Жизнь — словно ветер, а мы — словно пух…
Много лет размышлял я над жизнью земной.
Непонятного нет для меня под луной.
Мне известно, что мне ничего не известно!
Вот последняя правда, открытая мной.
Омар Хайям
Тегеранец-журналист приезжает на джипе в сопровождении нескольких коллег из столицы в отдалённую курдскую горную деревушку. По каким-то причинам они представляются местным жителям инженерами, прибывшими на раскопки сокровищ. Но интересует их состояние здоровья местной долгожительницы, древней старушки, лежащей на смертном одре в окружении большой семьи. К финaлу бессюжетного, немногословного и неторопливого фильма 'Нас унесёт ветер' зритель осознает, что происходит, и почему журналисты-инженеры приехали сюда. Но сюжет не имеет особого значения для режиссёра Аббаса Киаростами, одного из основателей иранской новой киноволны. Созерцание жизни горной деревушки, затерянной на перекрёстке извилистых дорог, бесконечно далёкой от шума и суеты большого города, есть предмет и объект его кино-размышления о жизни, смерти, месте человека в этом мире и о смысле бытия, которое разворачивается как экзистенциальная детективная история. Главное в ней - разгадка тайны, окутавшей окружающий мир, в котором древность и современность причудливо воссоединились. Акт расследования включает взгляд камеры, безмолвно фиксирующей знакомые, привычные, но кажущиеся увиденными в первый раз раскачиваемые ветром деревья, мосты, черепах, разветвляющиеся горные тропы, кость, плывущую по течению реки мимо поросших травой берегов. С разных ракурсов камера вглядывается в глинобитные бледные дома, построенные чуть ли не на крышах друг друга, отчего жителям приходится использовать лестницы, чтобы добраться от одного дома к другому. Она останавливается перед яркими дверями, но не приглашает зрителя зайти, уважая внутренний мир поселян и уединенность, избранную ими.
Несмотря на обилие образных и метафизических ключей, в фильме много нераскрытого и необъяснённого. Кому принадлежат бестелесные голоса, чьих обладателей мы не видим, но которые ведут нас через многогранную и многослойную символику ландшафта фильма, начиная с дивного описания зелени деревьев, которая ярче и сочнее, чем в снах Бога? Почему 'инженеры' приехали именно сюда, в затерявшуюся в горах деревню? Почему один из них, герой фильма, разделяющий наше недоумение и замешательство по поводу происходящего, или, скорее, непроисходящего, постоянно спрашиваeт о старой женщине, не торопящейся на встречу с Создателем, у её юного внука, ставшего его провожатым в застывшем во времени уголке вселенной? О чём говорит он с по мобильному телефону с неизвестной собеседницей, регулярно звонящей ему из Тегерана? И почему остаются невидимыми сельчане, с которыми у него проиходят нежданные, но запоминающиеся встречи?
Средних лет, худощавый, с чисто выбритым лицом, в очках с 'джон-ленноновской' круглой оправой и джинсах, безымянный главный герой явно отличается от жителей посёлка, в котором он проведёт две недели, в ожидании чего-то. Он принадлежит к образованной, элитной части общества и сельчане, уважительно называя его «инженером», подчёркивают и признают различия между собой и столь далёкими, во всех отношениях, горожанами. Но местный врач, встреченный «инженером» в финале картины, предложит ему не задумываться об этих различиях слишком серьёзно, а просто окунуться в водоворот жизни, которая с нами происходит, пока мы строим совсем другие планы. Именно в этот момент, ссылки и цитаты из священного писания, из древней и современной поэзии, ставшие неотъемлимой частью повествования, как вспышка, озарят, пусть на долю секунды, связующую нить между пластами картины, природным и социальным, поэтическим и религиозным, историческим и философским. Используя предельно минималистскую композицию, постигая сущность явлений как через их видимость, так и потаённость, современный иранский режиссёр перевёл на киноязык формулу обманчивого простого в своей поэтической завершённости, четырёхстрочного таджикско-персидского афоризма, рубаи, непревзойдённым мастером которого был мудрый и бесконечно человечный Омар Хайям. Фильм Киаростами оказывается истинным экранным воплощением глубоких и метких четверостиший древнего математика, философа, поэта и гуманиста, а невидимое в фильме, оставаясь непостигнутым, раскрывает своё значение и приобретает смысл:
Все, что видим мы, -- видимость только одна.
Далеко от поверхности мира до дна.
Полагай несущественным явное в мире,
Ибо тайная сущность вещей -- не видна.
Не дано человеку постичь сущность окружающего, но поднимающийся снова и снова древний ветер переносит как легчайший пух неумирающую жажду познания через века. Однажды, в середине 20-го столетия, дуновение этого ветра зашевелило листву в ночном саду молодой и прекрасной иранской женщины по имени Форуг Фаррохзад, пробудив дремавший в ней подлинный поэтический талант и неутолимое желание творческого выражения чувств, ради которых она отринула традиционную для иранской женщины-мусульманки жизнь в кругу семьи. Трагически погибшая в 32 года, Форуг стала известным и любимым поэтом Ирана. Её поэзия послужила одним из источником вдохновения для Аббаса Киаростами при создании фильма 'Нас унесет ветер', чьё название - это строчка из её стихотворения. Отрывки из него звучат в фильме как дань признания выдающегося режиссёра жизнелюбивому, эмоциональному, страстному дару лирической поэзии Форуг Фаррохзад, ярко высвечивая непрерывающуюся связь времён.
96.7 тыс 
57.6 тыс 
24.5 тыс 
3