Без сознания
Большинство режиссеров в самом начале своей карьеры формируют стиль, который станет их визитной карточкой, и в котором они будут работать долгие годы, если и отклоняясь от него, то редко и незначительно - вы не дождетесь от Квентина Тарантино романтического фильма с Чаннингом Татумом, так же как от Дэвида Линча остросоциальной документальной картины о голодающих детях в Индии, Джеймс Кэмерон не снимет малобюджетную драму о трудном подростке, как и Кэтрин Бигелоу не будет придумывать новые миры в формате 3D. Но есть режиссеры, которых сложно назвать приверженцами одного жанра, поскольку каждая новая их работа радикально отличается от предыдущей. Одним из таких кинематографистов является англичанин Дэвид Маккензи - свою карьеру он начал комедийной драмой от двух мужчинах, случайно попадающих в дом, где базируется загадочная секта, а продолжил совершенно лишенной комедийных свойств картиной 'Молодой Адам', которая была основана на одноименной классике конкультурной литературы, вызывающей и откровенной книге Александра Трокки, рассказывающей о жестком убийстве молодой женщины. После напряженной драмы Маккензи решил отдохнуть и снял романтический триллер, классическую комедию, потом снова вернулся к психологическим фильмам в своем 'Холлеме Фоу', после которого стал режиссером двух картин, обе из которых рассказывают о любви, но совершенно разными способами - 'Последняя любовь на Земле' действует в вымышленном мире, где люди вследствие эпидемии люди начинают лишаться органов чувств, а 'Музыка нас связала' снята на совершенно реальном музыкальном фестивале и видит поэтичность пылких чувств иначе, чем это было показано в 'Последней любви на Земле'. Разумеется, что Дэвид Маккензи остается верен себе в своем решении не оставаться верным одному жанру и типу историй, поэтому от его новой работы стоило ожидать чего угодно, только не романтической истории о НЕЙ и о НЕМ. Так и получилось - для своего девятого полнометражного фильма режиссер сложную тему жизни в местах лишения свободы, вдохновившись сценарием бывшего тюремного психолога Джонатана Ассера.
Как любой человек, который работал в тюрьме не в качестве охраны, которая при всем желании не имеет права выказывать особых симпатий, говорить по душам и сопереживать, а в качестве человека, желающего помочь и что-то изменить в заключенных, Джонатан Ассер прекрасно знает, что существует две могущественных системы, которые могут и уничтожают всякую надежду для тех, кому еще можно помочь и направить. Первая из них, разумеется, тюремная система, вынужденная из-за ограниченного финансирования определять своим приоритетом безопасность заключенных и сотрудников, а не исправление и образование, в которой работают люди, твердо убежденные, что правосудие восторжествовало, опаснейшие преступники оказались заперты навечно и новая жизнь для заключенных это слишком сомнительная перспектива, чтобы ставить на нее такие деньги. Вторая система, ничуть не менее могущественная в контексте любого исправительного заведения, это тюремная культура, в которой твой возраст, цвет кожи, родственные связи, статья, по которой ты осужден, и многие другие факторы создают определенную модель поведения, которой ты должен соответствовать, а отклонение от схемы в лучшем случае превратит твою жизнь в ад, а в худшем и вовсе лишит этой жизни. Джонатан Ассер в своем сценарии хорошо отразил, как эти две системы влияют на попытки исправить заключенного, и с помощью персонажа Руперта Фрэнда рассказал почему до этих людей так сложно достучаться и практически невозможно объяснить им, что ты здесь не из корыстных побуждений, и как легко в одночасье потерять приобретенное доверие и уничтожить весь прогресс, когда тюремная культура в лице местных разборок призывает встать на путь насилия.
С помощью сценария Ассера, Дэвиду Маккензи удалось очень правдоподобно изобразить жизнь в английских тюрьмах, начиная от диалогов и заканчивая конкретными тюремными процедурами и нормами, и рассказать совершенно реальную историю о человеке, брошенном в детстве родителями, и вынужденным по прошествии многих лет столкнуться с мужчиной, который уничтожил его жизнь, но все еще остается его отцом. Но все эти достижения не отменяют простого факта - это история, которую вы уже знаете. Вы знаете, как проходит личный досмотр при поступлении в тюрьму, и то, что лезвие, вплавленное в зубную щетку, самое удобное оружие. Вам известно, что лучший способ получить в лицо это оскорбить чью-нибудь маму, и то, что сотрудники тюрьмы активно участвуют в местном теневом бизнесе и их руки развязаны, поэтому они способны безнаказанно вершить любое насилие. 'Они показывают программы, в которых нет ничего, кроме накаченных, татуированных и склонных к насилию заключенных. Правда в том, что большинство дней в тюрьме бедны на события и скучны. Правда в том, что для большинства заключенных тюрьма это время для размышлений и выздоровления' - написал американских заключенный Джош Пакет, приговоренный к пожизненному заключению, которое он предпочитает называть смертным приговором. Он, как и многие другие заключенные по всему миру, своими статьями, картинами и стихами, пытается сказать, что жанр тюремных фильмов, полных насилия и интриг, не только не помогает, но и по-настоящему вредит таким как он, отображая лишь определенную часть контингента исправительных учреждений, в то время как люди, которым действительно удалось исправиться, отказаться от насилия и нести это исправление сокамерникам, никогда не станут героями фильма, потому что тюремные стереотипы, которые, конечно, часто оказываются правдой, настолько сильно укоренились в обществе, что у картины, смотрящей на ситуацию под другим углом, нет никаких шансов оказаться реалистичной. 'От звонка до звонка' это фильм о тюрьме, который вы бы хотели увидеть, тонкая работа в контексте кино и очень сомнительная работа в контексте реальности, потому что в ней никто бы никого не успел спасти или выхватить нож и переиграть умного противника в своеобразной шахматной партии, в ней мозги, размазанные по асфальту тюремного двора, просто так, не из-за чего, и куча охранников, призывающих отойти от тела. А потом всего лишь бесконечный день Сурка, многократное повторение скучных правил, в перерывами между которыми рождаются настоящие глубокие мысли, которые для Дэвида Маккензи оказались не так интересны, как насилие в режиме нон-стоп.
27.7 тыс , ...