«Ровер»: Прах и пыль.
Постапокалиптический вестерн, который интересен зрителю и дистрибьюторам во многом благодаря фигуре Роберта Паттинсона. Именно из-за звезды франшизы «Сумерки» промо-кампанией «Ровер» позиционировался как криминальный экшн, в то время как картина не только относится к категории арт-хаусного кино, но и обладает очень сомнительной кинематографией, которая осталась бы вне критики, если бы не полное отсутствие аксиологии.
После успеха своего фильма «Animal Kingdom» режиссер Дэвид Мишо не скрывал радости по поводу открывшихся ему голливудских перспектив, включающих, в том числе, и получение пристойных бюджетов. Надежды Мишо во многом оправдались - к производству своей второй картины он подошел, обладая 12-тью миллионами долларов и списком актеров, с именами Скута Макнэйри, Роберта Паттинсона и Гая Пирса. Если тягу Паттинсона к независимому кино и ролям, предельно противоположным образу Эдварда Каллена, можно рассматривать как мотив участия в «Ровере» (подобные стремления в прошлом привели его в провальный «Космополис»). То зачем такой пункт в резюме понадобился Скуту Макнэйри, на счету которого имеются очень достойные работы («Монстры», «Ограбление казино», «Замри и гори» и др.), остается непонятным. Видимо, у всей креативной команды имелся расчет на участие в громком проекте амбициозного режиссера, равном по замыслу «Дороге» Кормака МакКарти, но потенциальное не стало актуальным. А смысловое поле, в котором работает Мишо, не простирается далее мечтаний о грязном насилии.
Не заботясь о предисловии и не давая зрителю никакой вводной информации, «Ровер» резко переносит публику в мир австралийской пустыни, где человечество влачит свое существование, утратившее комфортность в результате экономического кризиса. Два человека в результате странного стечения обстоятельств (которое так и не будет объяснено режиссером) оказываются в одной машине и держат путь куда-то к брату одного из них. Абсурдность «Ровера» заключается в том, что он бессюжетен. Мимикрируя под роад-муви, картина не содержит его сущностных аспектов, как то развитие характеров героев и накал драматизма, разрешающийся либо в трагедию, либо в хеппи-энд. Ни первого, ни второго здесь не будет, так как нет сюжетной линии и основной мысли, а в какой-то момент пейзажи выжженной земли и отвратительного вида герои станут просто невыносимым зрелищем. Неспособность Мишо не то, чтобы написать хотя бы один монолог, а просто составить линейную схему сюжета, действительно поражают в плохом смысле этого слова.
Раздробленность и фрагментарность повествования можно было бы принять за художественный прием, при котором режиссер постепенно выстраивает полную картину, но Мишо начинает и заканчивает, так и не придя к целостности своего произведения. Кто наши герои? С какой целью они перемещаются из начальной точки в конечную? В чем заключается подтекст? Эти вопросы не просто не задаются, они нивелируются. Постановщику «Ровера» кажется, что выбранный жанр, включающий одновременно вестерн и апокалипсис, а также известные имена в титрах, это достаточное основание, чтобы зритель купил билет в кинозал. И режиссер в некоторой степени прав.
В целом если учитывать, что «Ровер» был участником ряда довольно престижных киносмотров (включая Канны) и критики оценили фильм высоко, то можно говорить о плачевной ситуации в кинематографе. Составляющая у «Ровера» одна – это мерзость скотского существования (приведенная без философских умозаключений), возникающего после заката цивилизации, включающая грязные тела, обыденность убийства и ситуацию, в которой человек это всего лишь товар – вот основа «Ровера», которая очарует особо легковерных зрителей, принявших грязь за мудрость. Говорить о неприятных деталях, из которых фильм состоит более, чем полностью не представляется возможным, так как все происходящее находится за пределами морали и эстетики. Зрителю, решившему посмотреть «Ровер» стоит быть готовым к тому, что рейтинг «R» на этот раз предстанет в самом непристойном, с точки зрения человеческого достоинства, проявлении. Человек это не более, чем зверь и этот постулат Мишо отстаивает рьяно, приводя зрителю примеры убийства детей, поедания собак и женщины, предлагающего собственного юного внука всем встречным мужчинам. Тема насилия и антигуманности, с обязательными жестокостью и грязью, судя по фильмографии, является любимой у этого австралийского режиссера. В «Ровере» он полностью погружается в эту слякоть и физиологические выделения, соответственно не считая нужным вырисовывать портрет героя своего повествования. Ни отрицательных, ни положительных персонажей в фильме нет, как нет и композиции. Обрывки разговоров и постоянное бессмысленное движение по пустынным дорогам Австралии.
Многие зрители, к сожалению, и в этом особенность современной публики сочтут «Ровера» философской драмой, перепутав глубокомысленность и претенциозность. Резюмируя содержание фильма можно лишь утверждать, что Дэвид Мишо относится к человеку с презрением, и считает его порой недостойным даже погребения. Но эта сентенция годится для короткого метра, а «Ровер» длится почти два часа, за это время режиссер не может не только пристойно сформулировать сюжетную линию, но даже не создает никакого эстетического пространства, столь важного, если речь идет о закате культуры.
Блестящим примером внешнего ужаса и опустошения и при этом сохранения внутреннего достоинства, может служить фильм Стивена Спилберга «Братья по оружию». Не говоря о его содержании и событиях (речь идет о Второй Мировой), а исключительно о форме, в которой Спилбергу удалось показать и нравственное падение, и преодоление низости, и борьбу с нечеловеческими обстоятельствами. Или же можно привести более простой пример - 'Сквозь снег' с Крисом Эвансом. Вожделенная Дэвидом Мишо бренность не стоит ничего без противостояния с человеческим духом, это единственный контекст в котором правомерно показывать страдания и унижения, но к «Роверу» это не относится. Там где Спилберг апеллировал к духу, у Мишо лишь пустота. Здесь человек не более, чем животное и режиссера, и что более печально поклонников фильма, это вполне устраивает.
2.4 тыс , ...