего, вы — один из них.
В этой истории всё типично и архетипично, а значит — вечно. Две четко разграниченные вселенные — добро и зло — обособленные абсолютно, непроницаемо. Никаких полутонов, как может показаться сначала. Лишь белое и черное, чистый рассудок и чистое безрассудство, безграничная мудрость и слепая недалекость, бесконечный альтруизм и всепрощение настоящему — и безбрежный эгоизм под маской верности прошлому.
Не нуждается в представлении безграничная мудрость Симбы, и наверно, ее наличие — самое слабое место фильма, самое банальное за рамками той гениальности, которую хотелось бы видеть в сценах с участием мудрого Короля. Хотя, если посмотреть с другой стороны, разве архетип мудрости и доброты предполагает свое обоснование? Добро — априори добро и не нуждается в доказательстве своей правоты, в чем тоже его сущность. Добро вечно и, согласно тем же архетипам, если взять их из мировых религий, родилось раньше зла, оно — основание мира и гарант его существования как такового. Добро происходит напоказ, оно есть настоящая сила. В отличие от архетипа зла — эгоизма, который всегда рождается из слабости.
Что как не эгоизм прятался и в самоубийственной атаке Зиры с кличем-зовом к прошлому «за Скара», и в такой же безрассудной погоне Нуки с притворным возгласом «мама, это для тебя»? Совсем не обязательно напрямую декларировать эгоизм, чтобы жить по его заветам. Нет смысла приводить примеры из реальной жизни, вы и так все их прекрасно знаете, но суть любой власти — это удовлетворение эгоизма. И в этом ее, власти, различие с ответственностью. В первом фильме антагонистическая пара Скар — Муфаса показывает архетипическую разницу подходов к управлению коллективами: правитель-тиран (читай: эгоист) и правитель-лидер (тут напрямую от английского to lead — вести за собой; читай: альтруист), а значит, столкновение архетипов эгоизма и альтруизма, а также беззаботности (тоже показываемой архетипично отрицательной чертой, сродни тому же эгоизму — в лице молодого Симбы) и ответственности (в лице Симбы зрелого). Всё это отчасти перекочевало и во второй фильм, но звучит здесь менее декларативно, и «Прайд Симбы» совершенно не имеет черт т.н. «романа воспитания» — авторы не решают за нас прямо, какую сторону нам принять, они плавно подводят нас к собственному осознанию добра и ответственности как единственной верной ипостаси существования мира — отсюда ложное «перевоспитание» Витани и прочих львиц прайда отщепенцев.
Реализуемая в фильме концепция тотального антагонизма добра и зла, как я уже писал выше, не подразумевает переходных черт, зато предлагает одну новую характерную деталь — самообман. Кову, без всякого сомнения, по натуре своей добр, но внушаемая матерью парадигма и предначертание всей судьбы как служение прошлому (читай: архетипу эгоизма) превращает его хотя бы внешне, с помощью подпитываемого извне самообмана, в злодея. Но самообман эфемерен и не может устоять перед силой любви (читай: добра), присущей Кову, и настолько архетипично логично завоевавшей в конце концов его сердце. Но это еще что — сам Король Симба (что кажется поначалу невероятным) тоже предавался самообману, полагая, что конфликт с архетипом зла можно решить (пусть даже как последней мерой) насилием — его, зла, главным орудием. От удивительной для индивида его уровня слепоты самообмана его спасла дочь Киара, в нужный и фактически кульминационный момент всего фильма напомнив ему истину, которую он сам когда-то сообщил ей: «мы все — одно» (сделав этим такую замечательную арку, естественно, настолько же типичную для сюжетов подобного рода), и только этим одним предложением своим она тотчас же не только сняла завесу самообмана с глаз отца, но и повергла в прах все архетипичное зло фильма как таковое, ведь все его могущество держалось на разделении и самообмане тех, кто не был по природе своей злым — а это всех членов прайда отщепенцев, кроме Зиры и уже покойного к тому моменту Нуки.
Смерти адептов зла были, кстати сказать, не совсем архетипичными, вернее даже, насквозь не такими. Они, особенно смерть Нуки, были для зрителя полной неожиданностью, ведь типичный сюжет такого рода предполагает искупление и прощение, либо изгнание таких индивидов. Лично я предполагал второе, ибо первое гораздо более избито, тем более второе даже коммерчески смотрится выгоднее — можно придумать множество продолжений с вечным противоборством такого рода изгнанников с центральной группой персонажей. Однако авторы пошли по третьему пути, убрав с карты ненужные черные флажки, не поддавшись на соблазн и так выгодно показав, по сути, истинную, центральную парадигму и архетип своей истории — добро есть вечная и единственная вершающая сила, которая не насилием, но будто естественным отбором убирает бракованные (злые) организмы из зоны своей доступности. Прекрасная парадигма, честно сказать. Типично-нетипичная. Антимилитаристски-гуманистическая, уверенная, стойкая, несомненная сама для себя истина в последней инстанции. «Мы — одно, и никто отныне нас не разделит. И мы будем сражаться за это — не оружием, но умом своим, ибо добро это ум, а зло — глупость». Разве не это есть тихая, но вечная мечта не только придуманного больше тридцати лет назад львиного прайда, но и нас, живого, читающего и внимающего человечества?
10 из 10