Левиафан

Leviathan
год
страна
слоган-
режиссер Люсьен Кастен-Тэйлор, Вирина Паравел
сценарий Люсьен Кастен-Тэйлор, Вирина Паравел
продюсер Люсьен Кастен-Тэйлор, Вирина Паравел
оператор Люсьен Кастен-Тэйлор, Вирина Паравел
композитор-
монтаж Люсьен Кастен-Тэйлор, Вирина Паравел
жанр документальный, ... слова
сборы в США
премьера (мир)
время87 мин. / 01:27
Этот фильм демонстрирует промышленное рыболовство, показывая, какие усилия прилагают рыбаки Новой Англии.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
84%
41 + 8 = 49
7.2
в России
2 + 0 = 2
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Трейлеры
    Трейлер 04:10

    файл добавилColdMan

    Материалы о фильме
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей


    Набранная в предисловии готическим шрифтом цитата из Книги Иова «Нет на земле подобного ему…» сразу задаёт формат общения — для узко посвящённых. Левиафан — морское чудовище, описанное в Ветхом Завете, а ныне активно кормящее массовую культуру и ставшее прообразом для многочисленных интерпретаций — от героев компьютерных игр до названий метал- и хардкор-групп. Этот «Левиафан», поначалу обманчиво похожий на видео-арт, на поверку оказывается одним из самых умных фильмов последнего времени. И, несмотря на минимальное количество слов, которое только можно представить в полуторачасовом фильме, несёт очень мощную смысловую нагрузку. Это редчайший пример кино, в котором богатый ассоциативный ряд заметно превосходит то, что мы видим на экране.

    За экспрессивными картинами рабочих будней рыболовецкого траулера просматривается глубокий подтекст, ключом к которому становится название картины. Перед нами не рыбацкое судно, а будто ниспосланный с небес посланник Диавола, который бороздит просторы океана, неся смерть всем его обитателям. И в образах широкоплечих парней с толстыми шеями, пошлыми наколками и отсутствующими взглядами видятся не простоватые работяги, а самые настоящие эмиссары ада — предвестники скорого вселенского конца, вершащие страшный суд над невинными тварями, извлекаемыми из морских глубин. «Левиафан» цепляет глаз нетривиальным видеорядом и намертво держит на себе внимание все полтора часа, хотя довольно скоро становится понятно, что никаких кульминаций и развязок ждать тут не имеет смысла.

    Необычность фильма может объясняться тем уже, что за ним стоят два художника-антрополога из Гарварда — Люсьен Кастен-Тэйлор и Вирина Паравел, с некоторых пор решивших попробовать себя в режиссуре. Нарушив какие только можно правила, они предъявили миру нечто совершенно невообразимое и не имеющее (как мне представляется) аналогий в мирового кино. Хотя в отдельные моменты «Левиафан» всё-таки напоминает эстетские изыски Мэтью Барни, но с той важной разницей, что здесь фантастические образы сплетаются в многоярусную систему метафор. На этом фоне воображение Барни представляется не таким уж огромным достижением, ведь куда важнее то, каким типом образов оперирует художник. Если за ними скрывается глубина, которая возникает не на пустом месте, а на основе переработанных данных личного опыта, осмысленности и новизне переработки, то мы будем иметь «Левиафан», а не «Кремастер».

    Кастен-Тэйлор и Паравел «разбросали», где только можно — на палубе и даже за её пределами — сверхлёгкие миниатюрные камеры, которые бесстрастно фиксируют всё, что попадает в кадр. И оказалось, что такой метод может подключить к очень глубоким смыслам. Совсем исключив комментарии — их здесь нет вообще, они предъявили миру самое настоящее «чистое кино», наполненное исключительно образами. «Левиафан» воспринимаешь не умом и даже не чувствами, а будто бы всем своим естеством. Это фильм, который до предела обостряет болезненное противоречие между неземной красотой и ужасом перед аномальной и аморальной силой. С одной стороны, перед нами вроде как полное величавой экспрессии воспевание тяжелого физического труда, с другой же — образ скотобойни. Иначе и не назовешь то, что делают с представителями морской фауны эти утомленные жизнью мясники. И все отличие этого рыбацкого судна от настоящей скотобойни лишь в том, что морские твари, в отличие от земных, не кричат в момент их убийства.

    Удивительная амбивалентность каждого кадра чарует и пугает одновременно, точно так же как вываленные обратно в море «отходы производства», образующие в воде феерическую, сказочную картинку. А на самом деле — это всего лишь останки тех бедных существ, которых безжалостно разделали для услаждения прихоти человека, горделиво вознесшего себя над всеми другими формами жизни. Этого «венца творения», наделившего себя правом вершить вопросы жизни и смерти не только на земле, но и в воде, и бессмысленно уничтожающего животный мир по одной лишь прихоти желудка, жаждущего утолить свою ненасытную гастрономическую страсть.

    5 мая 2014 | 20:12

    Этот фильм надо смотреть на большом экране и с хорошей акустикой, громовые раскаты звуков волн которой будут пробирать зрителя с головы до ног. Скажут, дескать, так можно сказать про все что угодно. Не совсем. Но Левиафана надо смотреть именно в кинотеатре. После фильма вас будет шатать еще несколько часов, будто бы фильм вы посмотрели на палубе, а не в уютном мягком кресле.

    До премьеры фильма Кастена-Тейлора было известно только то, что француз привез документальное кино про рыбную ловлю.

    Мне вспомнился момент из американсокго криминального сериала «Семья Сопрано», где бывший глава Семьи, дядя Джуниор, которому уже далеко за семьдесят, сидит дома и смотрит канал Дискавери. Идет передача про луговых собачек. Вдруг дверь квартиры открывается и к дяде заходит его племянник Тони. Тони садится рядом с дядей Джуниором и они вместе сидят и смотрят, как луговые собачки бегают по прерии и играют друг с другом. Они смотрят в телевизор молча, и потом дядя говорит: «Это луговые собачки». Пауза. А потом добавляет: «Черт бы их побрал…».

    Фильм «Левиафан», конечно, не о луговых собачках. И даже не о рыбах в океане.

    Левиафан — это Искусство с большой буквы. После него смотреть документальное кино по Discovery, National Geographic или по Первому Каналу не представляется возможным. Потому что бесконечные передачи про жуков, лепящих из коровьего дерьма домики, негров, добывающих алмазы в ЮАР или коралловые рифы, возле которых собираются любители сёрфинга, не могут относится ни к искусству, ни к чему-либо хоть как-то с ним связанному. До маразма спокойные передачи про луговых собачек или мыльные оперы про несчастную любовь Хуана и Марии формируют очень серьезный дискурс из-за того, что люди, смотрящие их, — жены, матери, старики, оказывают посредством телевизора сильнейшее влияние на окружающих их людей. Поэтому такие вещи, как художественные сериалы, вообще нуждаются в отдельном исследовании. Но это не тема этой рецензии.

    В «Левиафане» нет никакого голоса за кадром. Лишь телевизор в рубке капитана и редкие фразочки моряков. В «Левиафане» нет намека на мораль, на философский смысл: все, что зритель видит в фильме — это блестящая работа оператора, снимающего процесс рыбной ловли. Все, что при этом придет в голову зрителю, останется на его совести.

    В кино могут сидеть разные люди. Одни придут туда поесть попкорна и посмеятся с друзьями. Другие придут посмотреть новую работу любимого режиссера. Будет сидеть и кинокритик в блокнотиком в руке. Есть в каждом кинотеатре и те (хотя становится их все меньше), которые придут просто тихо (или не очень) посидеть на заднем ряду. В конце-концов, в кинотеатр можно прийти и с собокой, которая будет просто пялится в экран проектора и гавкать на цветные вспышки и громкий звук колонок.

    Каждый зритель видит свою картину. «Объективности не существует», говорил авангардист Малевич, -«каждый человек суть субъект и воспринимает мир по-своему».

    Что в картине увидят люди, у которых в душе занозой сидит экзистенциальное вопрошание о смысле?

    Во-первых, как уже было сказано, операторская работа. С самого начала фильма, Левиафан как будто проглатывает камеру, выплевывая ее лишь в конце, и то, туда, где ей самое место — в открытый океан. Весь фильм камера выступает неким молчаливым наблюдателем — то обычным моряком, то человеком, случайно попавшем на корабль и ловящим на себе укорительные взгляды бывалых моряков, то дохлой рыбой, скользящей по палубе, то птицей, сидящей на носу корабля, а то и просто зеркалом, наблюдающим за курящим толстяком в грязном переднике.

    И со всех этих ракурсов виден явный механицизм происходящего: со спокойными лицами и с чуть менее спокойными движениями, моряки ловят и чистят рыбу. Тонны, тонны рыбы каждый день приносит один такой корабль. Сколько таких кораблей добывают тонн рыбы в год — счет будет идти на тясячи и тясячи. Механицизм реальности — первое, на что явно указыает документальное кино. В бывалые времена, человек приходил в мастерскую и заказывал себе роскошный шелковый камзол, темно красного тона, с искуссной мастерской выделкой, который кройщик сшил бы специально для него. Каждая сабля, выкованная провансальским кузнецом была «вещью в себе», произведением искусства, предназначением которого было отнюдь не висесь на стене, но ловко рубить сарацинские головы. Постепенно, количество возабладало над качеством. Если Бог создал этот мир Словом, то Сатана создал человечество Числом.

    Нет на земле подобного ему; он сотворён бесстрашным; на всё высокое смотрит смело; он царь над всеми сынами гордости.

    [Иов.41:25-26]

    Левиафан — так в Библии названо страшное чудовище, описанное в Книге Иова. Сейчас образ воспринимается скорее аллегорически (хотя в Псалтыри и в Иове он упоминается как живой) и представляется в виде бесчувственного механического чудовища, которое ассоциируется с Сатаной. «Левиафан», начиная с opus magnum Томаса Гоббса и заканчивая современной black metal группой, является излюбленным названием страшного зла, механизма, пожирающего людей.

    Такие фильмы как «Левиафан» режиссера Люсьена Кастена-Тейлора возвращают зрителям настоящее документальное кино, показывающее реальность не только наглядно, беспристрастно и по-режиссерски профессионально, но и аллегорически и метафорически — бросая взгляд в ту же сторону, в которую смотрят те редкие одинокие души, которые еще пока вопрошают о смысле в искусстве кино.

    22 декабря 2013 | 17:15

    Как можно заметить по большинству отзывов, просмотр, намеренно или нет, многих наталкивает на философские размышления и рассуждения. На самом деле простора для пространных дискуссий картина явно дает больше чем пищи для серьезного обдумывания. Любители пофилософствовать найдут скрытые метафоры и в сцене из порнофильма, если подать ее под многозначительным заголовком и за авторством какого-нибудь признанного гения, прикрывающегося теориями Фрейда (что, кстати, часто с переменным успехом проделывает фон Триер).

    Авторы, по моим ощущениям, не ставили перед собой задачи донести какую-либо конкретную мысль или задать какое-либо направление мыслям зрителя. Это больше смахивает на эксперимент (что с учетом основной профессии режиссеров вполне вероятно). Исходные данные: место — небольшое судно в море, участники — рыбаки на судне в процессе своей непосредственной работы — ловли рыбы. Смысл и цели эксперимента неизвестны.

    Участвовать в этом опыте рыбакам, как мы видим, легче не понимая что происходит, почему, зачем, и даже не заморачиваясь ПОДОБНЫМИ ВОПРОСАМИ; они принимают происходящее как данность и просто занимаются своим делом; тем, которое дает им возможность жить и выживать. И нам, зрителям, я считаю лучше наблюдать за происходящим так же — кадр за кадром, не задавая вопросов и без каких-либо ожиданий. Тут важен процесс, развязки не будет — закончится все банальным черным экраном..

    24 июня 2014 | 00:34

    «Можешь ли ты удою вытащить левиафана и веревкою схватить за язык его? … Надежда тщетна…» (Иов, 40:20 — 41:26).

    Время древних чудовищ, драконов и левиафанов прошло. История устаканилась и настал золотой век человечества — век демократии. Ничего не происходит, кроме того, что необходимо, того, что двигает прогрес. И человек, как венец природы, ведет этот эшелон в будущее.

    С первых кадров фильма «Левиафан» мы попадаем в самое сердце нашего мира — на палубу рыболовного траулера, готовую для приема очередного улова. За время фильма от моряков на корабле не услышать ни одной фразы. Лишь отдельные выкрики и шутки, непосредственно связанные с работой, напоминают нам о них. Вылов распостранен на множество форм океанской жизни. В корыте по центру палубы можно увидеть красивую треску и юркую сельдь, анчоусов и крабов, скатов и морских звезд, разнообразных моллюсков. Работают быстро — ведь надо успеть убить и переработать сырье, прежде чем оно само погибнет от атмосферного воздуха. Рыболовы отрубывают живности головы и другие ненужные части тела — у каждого вида по-своему, промывают тушки, складывая их в ящики и транспортируют в морозильный отдел. Работа сложная и суровая, не каждый выдержит, но все терпят и стойко сносят такой образ жизни.

    Отдельный рабочий представляет собой важное звено механизма вылова-первичной переработки морских продуктов. Именно поэтому, с увеличением обьемов потребления, каждый такой моряк обязан оптимизировать свое умение убивать и свежевать, быстро высыпаться и снова за работу. Ведь Левиафан надо обслуживать, он проржавеет и утонет без заботы человека или будет разбит волнами, беспомощно болтаясь на пристани. Чудовище снова выходит в океан и бороздит его просторы, оставляя за собой гигантский след из крови, мяса и покалеченных рыбешек, словно щупальца спрута. Отважные моряки, видавшие девятый вал, испытывающие лишения и героично борящиеся со стихией враждебной природы, оберегают свой корабль как зеницу ока. Ведь это их ремесло, это способ их жизни.

    Не обманывайте себя, сочувственно смотря за обрюзгшими рыболовами, убирающими ракушки и головы из палубы Левиафана. Не закрывайте глаза на явную параллель между траулером и нашим миром. Этот потребленческий образ жизни построили мы и через время стали его заложниками, пленниками его крючков и сетей. И не суть важно в какой каюте Левиафана мы находимся — в офисе или на потоке, за штурвалом или охраняя трюмы… Мы оправдываем его существование собой, боясь признаться в гибельности такого образа жизни.

    13 января 2014 | 22:21

    Для тех кто занимается, обсуждением проблем жизни человека, жизни общества, «болезни» общества (не только российского) в социальных сетях, кто видит эти проблемы из разных источников и непосредственно в быту, это фильм-иллюстрация и фильм-портрет, сужающий длинный ряд подвижных изображений, в картинку напечатанную на бумаге, на которой застыли позиции, занимаемые участниками этих обсуждений и вступающих между собой, порой в ожесточённые дискуссии.

    Почему именно это фильм «иллюстрация»? Потому что фильм «Левиафан» затрагивает именно фундамент проблем, — тот источник, который прочно сидит в умах людей, насаждаемый страхом и отравляет сознание человека на протяжении многих веков.

    Скелет, остов, каркас, стержень, фундамент, опора некогда живого организма, на одном из которых по древней сказочной легенде держался мир, и другой такой же организм, но живой, видит перед собой героиня перед тем как уйти из жизни.

    Хотим мы этого или нет но, новые коммуникационные и информационные возможности, выводят человечество из мира иллюзий в сложный мир реальности и мир созданных человеком проблем, за время пребывания всего человечества в этих иллюзиях, справится с которыми и решить их не имея нового, здравого мировоззрения, нужных для этого знаний, практически невозможно.

    Кто же в современном обществе обладает такими знаниями, способностями и возможностями, и подобно адвокатам, примиряет обе стороны конфликта, — человека с самим собой и обществом, и кто подобно адвокату способен примирить общество с реальным бытием, имея новое мировоззрение? Первые это огромный клан психологов, практикующих и распространяющих знания о человеке. Вторые это ничтожный ряд философов, всего лишь опирающихся в своём мышлении на фундаментальные и незыблемые истины и не создающих даже повода для иллюзий, о чём собственно и говорит герой В. Вдовиченкова, что он не занимается верой, но опирается лишь на факты как «адвокат». Это уже не позиция атеиста, отрицающего то чего нет, но позиция человека оперирующего лишь фактами и знаниями.

    Гениальность фильма как раз в том что он выводит в свет такое мировоззрение «адвоката» который в мышлении пользуется фактами. Это мировоззрение ещё не ярко выражено, но уже не иллюзорно, в отличие от атеистического, где адепты способны отрицать то чего нет, обозначая пустоту буквально, уподобляясь верующим в дырку от ничего. Не случайно в фильме показаны два купола, — один с отверстием, через которое видно вселенскую бесконечность, другой наглухо заштукатуренный

    Когда герой А. Серебрякова поднимает голову в верх и видит бесконечное пространство сквозь проём купола разрушенной церкви, это ещё одна позиция, позиция человека, осознающего факт иллюзорности, сказочности(с) веры, но не знающего, что с этим фактом делать и как жить, чем решать навалившиеся и частично созданные им самим проблемы. Это ещё позиция человека труда у которого отобрали страну и защищающее его государство, а вместо этого дали религиозную диктатуру(создающую лишь монархию), мошенничество и чиновничий произвол.

    Чтоб счастливо жить в быстро меняющемся мире, пересыщенном информационным и идеологическим мусором, современному человеку мало иметь только профессиональные навыки и знания для зарабатывания средств на существование. К этим навыкам нужно ещё иметь гуманитарное образование и знания, основанные на здравом мировоззрении и сознании которое само должно уметь правильно отсеивать и фильтровать информацию.

    В фильме Звягинцева есть ещё один эпизод, где в купол церкви смотрит маленький мальчик, а церковный служитель утверждает что именно его конфессия обладает некой истиной, за которую будет биться с теми кто каким либо образом эту «истину» будет пытаться поколебать.

    Сознание и мышление человека давно уже является обьектом охоты для внедрения «истин», в то время когда истина, это само сознание, но лишенное иллюзий, информационного мусора и идеологий, потому, что только таким сознанием и мышлением можно распознать и отбросить вредоносные программы, которыми современное информационное общество перенасыщено, и которые специально творчески изготовлены, для внедрения и последующего воздействия на человека. Не случайно говорят: «устами младенца глаголет Истина», потому, что сознание младенца чисто и не засорено

    Церковь доит всех. С кого-то свечку, а с кого то целый храм. Даже тех доит кто не даёт церкви и копейки, но использует в своём мышлении и как следствие в обиходе, иллюзии и пустые буквы, давая тем самым религиозным мошенникам рекламу и право, распространять своё мракобесие, распространять шизофрению веры, лгать, прикрываясь доброистинами, — доить и паразитировать. И это беда не только России. Есть не мало фильмов показывающих как во всём мире религиозное мракобесие держит людей за «фаберже». До тех пор пока иллюзорно мракобесное мировоззрение и мышление не сменит мировоззрение здравое и гуманистически мыслящее, не изменится ничего.

    29 января 2015 | 00:16

    Заголовок: Текст: