Раб праздников
«Ватель» не является экранизацией в строгом смысле слова: Том Стоппард писал не пьесу, а сценарий. Но, когда смотришь фильм, легко впасть в заблуждение и вообразить, что это экранная версия классики английской драматургии, и режиссеру приходилось думать и о том, как бы не задеть лучшие чувства читателей, и о том, чтобы не переусердствовать со следованием тексту, а то может выйти выразительное чтение пьесы вместо экранизации. Все же Стоппард в «Вателе» узнаваем и, как всегда бывает в фильмах, снятых по его сценариям, «Ватель» - пример удачного взаимодействия литературы и кино. Сохранилась театральность: поэтапный ввод действующих лиц, горничные с подносами и одной репликой и лакеи с бутоньерками. Однако «непомпезный» визит Людовика XIV в замок принца Конде нуждается в визуализации. Сухой перечень атрибутов тихой деревенской жизни, который мы встретили бы в пьесе в виде авторских ремарок, не позволил бы охватить все те хозяйственные испытания, которые выпали на долю устроителя праздников Вателя. Или, как он сам себя называет, раба праздников.
Помимо того, что «Ватель» для меня – это неиссякаемый цитатник, это также одна из немногих осмысленных ролей Жерара Депардье, который, видимо, предпочитает работать по принципу «Фигаро здесь, Фигаро там»…Фигаро дожил до того, что снимается в одном фильме с Гошей Куценко. В «Вателе» он не просто появляется, чтобы повысить звездный статус картины. Больше нигде я не видела у Депардье таких уставших добрых глаз. Взгляд человека, который ищет красоту, а жить вынужден на изнанке праздника. Противостоит ему маркиз де Лозен в исполнении Тима Рота. Британцу в очередной раз досталась отрицательная роль, и он в ней завораживающе скользок.
«Ватель» о большой политике, о выборе между войной с Голландией и добрым соседством с ней – вопросы, которые Король-Солнце должен решить, находясь с трехдневным визитом в замке своего лучшего полководца принца Конде. Гостеприимный хозяин обременен неподъемными долгами, и от того, как он встретит Людовика XIV, зависит, получит ли он желанное назначение и средства на погашение кредитов. Будущее принца и Франции, раз уж речь о возможной войне, в руках Вателя, управляющего замком Шантильи. Король желает «насладиться прелестями сельской жизни». За те три дня, что Король-Солнце развлекался в деревне, Ватель получил одно непристойное предложение, пожертвовал двумя своими попугаями, чьи сердца пошли на примочки от подагры принца, и затратил 16,000 фунтов пиротехники на представление, убившее его конюха. На протяжении визита короля обязанности управляющего замком вынуждали Вателя управлять также и поркой разорившейся крестьянки и укрывать поваренка, приглянувшегося извращенному брату короля.
В то время эвфемизмов и потайных коридоров, когда придворных дам, избранных королем в любовницы, через посредников приглашали в покои Людовика, чтобы «выпить горячего шоколада», Франсуа Ватель дерзит фавориту короля и отчитывает брата Его Величества. Ватель не выбирает мальчиков из будуара брата короля и он же не позволит никакой титулованной особе выбирать их из своей кухни. Подобная наглость должна была бы выйти ему боком, но откровенность Вателя не только не восстановила против него двор, но и приобрела управляющему покровителя в виде принца крови. Оказалось, что Ватель, воспитывавшийся в борделе, сумел, как никто, понять стремления этого испорченного и никчемного существа, которое именует себя братом короля. А понял Ватель, потому что он тоже всегда искал красоту, совершенство и величие. Он может выдержать взгляд принца и сказать тому, что он ищет не там.
Во время дружеского и «необременительного» визита короля в замок Шантильи каждый выход Его Величества сопровождался невидимой музыкой (Ватель расставлял флейтистов за ширмой). С таким ненавязчивым саундтреком королю недолго и поверить в свою божественность. С такими, как Ватель, каждый день короля был идеально расписанным спектаклем. Но, несмотря на то, что королю в нем была отведена главная роль, он никогда не заглядывал за кулисы. Когда ему верноподданнически говорили «Вы очень добры, Ваше Величество», Людовик вяло соглашался: «Это так». И он в это верил.
Принц Конде, хозяин Вателя, был старый вояка, и в приезде короля он видел предстоящее решающее сражение. Командование принц поручил Вателю. Но управляющий не заблуждался. Ватель знал, что он – как попугай на цепи, один из тех, которых забрал лекарь-шарлатан. Любая прихоть знати может привести к тому, что у Вателя, как у тех попугаев, по живому вырвут сердце. Сегодня принц зовет его генералом, завтра его делают ставкой при игре в карты. Сам Ватель уже не может вырваться из рабства праздников, но он хотя бы отпускает последнюю птицу.
В конечном итоге талант и правота одного человека останется лишь строчкой в мемуарах свидетелей эпохи. Упоминанием, которое можно будет встретить по соседству с данными о тоннах льда и позолоты, которые должны были впечатлить короля. Рядом со сведениями о крестьянской смертности. Тех самых крестьян, для которых «счастье и огромнейшая честь» дать кредит королю.
После «Вателя» невыносимо хочется прочитать сценарий Стоппарда. Но не мелочно распечатав на листах А4, а купить книгу с белыми страницами (в случае с «Вателем», который все же не пьеса, сделать это будет сложновато, но возможно, если приложить усилия). Купить, чтобы тут же эти самые страницы расчертить, выделяя цитаты, и загибать уголки страниц, чтобы они подсказали, к чему вернуться и перечитать. Хотя имеет смысл делать все наоборот, загибать невпечатлившие страницы — их наберется меньше. И то, и другое, конечно, варварство, но так уж я читаю английскую драматургию. Авторы, подобные Стоппарду, выбирают те самые емкие слова, которые после прочтения обязательно придут вам на ум, когда разговор зайдет об описываемых драматургами ситуациях. Так же и кино-«Ватель»: паузы и перемотки, потому что одного раза мало, и полфильма наизусть.
521.3 тыс 
186.5 тыс 
122.2 тыс 