«Том на ферме»: Осенняя прогулка под пасмурным небом.
Картины Ксавье Долана большей частью публики воспринимались легкомысленно, вызывая разговоры на тему гомосексуальности и визуального китча. В то время, как за первым недальновидный и ограниченный зритель не видел любви, не знающей границ, а во втором не мог разглядеть красоту. «Том на ферме» это нечто совершенно иное, здесь Долан демонстирует не просто элегантность и оригинальность, а высшее мастерство. Экранизируя пьесу квебекского автора Мишеля Марка Бушара, он создает неоспоримое доказательство своей режиссерской состоятельности в качестве зрелого автора.
Прекрасный Том едет в провинцию, на далекую ферму, чтобы проводить в последний путь своего возлюбленного, там его ждут сюрпризы не только неприятные, но и прямо угрожающие жизни нашего героя. Душевная нестабильность Тома, вызванная потерей спутника жизни, сплетется с ненавистью и психической неустойчивостью Френсиса, что был братом покойного, и образует причудливый узор из страха, необъяснимого подчинения и удушливости, который в кинематографической плоскости выглядит как превосходный психологический триллер в истинном смысле этого слова.
Легкость и красота сменяются гнетущей атмосферой и мерзостью страха. Высокое и яркое небо «Воображаемых любовей» превращается в свинцовую пустоту «Тома на ферме», кудри Юбера Минеля становятся неряшливыми желтоватыми прядями Тома, а грандиозность истории Лоранса Алия сменяется повествованием обрывочным, резким и напряженным. Полностью изменяя свой стиль, Долан, не смотря ни на что, все же остается ему верен: все в «Томе на ферме» перфекционистом Ксавье просчитано до мелочей – от саундтрека до цветовой гаммы. Музыка снова выдающаяся в части песен («Les moulins de mon coeur» и «Going to a Town»), но на это раз большее внимание уделено score, написанному Габриэлем Ярдом специально для этого фильма, а не песням о любви. Визуальная же часть целостна и единообразна в своих серо-желтых тонах.
Рациональному объяснению отношения, возникшие между Томом и Франсисом не поддаются. Эти напряжение, опасность, доминирование и страх можно только почувствовать. Послушно приняв виктивное поведение, Том обрекает себя на душевные страдания и физические муки. Для тех, кто внимательно читает интервью Ксавье Долана, некоторые сцены с очевидностью вызовут параллели с озвученными ранее сексуальными фантазиями режиссера. Хотя секса на экране не будет, но намеками в виде сдвинутых кроватей Тома и Франсиса, постановщик покажет зрителю, что большая (и, очевидно, наиболее неприглядная) часть отношений героев остается за кадром. Да, Долану и не нужно прямо демонстрировать сексуальное насилие, так как это слишком примитивно, а Ксавье играет на качественно ином уровне.
Можно ли считать происходящее на экране демонстрацией взаимодействия между геем и гомофобом/латентным геем (как вам будет удобнее)? И да и нет – эта тема определенно присутствует, и, возможно, является магистральной. Она акцентируется сценой танца в сарае, демонстрирующей одновременные тягу и отрицание Франсиса. Но, в центре истории все же взаимодействие по схеме «охотник-жертва». Схеме, которую практически невозможно сломать. «Том на ферме» это, безусловно, психосексуальный триллер, но упор следует делать на части «психо».
Центральная сцена картины – это бегство Тома по полю высохшей кукурузы. В этой сцене отображена вся суть происходящего – загнанный и запутавшийся Том убегает, сам не ведая своего направления, а «охотник» Франсис догоняет его. Для того, чтобы подчеркнуть значимость этой полной жесткости гонки, Ксавье изменяет разрешение картинки, делая из widescreen нечто, что можно назвать ultrawide. К слову такой переход будет еще в одной сцене ближе к концу, но она, по сути, дублирует описанную выше, разве что ее развязка, одновременно являющаяся кульминацией фильма, будет иной – Том бежит изо всех сил, но убежит ли он?
Говоря об околоэкранных перипетиях, нельзя не упомянуть, что «Том на ферме» подвергся значительной правке, и в своей театральной версии ему не достает ряда сцен. Также Ксавье не задействовал в картине никого из списка своих постоянных муз. Нет здесь ни очаровательной Анн Дорваль, ни обворожительной Сюзанны Клемен. Только лишь грубый и брутальный Пьер-Ив Кардинал составляет пару Долану, перевоплотившемуся в Тома (волосы Ксавье, «благодаря» обесцвечиванию и наращиванию, пришли в такое плачевное состояние, что в результате на премьере фильма режиссер появился с ультракороткой стрижкой). Также присутствует в фильме Эвелин Брошу, актриса не выдающаяся, но вполне подходящая на роль сильной, но в тоже время легкомысленной особы, попадающей под животное обаяние Франсиса.
Перенося пьесу на экран, Долан иногда позволяет себе вольности, но в целом ему удается практически невозможное – он точно передает настроение театральной постановки, сохраняя камерность, но в то же время, создавая пространство бесконечного пасмурного неба, убранных полей и дорог, прямых как стрела. Игра взглядов, недосказанность и резкие переходы между сценами – взяв все лучшее из мира театра, режиссер адаптирует это для большого экрана.
Безумие страха оплетает выбранный им объект цепко словно плющ, и вырваться из его объятий не так-то просто. Сам того не желая, Том погружается в пучину липкого страха и грязного насилия. Удастся ли ему вырваться? Удастся ли остаться собой? Удастся ли красоте победить мерзость? Вот основные вопросы, на которые отвечает «Том на ферме».
Этот фильм предназначен не только для верных поклонников Долана, адептов его мировоззрения, и он первая работа Ксавье, что не является целиком авторской, какими были три предыдущие ленты. Этот триллер рассчитан на более широкую публику. «Том на ферме» это неоспоримое доказательство того, что юноша с курчавой головой не просто утонченный ценитель красоты, а настоящий режиссер, мастер своего дела, сочетающий талант и подлинную оригинальность видения. Ксавье Долан постановщик настолько хороший, насколько это только можно себе представить. Любой обласканный критикой режиссер, только лишь от имени которого публика, мнящая себя «ценителями искусства', начинает маструбировать не годится Долану и в подметки. Вся фильмография Ларса фон Триера (подставьте любое другое подобное «громкое» имя) не стоит и пяти минут «Тома на ферме», да и любой другой картины гениального канадца.
«Том на ферме» это манифест, в котором утверждается, что прекрасный Ксавье это не просто мечтатель, получивший мимолетную известность, а выдающийся постановщик. И манифест этот в первую очередь предназначен для снобов из мира авторского кино, так как верные поклонники отдали свое сердце Ксавье Долану еще во времена «Я убил свою маму». На данный момент лучшего, чем Долан, художника в современном кино нет, да он и не нужен – ведь на троне есть место только для одного короля, и имя ему Ксавье Долан.
81.8 тыс 
5.9 тыс 
428