всё о любом фильме:

Возмутитель спокойствия

Borgman
год
страна
слоган«The perfect cross between Dogtooth and Michael Haneke»
режиссерАлекс ван Вармердам
сценарийАлекс ван Вармердам
продюсерМарк ван Вармердам, Могенс Глад, Эвридика Гизель, ...
операторТом Эрисман
композиторВинсент ван Вармердам
художникСтайн Гудмундсен-Холмгрин
монтажЙоб тер Бург
жанр триллер, драма, ... слова
бюджет
сборы в США
сборы в мире
сборы в России
зрители
Нидерланды  116.5 тыс.,    Франция  13.2 тыс.,    Германия  6.4 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время113 мин. / 01:53
Номинации:
То ли демон из ночных кошмаров, то ли аллегория, то ли ожившее воплощение всех человеческих страхов — Боргман, словно злой дух современного города, загнанный за красивые фасады, вырывается на волю. Размеренная жизнь обычной семьи с его появлением уже никогда не вернется в прежнее русло…
Рейтинг фильма
IMDb: 6.80 (11 308)
ожидание: 97% (577)
Рейтинг кинокритиков
в мире
86%
48 + 8 = 56
7.0
в России
88%
7 + 1 = 8
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 130 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Боргман, кто он? Или что? Реальный человек, или же совокупность страхов и злобы, которые прячутся за оболочкой мнимого благополучия и беспечности. Он появляется из ниоткуда, потревоженный и изгнанный из своего убежища.

    Бомж, который просит впустить его в дом, чтобы принять ванну — его внешняя оболочка, с помощью которой он находит объект для своего эксперимента. Он врывается в жизнь средней европейской семьи, постепенно подчиняя их себе и освобождая их низменные чувства и инстинкты. Он медленно, шаг за шагом, вскрывает опухоль злобы и отчуждения, что образовалась в этой семье. Боргман подчиняет себе женщину, хозяйку усадьбы, где был избитый ее мужем, сыграв на ее сострадании и чувстве вины за свое благополучие. Сначала его присутствие не очень заметно, но потом все меняется и семья превращается в кукол-марионеток в руках опытного кукловода. Боргман манипулирует своей жертвой, усиливает ее внутренние переживания, вносит разногласия в ее взаимоотношения с мужем. Как теплая и липкая жижа, он расстилается злом в ее душе.

    Картина показывает, что всему рано или поздно приходит конец, и факторы извне могут расшатать любое судно, будь то семейная лодка или же громадный лайнер под названием Европа.

    Фильм не можно отнести к какому-то жанру, он вне рамок и ограничений. В нем смешано и триллер, и драму, также много комических моментов и своеобразного черного юмора. Фильм-хамелеон, который по ходу сюжета меняет свою жанровую окраску.

    Алекс ван Вармердам снял настоящего возмутителя спокойствия, который вносит смятение, некоторое недопонимание и удивление, и дает возможность самим прочувствовать и проанализировать происходящее на экране.

    Главное: если к вам пришел бомж и просит впустить его помыться — гоните его в три шеи.

    27 октября 2013 | 00:36

    Вы когда — нибудь бывали в Нидерландах ? Превосходная страна, местные жители очень дружелюбны и гостеприимны. Суровая протестантская этика заставляет самозабвенно трудится, развлечений мало. Как только появляется свободная минутка, все честные кальвинисты (включая благообразного пастора) берутся за оружие, и участвуют в народной голландской забаве, которая называется «завали бомжа». Поют птички, весело похрустывают ветки под ногами загонщиков, азартно кряхтят благочестивые горожане, проказливо вскрикивают загоняемые бомжи… Идиллия.

    Все посмотревшие этот фильм задаются одним вопросом: что это было ? О чём поведал нам желчный старикашка Вармердам ? Попурри из кощмарных снов терзающих пожилого режиссёра ? Язвительная насмешка над бездуховными, сытенькими буржуинчиками, ведущими растительный образ жизни (не случайно Боргман сажает их как цветочки — головками вниз, в тазик с цементом, получилась очаровательная подводная оранжерея)? Версий много, выясняется, что правильного ответа не знает даже исполнитель главной роли Ян Бейвут (на Кинопоиске выложено его интервью).

    Боргман и компания — кто они ? Каждый раз, когда им в руки попадает новое тельце, самый отвратный из них (Вармердам) достаёт набор явно нестирильных скальпелей, походный редикюль садиста. Зачем инструменты ? Один раз нам показывают как Людвиг (Вармердам) чего — то ковыряет в спине пациента скальпелем. Если мы принимаем на веру сверхъестественную природу этих существ (шайки Боргмана), то вариантов всего два. Ангелы или демоны. И те и другие охотятся за душами людей, и не брезгуют использовать хорошо (и не очень) заточенные ножи.

    Представление об ангелах как о толстозадых, потешных мальчуганах, покрытых нежными целлюлитными складками, это представление не соответствует действительности. Гавриил и Самаэль являют абсолютно другие образы ангелов. Но, в кадре часто появляются чёрные собаки. К чему бы это ? Чёрный пёс — очень сильный символ. Простите за эрудицию, но Мефистофель являлся Фаусту в образе… чёрного пуделя. Значит всё — таки демоны, и интересуют их души людишек.

    Фильм перенасыщен смыслами и аллюзиями, разбирать его покадрово — сильнейшее наслаждение. В безделице написанной Шекспиром, главный герой хочет разоблачить отчима, и ставит пьеску под названием «Мышеловка», реакция нелюбимого «папули» убеждает героя в том, что подлец виновен, а значит «яду мне, яду !» Кстати одного из героев зовут Полонием, вот же гримаса судьбы, нынешний очень брендовый яд носит такое же имя. Так вот, Боргман тоже ставит пьеску, чутко отслеживая реакции, и радушно угощая всех желающих чудодейственной амброзией.

    Можно найти аллюзии на Гаммельнского крысолова и многое другое. Самое главное что режиссёр — то очень перспективный, мальчишечке всего 62, а его уже заметили в Каннах, не успеет разменять сотню, как его пригласят на «Кинотавр», а дальше.. . молодым везде у нас дорога…

    8 из 10

    2 декабря 2014 | 00:27

    Иногда зло может подкрасться в дом незаметно. Мы можем даже очень легко принять его и подпустить его настолько близко, отравив свою душу его ложью, что не заметим, как оно сметает все счастье и добро, созданное за столько лет. Бывает, что это зло в лице какого-то просто подлого человека может настолько затуманить сознание, что заставляет совершать дурные и непростительные поступки. Именно в такой ситуации оказалась обычная голландская семья в триллере «Возмутитель спокойствия».

    Синопсис Обыденная жизнь нидерландской семьи нарушается в один миг, когда однажды днем к ним забредает таинственный Боргман. Хозяйка семьи соглашается приютить путника в тайне от мужа, постепенно влюбляясь в Боргмана. Однако гость таинственным образом нарушает порядок семьи и окружающей ее жизни: мужа увольняют с работы, дети постоянно заболевают, а на дне соседнего озера постоянно увеличивается число трупов.

    Игра актёров Поскольку я до этого не был знаком с нидерландским кинематографом, поэтому мне весьма сложно оценивать голландских актёров, которых я вообще видел впервые в жизни. Однако среди всего актёрского состава фильма я бы выделил пару лиц, которые произвели сильное и положительное впечатление. Так хотелось бы отметить игру Хадевих Минис, исполнившей роль хозяйки семьи Марины, которая еще до появления Боргмана чувствовала себя не комфортно в семье, лишенная любви и внимания. Также понравилась игра бельгийского актёра Яна Бейвута, воплотившего жуткий и таинственный образ коварного Боргмана, который не то просто злодей. не то демон и т. д.

    Режиссура Я был наслышан о специфическом творчестве нидерландского режиссера Алекса ван Вардермана, но никак не ожидал, что оно будет настолько специфическим. Конечно, я ни в коем случае не хочу сказать, что «Возмутитель спокойствие» — плохое кино, поскольку лично мне оно понравилось. Хотя это чисто артхаусное кино, режиссер всячески поддерживает линейное развитие сюжета. Однако самое интересное — это атмосфера фильма. Вообще стоит сказать, что «Возмутитель спокойствия» — это в определенной степени мистический триллер, поскольку, хотя вы видите, что злодеи ведут себя, как обычные люди, но в то же время вы понимаете, что за этим скрывается нечто сверхъестественное и нечто крайне опасное.

    Сценарий Я не буду повторно давать аннотацию к фильму, а лишь поделюсь мнением и мыслями касательно сюжета. Фильм, а точнее, его сюжет выдержан в тонах хичкоковских триллеров. Фильм начинается с того, что некий священник вместе с еще двумя мужчинами начинают охоту на странных людей, живущих в скрытых норах под землей. Среди таковых оказывается Боргман, который как будто объявил свою собственную охоту на обычную достаточную семью. Хозяйка семьи Марина, как оказывается, далеко не счастлива, а влияние со стороны Боргмана только подливает масла в огонь. В конце концов, происходит что-то странное: дружки Боргмана буквально заполоняют дом, разрушая идиллию. В это время Марина влюбляется в Боргмана и составляет заговор против своего мужа, но за это ей придется заплатить большую цену. Дальнейшие детали раскрывать не буду, хотя заранее предупрежу зрителей, что вам так и не станет ясно, кем же являлись Боргман и его компания на самом деле. Мы понимаем, что он не совсем люди, но не знаем с какой целью они нарушают это самое спокойствие.

    Итог «Возмутитель спокойствия» — это один из тех фильмов, которые, как говорят, на любителя. Действительно, с самого начала вы мало понимаете, что происходит на экране, почему герои это делают, что ими движет на самом деле. Однако именно это загадочность, эти странные поступки и привлекают. Так или иначе, в фильме заложен глубокий смысл. Эта семья, погрузившись в свои проблему не заметила, как зло пришло к ним прямо в дом и забрало у них самое дорогое.

    7 из 10

    30 мая 2015 | 12:47

    Звучит, как прекрасное приключение,
    но я знаю еще более интересную историю!
    Передай мне бокал этого чудесного вина, и мы
    начнем…


    Камиль Боргман. Кто он?

    С самого начала мы задаемся этим вопросом, как только понимаем, что чем-то он прогневил святого отца, раз тот в сопровождении ещё пары человек недоброго вида намеревается выкурить из убежища Боргмана. И сомнений нет: причина имеет место быть. Но Боргман с лёгкостью уходит от расправы, будто привычный к подобному развороту событий, и как ни в чем ни бывало отправляется искать дом, где добрые хозяева позволят ему принять ванну.

    Уже с этого момента начинает зарождаться чувство дикости и абсурдности происходящего. И обороты оно будет набирать неистово и вплоть до финала, так и не давая нам точных ответов.

    Так кто же такой Боргман?

    Отбросим теорию о том, что все вокруг сошли с ума.

    Боргман: он жил в лесу, но без лишнего аскетизма; он невысок, не лишен обаяния, он любит детей, не тянется к интимной близости; он способен к перевоплощению из бородатого мужика из леса в представительного мужчину; ценность жизни человека для него под вопросом, но тяги к ненужному насилию не отмечено; он говорит о том, что хочет играть, обладает поразительной интуицией и как будто даже умеет влиять на сны.

    Боргман и его свита не кажутся взрослыми. Впрочем, они не кажутся и людьми в полной мере. Все действия выглядят в итоге как чёткий план, действо точное и связное с одной лишь целью — дети. А тут уже на ум приходят истории о феях и подменышах. Существах поистине сказочных, ошибочно нередко рисуемых добрыми.

    Отсюда интерес к детям, играм, лесам, а так же отсутствие эротизма.

    Да и вспомним, что десятью годами ранее Алекс ван Вармердам снимал «Новые сказки братьев Гримм».

    С этой стороны могу подытожить, что «Возмутитель спокойствия» — самый жуткий фильм о феях, сюрреальный и похожий на гротескную детскую шалость.

    6 из 10

    22 января 2016 | 19:25

    Очередная живая картина европейского, независимого искусства, выброшена за борт массовой культуры в безмолвную гладь океанского забвения. Но почему? На примере «Возмутителя спокойствия» ответ напрашивается сам собой. Современный зритель, пресыщенный массовой культурой, к великому прискорбию так и не дошел подсознательными тропами до трансцендентальных собирательных пределов, пропитывающих незримой фабулой вуаль сюрреалистического занавеса и глубины эфемерных конструкций, творчеством таких великих режиссеров как Феллини, Пазолини, Антониони, Джармушини и многих других гениев, отсекающих острыми лучами метафор взгляды рядового зрителя, по определению неспособного приобщиться к нестандартному искусству в эпоху клипового мышления. Закономерность? Да, закономерность. К великому прискорбию, случайный зритель не оценит по достоинству ироничную эстетику Вуди Аллена, пульсирующую трагикомичной влагой мысли по венам кинопленки. Массовый зритель не распознает красоту кадра блуждающей камеры в руках оператора Пазолини, запечатлевающего в веках Царя Эдипа. Рядовой зритель — как жертва кровообращения массовой культуры, с каждым днем, все более отдаляется от искусства, по определению неподвластного рассеянному взгляду такого неподготовленного зрителя. «Возмутитель спокойствия», безысходным естеством своим, идя по пути экзистенциального закулисья театра абсурда социальной иллюзорной благополучности, как бы автоматически отсекает острыми лучами метафор взгляды неподготовленного зрителя, охотно вкушающего плоды массового искусства позднего, увядающего постмодернизма. Будучи заложником постиндустриального декаданса, неподготовленный массовый зритель, как бы автоматически став жертвой затяжного падения загнивающей культуры, уже по определению неспособен преодолеть ограниченность восприятия по отношению к заковыристым дефинициям, пройти сквозь призму эфемерных зеркал сюрреалистического барьера, и очутиться по ту сторону иллюзорного водопада, предрешенного авторским посылом Ван Вальдермама. Закономерность? Да, закономерность.

    Согласно позднему постмодернизму, к огромному сожалению, массовость предполагает абсолютную простоту, способствующую популярности дешевого, сиюминутного искусства для рядового потребителя, по определению не способного разглядеть острые метафоры в ранних фильмах Ким Ки Дука и в поздних экзистенциально-отреченных фильмах Тарковского. Вальдерман, сознавая всю тщетность переспелого сюрреализма в условиях большой постмодернистской игры, филигранно надрезает острым скальпелем горькой социальной сатиры нарывающие нарративы. Несмотря на то, что уже задолго до него, «Догма 95», в какой-то степени констатировала феномен увядающей эпохи искусства постмодернизма, акцентируя неспособность массового зрителя переосмыслить отношение к кино и выйти за пределы привычного восприятия искусства массовой культуры. Исходя из понимания закономерности происходящих реакций мировоззрения зрителя, с огромным сожалением хочется так же отметить великий, но потонувший в беспечности скабрезной эпохи вклад в киноискусство Бергмана, по сути констатировавшего увядание модернизма, увязшего в трясине растущей коммерциализации урбанистической кульминации искусства и охотно идущего на поводу у потребностей массового зрителя фарса. Иначе говоря, консолидированные несовместимости позднего модернизма и затянувшегося постмодерна, в условиях китчевой игры на архаике обломков некогда великого театра, позволили Ван Вальдермаму вписать свое имя в историю кино и занять достойное место в ряду великих режиссеров прошлого. Закономерность? Нет, случайность.

    Пользуясь императивной скрупулезностью в условиях клипового восприятия рядового зрителя, Вардельмам как бы принимает условия игры позднего постмодернизма, не ставя прямой задачи достучаться до каждого. Пресыщенные социальной благополучностью семьи старой Европы, предстают в фильме нидерландского гения как собирательные ячейки беспечного пост аристократического, постиндустриального общества. Социальное неравенство в обществе обеспеченных, пресыщенных семей и лесных антисоциальных бомжей, Ван Вальдерман преображает в единый социум, одинаково подверженный дремлющему в глубинах подсознания злу. По сути, делая акцент на потаенном, перезрелом зле, пробуждение коего приходит в виде бомжа, постучавшего в бревенчатые двери отдельно взятой семьи, режиссер бескомпромиссно фиксирует внимание подготовленного зрителя на абсурдности, происходящей на протяжении всей картины. Однако кульминацией экзистенции взбухшего нарратива, становится невозможность героев отказаться от внутреннего хищника, спящего в каждом до той поры, пока нарывающий нарратив не лопнул. Лишь к занавесу аллегоричного представления, в полной мере обличается коррелятивный посыл намеренного режиссерского абсурда, и не просто абсурда, а коряво поставленного абсурда, дабы отсечь острым лучом лишние взгляды случайных наблюдателей еще в дебюте виртуозной партии. Главным же успехом Ван Вальдермана на стезе виртуозной сатиры, отсекающей лишнее, предстала незримая борьба с ветряными мельницами, возведенными на руинах современного искусства, безвременно лишенного нарывающего нарратива и экзистенциальной боли тех, кому так и суждено было остаться в тени пресыщенных ремесленников и их навсегда потерянных почитателей. Случайность? Нет, случайность.

    24 апреля 2016 | 07:59

    Группа людей во главе со священником прочесывает лес. Пиками протыкают они деревянный потолок землянки, из которой выползает — незамеченный преследователями — грязный, обросший человек. На пути прочь он успевает предупредить своих соседей, обитателей таких же землянок, и те бегут вслед за ним, словно духи из растревоженных могил. Дорога выводит человека к дому с чудным садом, где живет богатая семья: агрессивный продюсер, его слегка помешанная жена, трое апатичных детей и миловидная девушка-няня. Человек просится в дом, он хочет принять ванну, но муж говорит нет. На этом кончается история благополучной голландской семьи и начинается кошмар.

    На протяжении первой половины фильма действием движут вопросы «как?» и «почему?», но после определенного момента, а именно — окончательного проникновения Боргмана в дом и разум хозяйки, сюжетом завладевает вопрос «а почему бы и нет?» И если в начале мотивация персонажей вполне понятна, а сама картина напоминает скорее остросюжетный триллер, не лишенный юмора, то со временем она превращается в совершенную фантасмагорию. Психологизм сменяется едва ли не волшебством, на смену логичным действиям приходят малопонятные выходки. Кругом одни загадки: шрамы на спинах, воссоединение шайки жителей землянок и появление их подельниц, сомнительные убийства, яды, страсти на пустом месте — чего только нет. И каждый новый поворот сюжета приносит вопросы, но не дает ответов, отчего к концу фильма накапливается неприятное ощущение запутанности и усиливается потребность в содержательной развязке. Заканчивается же все тем, что живые люди приобретают черты мифических героев-функций, то есть лишаются человечности, а злодеи дают бесовское представление в ночи — своего рода ритуальный танец пред телами обреченных жертв.

    Как признался режиссер в одном интервью, он хотел снять фильм, в котором будет больше вопросов, чем ответов, где главной темой станет наказание богатых жителей Запада за их безучастность, где угроза исходит от самых обычных людей. Фильм мрачный, загадочный, бессмысленный. Следует признать, что в этом господин ван Вармердам преуспел, только вот после сеанса ни отвечать на вопросы, ни думать о фильме не хочется, ведь ясно, что это лишь фантазия, игра воображения, хотя и талантливая.

    21 октября 2013 | 23:11

    Пока группа людей прячется в лесу в ловко оборудованных подземных тайных жилищах, священник, собака и человек с ружьём бродят где-то рядом. Явно они ищут наших героев, спящих в замаскированных «берлогах». Один из «подземных жителей», видимо, самый главный, почуяв неладное и покинув убежище, ходит по частным домам, стучится в дверь и спрашивает разрешения принять душ. Получив очередной отказ, этот загадочный бородач решает поднажать и заявляет хозяину дома, что знаком с его женой, а после недолгого разбирательства получает от взбешённого мужа по голове. Хозяйке становится жалко невинную жертву обстоятельств. Заметив, что тот всё ещё прячется на территории её владений, она решает искупить вину: втайне от мужа впускает бродягу в дом, даёт еды, отправляет в ванну. И тут начинает происходить какая-то дьявольщина. Мы осознаём, что всё это каким-то образом входило в планы таинственного незнакомца, начинающего постепенно вторгаться в жизнь семьи, не попадаясь при этом на глаза хозяину дома. Загадочные смс-сообщения, разговоры с сообщниками, две собаки, украдкой прокравшиеся в дом, а затем по его приказу убегающие в лес. Какую игру затеял этот человек, представившийся (много позже по ходу действия) Боргманом?

    Дальше всё идёт по нарастающей. К примеру, Боргман еженощно сидит на хозяйке дома голышом, пока та спит, но за несколько секунд до её пробуждения, убегает. Женщине снятся какие-то гадости про мужа, после чего она вскакивает с постели и начинает путать сон с реальностью, то просто обидевшись на любимого, то прибегнув к паре-тройке ударов по голове спящего рядом окольцованного бедняги. Всё это только цветочки по сравнению с тем, что авторы фильма нам приготовили дальше. Градус безумия уже готов зашкалить, но зритель старается себя убедить в том, что тут, должно быть, есть какой-то коварный план, заговор, пытаясь ухватиться тем самым за остатки рационального. Каждый новый эпизод порождает очередную лавину вопросов, но при этом связывает тонкой нитью персонажей, заставляя нас это принимать за реальность, а не просто дурной сон.

    «Borgman» ужасно напоминает романы Пинчона. Чистейший постмодернизм: присутствует какая-то тайна, загадка на уровне параноидального психоза, всё это приправлено лёгкой иронией, иногда чёрным юмором. Мы обязательно задаёмся вопросом: происходит ли всё это на самом деле, кто все эти люди и почему они так странно ведут себя? Зритель попадает в неловкую ситуацию, будто он один здесь чего-то не знает и сценарист удосужился показать ему лишь маленький кусочек работы какой-то неведомой системы. Фильм нашпигован всяческими намёками, ничего не объясняющими, само собой. Если, к примеру, в «Малохолланд Драйв» есть масса эпизодов, казалось бы, никак не связанных друг с другом, но в итоге выстраивающихся в некую единую картину, то «Боргман» идёт другой дорогой: тут есть одна чёткая сюжетная линия, не имеющая при этом начала и конца. Если пристально рассмотреть лишь маленький отрезок бесконечной прямой, сможем ли мы постигнуть её? Тут уместно провести аналогию с фильмом-близнецом — «Примесью» Шэйна Кэррата [рецензия]. Они действительно во многом похожи и используют одинаковые инструменты воздействия на зрителя. Однако, если Кэррат запредельно претенциозен, напоминая эдакого студента-художника, обвязанного шарфом, с грустным взглядом из под очков в роговой оправе без диоптрий, то Алекс ван Вармердам не так серьёзен, он сойдёт за интеллектуала-хулигана, любящего травить шутки с серьёзной миной. Он отказывается от налёта романтики и прочих хипстерских штучек, при этом не доходит до того, что сделал Каракс в «Holy Motors». Здесь нет нарезки плохо связанных друг с другом эпизодов, цель которых — как можно сильнее удивить нас. Сюжет «Возмутителя спокойствия» линеен и последователен. Он хочет казаться обычным фильмом, а не «шуткой гения» как в случае с Караксом. На что же это ещё похоже? Наверное, на «Клык» Йоргоса Лантимоса… Хорошо-хорошо, пожалуй, я переборщил с числом фамилий и названий в одном абзаце. Скажу по секрету, что этим утомительным перечислением просто стреляю вслепую: дело в том, что не так уж и часто в российский кинопрокат попадает чистый постмодернизм, и я боюсь, что «Borgman» может пройти мимо вас незамеченным, именно поэтому стараюсь заинтересовать потенциального зрителя, сравнивая картину Вармердама с чем-то близким по духу.

    2 ноября 2013 | 12:08

    Мысли, как лебедь, рак и щука, рвутся в разные стороны. Редкое ощущение после фильма. Вот почему «Боргман» — точно хорошее кино!

    Первое, что создает щекочущее нервы натяжение, — это вопрос: к темным инстинктам или к вполне конкретному социальному чувству человека обращается режиссер. Второй вопрос: кто они, эти подземные жители, — дикие яростные звери в ницшеанских одеждах, циники-перформансисты с антибуржуазным прибабахом или так себе — карикатура на всяких революционеров, в том числе и бывших, и будущих, и новомодных (особенно в арт-среде). Какова художественная стихия фильма — ирреализм (суккубы, инкубы, адовы видения, больные сны, распоясавшиеся собаки и прочая чертовщинка с подтекстом) или бытописательство, достоверное, как огурец в рассоле, как желток в белке, как домохозяйка на собственной кухне?

    И, наконец, самый интересный вопрос: кто из героев — на самом деле монстр. Тот, что выпросил ванну и белые тапочки, а потом завоевал весь дом, сад, семью, лес, а то и планету? Или те, кто белокур, чист, богат, успешен, причем настолько, что чувствует себя виноватым в этом.

    Хозяйка: Я чувствую себя такой виноватой. Нам так хорошо, а за это надо платить.

    Хозяин: Ерунда. Мы родились на Западе. А Запад процветает…

    А раз так, имеем право жить и не тужить… Эх. Как же смешны и беспомощны эти реплики хозяев жизни. Тлен. Морок пустоты, выскобленной, избавленной от всего, что можно считать жизнью. Я не за непрошенных гостей. Но я точно против хозяев. Трудно объяснить, почему, ведь и режиссер-то особо этого не делает… Чем провинились, чтобы так страшно умереть, потеряв детей и друг друга, когда «сошли Они на землю, чтобы укрепить свою мощь»?

    Когда-то давно я писала текст о довольно средненьком, как сейчас понимаю, фильме немца Вайнгартнера «Прочисть мозги». Взяла эпиграфом слова из книжки О. Хаксли: «Не хочу я удобств. Я хочу Бога, поэзию, настоящую опасность, хочу свободу, и добро, и грех».

    В «Прочисть мозги» расчищают место для «дивного нового мира», освобождая его от чрезмерного комфорта и потребления (так же лихо, как вармердамовские бесы — сад чистеньких буржуа), маргинальные и полумаргинальные герои: социопаты, бомжи, алкоголики, безработные и прочие благородные психи-разбойники, а еще точнее — революционеры. Герой этого фильма — богатый и успешный — бросает и богатство, и успех. Продает дорогущую квартиру в Берлине, машину, прощается с атрибутом мещанского счастья — шикарной блондинкой — и спешит в бодрый, бравый новый мир, где нет лжи, манипуляции, манекенности, виртуальности, диктата СМИ. На вырученные от продажи своего имущества деньги он освобождает дома простых немцев от тупых ТВ-программ. Как видим, в общем и целом, вармердамовское кино — не единственное в своем роде, потому не может считаться открытием, откровением, могучим протестом. Триер, Ханеке, Зайдль говорят о том же и, возможно, мощнее. Чем берет Вармердам? Явно не истиной бунта, явно не грезой апокалипсиса.

    Он иронизирует сразу надо всеми и всем. Над лжедобротой и ложью ненависти, над революцией и зажравшимся спокойствием, над бунтом голода против сытости, над тягой сытых к хаосу как способу хоть как-то реанимировать жизнь, придать ей хоть какую-то форму, хоть какие-то краски…

    Ужас. Какой же ужас — видеть то, что нам показывают в финале. Этот идеальный кубик дома. Герметичного, геометрически безгрешного, полого, как выпотрошенный медведь. Какая там поэзия, какая там свобода, какие там добро и грех, какая опасность?! В этом схематичном пространстве могли жить только роботы, манекены, рабы…

    Домохозяйка рисует, разбрызгивая тряпкой яркие капли по безупречно белому полотну… Это, конечно же, пародия на все потуги буржуа счесть себя свободно-неформатными, настоящими, живыми, неподдельными. Грубая подделка под мечту Хаксли (Господи, он же еще в 30-е написал свою книжку о будущем): «Не хочу я удобств. Я хочу Бога, поэзию, настоящую опасность, хочу свободу, и добро, и грех»!

    Хорошая эпитафия для общества цивилизованного потребления. И в фильме она звучит. В момент когда «малых сих» уводят в свободу и опасность леса (хаотичный лес — жизнь, аккуратный полый кубик дома в финале — смерть). Но финал — не ответ. И фильм — не ответ тоже…

    Я есть? Мы есть? Вы никогда не задавали себе эти простые вопросы?

    P.S. Ох, если бы я могла задать еще и вопросы режиссеру, я б непременно спросила (то же хочу спросить у Триера и Зайдля): а может ли спасти мир злая правда? Или спасает только добрая? А бывает ли правда злой? Или это так же невозможно, как злая любовь?

    8 апреля 2015 | 15:13

    Уникальный авторский почерк идеолога европейского абсурда столь узнаваем и выразителен, что более не производит впечатление чего-то необычайно оригинального, всего лишь прозаическое желание режиссёра остаться самобытным деятелем искусств. Апологет философско-художественной концепции формализма, посредством нелепости излагаемой действительности он побуждает зрителя искать глубинные смыслы в непостижимом потоке своего сознания, в то же время не отрицает бессмыслие человеческих потуг интерпретировать принципиально невнятное действо, изымать из недр человеческой логики самые неожиданные предположения, как правило, не только объясняющие причинно-следственные связи произведения, но и позволившее сему незатейливому опусу прослыть однозначно занимательным и претенциозным проектом.

    Если верить предпосланному истории эпиграфу, по словам режиссёра, необходимому зрителю, дабы постичь подлинный его замысел, веяние христианских мотивов определенно помогает в поиске пресловутого подтекста картины, в то же время никоим образом не осмысливает наиболее удивительные сюжетные перипетии, связующее звено коих обусловлено лишь степенью собственной изощрённости. Основными средствами художественной выразительности Вармердам избирает, как ни странно, иронию и парадокс, изобличает искусственное благополучие буржуазной семьи соседством неведомых сущностей, готовых во чтобы то ни стало изменить человеческое представление о системе общественных ценностей, покончить с господствующим классом капитализма методами однозначно эксцентричными.

    Предполагающий множество изобретательных прочтений фильм вполне можно счесть за критику современного европейского гуманизма, по случайному стечению обстоятельств вскрывает последствия глобальной политики стран Запада, в частности насущные проблемы толерантности, пассивного, неестественного покорения мнению, взглядам и действиям других. С появлением некоего бездомного мужчины, персонажа условного, идиллия семейных взаимоотношений героев картины нарушается чередой тревожных событий, тлетворным влиянием вынужденного мигранта, незаметно приобретающего всё большее влияние как на беспечную хозяйку дома, так и её шовиниста-мужа, принесена в жертву милосердию к бедным и падшим, которые, в свою очередь, используют наивность супружеской четы, дабы стать возмездием за их благоденствие.

    Беспощадное, унизительное обличение социальных процессов и явлений западной цивилизации, переосмысление причин их порождающих — всё же досадное заблуждение, ибо драматургия культового голландского режиссёра не просто наследует поэтику абсурда: все возможные попытки истолковать происходящее на экране оборачиваются неуверенными домыслами и противоречат признанию автора в идейном бессилии его творчества. Намеренно Вармердам избегает как социального, так и художественного анализа действительности, не оставляет зрителю шанса быть уверенным в истинности своих предположений, в конечном итоге, наследует идеи сюрреализма со свойственным им вниманием к подсознательному, посему и отождествлять сие кино можно разве что только с очередным экспериментом заигравшегося мастера.

    17 февраля 2014 | 03:24

    Патлатый бродяга Камиль Боргман, изгнанный из лесной землянки вооруженными до зубов «мирными самаритянами», вынужден искать себе новое убежище в частном секторе городского предместья, оккупированном зажиточным средним классом. Попросив разрешения принять душ, он получает отпор от хозяина дизайнерской виллы, но находит обходной путь к сердцу хозяйки. Затем при содействии ещё четверых таких же, как сам, латентных психопатов Боргман начинает методично терроризировать владельцев дома…

    Фильмы голландского абсурдиста и сюрреалиста Алекса ван Вармердама имеют немало поклонников в разных странах. Но как это ни удивительно, а именно эта работа Вармердама, отражающая некоторое оскудение и окостенение авторского стиля, попала в конкурс Каннского фестиваля (только сейчас — впервые — обратившего внимание на культового режиссёра), после чего была выдвинута Нидерландами ещё и на иноязычный «Оскар». Буржуазия как класс терпит в данном творении очередное поражение от глумливых прихожан без рода и племени, которые бесцеремонно вторгаются в жизнь мидл-класса, чтобы устроить тихий геноцид без особых на то оснований.

    Вармердам будто пытается соединить тут парадоксальность стиля Бертрана Блие и социальную агрессивность Михаэля Ханеке. И первое, что видишь за малорослым «Боргманом» (так буквально звучит название), это — гигантская тень «Забавных игр» (1997), которая делает творение Вармердама почти незаметным. В «Забавных играх» у Ханеке, если помните, двое молодых людей пришли попросить по-соседски пару яиц, а потом устроили кровавую бойню. Здесь бомж с видом нищего музыканта, манипулируя слабостями совестливой хозяйки, покрывающей присутствие непрошенного гостя, отвечает на доброту совсем не так, как ожидаешь. Толерантность, не знающая границ, лишившая самости мягкотелую буржуазию, и выросшая, судя по всему, из политкорректности, это — новая моральная крайность либеральных обществ.

    И ладно, если бы за противостоянием толерантности и агрессивности тут скрывалась какая-то актуальная идея, например, запретов на табу, или отсутствия в обществе идеалов и сакральных понятий, и, как следствие, разделения добра и зла, влекущего за собой всё больше нравственных отклонений, как то: однополые браки, легализация инцеста, антропофилия как законодательно разрешаемый каннибализм… В общем, издержки современного социального мироустройства оставляли немалый простор, где при желании мог основательно «разгуляться» пытливый ум художника. Вармердам же впервые снял кино «ни о чём» или «непонятно о чём», что в данном случае не имеет особой разницы. Все трактовки и интерпретации, как никогда раньше в отношении его работ, будут на этот раз умозрительны и, скорее всего, надуманны.

    Автор так и не даёт ответа на вопрос: Боргман — это «псих клинический» или тот, кто «право имеет», если воспользоваться формулировкой Достоевского? То ли мы имеем здесь дело с плохо абсорбированными левацкими идеями, то ли с абсурдом во имя абсурда, которому, в общем-то, грош цена в базарный день. Несмешной абсурд — вещь сама по себе смешная, но только как оксюморон. Вармердам вроде как пытается сделать притчу о беспричинном зле или сатиру на прогнившие нравы, но почему-то ни то ни другое толком не получается, озадачивая необъяснимой беспричинностью всей этой брутальной вакханалии. Короче, мотивации главного героя и его сообщников так и остались для меня тайной за семью печатями. Абсурдность же сама по себе вещь малопродуктивная и этот фильм одно из красноречивых тому подтверждений.

    Для сравнения, в «Платье» (1996) — одной из лучших работ Вармердама — герои сходили с ума из-за куска материи, превращаясь один за другим в фетишистов. И этого было достаточно, чтобы в фильме появились энергия и юмор. Здесь же ни того ни другого нет и в помине, хотя замысел был куда как амбициозней. Так вслед за Йосом Стеллингом, оступившимся на «Девушке и смерти», серьёзное поражение потерпел ещё один «малый голландец», не сумевший подкрепить конструкцию своего последнего фильма внятным идейным фундаментом.

    24 марта 2014 | 10:08

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>