всё о любом фильме:

Розенкранц и Гильденштерн мертвы

Rosencrantz & Guildenstern Are Dead
год
страна
слоган-
режиссерТом Стоппард
сценарийТом Стоппард, Уильям Шекспир
продюсерЭмануэль Эйзенберг, Майкл Брэндмэн, Айрис Мерли, ...
операторПитер Бижу
композиторСтенли Майерс
художникВон Эдвардс, Иво Хусняк, Андриана Неофиту
монтажНиколас Гэстер
жанр драма, комедия, ... слова
сборы в США
зрители
США  175.6 тыс.
премьера (мир)
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
рейтинг MPAA рейтинг PG рекомендуется присутствие родителей
время113 мин. / 01:53
Остроумное дополнение к «Гамлету» Шекспира, превращающее трагедию в фарс.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
64%
18 + 10 = 28
6.1
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете ли вы, что...
    • Фильм снят по мотивам пьесы Тома Стоппарда «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» (Rosencrantz & Guildenstern Are Dead, 1966).
    • В названии фильма использованы слова, взятые из финала шекспировского «Гамлета».
    • В начале фильма звучит композиция группы Pink Floyd «Seamus» из альбома «Meddle» 1971 года, только в картине использована ее инструментальная версия.
    • Роль, которую исполнил Ричард Дрейфус, должен был играть Шон Коннери, но он предпочел сняться за больший гонорар в «Охоте за Красным октябрем» (1990).
    • еще 1 факт
    Фрагмент 02:54

    файл добавилLate Land

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 8.0/10
    В конце 60-х годов дерзкая пьеса «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» молодого английского драматурга Тома Стоппарда наделала много шуму, превратив Розенкранца и Гильденстерна, второстепенных персонажей «Гамлета», уже в главных действующих лиц какого-то в большей степени абсурдистского сценического произведения — словно это самое знаменитое сочинение Уильяма Шекспира вздумал пересказать на свой лад Сэмьюэл Беккет, автор «В ожидании Годо». (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 27 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Что будет, если второстепенных героев вывести на передний план? Рассмотреть повнимательнее их жизнь, которую они незаметно живут, оттеняемые главными персонажами. Послушать разговоры, которые они ведут, когда от них отводят прожектор внимания, когда перестают снимать камеры, когда закрывается занавес. Что они говорят друг другу, когда их никто не видит?

    Розенкранц и Гильденстерн, лучшие друзья Гамлета, передвигаются по странному миру, который кажется театральной постановкой, состоящей из полутеней и полунамеков. Иногда они будто бы пытаются уловить какую-то суть, но чаще становится ясно, что никакой сути и нет. Они представляют собой симбиоз двух сознаний, которые так тесно друг с другом связаны, что как будто являют собой уже одно целое. У них свои игры, свои разговоры, свои ссоры и свои радости. Они уже целую вечность бродят по этому миру, обсуждая все, что придет в голову, и пристально всматриваясь, надеясь усмотреть все-таки, к чему это все. Сначала кажется, что Гильденстерн (или Розенкранц? Никогда нельзя быть уверенным) слегка уступает по уму и способностям рассудительному Розенкранцу. Тем комичнее смотрятся ситуации, когда Гильденстерн своей наивностью и любопытством в самый неподходящий момент открывает то закон притяжения, то паровой двигатель, то произносит глубоко философскую речь. И все это и смешно и нелепо, а нелепость пронизывает весь фильм. Она и в том, как драматично страдает Гамлет, она и в том, как глупо смотрятся Розенкранц и Гильденстерн вдвоем, и в том, как высоко мнит о себе труппа непутевых актеров, хотя и занимает большое место в сюжете.

    Действительно, театр и реальность здесь постоянно перетекают друг в друга, то, что было сыграно, становится реальностью и даже то, что играется на сцене уже и есть сама реальность. «Это место — это сумасшедший дом!» — не выдерживает даже Гильденстерн. И он прав, нормального в этом фильме нет ничего. Всё до единого: и персонажи, и замок, и диалоги, все отбрасывает на зрителя тень безумия.

    «Зачем мы здесь?» — вопрос, который без конца задают себе герои. Спасти сумасшедшего Гамлета? Предотвратить неминуемые смерти? Быть единственными зрителями бродячего театра? На деле оказывается, что для того, чтобы умереть самой нелепой смертью.

    Я же, как зритель, смотрю на двух забавных детей, которые оказались, почему-то там, где им совсем не место — во взрослом и непонятном мире. Нельзя не испытывать к ним симпатию, нельзя не сожалеть о том, что они не способны понять ни коварных заговоров, ни построить простые логические связи, ни вспомнить свое прошлое. И они действительно не понимают, почему все за ними наблюдают и что им нужно делать, почему столько внимания их персонам. Они обречены. Фильм иногда откровенно переходит в комедию, иногда комедией и не пахнет. Это, безусловно, любопытное и интересное постмодернистское кино, которое может заставить и посмеяться, и подумать, и просто побыть в этом состоянии недоумения вместе с главными героями.

    9 ноября 2015 | 23:08

    Сначала была пьеса. И пьеса эта была «Розенкранц и Гильденстерн мертвы». Пьеса в переводе И. Бродского с английского Т. Стоппарда. Имя Стоппарда на странице ничего не говорило. Имя Бродского говорило все. В сборнике было много стихов и тех самых, любимых, и новых странных до непонятности. А вот в разделе «Переводы» — На, тебе такое вот! Нестандартное чудо! Про «пятых подползающих» персонажей Шекспировского Гамлета! Неожиданно. Необычайно Поспешно. Более чем. Даже с иллюстрацией, кажется. Невероятно. Подозрительно. Заставляет задуматься. Пьесы вообще читать очень тяжело, особенно если не занимаешься их последующей постановкой или хотя бы экранизацией. Очень мало в тексте личного, живой конкретики, точных описаний — сплошная схема и слова, слова, слова, вопрос — ответ…и еще монета, с нее то все и начинается. Она то и есть маркер невероятности событий, условности среды, виртуальности героев. Бесконечная односторонняя орлянка — игра с судьбой, обстоятельствами и неумолимым автором, заготовившим своих персонажей на заклание. Злодейский план, не правда ли? Вызвать из небытия, материализовать героев, одушевить, и бросить их в пучину шекспировской трагедии, заранее, уже в названии, обозначив их же неминуемую смерть. И вот они трогательные и беззащитные начинают свой односторонний путь навстречу своей судьбе. Они действительно персонажи чистой воды, у них нет ни прошлого, ни будущего, им даже толком ситуацию не удосуживаются объяснить — одни догадки и слова, слова, вопрос — ответ. «Вся наша жизнь — она так правдоподобна, что вроде какая-то пленка на глазах, — но случайный толчок, и перед тобой черт знает что!» Автор не церемонится со своими героями, а вот как быть читателю, а еще хуже зрителю, который УЖЕ успел их полюбить? Монета ВДРУГ перевернулась — то верный проигрыш! А они УЖЕ свои, родные, близкие, а как же ИХ возможно потерять — уму непостижимо?! Возникнув в условном кино-пространстве, два «гениальных разгильдяя», наивно и отчаянно включаются в смертельную игру. Спрашивается, сколько упущенных научных открытий, чистых помыслов, нерожденной поэзии и философии, неосуществленных возможностей и невозможностей сколько? Розенкранц и Гильденстерн, Гильденстерн или Розенкранц? Какая разница! Это только имена, которые можно поменять местами, а вот как быть с кусочками души, уже поселившейся в их телах. И как-то по-детски, зажмурившись, уже с петлей на шее, они на что-то надеются — «В другой раз мы будем умнее». Так человек хочет верить в реинкарнацию, проживая жизнь как черновик, все еще надеясь на последующие коррективы. Театр в кино. Умирая, герои проваливаются в театральную повозку-декорацию (?), гроб (?) или походный фургон (?) доктора кукольных наук — Карабаса-Стоппарда? Театр в театре. Где куклы играют для актеров, играющих королей, которые, в свою очередь, играют в «реальных людей» — персонажей пьесы, на самом деле. «Next!» — говорит Розенкранц, и это отсыл к еще одному культовому произведению — одноименному английскому мультфильму Барри Пурвиса, Где кукольный Шекспир за 5 минут разыгрывает для придирчивого режиссера, сидящего в зрительном зале, все свои пьесы. Его игра гениальна, в финале он уподобляется Богу! Но для Главного режиссера, (а это и есть сам Господь), даже гениальный Шекспир всего лишь человек. Со времен сотворения мира чрезмерно актуален вопрос — «Кто на новенького?». «Next!» «Следующий!» Густо замешано, круто заверчено. В свое время сама пьеса наделала шума, не говоря уже о фильме. Сделанный в 90е, он словно вне времени, сам по себе, свой собственный, особенный, очень любимый…

    А еще удивительно органичный. Все составляющие — сюжет, режиссура, актерская игра, словно на одном дыхании, в одном ритме сердцебиения существуют. Актерский дуэт Гарри Олдмана и Тима Рота невероятно хорош. Для Рота, на мой взгляд, это вообще самая лучшая роль (из всего мною виденного — ждем-с новых!) Здесь уж не скажешь, (как обычно), Тим великолепен, но фильм ему определенно жмёт. Или — он, буквально, вынес на своих плечах это «унылое давно». Или — что он ВООБЩЕ здесь делает, как его сюда занесло? Фильм Стоппарда — это тот самый счастливый момент, когда актеры, режиссеры, сценаристы, операторы и т. д., забыв о своих непомерных личных амбициях, в едином порыве делают нечто, имеющее прямое отношение к искусству. Трындец — зрителю! Потеря потерь…в финале. А что делать? «Единственный вход: рождение, единственный выход — смерть. Какие тебе еще ориентиры?» И верно — какие ЕЩЕ ориентиры?!

    13 января 2010 | 02:15

    Знаменитый британский драматург и киносценарист Том Стоппард за свою долгую творческую деятельность снял всего один художественный фильм под названием «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», благодаря которому получил еще и мировую известность как выдающийся кинорежиссер. Экранизировав собственную пьесу Стоппард изрядно постебался и над сюжетным смыслом шекспировского «Гамлета», и над абсолютно всеми его героями, да и над самой атмосферой временной эпохи, в рамках которой развивается действие легендарной трагедии. Идея Стоппарда перевернуть вверх тормашками всю сюжетную композицию произведения Уильяма Шекспира, насытив «Розенкранца и Гильденстерна» откровенным абсурдом, черным юмором и сюрреалистическим содержанием, на первый взгляд представляется довольно смелой.

    Но опытный шекспировед Стоппард, представляя на суд зрительской аудитории собственный новаторский взгляд на классическую модель произведения, продемонстрировал изящное чувство вкуса и умение создавать в рамках внешней оболочки трагедии Шекспира интересные метафорические образы, в связи с чем и обвинять его в надругательстве над великим произведением ни у кого даже язык не повернется, повода для этого не будет. К тому же, Стоппард удивительным образом практически без искажения общего смысла, сохраняет в своем фильме контекст трагической истории самого известного в мировой литературе датского принца. Эстетично хулиганствующий драматург просто преподносит ее в привлекательной для современного зрителя форме остроумной философской притчи с расстановкой акцентов на интересующих уже Стоппарда, а не Шекспира, философских вопросах жизни и смерти.

    Философствующие шуты и неутомимые естествоиспытатели самых несуразных идей, которые вообще могут посетить человеческое сознание, Розенкранц и Гильденстерн, двое закадычных приятелей, своими поступками и диалогами, доведенными Стоппардом до апогея дико смешного абсурда, на протяжении всего действия картины успешно противостоят всем существующим законам формальной логики. За содержанием бесед героев невозможно следить без искреннего восхищения драматургическим талантом Тома Стоппарда, насытившего диалоги персонажей множеством ярких афоризмов, устраивая из словесных пикировок друзей сумасшедшую по своему непредсказуемому развитию игру слов, превращая тем самым в искрометный фарс буквально каждую сюжетную линию фильма.

    Помимо изумительной режиссуры и оригинального сценария Стоппарда невозможно обойти вниманием первоклассную игру Гэри Олдмана и Тима Рота, которые наделили центральных персонажей фильма свойственной данным актерам уникальной типажностью, выразительной мимикой, а также индивидуально-авторской разговорной интонацией. Рот и Олдман абсолютно гармоничны в создаваемых образах, играют легко и непринужденно, в связи с чем и мастерски сконструированные диалоги героев начинают приобретать более совершенное звучание, наводя на обоснованные мысли о своей шедевральности. И пока зритель с удовольствием следит за тем, как при помощи упоительно смешных экспериментов над его здравым мышлением Розенкранц и Гильденстерн пытаются найти смысл собственного предназначения в ловко построенном гениальным Томом Стоппардом театре под названием «жизнь и смерть», на всем протяжении хронометража картины шекспировские страсти ненавязчивым фоном продолжают обозначаться в комфортной для восприятия юмористической иносказательной форме.

    И, конечно, Гамлет задаст свой знаменитый риторический вопрос: «Быть или не быть?» И, разумеется, череп «бедного Йорика» мелькнет в кадре. Но всё же, в большей степени, в картине мне запомнится не это, а совершенно абсурдный для шекспировских времен тройной гамбургер, который с самозабвенным выражением лица сооружает себе за ужином герой Гэри Олдмана, или сворачиваемый им с ребяческим усердием «бумажный самолётик». Подобные моменты, присутствующие в фильме, являются фирменным знаком гениального кинохулиганства Тома Стоппарда, и служат визитной карточкой самих Розенкранца и Гильденстерна, двух неординарных личностей, двух странников не от мира сего, следующих удивительной фантасмагорической дорогой от понимания законов окружающей их жизни к осознанию собственной смерти.

    9 из 10

    9 февраля 2009 | 23:35

    Что будет если из самой известной трагедии самого известного драматурга вытащить персонажей, которых назвать даже третьесортными язык не поворачивается, наделить их собственной историей, чувствами и характерными особенностями, и сделать из этого отдельную пьесу? И если их имена настолько сложны в произношении и запоминании, что даже сами герои периодически путаются, кто из них кто? И придать их внешнему виду, диалогам, поведению тонкий и интеллигентный английский юмор? Что за пьеса может получиться? Конечно, «Розенкранц и Гильденштерн мертвы»!

    Оба они не могут вспомнить ничего из предыдущей жизни кроме непонятного стука в окно, ведь третьесортным персонажам, коими они являются в «Гамлете», не положено иметь историю жизни. Они как-будто только что появились на свет. Однако, со временем выясняется причина и повод их появления — королевская миссия, которая была возложена на них датским правителем: они должны явиться во дворец и выяснить причину помешательства Гамлета. Во время пути им встречается бродячий театр, который, по заверению его хозяина, за небольшую плату может сыграть всё что угодно, а за отдельную плату заказчик может и сам поучаствовать в действе. Вот именно здесь их судьба и была решена: ещё задолго до окончания фильма становится понятно, что они актеры в чужой пьесе, их смерть в ней может изменить лишь общий счет трупов, с шести до восьми.

    - «Жуткая резня! Восемь трупов!»
    - «Шесть.»
    - «Восемь!»

    Это произведение искусства балансирует между кино- и театральной постановкой, одновременно являясь и тем и тем. Мы имеем возможность наблюдать героев с большего количества ракурсов благодаря кино, однако, как и в театре, всё держится на актерах, а не на обстановке. А держаться есть на ком: сладкая парочка (именно так хочется назвать, почему-то), Розенкранц и Гильденштерн, были сыграны Тимом Ротом и Гари Олдманом. Они идеально исполнили свои роли, оказавшись немного придурковатыми, похожими на деревенщин, парнями, с головой окунувшимися в интриги придворной жизни.

    Один из них, по-моему Розенкранц, всё время случайно совершал разнообразные открытия, которые либо уже были совершены, либо ещё являлись фантастикой для того времени. Однако, попытки продемонстрировать достижения своего интеллекта Гильденштерну (вроде бы) всегда оканчивались полным провалом! Очень порадовали моделька самолета и манипуляции с ядром и пером. А сцена, в которой Розенкранц пытается изобразить обыденность в простом обращении к Гильденштерну (при том, что оба до сих пор не уверены кто из них кто) вообще входит в пятерку самых смешных сцен в моём личном рейтинге.

    В общем, отдельно говорить о том, как сильно мне понравилась игра сих актеров, думаю, не стоит, однако, не удержусь и скажу: «Спасибо!»

    Сам Гамлет, который здесь является второстепенным героем, сыгран проникновенно и сильно, как и положено быть сыгранным Гамлету. Отдельная благодарность очень уважаемому мной актеру, Ричарду Дрейфусу, за роль актера, простите за каламбур! Он был несравненен!

    Итак, что мы имеем в итоге? Замечательную постановку Тома Стоппарда, полную шуток, курьезных ситуаций и достаточно глубокого смысла. Все мы можем быть втянутыми в чужую игру и оказаться ненужными трупами в чужой пьесе. Кроме того, красочное и саркастичное описание датской королевской семьи, отличные декорации, отличные тем, что герои полностью им соответствуют, хорошую музыку и замечательную актерскую игру! И пусть Розенкранц и Гильденштерн всё-таки становятся теми ненужными трупами, главное чтобы нам было весело, хорошо!

    После просмотра остается приятное ощущение приобщенности к высокой культуре.

    10 из 10

    28 декабря 2008 | 23:04

    Прочитайте «Гамлета», прежде чем смотреть фильм. Это обязательное условие! Потому что Стоппард сделал ни что иное, как… снял фильм по нескольким Шекспировским строчкам. Да, в такой авангардной форме; да, написав сначала пьесу; но тем не менее.

    Пьесу оценили ещё до фильма, а фильм был удостоен «Золотого льва». Редкий, если не единственный в своём роде случай: драматург создаёт великолепную кинокартину по собственной пьесе, и одно оказывается не хуже другого!

    Бессмысленно пересказывать: костяк сюжета практически повторяет «Гамлета»; а словами оба героя (не каждый в отдельности, а именно оба) распоряжаются гораздо виртуознее большинства из нас. Но эти слова словно замкнуты между ними; они рикошетят, сыплются, блистают, все эти метафоры, потрясающе неординарные наблюдения и выводы, «слова, слова, слова»… Но каков смысл и итог диспутов, в которых, как известно, должны родиться истины?

    Все их истины локальны; все мозаичные микронаблюдения и псевдооткрытия никак не складываются в целостную картину мира. Они так же прекрасны, как и бесполезны. И, заигравшись в затягивающее-изящный риторический теннис, они не замечают, не хотят понимать, что везут человека — на убой. Пусть они — старые друзья Гамлета (у Шекспира), или просто затерявшиеся во вселенской театральной мистерии (у Стоппарда), это не важно. Так увлекательно постигать кусочки загадочного внешнего мира, но зачем же лезть в чужие дела, тем более в государственные? Не из страха перед короной, не из уважения к ней, не из нелюбви к Гамлету… Почему же тогда так легко примеряют они на себя роль почти палачей — доставляющих в Англию его и приказ о его казни? Быть может из любопытства. Но, скорее, по принципу «а почему бы и нет?». Вот в чём ужас, в этой роли им ничто не претит. Соответственно, наказание не долго заставляет себя ждать. Как аукнется…

    В этом нет ничего авангардного. То, на что Великому Барду потребовалось всего несколько строк, пара третьестепенных персонажей в одной из величайших трагедий — Стоппард всего лишь мастерски развернул, обратив наше внимание на — без преувеличения — вечные ценности. Ну, а форма… наслаждайтесь сами!

    10 из 10

    23 августа 2009 | 18:10

    Наверное, на свете нет ни одного человека не знающего, хотя бы в общих чертах, о чем идет речь в одной самых знаменитых пьес Шекспира. Да чего там Шекспира — просто в одной из самых знаменитых пьес вообще. Что можно узнать оттуда о Розенкранце и Гильденстерне? Да почти нечего. Только то что за ними посылали и они приехали, их плохо запоминаемые и труднопроизносимые имена и пару десятков реплик на двоих.

    Действие 1 
    «- То есть я имею в виду — что именно вы делаете?
    - Обычные вещи, сэр, только наизнанку. Представляем на сцене то, что происходит вне ее. В чем есть некий род единства — если смотреть на всякий выход как на вход куда то.»


    Да, Том Стоппард так замахнулся на Вильяма, нашего, Шекспира, что вывернул его наизнаку и показал, что же происходило с этими персонажами вне сцены. Все остальное — «слова, слова, слова…". Причем слова самого Великого барда идут фоном к стебно — философским рассуждениям о жизни двух третьестепенных персонажей его пьесы.

    Получился фильм балансирующий между кинематографом и театром, комедией абсурда и высокой трагедией. А обезличенная Шекспиром парочка обрела свои лица — лица актеров Гэри Олдмана и Тима Рота. Похожим на двух приколистов из лондонского паба, Розенкранцу и Гильденстерну все происходящее в Эльсиноре кажется только фарсом и балаганом. Более того у них какие-то проблемы с памятью и из своего прошлого они помнят только роковой утренний стук в окно. Но парни не унывают, игнорируют все тревожные «звоночки» судьбы и пытаются разобраться в окружающем их хаосе, попутно изобретая гамбургер и открывая заново физические законы, до них открытые такими господами, как Ньютон и Архимед.

    Действие 2
    «- Вам знакома эта пьеса?
    - Нет.
    - Жуткая резня. Восемь трупов.
    - Шесть.
    - Восемь!»


    Но кое-что в окружающей действительности в эти физические законы не явно вписывается — какие психи в Эльсиноре несут околесицу по неизвестным поводам, предают любовь, плетут непонятные интриги и отправляют друг дружку на смерть. Что к чему и почему в этом королевстве Датском — совершенно неизвестно. Правда неизвестно исключительно участникам событий, потому что мы-то Шекспира уже прочитали. Хотя и зритель знает, безусловно, не все: Кто мы? Зачем мы приходим на свет? Что в жизни главное? Что есть смерть? Можно ли ее избежать? И непонятно, даже кто есть главные герои, несчастные жертвы интриг сильных мира сего и шпионы поневоле — участники этой пьесы под названием — жизнь, или ее случайные зрители?

    Дело не в том, что прогнило в отдельно взятом Эльсиноре. Берите выше! Мы имеет дело с абсурдом другого порядка, который царит повсеместно — ведь монета найденная на дороге, так же как и все остальные, в нарушение всех законов вероятности, не падает орлом вверх. И Розенкранц и Гильденстерн вынуждены будут уйти со сцены так и не получив ответы на свои вопросы, так и не разобравшись кто же они самом деле сценаристы собственной истории, у которых «был момент когда они могли сказать — нет» или же сценарий же был известнее заранее, а им оставалось лишь талантливо его разыграть?

    Действие третье
    «- Ну, одни считают, что мы для вас, другие, что вы для нас. Это две стороны одной монеты. Или одна сторона — двух, поскольку нас тут так много. Не аплодируйте слишком громко — этот мир слишком стар. «

    Поводов, для того чтобы посмотреть этот фильм-спектакль много. Это и гениальная игра Олдмана и Рота, на которых стоит посмотреть, вне зависимости, от того какой текст они произносят. Это и сама пьеса N1 в творчестве Стоппарда. Но у всех пьес есть такая особенность — в них нет авторского текста и узнать с какой интонацией произносится та или иная реплика, как сам драматург персонажей, возможности нет. И Шекспира и Стоппарда можно интерпритировать как угодно, поэтому и говорится о том или ином прочтении пьесы. «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» — пример редкостного везения, когда зритель получает возможность увидеть пьесу через призму с минимальным искажением, то есть от самого автора. И Стоппард сделал совершенно потрясающий фильм, который в то же время является его данью уважения к театру с традициями — ведь не зря же в пьесе столько внимания уделено труппе бродячего театра.

    10 из 10

    5 мая 2008 | 19:53

    Попытки посмотреть этот фильм у меня было две. Первая попытка потерпела грандиозный провал минуте на 20. Вторая попытка была удачной. Такой удачной, что с 21 минуты я влюбилась в этот фильм. Заинтересовал.

    Чем заинтересовал? Да тем, что ничего не понятно! Это же так прекрасно, когда ничего не понятно? Кто из них Розенкранц, а кто Гильденстерн?! Правда это или вымысел?! Это спектакль Бродячего театра, сон или, быть может, все это происходит в реальности? Но знаете… По моему все эти версии -правдивы. Почему? Оскар Уайльд как-то сказал, что в грехах Дориана Грея все видят свои грехи, так и тут: кому что было бы интереснее, у кого на что фантазия способна тот, так и понимает происходящее

    Есть даже такое подозрения, что сами герои думают по разному, например герой Гэри Олдмана более метательный, романтичный, скорее всего он думает что это сон, поэтому он может зависать в воздухе, жонглировать, а мяч и перо падают у него одновременно, но стоит только ему позвать персонажа Тима Рота, как все куда-то исчезает и становится на свои места, потому что, тот думает, что все это реально, а значит так быть не может.

    Очень понравилось еще и то, что большую часть герои фильма топчутся на месте и ведут философские разговоры, во время которых Розенкранц еще умудряется делать открытия. Но это не значит, что фильм лишен динамики. Очень даже не лишен.

    Сейчас будет исповедь: На самом деле фильм я этот скачала исключительно из-за актерского дуэта Рот-Олдман и совсем не думала, что сам фильм до такой степени превосходный. Определенно один из лучших фильмов, которые я когда-либо видела.

    10 из 10

    9 февраля 2011 | 10:03

    Пьесы Шекспира были необычайно популярны в своё время — почти как сериалы сейчас. Поэтому «Розенкранца и Гильденстерна» можно назвать эдаким спин-оффом с запозданием на пару веков. Времена меняются, меняются и интересы к человеческим судьбам… Фильм, где главными героями являются те, кто у Шекспира и в титрах-то не был указан, мог выйти только в наше время.

    Двое придурковатых на вид молодых людей взирают на мир с неким недоумением и остаются в стороне от всех «великих» событий. Происходящее задевает их так же, как пушечное ядро, проломившее дыру в одной стене их каюты и выкатившееся из другой, никоим образом не нарушив сон. Над всеми драмами и тяготами наши герои пролетают легко, как бумажный самолётик. Пока Гамлет задаётся вопросами, кто виноват и что делать, Розенкранц и Гильденстерн аукают в темноту: «Где я?» и «Кто здесь?» Весь шекспировский трагизм и запутанность сюжета выглядят в итоге не лучше вульгарных спектаклей, выдаваемых на-гора труппой путешествующих актёров. «Мы можем показать вам любовь и кровь без философствований, кровь и философствование без любви, но мы не можем дать вам любовь и философствование без крови. Нет-нет, без крови мы никак не обойдёмся». Рецепт успеха. И пусть Розенкранц и Гильденстерн участвуют в пьесе на правах почти что статистов, им не убежать от своей смерти.

    -И шесть трупов в конце!

    -Не шесть, а восемь.

    Довольно необычный фильм, пронизанный тонким английским юмором и держащийся на бесподобной актёрской игре. Так как сюжет режиссёр переместил далеко на задний план, все два часа приходится наблюдать за эдаким воображаемым теннисным сэтом между Гэри Олдманом и Тимом Ротом, где в роли волана — иронично-философствующие реплики. Забавно. К середине фильма, правда, немного устаёшь.

    Но, считаю критерием того, что фильм удался, было моё желание взять и вычеркнуть из повествования ВСЕ сцены с Гамлетом и другими актёрами, оставив только Олдмана и Рота в синем лесу, подкидывающими монетку вот уже 89-й раз…И каждый раз орёл!

    21 ноября 2009 | 02:21

    Забавный фильмец, в основном благодаря действительно потрясным Олдману и Роту. Но постановка, мягко говоря из комедии в мистерию, но балланса режиссер так и не нашел. Ну и использование музыки удивило своей беспомощностью.

    Есть и сильные моменты, не спорю, но их мало. В общем, жанр этого фильма такой — посмотреть можно, но можно и не смотреть.

    6 из 10

    ЗЫ. Носящиеся свита за королем явна украдена из «Бразилии». Только, что узнал, что автор фильма — сценарист «Бразилии», сам у себя значит.

    25 ноября 2006 | 23:20

    Давно ли вы перечитывали Гамлета? Серьезное, надо сказать, произведение, с годами настолько глубоко погрязшее в самом себе, что разобраться в нем, несмотря на многочисленные исследования и сотни источников, становится все сложнее. Порой кажется, что принц Датский — фигура скорее мифическая, нежели литературная, скрывающая в себе больше вопросов, чем ответов. Однако Тому Стоппарду сам принц, которого рассмотрели со всех сторон и так до сих пор и не поняли, вдруг оказался менее интересен, чем персонажи даже не второстепенные, а, скорее, третьесортные — Розенкранц и Гильдерштерн, наблюдатели пьесы. Правильные вопросы гарантируют правильные ответы — так считает Стоппард, и задавать эти вопросы он решил не главному герою, а его теням, оппонентам, друзьям — тут уж как угодно зрителю. На деле, из одной-единственной фразы «Розенкранц и Гильденштерн мертвы» получилось великолепное кино, которое можно смело причислять к лучшим осмыслениям объемного «Гамлета».

    Это как две стороны одной монеты или как одна сторона двух монет (с)

    Что мы знаем о Розенкранце и Гильденштерне? На ум мне почему-то сразу приходят сравнения вроде Лелика и Болика или Бобчинского и Добчинского («Ревизор» Н. В. Гоголь), то есть парочки, связанной друг с другом крепкими узами взаимного узнавания. Герои эти постоянно состоят в какой-то оппозиции по отношению друг к другу, однако отдельно существовать не могут, и потому режиссер для нас обыгрывает тот факт, что даже сами Розенкранц и Гильденштерн не знают, кто из них, собственно Розенкранц, а кого величать Гильденштерном. Из этого и исходит их первый конфликт с окружающим миром. А конфликтов этих на протяжение всей картины будет много. Все, что знают наши герои (их можно называть нашими, потому что Стоппард не оставил в них той шекспировской безликости, у них есть свои характеры), так это то, что они вызваны. Но кем и куда? Они друзья Гамлета. Но почему и за какие заслуги? Сплошные вопросы, и не зря игра в ответы подобна в мире этого фильма теннису — настолько же она стремительна и захватывающа.

    Жизнь, которой мы живем, близка к правде, как бельмо на глазу, и когда вдруг кто-то изменяет ее — начинается гротеск

    Что же предлагается зрителю? Мы будем следить за их поисками, попутно рассматривая причудливую историю, которую вроде бы знаем. Гротеск, выбранный Стоппардом в качестве модели повествования, вовсе не бьет по глазам, не заставляет морщиться от бесконечного «чересчур». Все в меру, тонко и даже изысканно, но при этом вполне в духе избранного изначально произведения. «Гамлет» как комедия? Это вполне возможно.

    Раздолбай Розенкранц (Гэри Олдман) и серьезный Гильденштерн (Тим Рот) не дают зрителям скучать. Смеяться можно долго, а думать над их поступками — еще дольше. Глубинная философия вопросов жизни и смерти перемежается с поистине мастерски выполненными вставками «открытий» Гильденштерна, доказывающими один из главных посылов всей картины — выбор всегда лежит на плечах человека, а не рока или судьбы. И пусть не настало еще время гамбургеров или теории всемирного тяготения — попытка все равно засчитана. Интересная интерпретация изначального «быть или не быть», рассказанная через персонажей, рожденных Шекспиром исключительно для того, чтобы умереть, во многом представляет иначе и саму пьесу.

    Особым достоинством картины стал актерский состав, радующий обилием ярких имен. Выделять стоит либо всех, либо никого, но все же звездами этого авторского кино по праву считаются Тим Рот и Гэри Олдман. Бывает так, что между определенными актерами возникает своеобразная химия, которая соединяет их в дуэт: у Рота и Олдмана этот процесс достиг своего апогея. Они и впрямь не представляются один без другого, они постоянно в конфликте, своеобразном диалоге — и это смотрится притягательно.

    Мы актеры! Противоположность людей (с)

    Театральное построение фильма тоже вносит свою изюминку в общий концепт. Труппа бродячих актеров, которые в пьесе упоминались лишь как достижение целей Гамлета, здесь предстают целым организмом, который играет в жизни героев весьма важную роль. Ответов они не дают, но вот вопросы помогают задавать чуть более правильные, чем изначально.

    Вывод этого удачнейшего из этюдов на тему Шекспира довольно неожиданный и заставляющий серьезно задуматься. Для Гамлета весь мир представляет собой тюрьму, со своими правилами, законами, ограничениями, в которых ему душно. Розенкранц и Гильденштерн дают несколько другую трактовку — они бы желали себе тюрьму в качестве мира, потому как таким образом не нужно ничего решать и каким-то образом принимать на себя ответственность. За ними позвали — они явились для получения дальнейших приказаний. Их, в отличие от оригинальной пьесы, дальше не последовало, и как результат — растерянность, необходимость принимать собственные решения. Стоппард попытался порассуждать, что будет, если мелкий человек озадачится проблемами Гамлета, и как результат этих рассуждений — Розенкранц и Гильденштерн пришли к тому же, к чему и в оригинальной пьесе, к своей глуповатой смерти. Однако фраза, брошенная Гильденштерном о том, что « наверно был какой-то момент где-то в начале, когда мы могли сказать нет!, но мы его явно упустили» уже дает понять, что даже мелкий человек, несмотря на то, что постоянно оступается, может все же найти правильный выход. Немного сумасшедшее, ироничное и, что в нынешнем кинематографе встречается не так уж часто, умное кино о свободе выбора, пусть даже выбор этот делается с петлей на шее. А относительно самой задумки автора снять такой фильм можно ответить словами его же героя: «Половина сказанного им имела скрытый смысл, а другая вообще не имела смысла». Приятного просмотра.

    9 из 10

    30 июля 2013 | 00:26

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>