Беспечные Боги просыпали пепел, оставшийся от более могущественных вселенных, в некогда заброшенное ими пространство, томившееся триллионы лет под крышкой «закупоренного небытия» — там, где нет времени, в предвкушении эпохи великого Возрождения. Ожившая пустота вдохнула темноту, разбавленную тусклым освещением бесчисленных звезд. Галактические часы, вновь зашагали в ожидании заселения миров новорожденными цивилизациями. Однако, Боги были заняты более глобальными вопросами созидания, неподвластного пониманию смертных существ, не замечая случайно просыпанного пепла, впоследствии ставшего хаосом, предоставленным самому себе. Они еще не скоро узнают, что Богом для всех забытых вселенных, в их отсутствие стал Хаос, заполучивший в свое распоряжение еще миллиарды лет, до тех самых пор, пока увлеченные великими делами Создатели, не обратят взоры вниз и не исправят столь ничтожную по их меркам оплошность. А до тех пор, забытые миры — новоиспеченные дети Хаоса, затерянные в мириадах галактик, будут довольствоваться пугающими взгляд творениями слепого Космоса. Живые существа станут детьми природы, творящей жизнь согласно своему бескомпромиссному видению совершенного равновесия. Но равновесию свойственно нарушаться, особенно когда обитатели планет, созданные для жизни, а не для познания, приобретают в процессе эволюции разум, не рассчитанный самим космосом на столь ничтожных по галактическим меркам существ.
Живая картина без слов, порой способна сказать больше, чем тысячи других картин, с чрезмерным обилием реплик. Настоящее кино, иногда можно встретить там, где меньше всего ожидаешь. В представшей взору картине, спокойное погружение в недра первозданной природы, завораживает с первых минут, чему способствует величественная музыка, неторопливо шагающая по спящему подсознанию, ожившими наскальными рисунками, пробуждая давно забытую в генетической памяти историю мира. Иллюзорные призраки тумана растворяются в небесном холоде, вечно бодрствующем под эфемерными покрывалами облаков. Грандиозные пейзажи сменяют друг друга в океане незыблемой монотонности, не предвещающей конца тысячелетней идиллии. Но камера неожиданно разгоняется в полете над красочными цветами полей, музыка приобретает привкус металла, и уже летит вслед за камерой над пропастью, отрезвляя рассеянный взгляд, не без труда поспевающий за внезапно ускорившимся темпом, прямиком в промышленный век, переживший мировые войны, и не раз испытавший ядерное оружие. В век сверхзвуковых самолетов, атомных электростанций, металлургических предприятий, небоскребов и высоковольтных проводов, «натянутых струнами» над головами пешеходов, бегущих в ногу со временем, пытаясь от него не отстать. В век фантастических открытий в области высоких технологий, и в век отходов, льющихся рекой.
Картина набирает обороты. Путешествие достигает критической скорости. Полет над гнездом прогрессирующей цивилизации, превращается в бесконечную смену кадров, тонущих в трясине торжествующей урбанизации — там, где автомобильные фары проносятся по ночной магистрали миллионами огоньков, исчезая в темноте подобно искрам. Там, где человек, утративший свою идентичность в беспокойной суете мегаполиса, растворяется в несущейся навстречу прогрессу толпе. Там, где обезличенный человек, несется по кругу инертной массой, исчезая в пучине цивилизованного рая. Музыка достигает сумасшедшей скорости. События проносятся по экрану сверкающими молниями. Толпа несется дальше, еще дальше, дальше по кругу, дальше вверх и дальше вниз, дальше во всех направлениях. Станки, печатающие микросхемы, заводские конвейеры, фабричные конвейеры, мигающие светофоры. Вновь конвейеры, конвейеры с сосисками, конвейеры с авто, конвейеры с деньгами, конвейеры с телевизорами. Люди растворяются в океане рекламных вывесок. Фастфуд, газеты, кофе, бег, терминалы, карточки, кофе, фастфуд, газеты, бег. Люди несутся дальше, исчезая в дебрях метро, поглощая на ходу тонны ненужной информации, «съедая» сокращенные до состояния анекдотов статьи из журналов. В спешке переключают тысячи каналов, встречаясь и тут же навсегда расставаясь с людьми, продолжающими нестись живыми потоками по «накатанным рельсам» повседневного расписания. Быстрее, еще быстрее, запредельно быстро, невозможно быстро, без возможности остановить слетевший с катушек ритм комфортабельного рая. Люди несутся и не видят людей. Люди несутся и не видят себя. Люди несутся по рельсам глобального конвейера, превратившись в бесконечный ресурс, обеспечивающий безостановочное движение шестеренок государственных механизмов.
В апогее безостановочного сумасшествия, раздается внезапный «взрыв тишины». Музыка, подобно бегуну на дальние дистанции, тяжело дышит за финишной чертой. Камера, вновь пристально рассматривает наскальные рисунки, будто не замечая недоумевающих взглядов, требующих разъяснений. Путешествие вернулось к старту и осталось лишь отделить зерна от плевел — правильно расставив ударения и запятые, в поисках золотой середины между «реальной современностью на грани трагедии» и «морализаторством на грани мракобесия». Истина где-то посередине, как и равновесие, на поиски которого, у человечества еще много времени. Благо, впереди еще целая «вечность».
547.3 тыс 
5 тыс 
4.8 тыс 