Кабуки-лайт
Десять лет назад, путешествуя по Японии и не стесняясь забрести в любое место, где не висит табличка «гайдзинам вход воспрещен», я и спутник оказались в театре кабуки Сётикудза в Дотонбори, Осака. Выяснилось, что мы единственные иностранцы на этом представлении, что неудивительно при всей экзотичной атрибутике жанра: афиши, больше похожие на схемы «кто есть кто», мужчины, набеленные и изображающие женщин, декламирующие нарочитыми голосами, медленное действо, с трудом поддающееся западному пониманию.
Но и для самих японцев театр с 400-летней историей в последние годы становится все более нишевой формой искусства, испытывая проблемы как с привлечением аудитории, так и с кастингом.
По данным совета по делам искусств Японии, сборы театров кабуки до сих пор не восстановились до уровня, существовавшего до пандемии. А прием в труппы хоть и допускает набор актеров «со стороны», но пробиться на лучшие сцены и звездные роли без связей, в том числе и родственных, почти невозможно. Альтернативой рождению в актерской династии по-прежнему являются «деси», подмастерья, прошедшие двухлетние курсы Национального театра Японии, но на последний набор на эти курсы по данным 2025 года было подано всего две заявки.
Как замечает один из западных критиков, в современном мире кабуки «стал нишей, где правят бал стареющие актеры в застывшей во времени художественной форме».
И именно поэтому «Kokuho», или «Национальное достояние», собравший на декабрь 2025 года 111 миллионов долларов в прокате и ставший самым кассовым в Японии за все время, многие осторожно называют надеждой для испытывающего нелегкие времена жанра кабуки.
Это и японское кино, и не совсем. Основанный на одноименном романе Сюити Ёсиды, который и на английский-то пока не переведен, и берущий за основу одно из самых что ни на есть аутентичных японских культурных явлений, «Kokuho» деликатно, без снобизма, посвящает иностранного зрителя в уклад и ритуалы театра, а ремарки с названиями и кратким содержанием традиционных пьес и вовсе позволят пуститься в более углубленное изучение японского театра – если захочется.
Кроме того, важно, КАК мы видим происходящее. По собственному признанию режиссера Ли Сан-Иля, он пригласил иностранца Софиана Аль-Фани («Жизнь Адель») на операторскую работу именно для того, чтобы избежать «музейного взгляда» на кабуки. Зарекомендовавший себя детальным вниманием к свету, цветам, текстурам, Аль-Фани купает зрителя в цвете, движении и статике, в зрелищной сценографии, и театр для этого – самая плодородная почва. Действие специально замедляется в сценах репетиций и выступлений, и через долгие, гипнотические крупные планы мы словно пытаемся проникнуть за маски белил и протяжные реплики в таинство рождения сценического образа.
Впечатляют и кропотливые актерские работы. Молодые актеры, скромно кланяясь, в интервью рассказывают о трудностях перевоплощения в артистов кабуки практически с нуля, о невероятном давлении – получится ли? Три месяца, только чтобы научиться «сурияси» - сценической ходьбе. Воссоздание кажущейся легкости движений под многокилограммовыми костюмами.
Так же важно для истории о братстве и соперничестве: удачный тандем молодых актеров раскрывается в спектре от легкого броманса и мальчишеского соперничества (добро пожаловать поклонникам K-pop!) до своеобразной созависимости, где талант и кровные связи уже не могут существовать отдельно друг от друга.
Начинаясь как история на уникальной культурной почве о судьбе одаренного сына якудзы в немилостивом мире традиционного японского театра, «Kokuho» превращается в универсальное высказывание о пути художника с его тотальным самоотречением и вечным поиском «красоты», чистого искусства. И наконец, о том, как одиноко и холодно на вершине.
«Вы, артисты, жадные существа», - говорит одна из героинь фильма. Пожалуй, это всеобъемлющая истина не только для актеров японского театра кабуки. Жадные, тщеславные, себе не принадлежащие, в обычной жизни далеко не всегда положительные. Самый главный страх для них – не умереть на сцене, а то, что тебя заменят, если ты не доиграешь. Но дар, которым они наделены, почти потусторонний – не случайно в одной из сцен звучит определение «бакэмоно» - «демон». Они способны, перевоплощаясь, затрагивать сердца зрителей и словно переносить их в другие измерения. И в этом отношении театр кабуки, на первый взгляд, экзотичный и непостижимый, ничем не отличается от любой другой формы великого искусства.
