Боль после сна
Многие считают, что выдающийся шведский режиссер Ингмар Бергман был знатоком человеческой души и психики, которому позавидовали бы многие именитые философы, священники и психологи. Создаваемые им образы героев невероятно сложны, эмоциональны, глубоки, со множеством различных оттенков характера и многослойностью души. От себя добавлю, что я считаю шведского гения непревзойденным знатоком человеческой души и остальные мыслители и исследователи души просто 'курят в сторонке'. Каждый фильм Бергмана после просмотра опустошает душу и оставляет вместо нее множество вопросов, на которые никто не способен ответить и множество ответов, наполненных откровением. Естественно, создав непостижимое количество шедевров, Бергман снял несколько фильмов, которые не так преуспели и остались почти незамеченными киноманами (не важно критики или простые обыватели). Среди вторых, незаслуженно подзабытых, значится 'Летняя интерлюдия', снятая в ранний период творчества Бергмана, незадолго до будущих шедевров 'седьмой печати' и 'земляничной поляны'.
Балерина Мари, достигшая к зрелому возрасту высоких результатов в такой трудоёмкой профессии, одинока и чувствует неумолимость старения, а значит и скорый закат карьеры. Одиночество ее вполне осознанно и она его приняла добровольно. Тяжелый, почти несносный характер и независимость духа делает ее трудной добычей для мужчин, но даже это их не отпугивает и они вьются около нее. Но разве она была всегда такой? Полученный анонимно дневник человека, когда-то бывшим ее первой любовью, возвращает ее на много лет назад, переносит в прошлое.
Мари - юная балерина, отдыхающая летом в усадьбе своих родственников. Она знакомится с Хенриком, молодым студентом, живущим по соседству. Взаимная симпатия постепенно перерастает в более большое чувство. Но сначала была игра, легкий флирт, невинная забава со стороны несколько беспечной и беззаботной Мари, так и пышущей жизнерадостностью и красотой молодости. Но Хенрик был другим: ранимый, эмоциональный, романтический - его любовь была истинной и настоящей с первого взгляда, с первого слова, с первой минуты. И когда наконец, после долгих и томительных дней ожиданий, терпеливо подыгрывая в затеянной девушкой игре, он добивается цели, все заканчивается...И ласковые слова, нежные поцелуи, совместные мечты превращаются в прах и пепел.
Предавшись воспоминаниям. Мари возвращается в настоящее и пытается анализировать ошибки. Что послужило причиной трагедии? Эгоизм? Равнодушие? Игривость? Пытаясь скрыться от горя, героиня строит в своей душе стену и стала заключенной. Она отдалась балету и театру и боль стала угасать. Но молодость пролетела скоротечно словно сон и очнувшись, Мари обнаружила лишь одиночество, бессмысленность бытия, ненависть к Богу и жизни. Холод внутри и ничего более. Ее эмоциональный порыв скептически и недоверчиво воспринимает нынешний ухажер (отчего-то очень похожий на Хенрика). Коллега по театру, снисходительно и несолько по-шутовски обнажает раненную душу Мари. Старые раны ожили. После спячки была боль...
Весь фильм не покидает чувство восхищения перед поразительным талантом Бергмана, исследующего тонкую, ранимую душу человека; рисующего эти пронзительные, настоящие образы будто актер в наряде чернокнижника, будто молодая Мари с девственной и чистой душой, будто Хенрик с его чувствительной натурой и т.д. Потрясающее раскрытие каждого, даже эпизодиечского персонажа. А эти слова? Слова, отдающие звоном в ушах и грохотом в душе? Разве этот фильм не гениален?! Он конечно не безупречен, но что идеально в нашем мире? Этот фильм как и прочие творения шведского гения трогают до самой глубины души, цепляют, опустошают и воодушевляют. Ошибки молодости не отзовутся эхом в старости. В старости будет место новым ошибкам. А молодость канет в лету, безвозвратно. После себя они оставляют лишь щемящую тоску и боль...Ничего не исправить. Совершенные по слабоволию и слабодушию поступки так и останутся нетленными в нашей душе. Это вечное ощущение вины, раскаяния. Это невыносимо!!! Но ведь жизнь продолжается? А когда умрем мы, будет жить Вселенная.
'Бога нет! А если Он и есть, то я его презираю и ненавижу!' (ц)
1.1 тыс 
694