всё о любом фильме:

Возмутитель спокойствия

Borgman
год
страна
слоган«The perfect cross between Dogtooth and Michael Haneke»
режиссерАлекс ван Вармердам
сценарийАлекс ван Вармердам
продюсерМарк ван Вармердам, Могенс Глад, Эвридика Гизель, ...
операторТом Эрисман
композиторВинсент ван Вармердам
художникСтайн Гудмундсен-Холмгрин
монтажЙоб тер Бург
жанр триллер, драма, ... слова
бюджет
сборы в США
сборы в мире
сборы в России
зрители
Нидерланды  116.5 тыс.,    Франция  13.2 тыс.,    Германия  6.4 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время113 мин. / 01:53
Номинации:
То ли демон из ночных кошмаров, то ли аллегория, то ли ожившее воплощение всех человеческих страхов — Боргман, словно злой дух современного города, загнанный за красивые фасады, вырывается на волю. Размеренная жизнь обычной семьи с его появлением уже никогда не вернется в прежнее русло…
Рейтинг фильма
IMDb: 6.80 (11 308)
ожидание: 97% (577)
Рейтинг кинокритиков
в мире
86%
48 + 8 = 56
7.0
в России
88%
7 + 1 = 8
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 130 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Вы когда — нибудь бывали в Нидерландах ? Превосходная страна, местные жители очень дружелюбны и гостеприимны. Суровая протестантская этика заставляет самозабвенно трудится, развлечений мало. Как только появляется свободная минутка, все честные кальвинисты (включая благообразного пастора) берутся за оружие, и участвуют в народной голландской забаве, которая называется «завали бомжа». Поют птички, весело похрустывают ветки под ногами загонщиков, азартно кряхтят благочестивые горожане, проказливо вскрикивают загоняемые бомжи… Идиллия.

    Все посмотревшие этот фильм задаются одним вопросом: что это было ? О чём поведал нам желчный старикашка Вармердам ? Попурри из кощмарных снов терзающих пожилого режиссёра ? Язвительная насмешка над бездуховными, сытенькими буржуинчиками, ведущими растительный образ жизни (не случайно Боргман сажает их как цветочки — головками вниз, в тазик с цементом, получилась очаровательная подводная оранжерея)? Версий много, выясняется, что правильного ответа не знает даже исполнитель главной роли Ян Бейвут (на Кинопоиске выложено его интервью).

    Боргман и компания — кто они ? Каждый раз, когда им в руки попадает новое тельце, самый отвратный из них (Вармердам) достаёт набор явно нестирильных скальпелей, походный редикюль садиста. Зачем инструменты ? Один раз нам показывают как Людвиг (Вармердам) чего — то ковыряет в спине пациента скальпелем. Если мы принимаем на веру сверхъестественную природу этих существ (шайки Боргмана), то вариантов всего два. Ангелы или демоны. И те и другие охотятся за душами людей, и не брезгуют использовать хорошо (и не очень) заточенные ножи.

    Представление об ангелах как о толстозадых, потешных мальчуганах, покрытых нежными целлюлитными складками, это представление не соответствует действительности. Гавриил и Самаэль являют абсолютно другие образы ангелов. Но, в кадре часто появляются чёрные собаки. К чему бы это ? Чёрный пёс — очень сильный символ. Простите за эрудицию, но Мефистофель являлся Фаусту в образе… чёрного пуделя. Значит всё — таки демоны, и интересуют их души людишек.

    Фильм перенасыщен смыслами и аллюзиями, разбирать его покадрово — сильнейшее наслаждение. В безделице написанной Шекспиром, главный герой хочет разоблачить отчима, и ставит пьеску под названием «Мышеловка», реакция нелюбимого «папули» убеждает героя в том, что подлец виновен, а значит «яду мне, яду !» Кстати одного из героев зовут Полонием, вот же гримаса судьбы, нынешний очень брендовый яд носит такое же имя. Так вот, Боргман тоже ставит пьеску, чутко отслеживая реакции, и радушно угощая всех желающих чудодейственной амброзией.

    Можно найти аллюзии на Гаммельнского крысолова и многое другое. Самое главное что режиссёр — то очень перспективный, мальчишечке всего 62, а его уже заметили в Каннах, не успеет разменять сотню, как его пригласят на «Кинотавр», а дальше.. . молодым везде у нас дорога…

    8 из 10

    2 декабря 2014 | 00:27

    Ну вот свершилось, очередная головоломка от любимого режиссёра Алекса ван Вармердама. Пожалуй, самый мрачный из всех его фильмов, но от этого не менее интересный и привлекательный. Практически все фильмы Вармердама нельзя трактовать однозначно… Ну и конечно же, в большинстве своём, его фильмы напичканы образами и символами.

    Не буду пересказывать краткое содержание, это уже сделали другие рецензенты.

    Отдельное упоминание заслуживает музыкальное сопровождение. Как правило, я не смотрю финальные титры, информацию о фильме можно найти и в интернете, но благодаря музыке в фильмах Вармердама, хочется не нажимать кнопку стоп до последней секунды. Спасибо брату режиссёра — Винсенту ван Вармердаму. Кстати, его музыка в чём то похожа на творения бельгийской группы Flat Earth Society

    10 из 10

    22 января 2014 | 10:08

    Credo quia absurdum.
    Верую, ибо абсурдно! (Тертуллиан)

    Жизнь — удивительная штука. Она сталкивает иногда с такими вещами, которые вводят в ступор и душу и тело. В буквальном смысле. Вот решили вы побаловать себя сладеньким после напряженной рабочей недели — покупаете красивый торт из модной кондитерской. Но прекрасный снаружи, внутри он начинен какой-то дрянью, от происхождения и назначения которой мозг истерично лихорадит — нет, не может быть, это же невозможно есть! Но вы продолжаете запихивать в себя шедевр, пытаясь заглушить слабые попытки серого вещества уберечь вас от отравления. Еще и душевные муки подвизаются: изысканную мерзость от известного кулинара невозможно съесть и переварить? Значит, что-то со мной не так. С «Боргманом» вот так же вышло.

    Боргман (Ян Бейвут) — человек (?), живущий в лесной землянке на краю города. За ним охотится странная троица: священник с обрезом, кузнец с копьем и человек с собакой. И, судя по ожесточенным лицам, намерения их более чем серьезны. Но Боргмана врасплох не застать. Сумка с вещами собрана, с бесстрастным лицом и точно выверенными движениями, словно опытный хирург, он делает привычные действия и буквально на глазах уходит от преследователей, успевая при этом предупредить товарищей, окопавшихся неподалеку. Выйдя из леса, Боргман вполне резонно решает, что после столь длительного пребывания под землей неплохо бы помыться, и с просьбой принять ванну начинает стучаться в дома. Одна сердобольная самаритянка сжалилась и пустила его в дом, дабы омыть бренное тело и обработать раны, которыми с лихвой наградил пришельца ее муж. Отныне жизнь женщины перестала быть скучной — в ней появилась интрига. К чему это приведет — претерпевший до конца узнает.

    Есть такой научный метод: если хочешь проверить теорию или идею, ее нужно довести до абсурда. В чем же хочет убедиться ван Вармердам? Что люди в массе своей глупы и аморфны? Или задача режиссера взбудоражить застоявшееся болото человеческой жизни? Кинокритики жонглируют набившими за последнее время оскомину фразами, что мол этот фильм — сатира на пресытившееся буржуазное общество, развенчивающая фальшивые стереотипы Европы и ее псевдотолерантность. Воистину, каждый видит то, что хочет увидеть. Мне же кажется, что фильм ван Вармердама о Зле. О том, как оно существует рядом с нами и как незаметно проникает в душу. Ведь зло изощренно и извращенно. Оно буднично и обыденно. Зло беспринципно и безнаказанно, привлекательно и деятельно. Оно принимает любую личину — будь-то бомж с внешностью тромбониста симфонического оркестра или белокурый ангел с косичками. Будьте бдительны!

    P. S. Отреагировав аллергической реакцией на непривычные ингредиенты, организм адаптировался. Все-таки шедевр.

    22 июня 2014 | 11:35

    Этот фильм похож на притчу. Но только похож, поскольку привычного для притчи нравственного поучения или мудрого совета в конце мы так и не отыщем.

    И по ходу сюжета мы будем лишь нащупывать логические нити поступков этого самого загадочного Боргмана — то ли лесного тролля, то ли посланника инфернальных сил, то ли действительно бомжа, но на удивление хитрого, хладнокровного, ловкого, изощренного и даже, вероятнее всего, владеющего гипнозом, т. к. ему легко удается зомбировать и переманить на свою сторону любого.

    Что ему нужно, какова его, так сказать, сверхзадача, тоже останется загадкой. Сначала будет казаться, что он, обездоленный и лишенный всего жизненно необходимого, борется за овладение территорией и домом состоятельного семейства. Потом поймем — нет, нам показалось.

    Ему нужна любовь привлекательной (ну, действительно привлекательной Хадевих Минис) хозяйки семейства? Нет, тоже показалось. Боргману, как увидим дальше, даже прикоснуться к ней, уже готовой для него на всё, неприятно.

    Быть может, это просто месть — безжалостная и беспощадная — лишенца всему зажравшемуся буржуазному обществу? Это желание показать, что крепость стен и запоров, семейного уклада и любовных уз у привилегированного класса — лишь видимость, способная разлететься в щепки от одного нежданного вторжения. И этот логический вывод весьма сомнителен для зрителя и повисает в воздухе.

    Дети, ему нужны дети! Да, новое поколение, продолжение, пополнение, свежие силы для мира зла! — пытаемся угадать мы, видя, как в финальной сцене, разрушив и уничтожив всех и всё, что только было возможно, этот современный Воланд со своей небольшой свитой уводит детей загубленной им семьи, словно туристов, в лесную чащу.

    А почему бы и нет? Такой вывод вполне осмыслен. Только, думается и он — лишь вариант разгадки, которой, быть может, и вовсе нет. И сделано это умышленно, дабы у каждого, посмотревшего этот фильм, разгадка была своя.

    20 января 2014 | 20:32

    Группа людей во главе со священником прочесывает лес. Пиками протыкают они деревянный потолок землянки, из которой выползает — незамеченный преследователями — грязный, обросший человек. На пути прочь он успевает предупредить своих соседей, обитателей таких же землянок, и те бегут вслед за ним, словно духи из растревоженных могил. Дорога выводит человека к дому с чудным садом, где живет богатая семья: агрессивный продюсер, его слегка помешанная жена, трое апатичных детей и миловидная девушка-няня. Человек просится в дом, он хочет принять ванну, но муж говорит нет. На этом кончается история благополучной голландской семьи и начинается кошмар.

    На протяжении первой половины фильма действием движут вопросы «как?» и «почему?», но после определенного момента, а именно — окончательного проникновения Боргмана в дом и разум хозяйки, сюжетом завладевает вопрос «а почему бы и нет?» И если в начале мотивация персонажей вполне понятна, а сама картина напоминает скорее остросюжетный триллер, не лишенный юмора, то со временем она превращается в совершенную фантасмагорию. Психологизм сменяется едва ли не волшебством, на смену логичным действиям приходят малопонятные выходки. Кругом одни загадки: шрамы на спинах, воссоединение шайки жителей землянок и появление их подельниц, сомнительные убийства, яды, страсти на пустом месте — чего только нет. И каждый новый поворот сюжета приносит вопросы, но не дает ответов, отчего к концу фильма накапливается неприятное ощущение запутанности и усиливается потребность в содержательной развязке. Заканчивается же все тем, что живые люди приобретают черты мифических героев-функций, то есть лишаются человечности, а злодеи дают бесовское представление в ночи — своего рода ритуальный танец пред телами обреченных жертв.

    Как признался режиссер в одном интервью, он хотел снять фильм, в котором будет больше вопросов, чем ответов, где главной темой станет наказание богатых жителей Запада за их безучастность, где угроза исходит от самых обычных людей. Фильм мрачный, загадочный, бессмысленный. Следует признать, что в этом господин ван Вармердам преуспел, только вот после сеанса ни отвечать на вопросы, ни думать о фильме не хочется, ведь ясно, что это лишь фантазия, игра воображения, хотя и талантливая.

    21 октября 2013 | 23:11

    Итак, ознакомившись с претендентами на каннскую награду 2013 среди всех прочих фильмов, настал черед знакомиться и с Боргманом.

    Живое начало, снятое по европейским канонам обещало дать интересное развитие, но впоследствии все устремилось в какой-то сюрреализм. Изначально сопереживая главному герою мы начинаем видеть, что он еще тот подонок, который не имеет даже каких-то целей. Напичканный несуразными убийствами фильм, изобилует нелепицей. Конечно, весьма эффектная композиция с людьми-водорослями с головами в ведре цемента, но остальное… То ли столь плохо сыгранные роли, что не веришь ни одному герою, за исключением разве что главы семейства, в которую пришла эта беда под названием Боргман.

    Сказать честно, посмотреть картину с первого раза не удалось, последняя какофония кадров била по разуму, вернувшись на следующий день к фильму, и досмотрев оставшиеся 25 минут, вздохнула с облегчением. Фильм, при просмотре которого изрядно тошнило от атмосферы, наконец-то закончился.

    Для тех, кого обидела данная рецензия, и тех, кто нашел тайну фильма скажу, что, к сожалению, искать философские смыслы в этой серости просыревших душ, не хотелось.

    4 из 10

    15 июля 2015 | 09:22

    Очередная живая картина европейского, независимого искусства, выброшена за борт массовой культуры в безмолвную гладь океанского забвения. Но почему? На примере «Возмутителя спокойствия» ответ напрашивается сам собой. Современный зритель, пресыщенный массовой культурой, к великому прискорбию так и не дошел подсознательными тропами до трансцендентальных собирательных пределов, пропитывающих незримой фабулой вуаль сюрреалистического занавеса и глубины эфемерных конструкций, творчеством таких великих режиссеров как Феллини, Пазолини, Антониони, Джармушини и многих других гениев, отсекающих острыми лучами метафор взгляды рядового зрителя, по определению неспособного приобщиться к нестандартному искусству в эпоху клипового мышления. Закономерность? Да, закономерность. К великому прискорбию, случайный зритель не оценит по достоинству ироничную эстетику Вуди Аллена, пульсирующую трагикомичной влагой мысли по венам кинопленки. Массовый зритель не распознает красоту кадра блуждающей камеры в руках оператора Пазолини, запечатлевающего в веках Царя Эдипа. Рядовой зритель — как жертва кровообращения массовой культуры, с каждым днем, все более отдаляется от искусства, по определению неподвластного рассеянному взгляду такого неподготовленного зрителя. «Возмутитель спокойствия», безысходным естеством своим, идя по пути экзистенциального закулисья театра абсурда социальной иллюзорной благополучности, как бы автоматически отсекает острыми лучами метафор взгляды неподготовленного зрителя, охотно вкушающего плоды массового искусства позднего, увядающего постмодернизма. Будучи заложником постиндустриального декаданса, неподготовленный массовый зритель, как бы автоматически став жертвой затяжного падения загнивающей культуры, уже по определению неспособен преодолеть ограниченность восприятия по отношению к заковыристым дефинициям, пройти сквозь призму эфемерных зеркал сюрреалистического барьера, и очутиться по ту сторону иллюзорного водопада, предрешенного авторским посылом Ван Вальдермама. Закономерность? Да, закономерность.

    Согласно позднему постмодернизму, к огромному сожалению, массовость предполагает абсолютную простоту, способствующую популярности дешевого, сиюминутного искусства для рядового потребителя, по определению не способного разглядеть острые метафоры в ранних фильмах Ким Ки Дука и в поздних экзистенциально-отреченных фильмах Тарковского. Вальдерман, сознавая всю тщетность переспелого сюрреализма в условиях большой постмодернистской игры, филигранно надрезает острым скальпелем горькой социальной сатиры нарывающие нарративы. Несмотря на то, что уже задолго до него, «Догма 95», в какой-то степени констатировала феномен увядающей эпохи искусства постмодернизма, акцентируя неспособность массового зрителя переосмыслить отношение к кино и выйти за пределы привычного восприятия искусства массовой культуры. Исходя из понимания закономерности происходящих реакций мировоззрения зрителя, с огромным сожалением хочется так же отметить великий, но потонувший в беспечности скабрезной эпохи вклад в киноискусство Бергмана, по сути констатировавшего увядание модернизма, увязшего в трясине растущей коммерциализации урбанистической кульминации искусства и охотно идущего на поводу у потребностей массового зрителя фарса. Иначе говоря, консолидированные несовместимости позднего модернизма и затянувшегося постмодерна, в условиях китчевой игры на архаике обломков некогда великого театра, позволили Ван Вальдермаму вписать свое имя в историю кино и занять достойное место в ряду великих режиссеров прошлого. Закономерность? Нет, случайность.

    Пользуясь императивной скрупулезностью в условиях клипового восприятия рядового зрителя, Вардельмам как бы принимает условия игры позднего постмодернизма, не ставя прямой задачи достучаться до каждого. Пресыщенные социальной благополучностью семьи старой Европы, предстают в фильме нидерландского гения как собирательные ячейки беспечного пост аристократического, постиндустриального общества. Социальное неравенство в обществе обеспеченных, пресыщенных семей и лесных антисоциальных бомжей, Ван Вальдерман преображает в единый социум, одинаково подверженный дремлющему в глубинах подсознания злу. По сути, делая акцент на потаенном, перезрелом зле, пробуждение коего приходит в виде бомжа, постучавшего в бревенчатые двери отдельно взятой семьи, режиссер бескомпромиссно фиксирует внимание подготовленного зрителя на абсурдности, происходящей на протяжении всей картины. Однако кульминацией экзистенции взбухшего нарратива, становится невозможность героев отказаться от внутреннего хищника, спящего в каждом до той поры, пока нарывающий нарратив не лопнул. Лишь к занавесу аллегоричного представления, в полной мере обличается коррелятивный посыл намеренного режиссерского абсурда, и не просто абсурда, а коряво поставленного абсурда, дабы отсечь острым лучом лишние взгляды случайных наблюдателей еще в дебюте виртуозной партии. Главным же успехом Ван Вальдермана на стезе виртуозной сатиры, отсекающей лишнее, предстала незримая борьба с ветряными мельницами, возведенными на руинах современного искусства, безвременно лишенного нарывающего нарратива и экзистенциальной боли тех, кому так и суждено было остаться в тени пресыщенных ремесленников и их навсегда потерянных почитателей. Случайность? Нет, случайность.

    24 апреля 2016 | 07:59

    Если бы Кафка всю жизнь проработал не клерком в страховой конторе, а, наследовав дело отца, стал бы достопочтенным Geschaftsmann’ом, то, он вероятно, писал бы не о мелких чиновниках, бродячих землемерах, коммивояжерах-неудачниках и прочих закомплексованных принеси-подаях, а о менеджерах и дельцах, достаточно состоятельных, чтобы владеть огромным особняком с прилегающим садом и прилагающимися к ним и трем детям английской гувернанткой и садовником. Но в его прозе все так же сквозило бы отчаянием и немыслимостью происходящего, абсурдной несправедливостью и необратимостью неведомой смысловой аберрации, в силовом поле которой оказался герой. Его проза всё так же заставляла бы добропорядочных граждан хвататься за голову от немыслимости и неотвратимости того, что внезапно может разрушить привычный модус их теплого, обжитого существования, обратив его в кошмарное наваждение. А будь он достаточно кровожаден, то написал бы сценарий «Нарушителя спокойствия» Алекса ван Вармердама.

    Уже из описания фильма анонимус может понять иррациональность сюжетных ходов, и такие странности (в лучшем духе Кафки) будут составлять сам остов фабулы фильма. Необъяснимо практически всё: почему персонажи-бродяги живут под землей (прячась после убийства, схожего с тем, которым закончится этот фильм)? Почему безвольная героиня впускает бомжа к себе в дом и холит его, как вновь обретенного отца? Почему она влюбляется в него и готова пойти на убийство всех — садовника, своего дома, сада, мужа, жизни — чтобы оставить его в доме? Почему её дети сами превращаются в дьяволят?

    Череда подобных необъяснимостей вместе с хтоническим злом, которое они приносят, и составляет ствол фильма. Я не буду перечислять их не только потому, что не желаю делать из этого текста больший спойлер, чем он есть сейчас (я не думаю, что весь сок этой картины хоть какое-то отношение имеет к неожиданности его сюжета; так же было и в древнегреческих трагедиях, которые предварялись синопсом их сюжета, чтобы оставить зрителя один на один с неминуемым фатумом, а не отвлекать дешевыми сюрпризами и перипетиями). Дело в другом: они неисчислимы. Более того, они нарочито мучительны, и зрителю стоит больших трудов одергивать руку от кнопки перемотки. Это настоящая пытка обывателя, ведь жизнь героев так похожа на его жизнь. Точка невозвращения для него, как и для всех протагонистов — сцена в лесу, когда обезумевшая мать семейства догоняет уже уходящего из её дома бродягу и просит его остаться. Здесь обрывается и всякая правдоподобность, и жизни героев, конец которых теперь лишь вопрос времени и терпения зрителя (повторю вполне серьезно: происходящее дальше задумано как сдирание кожи с живого, что, на мой взгляд, удалось).

    Остановлюсь здесь, где бродяга решает вернуться в этот же дом в роли садовника. Трудно придумать личину более мещанскую, чем эта. Трудно придумать и более шаблонную роль для такой профессии — убийца, но как раз это и есть точка бифуркации, после которой флуктуации смысла яростно слетают с прилагательного «здравый». Уничтожение своего предшественника, критически миролюбивого дедушки, вытеснение его самим сатаной — символическое начало замещения размеренной скучной жизни маревом кошмара наяву (между прочим, вся диспозиция «ночных бдений» бродяги над телом спящей героини, когда он внушает ей дикие ужасы о её муже, — аллюзия на весьма дьявольскую серию «Ночной кошмар» Фюссли (Fussli, он же Fuseli)). Оригинальное название фильма — фамилия самого возмутителя спокойствия, «Borgman» — может ввести в заблуждение, поскольку в переводе с голландского это значит нечто прямо противоположное русскому титулу («Возмутитель спокойствия»): «Человек-гарант». Но его имя — такая же губительная мимикрия в бюргерском мире, как и садовническая ипостась Боргмана-антихриста.

    Есть и другая лингвистическая зацепка, доступная, если не брезговать легкими формами Темуры: нужно всего лишь убрать из фамилии главного героя «r». Тогда из немецкого «Bogsmann» получилось бы что-то вроде «Человек-сдвиг», «Человек-согнутость», что подошло бы ему, учитывая и необъяснимые поступки подопытных домочадцев, и вообще тектонический сдвиг, который он совершил в этом обывательском раю, в дугу закрутив их благополучие и жизнь. Но есть варианты и ближе к разумным. «Bogman» (англ. «болотный человек») — возможная аллюзия на знаменитые находки ритуально умерщвленных людей эпохи позднего неолита, замумифицированных в торфяниках по всей Европе, в местах преимущественно кельтского и германского заселения (см., например, «человек из Линдоу» (Lindow man) или «женщина из Кёльбьерга» (Frau von Koelbjerg)). В большинстве случаев это, как и в нашем фильме, молодые люди знатного происхождения (ясно по атрофированным мышцам, отсутствию болезней, одежде и украшениям), принесенные в жертву к вящей славе религиозного безумия и плодородия земли. Чаще всего их душили или проламывали им череп, а не отравляли, однако как чистый символизм причины и бескорыстность убийства, так и сваливание трупов в водоем с привязанным грузом (аналогичная консервация — в случае всё с тем же садовником и его женой) главный герой позаимствовал у своих друидических предков. Неслучайно его обиталище в самом начале фильма — в буквальном смысле слова «подземелье».

    Фильм заканчивается так же противоестественно и жестоко, как «Процесс». Но кроме лукавой люциферовой жестокости, учинённой «болотным человеком» над героями фильма, я должен ещё раз сказать и о муках, которые должен перенести зритель, чувствительный к изнасилованию его представлений о возможном. Он будет ерзать на диване/стуле/дыбе и порываться проверить, точно ли закрыта входная дверь в его укромный и безопасный мир и скоро ли закончится эта синематическая пытка. Этот фильм рекомендуется психологическим мазохистам и, кажется, больше никому.

    5 из 10

    17 августа 2014 | 13:28

    Уникальный авторский почерк идеолога европейского абсурда столь узнаваем и выразителен, что более не производит впечатление чего-то необычайно оригинального, всего лишь прозаическое желание режиссёра остаться самобытным деятелем искусств. Апологет философско-художественной концепции формализма, посредством нелепости излагаемой действительности он побуждает зрителя искать глубинные смыслы в непостижимом потоке своего сознания, в то же время не отрицает бессмыслие человеческих потуг интерпретировать принципиально невнятное действо, изымать из недр человеческой логики самые неожиданные предположения, как правило, не только объясняющие причинно-следственные связи произведения, но и позволившее сему незатейливому опусу прослыть однозначно занимательным и претенциозным проектом.

    Если верить предпосланному истории эпиграфу, по словам режиссёра, необходимому зрителю, дабы постичь подлинный его замысел, веяние христианских мотивов определенно помогает в поиске пресловутого подтекста картины, в то же время никоим образом не осмысливает наиболее удивительные сюжетные перипетии, связующее звено коих обусловлено лишь степенью собственной изощрённости. Основными средствами художественной выразительности Вармердам избирает, как ни странно, иронию и парадокс, изобличает искусственное благополучие буржуазной семьи соседством неведомых сущностей, готовых во чтобы то ни стало изменить человеческое представление о системе общественных ценностей, покончить с господствующим классом капитализма методами однозначно эксцентричными.

    Предполагающий множество изобретательных прочтений фильм вполне можно счесть за критику современного европейского гуманизма, по случайному стечению обстоятельств вскрывает последствия глобальной политики стран Запада, в частности насущные проблемы толерантности, пассивного, неестественного покорения мнению, взглядам и действиям других. С появлением некоего бездомного мужчины, персонажа условного, идиллия семейных взаимоотношений героев картины нарушается чередой тревожных событий, тлетворным влиянием вынужденного мигранта, незаметно приобретающего всё большее влияние как на беспечную хозяйку дома, так и её шовиниста-мужа, принесена в жертву милосердию к бедным и падшим, которые, в свою очередь, используют наивность супружеской четы, дабы стать возмездием за их благоденствие.

    Беспощадное, унизительное обличение социальных процессов и явлений западной цивилизации, переосмысление причин их порождающих — всё же досадное заблуждение, ибо драматургия культового голландского режиссёра не просто наследует поэтику абсурда: все возможные попытки истолковать происходящее на экране оборачиваются неуверенными домыслами и противоречат признанию автора в идейном бессилии его творчества. Намеренно Вармердам избегает как социального, так и художественного анализа действительности, не оставляет зрителю шанса быть уверенным в истинности своих предположений, в конечном итоге, наследует идеи сюрреализма со свойственным им вниманием к подсознательному, посему и отождествлять сие кино можно разве что только с очередным экспериментом заигравшегося мастера.

    17 февраля 2014 | 03:24

    Пока группа людей прячется в лесу в ловко оборудованных подземных тайных жилищах, священник, собака и человек с ружьём бродят где-то рядом. Явно они ищут наших героев, спящих в замаскированных «берлогах». Один из «подземных жителей», видимо, самый главный, почуяв неладное и покинув убежище, ходит по частным домам, стучится в дверь и спрашивает разрешения принять душ. Получив очередной отказ, этот загадочный бородач решает поднажать и заявляет хозяину дома, что знаком с его женой, а после недолгого разбирательства получает от взбешённого мужа по голове. Хозяйке становится жалко невинную жертву обстоятельств. Заметив, что тот всё ещё прячется на территории её владений, она решает искупить вину: втайне от мужа впускает бродягу в дом, даёт еды, отправляет в ванну. И тут начинает происходить какая-то дьявольщина. Мы осознаём, что всё это каким-то образом входило в планы таинственного незнакомца, начинающего постепенно вторгаться в жизнь семьи, не попадаясь при этом на глаза хозяину дома. Загадочные смс-сообщения, разговоры с сообщниками, две собаки, украдкой прокравшиеся в дом, а затем по его приказу убегающие в лес. Какую игру затеял этот человек, представившийся (много позже по ходу действия) Боргманом?

    Дальше всё идёт по нарастающей. К примеру, Боргман еженощно сидит на хозяйке дома голышом, пока та спит, но за несколько секунд до её пробуждения, убегает. Женщине снятся какие-то гадости про мужа, после чего она вскакивает с постели и начинает путать сон с реальностью, то просто обидевшись на любимого, то прибегнув к паре-тройке ударов по голове спящего рядом окольцованного бедняги. Всё это только цветочки по сравнению с тем, что авторы фильма нам приготовили дальше. Градус безумия уже готов зашкалить, но зритель старается себя убедить в том, что тут, должно быть, есть какой-то коварный план, заговор, пытаясь ухватиться тем самым за остатки рационального. Каждый новый эпизод порождает очередную лавину вопросов, но при этом связывает тонкой нитью персонажей, заставляя нас это принимать за реальность, а не просто дурной сон.

    «Borgman» ужасно напоминает романы Пинчона. Чистейший постмодернизм: присутствует какая-то тайна, загадка на уровне параноидального психоза, всё это приправлено лёгкой иронией, иногда чёрным юмором. Мы обязательно задаёмся вопросом: происходит ли всё это на самом деле, кто все эти люди и почему они так странно ведут себя? Зритель попадает в неловкую ситуацию, будто он один здесь чего-то не знает и сценарист удосужился показать ему лишь маленький кусочек работы какой-то неведомой системы. Фильм нашпигован всяческими намёками, ничего не объясняющими, само собой. Если, к примеру, в «Малохолланд Драйв» есть масса эпизодов, казалось бы, никак не связанных друг с другом, но в итоге выстраивающихся в некую единую картину, то «Боргман» идёт другой дорогой: тут есть одна чёткая сюжетная линия, не имеющая при этом начала и конца. Если пристально рассмотреть лишь маленький отрезок бесконечной прямой, сможем ли мы постигнуть её? Тут уместно провести аналогию с фильмом-близнецом — «Примесью» Шэйна Кэррата [рецензия]. Они действительно во многом похожи и используют одинаковые инструменты воздействия на зрителя. Однако, если Кэррат запредельно претенциозен, напоминая эдакого студента-художника, обвязанного шарфом, с грустным взглядом из под очков в роговой оправе без диоптрий, то Алекс ван Вармердам не так серьёзен, он сойдёт за интеллектуала-хулигана, любящего травить шутки с серьёзной миной. Он отказывается от налёта романтики и прочих хипстерских штучек, при этом не доходит до того, что сделал Каракс в «Holy Motors». Здесь нет нарезки плохо связанных друг с другом эпизодов, цель которых — как можно сильнее удивить нас. Сюжет «Возмутителя спокойствия» линеен и последователен. Он хочет казаться обычным фильмом, а не «шуткой гения» как в случае с Караксом. На что же это ещё похоже? Наверное, на «Клык» Йоргоса Лантимоса… Хорошо-хорошо, пожалуй, я переборщил с числом фамилий и названий в одном абзаце. Скажу по секрету, что этим утомительным перечислением просто стреляю вслепую: дело в том, что не так уж и часто в российский кинопрокат попадает чистый постмодернизм, и я боюсь, что «Borgman» может пройти мимо вас незамеченным, именно поэтому стараюсь заинтересовать потенциального зрителя, сравнивая картину Вармердама с чем-то близким по духу.

    2 ноября 2013 | 12:08

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>