всё о любом фильме:

Зимний путь

год
страна
слоган-
режиссерСергей Тарамаев, Любовь Львова
сценарийСергей Тарамаев, Любовь Львова
продюсерДмитрий Глухов, Михаил Карасев, Александр Перельштейн
операторМихаил Кричман
художникНаталия Зимина, Татьяна Чеботарь, Елена Дронова
монтажЕгор Кирпичев
жанр драма, ... слова
сборы в России
зрители
Россия  2.6 тыс.,    Великобритания  190 чел.
премьера (мир)
премьера (РФ)
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
время95 мин. / 01:35
Студент вокального отделения Эрик, одаренный певец, готовится к музыкальному конкурсу, чтобы исполнить там песенный цикл Шуберта «Зимний путь». Но за три дня до конкурса, одним зимним вечером, Эрик случайно встречает Леху, бездомного гопника-гомофоба: при драке в автобусе тот отбирает у певца мобильный, но лишается своего талисмана — пластикового ящера. Агрессивные попытки Лехи вернуть себе талисман становятся началом его странных отношений с рафинированным Эриком и стартом их совместного путешествия по улицам зимней Москвы, гей-тусовкам, квартирам состоятельных друзей Эрика и по закрытым ночным клубам…
Рейтинг фильма
IMDb: 6.90 (123)
ожидание: 91% (823)
Рейтинг кинокритиков
в России
100%
14 + 0 = 14
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Опросы пользователей >
    • 320 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    В глубокие горные ущелья манит меня обманчивый свет.
    Вернуться оттуда не хочется мне. Привык я брести наугад:
    Каждый путь куда-то ведет.
    Все наши радости и все печали -
    Лишь прихоти блуждающих огоньков судьбы.
    Высохшим горным руслом иду вниз к неведомой цели:
    Каждая река стремится в море.
    Каждая душа стремится в небо.
    © Вильгельм Мюллер, «Блуждающий огонь»


    После просмотра «Зимнего пути» я не заинтересовался тем, какие скандалы подняла картина ещё до своего выхода. Мне не были интересны чьи-то негативные отзывы или предположения. Мир чертовки предсказуем: общество боится и не приемлет того, чего не понимает. Особенно в России, где гей-тема многими рьяно осуждается. Оставим это на чужой совести. Ведь, каким бы провокационным ни казалось искусство, у него — своя правда, для некоторых недоступная или невозможная, не рождающаяся и не живущая для каждого зрителя.

    Дебют Сергея Тарамаева и Любови Львовой — необычное путешествие в мир зарождающегося чувства, которое настолько хрупкое и нетипичное в стандартном представлении, что этим и привлекает в первую очередь. Два человека из разных социальных слоёв, с разными предпочтениями, с разным внутренним миром. Бомжующий гопник и молодой оперный певец. Они ни под каким предлогом не могут влюбиться друг в друга, их ничто не связывает, не сближает, правда?

    Прежде, чем порассуждать о самой картине, хотелось бы выявить аналогии, которые авторы фильма вложили в сюжет и само название. Прежде всего, «Зимний путь» — прямая отсылка к песенному циклу Шуберта, не раз здесь звучащего, на стихи Вильгельма Мюллера. Смысл стихов во многом подходит к истории Эрика и Лёхи, а многими строчками напрямую можно обозначить различные периоды их знакомства и состояния. Самое интересное, что цикл Франца Шуберта также использовался в качестве сюжетообразующей роли для фильма Михаэля Ханеке «Пианистка», где главную героиню зовут… Эрика, как и главного героя российского «Зимнего пути». Но на данном этапе интересные наблюдения не заканчиваются. В одном из томов «Музыкальной энциклопедии» про шубертовское произведение говорится: «Любовная драма оказывается лишь предпосылкой бесцельных странствий героя, тщетной попытки его бежать от самого себя, от своих страданий». Данное предложение как нельзя точно отображает происходящее в фильме и весь конфликт, так нечаянно и быстро вспыхнувший между персонажами.

    Но вернусь к собственным мыслям по поводу российского «Зимнего пути». Фильм очень арт-хаусный, по-своему странный, во многих сценах не ясно, куда всё идёт, и всё же он — цепляющий, завораживающий, смелый. В нём смешиваются совершенно разные краски: российские морозы — с эстетикой подпольных гей-клубов, активность и агрессивность Лёхи — с пассивностью и меланхолией Эрика, размеренный тон первой половины картины — с нарастающим и взорвавшимся в финале комом, состоящим из боли отвергнутых чувств и неспособности принять свою сущность. Ведь терзания Лёхи понятны: он чувствует к талантливому новому знакомому то, что никогда не чувствовал к другим. Оба они — потерянные для общества, несмотря на то, что Эрик одарён и мог бы покорять высоты своей карьеры. Тем не менее, он устал от обыденной повседневности, состоящей из «Шуберта, прогулок, сна», и каждый день пытается забыться. Не удаётся.

    Их встреча — не случайна. Они на вид совершенно разные, хотя близки по духу. Это и отталкивает одного из них, так как любая привязанность рано или поздно становится тяжкой ношей, тем более для того, кто привык к свободе и вседозволенности, к полному отсутствию ответственности. Если у двух людей слишком разные дороги, которые однажды пересеклись, то никогда нельзя быть уверенным, что точка их разъединения находится где-то далеко. Но ни одна дорога после воссоединения и разлуки не будет прежней. Даже если чувство не родится до конца, оно даст о себе знать.

    Чем-то «Зимний путь» напомнил нашумевшую «Жизнь Адель» Абделатифа Кешиша. Скорее всего, своей структурой повествования. И тот, и другой фильмы не только про однополую любовь, но и про сложный путь двух людей, который они проходят вместе от осознания одним своей природной сущности до полного «забывания» друг друга, или хотя бы попытки абстрагироваться от разрушенной, сожжённой дотла и не восставшей из пепла любви, — либо подобия такой любви, — возвращающей каждого в голодное пространство личного одиночества.

    Ныне мир туманен, дорога укутана снегом.
    Мой путь не будет дневным и ясным.
    Лишь ночь и сны укажут мне его.
    Холодная луна укажет мне его.
    По призрачно-синей дороге один я иду.
    Что влечет меня вдаль? — Не знаю.
    © Вильгельм Мюллер, «Доброй ночи»


    7 из 10

    13 декабря 2014 | 12:10

    Удивительно хороший фильм для российской киноиндустрии. Очень смелый. Но если бы его снял посредственный режиссер, вроде максима воронкова хехе вспомним извращения над старыми фильмами, он вышел бы подобием нашей, прости господи, физики или химии. Ну да он бы и не снял да и я вообще не о том. Просто хочется отметить еще и хорошую режиссерскую работу. Фильм хорош всем: идеей, повествованием, актерами.

    Особенно хочется отметить игру Евгения Ткачука. Вот уж действительно возрастающий актер нашего кино. Он сыграл так, что Малькольм Макдауэл молча курил и лишь апплодировал, пересматривая себя в роли Алекса. Пишу это к тому, что Леха очень похож на Алекса. Но не скажешь, что он копипастит, он скорее взял образ Алекса, может даже и не намеренно. В сцене, где они с Эриком едут в клуб Леха чертовски походит на Алекса внешне.

    Я не хочу рассказывать о чем этот фильм, ведь тогда получится явный спойлер. Я лишь хочу посоветовать его тем, кто его еще не видел. Это действительно смелое, интересное кино, которое идет против наших дурацких законов да еще и завоевывает отличные отзывы критиков и зрителей. В противовес этому, фильмы о якобы любви, об американской мечте и о тупой молодежи их не завоевывают почти никогда. И, в первую очередь поэтому, я ставлю

    10 из 10

    9 января 2016 | 23:00

    Классический маркетинговый ход для объекта искусства — ограничить к нему доступ. Но применительно к фильму «Зимний путь» препоны в прокате, устроенные блюстителями нравственности, по-видимому, сработали по минимуму. Фильм настолько элитный, что нарушил все законы науки продвижения товара: его посмотрели, в основном те, для кого он и предназначался — случайные зрители или, чертыхаясь, выползали из кинозала на какой-нибудь 25 минуте, или жали кнопку пульта.

    Для меня этот фильм проходит по списку: фильм-настроение. То есть, такой, который набором своих выразительных средств настраивает тебя на особую волну, и твой душевный приёмник уже не воспринимает прозу бытия, а становится восприимчив лишь к высоким материям -поэзии, классической музыке или к иным, не бытовым сферам: задушевному разговору, грезам, размышлениям.

    Сюжет в таких фильмах не имеет значения. Если коротко, здесь — про талантливого молодого певца, который мучается в предлагаемых судьбой обстоятельствах: его натура сопротивляется, бунтует, артачится. Ему тесно в тех рамках, в которые его втискивает серый неустроенный город, унылая консерватория, упаднические конструкции псевдобогемы. Он пытается найти выход, обратившись к такому же бунтарю, но из другого социального слоя. И вот его возвышенная душа, как птица. парящая высоко в небе, вынуждена снижаться к земле, чтобы увлечь копошащееся в помойной яме пернатое создание, одной с ним крови, но волей судеб отброшенное в клоаку, и попытаться обратить его взор к небу. Но рождённый ползать — летать не может. Усердные хлопанья крыльями и истошный крик от беспомощности выйти за пределы сущного — основная метафора фильма.

    Это фильм о безысходности, которую действующие лица пытаются утопить в фантазиях, украшательствах, наркоте, однополой любви. Даже вынужденное переплетение их страждущих душ в этом совместном процессе, не даёт им облегчения, — всё тщетно.

    А всё-таки, фильм оставляет надежду, что его героям удастся разрулить ситуацию, всё, в конечном тоге, сообразуется каким-то естественным путём, по неизведанным законам — как в пьесах Чехова, где надеются увидеть небо в алмазах, не имея для этого никаких видимых оснований.

    18 ноября 2014 | 15:42

    Скажу честно, стала смотреть фильм, ничего не зная о нём — ни о истории создания, ни о прокатной истории. Просто после «Тихого Дона» захотелось пересмотреть что-то с Евгением Ткачуком. Ну и ещё Шуберт. Посмотрела сразу два раза. Поскольку после первого просмотра осталось только остановленное дыхание. И даже непонятно было, как это так сумели со мной, зрителем, такое сотворить? Фильм изумительный — настолько тонкий, щемящий и очень художественный. Равен по эмоциональному воздействию «венку жутких песен», и резонирует с ним.

    Смотря картину, вдруг погружаешься в состояния, совершенно для тебя непонятные ранее: а как это — быть ТАКИМ одиноким? Вот не просто на словах, не на уровне понятий, а осязаемо всем существом, существом показываемого тебе героя? Это и об Эрике, и о Лёхе. Только два этих пронзительных одиночества наложены на полярно разных молодых людей. Они сталкиваются, высекается какая-то немыслимая метафизическая искра, когда кажется, вот-вот, и поймёшь загадку мироздания — любовь, и тут же происходит взрыв. Нет, ничего не будет. И уже не важно, почему не будет. Невозможна человеческая близость (за скобками оставим всю эту гей-тематику: условна она здесь). А раз невозможна она, невозможна и жизнь. «Романтизм в действии».

    10 из 10

    11 декабря 2015 | 00:01

    Шуберт, общественный транспорт, шумная драка, Шуберт, он, в драной куртке и нелепых красных штанах, выхватывает у него в последней надежде телефон с наушниками, взамен оставляет брелок-ящера — с такого противоречивая происходит их первая встреча. Они вроде просто переглянулись, мгновенно разошлись, как в море корабли; но Эрик, столичный студент с мощными вокальными данными, уже не сможет забыть озлобленное на весь мир выражение изможденного лица Лехи. И они, конечно, сойдутся, и позже и во второй, и в третий раз — но эта любовная драма, положенная в основу песенного цикла, не может закончиться на позитивной ноте.

    Казалось бы, в наше время нет ничего прозаичнее, чем фестивальная гей-драма, развернувшаяся в современных, суровым к героям реалиям. «Зимний путь», кочевавший туда-сюда от одного западного показа к другому, в общем-то, не столько показательный пример одного из, а случай удивительный во всех отношениях — ведь в итоге ни режиссеры, ни актеры так и не получили хоть сколько-нибудь значимого приза. Да и не в них дело — но судя по количеству отданных под его прокат площадок, местные цензурщики окончательно растеряли остатки ума, учитывая, что откровенность здесь ограничивается ровно двумя поцелуями за весь фильм. А брань, столь часто заменяющая в сюжете человеческую речь, не то, чтобы дело обычное, или часть русского языка — хотя и это тоже — но было бы странно, начни промерзший оборванец соответствовать этическим, или, не дай Бог, общественно-элитарным нормам. Они, то есть нормы эти, вообще периодически отодвигаются авторами далеко на второй план, обнажая нерв истории, и не дающей ей в отдельные моменты скатиться в гламурную чернуху ну хотя бы недавнего Прыгунова.

    Из крайности в крайность, от черного к белому — один поет Шуберта, другой с его слов, читал рэп под гитару. Лейтмотив встречи высокого с низким не просто проносится через все действие, но скорее, речь идет о столкновении не двух даже разных миров, а Галактик, и каждая со своей системой координат; из последнего аналогичного, можно припомнить нашумевшую «Жизнь Адель», где не смогли ужиться свободная художница и учительница литературы, причем, в первую очередь не из-за животных инстинктов. Правда, у Кешиша девушка саморефлексовала, а у Тарамаева с Львовой ровно наоборот. Не любовь, и даже не страсть, а влечение не физиологического свойства, а практически скупая, мужская дружба, перерастающая во что-то незримое, раскаляющее экран добела. Где Ткачук высекает искры одним взглядом, Франдетти — играет намеками, полутонами. При всем при том Эрик чистой воды страдательная фигура — ищущий вдохновения певец, переживший на наших глазах тотальный, сбивающий с ног крах иллюзий. Эскапизм, свойственным творческим натурам, медленно, но верно, сделал свое дело. Дуализм первобытного инстинкта хищника и утонченной чувственности, рационального и хаотичного, взвешенного и сиюминутного, грамотно вписанный между строк — благодаря уже только этому из сценария вымывается вся фальшь и порой витавшая в воздухе патетика.

    Шуберт и его «Зимний путь» тоже, в свою очередь, равномерно соседствует со все более сгущающей к финалу краски цветовой палитрой — взрываясь одновременно с саундом в невероятном, подверженном какой-то необъяснимой галлюциногенной атмосфере приближающегося конца, эпизоде в ночном клубе — и одновременно вычищая, выскребая даже из всего этого какие-то лишние эмоции, китчевую эстетику, если и проявлявшую себя, то не на долго. Во всех этих «Блядь!» и бессвязных разговорах (правда первого очень много, второго — чуть) и проявляется, если не искренность (ведь даже при таком накале, режиссеры по возможности дистанцируются от персонажей), то какой-то здравый взгляд на жизнь, где романтики не выигрывают самых важных конкурсов априори — им ведь заранее уготовано место на осколках с грохотом обрушенных надежд.

    2 марта 2014 | 20:19

    Если оставить за скобками первые пять-десять минут, когда «Зимний путь» может показаться очередным бормотанием «новых тихих» (камера в спину, безучастие на лице и скука, повисшая тяжелым облаком в загазованном воздухе, — см. «Шультес», «Разносчик» и др.), то перед нами ни много ни мало один из лучших российских фильмов последних лет.

    Трагическим образом фильм Сергея Тарамаева и Любови Львовой (театральные актеры, около десяти лет вынашивавшие замысел для режиссерского кинодебюта) не попал на крупные международные фестивали, довольствовавшись пока «Окном в Европу» и «Московской премьерой» и оказавшись в тени другой провокационной картины этого года, — «Интимных мест».

    Но может быть оно и к лучшему, поскольку «Зимний путь» — кино вовсе не фестивальное, а вполне себе зрительское. К нему непременно захотят приклеить также ярлык «фильм про геев» (тем более после шумихи с прокатным удостоверением), хотя на деле оно про другое — о тяге к теплу, о том, что противоположности хотя и сходятся, но не всегда уживаются. На эту же тему был недавний фильм Дуни Смирновой «Кококо», но «Зимний путь» обыгрывает его по всем статьям: он и смешнее (диалоги отточены до такого состояния, когда уходят в народ), и трагичнее (из зала выходишь, переполняемый эмоциями), и, что немаловажно в данном случае, — про любовь, а не дружбу.

    Несмотря на то, что в фильме хорош актерский ансамбль в целом, держится он, конечно, не исполнителях главных ролей: Евгений Ткачук играет как Дени Лаван у Каракса или Хит Леджер у Нолана, а Алексей Франдетти как Киллиан Мёрфи у Нила Джордана.

    Нельзя отдельно не отметить и выдающуюся работу Михаила Кричмана — постоянного оператора Андрея Звягинцева: это кино надо смотреть только на большом экране, хотя бы ради сцены в клубе, навевающей ассоциации то ли с «Performance» Николаса Роуга, то ли с головокружительной музыкальной феерией фильмов База Лурмана.

    8 сентября 2013 | 13:10

    Чужим сюда пришел я, чужим покинул край…

    Этот фильм я посмотрела на премьере в Петербурге, поэтому удалось услышать самих режиссеров, задать вопросы, по-другому увидеть замысел и переосмыслить картину.

    Первое впечатление от фильма — замешательство и не то чтобы отторжение, но какой-то внутренний протест. Почему опять курят, пьют, принимают наркотики, опять типаж утонченного эстета и бандитов, почему снова геи? Зачем, в конце концов? Чтобы пролететь по всем фестивалям и докатиться на волне эпатажа и вызова до зрителя? Что-то в этом есть нечестное, когда А. Кешиш, собравший гроздь наград со своей «Аделью», отвечает на вопрос, почему фильм о девушках: ну так получилось, просто я давно хотел снять фильм о первой любви, и тут подвернулся этот комикс. Почему вы, дорогие россияне, да еще и люди театра, снова идете собирать грибы в этот лес? — Ну, так получилось. Мы же не можем не показывать наркотики и курение, пьянство, если они есть?! Тогда почему нужно показывать абсолютную нелепицу, как оперный певец каждый день после репетиции нажирается в дупель и ползет домой? Ну ни за что не поверю! Ладно, рок-музыканты, им сам жанр велел, поп-музыканты, чего только Бритни Спирз не делала в отчаянье, но оперный певец, это же как танцор, человек, который каждый день полирует свой инструмент у станка-рояля. И тот, кто мог дойти до вокальных конкурсов и «Зимнего пути» Шуберта ну не может так спускать свою жизнь…

    Но когда Сергей Тарамаев заговорил об Эрике Курмангалиеве и его чудовищном радиоинтервью, которое его когда-то потрясло… пазл сложился. Даже имя и внешность главного героя весьма честно выдают прототип. Оказывается, бывают Бритни Спирз от оперы. Бывают пустота, неудачи и крах в любой близости к творчеству и искусству.

    А второй ответ отыскался в прекрасных рецензиях на эту картину: непонятно каким чудом воссоздание романтизма, подлинного духа романтического отчаянья как он есть. И на романтизм в 21 веке лучше всего работает гомосексуализм.

    Сюжет подробнейше пересказан много раз: в одном автобусе сталкиваются баритон Эрик и гопник Лёха. Один убегает от ментов, другой от дисциплины, прогулок и Шуберта. Леха — неистово заряженный полюс действия и приватизации, борьбы. Эрик — слетающая с орбиты без всякой цели и тяготения неприкаянная планета. И всё, что нам показывают, всё, что мы видим в кино(!) — убогая, пустая, обветшалая, заброшенная зимняя городская провинциальная сцена. Герои ходят, но почти никого не встречают. Бредут куда-то — а снег никогда не исчезнет. Консерватория своей затрапезностью и заброшенностью, пустотой достойна почерка А. Балабанова. Отношения между появляющимися в кадре людьми набросаны грубо какими-то угловатыми неправдоподобными штрихами. Живые люди вроде есть и вроде их нет. И в этом разряженном и тяжелом воздухе Леха ненадолго прибивается к «Зимнему пути» Эрика. Любовь? Несчастная любовь гомосексуального интеллигента к непробиваемому натуралу-разбойнику — мне кажется, это уже слишком. Видеть такое — значит, выдавать желаемое за действительное, проявлять наше недавнее научение глаза и сознания видеть однополое «нечто большее» как явление (даже бабушки уже освоили этот достойный жанр «кино про геев»). Персонажи сталкиваются ненадолго, Леха плачет от музыки Шуберта, загорается желанием украсть солидный куш, Эрик перестает пить водку. Всё рушится. Потухшая усталая комета падает на землю и замерзает, дворовая фурия или бандитский «индуистский неистовый бог», как его щедро и восторженно называли критики, уносится прочь в шубе точь-в-точь Шаляпин.

    И вроде бы зачем все это снято?

    Когда я слушала интервью Эрика Курмангалиева, мне казалось, что это два человека, что это хохочет и матерится не оперный женственный певец, так нежно исполнявший Ваню и Далилу, а вселившийся в него демон, отечественный беспардонный бес отчаянности, неприкаянности и тупика. И мне кажется, эта идея двух несовместимых элементов должна была возникнуть сама собой. Гопнику Лехе досталась та немыслимая для оперного певца матерная партия, которая и завела его к трагическому финалу. И нет здесь гомосексуализма, а есть что-то вроде доктора Джекиля и мистера Хайда. Хайд и Леха побеждают, перешагивают, вырываются и несутся дальше, а более слабая хрупкая часть остается брошенной как разбившаяся оболочка.

    «За мною вслед тоскливо лишь тень бредет моя…"

    Но с другой стороны, «гомосексуализм» здесь все-таки есть. И вот это потрясающе: в наш век секса и потребления, романтизма как ощущения себя в мире не осталось ни крупицы. Того романтизма Байрона, Лермонтова, Гофмана, Гете, когда мир сжимается до одного монастыря с Тамарой, до одной баррикады, куда я радостно бегу умирать, до одного наваждения, когда весь мир покрывается беспроглядной и безнадежной пеленой. Цикл Ф. Шуберта «Зимний путь» на стихотворения В. Мюллера — это как если бы несчастный Вертер стал миннезингером и запел, покидая свою Лотту, все время оборачиваясь и высыхая в соляной столб. Это 24 горьких стакана (песни) отчаянья и депрессии. И не судьба Эрику выступить с Шубертом на конкурсе, но он по-настоящему погрузился в убегание, плутание по снегу от себя, к себе. Режиссерам и оператору, кажется, даже удалось воссоздать ощущение маленького немецкого (советского) городка, в который приходит и который покидает романтический герой, в котором говорит с флюгером, липой, ветром. В. Мюллер рыдал от горя по утраченной невесте, невозможной любви. Сейчас снять любовь как абсолютную любовь и отчаянье на границе миров — почти невозможно. И тогда — эврика — режиссеры интуитивно снимают чувства женщины к женщине или мужчины к мужчине, заведомо почти безнадежные и мучительные, путь, полный препятствий, сладчайших неизведанных девственных роз и утыканный шипами на всех направлениях. Снимать про первую любовь мужчины и женщины — получится скорее что-то вроде «Сумерек». И только в запретной, новой области «подлунных людей» еще сияют абсолютные солнца, абсолютная невозможность и абсолютная трагичность романтизма.

    Сергей Тарамаев хотел столкнуть бездуховный мир Лехи с Шубертом, показать его растроганность и некомфортность, а потом бунт и побег, словно Маугли ненадолго пустили в музей или боевого уличного воробья зажали в нежных руках, — какими рассерженными и взъерошенными будут они после этого краткого насилия. И как быстро реагент или окислитель Леха уронит падающего Эрика.

    И все-таки в краткий миг их союза, их совместности, когда они улыбаясь катятся со снежной горы в никуда, можно было бы услышать единственный радостный мотив «Зимнего пути»:

    Если снег в лицо мне бьет, я его сметаю.
    Если сердце вдруг вздохнет, песню запеваю.
    Будем петь среди громов, страх и скорбь забудем!
    Если в мире нет богов, мы богами будем!

    27 марта 2014 | 03:40

    Долго ждала, и нельзя было не посмотреть. О «Зимнем пути» сложно говорить, такое иногда бывает, но не написать не получается — пишут мало, а я — за меньшинство. В последнее время тихо радуюсь за успехи отечественного кинематографа, потому как за прошлый год посмотрела большее количество неплохих отечественных фильмов, чем за последние лет пять. А фильм Сергея Тарамаева и Любови Львовой все равно стоит особняком даже на фоне всех этих неплохих фильмов, потому что не отпускает, путает мысли и разминает затекшие от штампов мозги.

    Сложно описать впечатления, и не хочется разбирать по косточкам: работа режиссера, работа оператора, актерские работы, уж очень он цельный какой то. Хочется назвать просто историей, причем не из жизни вовсе (сложно представить, чтобы такое произошло в реальности), тем не менее он пробирает до глубины души своей искренностью и какой то иллюзорной реальностью.

    Студент консерватории Эрик, наделенный незаурядным певческим даром, но не имеющий сил, желания и воли, чтобы им как следует распорядиться; молодой бездомный Леха, который существует на белом свете только благодаря нехитрым заповедям, которые можно кратко перечислить как: бери, бей, беги, а если догнали, то снова бей; знакомцы Эрика, один из которых изнывает от неразделенной, а может быть уже прошедшей любви, второй тихо пропивает остатки когда-то возложенных на него надежд; другие персонажи этой истории, пусть на минуту зашедшие в кадр, и тем не менее оставившие свой нестираемый след, — все они становятся яркими фигурами, собранными вместе волею случая и задумкой режиссера. Что связывает их вместе? Наверное то, что все они живут настоящим — не упоминая о прошлом, не думая о будущем, живут чувствами, разными, но очень живыми.

    Москва не похожа на себя, показан совершенно безымянный город, безликий, холодный и неживой, зато герои фильма — все как один, живые, сложные, проживающие разную жизнь, находящиеся на разных ее этапах, в разных, но одинаково не лучших душевных состояниях.

    И в этой камерной, странной атмосфере разворачивается история, в ходе которой совершенно разных людей сводит жизнь, сталкивает их, заставляет совершать нетипичные для них поступки, не думать о будущем, и тем не менее жить — пусть всего полтора часа и на экране.

    О чем фильм? Пишут про любовь, но я не стала бы злоупотреблять этим словом. На мой взгляд он об одиночестве, о иррациональном притяжении противоположностей (кто-то называет это любовью), о надеждах, которым не суждено сбыться и о том, что сказок не существует даже для тех, кто на секунду в них поверил.

    Я не упоминаю сюжет, так как не вижу в этом смысла: кто не видел — зачем пересказывать, а кто видел — тем более, сами кому хочешь расскажут.

    Могу только сказать, что после просмотра наступило полное опустошение, и при всем желании отчитаться, я не смогла бы сказать ни слова, но спустя пару дней пришло осознание и захотелось посмотреть еще раз. Вообще «Зимний путь» не получается охарактеризовать как «нравится» или «не нравится»…

    Единственное, что могу утверждать в отношении этого фильма — он вряд ли кого то может оставить равнодушным, потому что нажимает на какие то недоступные нам самим кнопки и заставляет думать об этих людях, которых мы видели всего-то полтора часа, о мотивации их поступков, о том что они делают и говорят, и, я уверена что у разных людей будут разные версии.

    Евгений Ткачук в этой роли перепрыгнул через себя и ему вполне заслуженно все поют дифирамбы, он — один из самых интересных актеров нашей с вами современности на мой, и не только на мой, взгляд. Но его замечательная работа никак не умаляет заслугу Алексея Франдетти и всех остальных, ранее не виденных мной актеров — их героев даже не хочется называть персонажами.

    В общем, рекомендую всем как яркий и свежий образец отечественного кинематографа, как фильм, который не забудется при выходе из кинотеатра и как трагичную, сложную, неудобную историю, наделенную тем не менее теплом и непонятным очарованием.

    23 февраля 2014 | 00:19

    «Come to Schober`s today and I will play you a cycle of terrifying songs; they have affected me more than has ever been the case with any other songs», — Franz Schubert.

    Любовь и трагедия, смех и слезы, поэзия и проза. Никогда еще кино на русском языке не брало таких высоких нот, и вряд ли это повторится в ближайшем будущем. Картина режиссеров-дебютантов Сергея Тарамаева и Любови Львовой сочетает в себе восторг красоты и глубину мудрости, демонстрируя, что такое настоящее искусство, и заставляя зрителя пройти по пути, разбивающему сердцу; пути, который он вряд ли когда-либо забудет.

    «Зимний путь» все экранное время находится в том пространстве, которое Платон называл «миром идей». История, завораживающая трагизмом и очаровывающая любовью, расскажет о двух антиподах — утонченном Эрике и грубом Лехе, для которых зимняя стужа окрасится ослепительными красками самых невероятных оттенков. Они ни в чем не схожи друг с другом. Полными противоположностями являются даже их имена: сдержанно элегантное Эрик и развязно фамильярное Леха. У Эрика есть все: семья и потенциальное будущее в качестве оперного исполнителя. У Лехи же, напротив, кроме одежды, выброшенной кем-то в мусорный бак, и с трудом добытой еды, нет ничего.

    Черноглазый Эрик потерялся в калейдоскопе своего существования, он должен выиграть вокальный конкурс, но очевидно слабо представляет себе для чего же ему это нужно. Он никак не может увидеть душу музыки, и «дисциплина, прогулки, Шуберт», как учит его наставник из консерватории, тут не помогут. Нужно что-то совершенно иное. Нужно найти того, для кого захочется спеть что-нибудь из вокального цикла Шуберта «Зимний путь». Леха же деклассированный элемент, бродяга без гроша в кармане; его главная цель — выжить в жестоком мире, но, даже находясь на самом дне социума, он остается человеком, у него есть принципы и моральные устои. И самое главное — голубоглазый Леха способен узреть настоящую красоту. Пусть он называет Шуберта «тот гундосый», но он не в силах вынести возвышенность музыки композитора и плачет, слушая его.

    Пройдя путь от индивидуальной отчужденности до безусловного единения, история покажет любовь не как приторную сладость, а как хорошее вино, которым Леха предлагает Эрику «причаститься», потому что «петь лучше будешь». Не будет здесь ни свиданий, ни объятий, ни секса, а только лишь та близость, что стократ сильней физической. Бег по заснеженным улицам, который окончится на берегу небольшой реки — радость зимнего дня, морозный воздух и снег, летящий прямо в лицо. Именно там Леха похвалит Эрика за блестящее исполнение Шуберта, а тот в ответ лишь скажет: «А я для тебя пел». Пиком их взаимоотношений станет финальная сцена в подземном переходе: вы увидите, что представляет из себя любовь, о которой молчат, но вместе с тем, и не сказать о ней невозможно.

    И оба наших героя настоящие, в этом нет никаких сомнений. А это и есть ключевой фактор успеха любого фильма. Если зритель относится к персонажам, как к реальным действующим лицам, любит их или ненавидит, сочувствует или презирает, то драматург может считать свою задачу выполненной. Более всего это непреложное правило наглядно демонстрируется на сцене; в постановке вы видите либо героя Шекспира, Марлоу и т. д. или же актеров, произносящих написанный текст — вот и вся разница между провалом и триумфом.

    Кроме того у «Зимнего пути» есть и социальное измерение. Хорошо показаны мерзкие полицейские, грань между ними и криминальными элементами практически неразличима. Будут тут и сами представители криминала (а может быть это уже и не криминал, а озверевшее в конец общество?), разъезжающие на дорогих машинах и, являясь настоящими скотами, позволяющие себе обращающиеся с ближними, как со скотом. И, конечно же, гей-сообщество, существующее свободно только лишь подпольно. Люди, вынужденные притворяться теми, кем они не являются. К примеру, Паша, заботливый сын своей престарелой матери, из раскрепощенного мужчины с ярким макияжем превращается в сурового доктора, замкнутого и ни чем не выдающего своей сути.

    Следуя настроению одноименного названию фильма произведения Франца Шуберта, все здесь построено на полутонах и акцентах, контексте и интонациях. Говорить о технической стороне «Зимнего пути» бессмысленно, можно лишь n-ное количество раз повторить эпитет «идеально» или «бесподобно». Достигнув апофеоза содержательной стороны, постановщики не останавливаются на этом. Играя ракурсами и цветокоррекцией, монтажом и саундтреком, они делают кино, каждый кадр которого можно обрамить рамой и повесить на стену в качестве произведения искусства. Чуть более, чем полностью состоящий из визуализированных метафор «Зимний путь», дарует каждому из его создателей от режиссеров Сергея Тарамаева и Любови Львовой до исполнителей главный ролей бесподобного Алексея Франдетти и умопомрачительного Евгения Ткачука, место на Олимпе кинематографа. Не допустив ни одной проходной сцены, ни одной неверной ноты или интонации создатели «Зимнего пути» дарят зрителю фильм того невероятно высокого кинематографического уровня, который достигается крайне редко. Эта картина обращена одновременно ко всем и к каждому в отдельности, она станет очень личной и обречет вас не на одну бессонную ночь.

    Наиболее точно суть происходящего в «Зимнем пути» была описана где-то между 1600-тым и 1601-вым годом человеком по имени Уильям Шекспир. «If music be the food of love, play on» — все в этой фразе — и музыка и любовь, стихий наиболее близких, сочетание которых представляет собой не просто чистую красоту, а главный принцип всего сущего. Для одного героя, окруженного искусством, музыка не звучит и он не может разглядеть ее красоту. А для другого, жизнь, которого лишена любых проявлений прекрасного, она чужда и загадочна. Но вдруг, по воле случая, все встанет на свои места — Эрик и Леха раскроют эту непостижимую тайну. Прекрасным влюбленным станет кристально ясно, ради чего Шуберт брал в руки чернила и нотные листы. Музыка обретет свое истинное звучание, доступное лишь немногим.

    Принц Эрик в итоге завоют столь желанное им королевство, а Нищий Леха получит несметное богатство, способное обеспечить ему безбедное существование. Но, как окажется, достижение цели, казавшейся ранее высшей, не имеет ровно никакого значения. Эрику и Лехе нужно только лишь одно — самое элементарное и самое сложное из всего, что существует на свете — это любовь. И они ее испытали, а все остальное меркнет, если однажды у тебя в руках побывал целый мир. Только лишь один сорванный с губ поцелуй, станет залогом их любви и клятвой непреложной верности. Только лишь один зимний день послужит одновременно кратким мигом и вечностью наслаждения. Франц Шуберт воспевал любовь, ведь кроме нее ничего и не существует.

    10 из 10

    20 апреля 2014 | 01:33

    Продолжая свой вечер в скандальной российской киношной гей-тематике, сразу после провокационной документалки «дети 404», в надежде на лучшее, добрался, наконец- таки до «Зимнего пути». Слава у фильма стояла в около-киношных СМИ такая, что картина ещё до просмотра начала отталкивать. Да, ещё и громкие слова некоторых «популярных» критиканов, уже заранее вызвали не интерес, а скорее недоверие — тем оно и лучше, ибо была возможность начать просмотр по методу «от противного», что добавило некоторые положительные эмоции, всякий раз, когда появлялось, что-то «настоящее». Хотя, ввиду тематики сей ленты, возникает своеобразная двусмысленность такого подхода.

    Что же в этой картине особенного? Да, ничего, за исключением некоторых твёрдых плюсов, если, конечно, отменить сверхсубъективный оценочный метод, как сиюминутного явления — «за последние пару месяцев ничего подобного не снимали, да ещё и в России, да ещё и с голубым оттенком», а рассматривать с позиции, собирательного, дальновидного взгляда пропуская через весь кинематографический опыт в целом. А теперь подробнее.

    Практически с первых кадров понятная фабула, строиться на крепком фундаменте, состоящим из взаимодействия\пересечений\переклички двух разно-полярных, можно сказать, потенциально разнополых субъектов, негласных социальных врагов — чувственного, драматического, эстетствующего интеллигента, пропитанного с детства искусством до каждой клеточки, деятелем которого он собственно и является, и гиперболизированного, в образе чуть ли не «бомжа», некоего быдло-хулигана из «заводских», проще говоря, гопника, плевавшего на все социально-моральные нормы, не говоря уж о законе.

    Их «зимний путь» начинается с неожиданного для них самих обмена своими «талисманами» — для одного это некая вещь в форме ящерицы, для второго — мобильный телефон, с помощью которого, он держит связь с внешним миром и слушает композиции Шуберта, партию которого он должен исполнить на предстоящем, по-видимому, роковом прослушивании. Желая вернуть ценную и очень личную вещь «хулиганствующий» персонаж с простым именем Лёха (в то время как другого, можно сказать «естественно», зовут Эрик) находит своего «социального оппонента» — что и можно считать «переворотной» точкой сюжета. Далее всё развивается по уже весьма стандартному, напичканному типичной драматургией, сценарию, основанному на вселенской физической сути, о том, что «две противоположности притягиваются». Только вот меня, изначально противоположно настроенного, как-то притянуть не получилось.

    Обременяя себя узами, отталкивающей своей множественной пережёванностью, европейской стилистики (включая даже музыкальную подборку), которая не только всячески отвлекала, но порой даже затмевала раздражающим фактором отличную операторскую работу, авторы, зачем-то, (кстати, их двое и оба актёра, но дебютанты в режиссуре — Сергей Тарамаев и Любовь Львова), помимо и так понятных, визуально и интуитивно, фактических различий двух главных героев, словно указательным пальцем, ошибочно вводят излишне нагромождающие, а точнее захламляющие, сюжетное пространство, дополнительные доказательства этих явных отличий. И, если лексический подход можно с уверенностью считать успешным, ввиду не столько диалоговых построений, сколько выдающейся актёрской игры (о которой чуть позже), то попытка вспомогательной «подсветки» на тему социально-бытового различая, кажется совершенно нелепой и заметно выбивающейся из общей картины своей неестественной притянотостью. Как пример, можно взять «бандитскую» линию: все эти разборки с джипами, драками и размазанной кровью, выглядят до свода скул фальшиво (как, в прочем и большая часть ленты) пестря своей «разноформатщиной». Создаётся впечатление разрушающей бессмысленности всех этих вставок, будто они из другой картины, или прямиком из «грёз» авторов, что характерно, под стать двум потенциально значимым, якобы метафоричным «флеш-форвардам» (если связать эпилог с прологом и сцену из финала со сценой с «находкой» доктора), или же специфичному дресс-коду некоторых сцен, словно обволакивая фильм пеленой яркой и значительно излишней претенциозности.

    Но, что действительно было не затмить, так это блестящий актёрский дуэт двух главных героев. И хочется верить, что на подобную удачу и настоящую редкость в области современного рос. кино возможно повлияло актёрское прошлое режиссёров, что помогло им с аптечной точностью вдохнуть жизнь в своих персонажей и наполнить их достоверными эмоциями. Импульсивно-экспрессивная игра Евгения Ткачука, потрясающе справившегося с ролью фривольного Лёхи и с изображением его весьма гиперболизированного характера, который, кстати, в одной из сцен, с учётом грима, невероятным образом (и не только внешне) напомнил мне аж самого Клауса Кински. Так, можно сказать, гениальность дуэта в том, что вся эта сверх-экспрессия и гиперболизация одного героя, была уравновешена, сглажена и дополнена не менее потрясающей игрой Алексея Франдетти, исполнившего роль задумчивого, погружённого в свои мысли, опустошённого, эмоционально и экзистенциально атрофированного Эрика. Взаимодействуя и взаимодополняя друг друга, выступая как целостная единица, или даже отдельный персонаж, дуэт главных героев, словно мощный «тягач», вытаскивает затонувший в собственном соку фильм, придавая всей этой пронизывающей эпатажно-претенциозной самобытности, налёт искусной естественности. Форму некоего абстрактно-относительного кинематографического профессионализма, но такого не продолжительного, холодного и пустого, словно это солнечный луч, проходящий свой короткий «зимний путь» в очередной из морозных дней одноимённого сезона.

    2 мая 2014 | 14:33

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>