всё о любом фильме:

Розенкранц и Гильденштерн мертвы

Rosencrantz & Guildenstern Are Dead
год
страна
слоган-
режиссерТом Стоппард
сценарийТом Стоппард, Уильям Шекспир
продюсерЭмануэль Эйзенберг, Майкл Брэндмэн, Айрис Мерли, ...
операторПитер Бижу
композиторСтенли Майерс
художникВон Эдвардс, Иво Хусняк, Андриана Неофиту
монтажНиколас Гэстер
жанр драма, комедия, ... слова
сборы в США
зрители
США  175.6 тыс.
премьера (мир)
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
рейтинг MPAA рейтинг PG рекомендуется присутствие родителей
время113 мин. / 01:53
Остроумное дополнение к «Гамлету» Шекспира, превращающее трагедию в фарс.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
64%
18 + 10 = 28
6.1
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете ли вы, что...
    • Фильм снят по мотивам пьесы Тома Стоппарда «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» (Rosencrantz & Guildenstern Are Dead, 1966).
    • В названии фильма использованы слова, взятые из финала шекспировского «Гамлета».
    • В начале фильма звучит композиция группы Pink Floyd «Seamus» из альбома «Meddle» 1971 года, только в картине использована ее инструментальная версия.
    • Роль, которую исполнил Ричард Дрейфус, должен был играть Шон Коннери, но он предпочел сняться за больший гонорар в «Охоте за Красным октябрем» (1990).
    • еще 1 факт
    Фрагмент 02:54

    файл добавилLate Land

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 8.0/10
    В конце 60-х годов дерзкая пьеса «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» молодого английского драматурга Тома Стоппарда наделала много шуму, превратив Розенкранца и Гильденстерна, второстепенных персонажей «Гамлета», уже в главных действующих лиц какого-то в большей степени абсурдистского сценического произведения — словно это самое знаменитое сочинение Уильяма Шекспира вздумал пересказать на свой лад Сэмьюэл Беккет, автор «В ожидании Годо». (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 27 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    «Плохие заканчивают несчастливо, хорошие заканчивают плохо»

    Перед нами тот случай, когда абсурд в кадре уместен и даже больше этого. Да, «Розенкранц и Гильденштерн мертвы», это ничто иное, как театр абсурда. Но в этой картине он не приводит тебя в абсолютный шок, после которого у тебя начинает челюсть съезжать постепенно вниз. Ты не начинаешь после показанных ситуаций задавать ряд ненужных и неожиданных для себя вопросов с недоумением, как это происходит после или во время просмотра нынешних современных лент, я, конечно, не хочу называть конкретные имена и названия, вы сами можете догадаться о ком или о чем я речь веду. В этом фильме режиссера Тома Стоппарда удивительные и веселые одновременно моменты подсовываются на зрительский суд как бы невзначай и аккуратно, а не внезапно и не пойми откуда. Этот факт — безусловное преимущество картины, не иначе.

    Знаете, если откинуть эти мои разговоры об абсурдности действа, то перед нами получится не что иное, как философская комедия. Причем здесь нужно говорить не просто о комедии в прямом смысле этого громкого слова, а о драматическом повествовании. В ленте этой можно увидеть нечто балансирующее между трагикомедией и рассуждениями о вечном, бытие. Фильм Стоппарда полностью напичкан философскими спорами, пронзительными речами, интересными моментами, которые зачастую окрашиваются в забавный слой, театральными постановками и комедией, все это можно назвать притчей.

    «Поскольку мы не знаем, что такое смерть, совсем нелогично ее бояться. Может быть, она совсем даже ничего…"

    А что мы знали об этих двух героях — Розенкранце и Гильденштерне? Да практически ничего. В шекспировском «Гамлете» этим двум закадычным товарищам уделяется ничтожно малое количество времени, что и не говори тут. Да и стоит сказать, что у Шекспира эти две личности особой роли не играют, а запоминаются только лишь фразой, которая, собственно говоря, и стала названием этой картины. Но теперь с помощью истории собственного сочинения, которую нам поведал своим режиссерским дебютом господин Том Стоппард, мы с вами отлично осведомились об этих двух товарищах, которые имеют весьма тяжело произносимые имена. Стоппард из второстепенных персонажей сделал двух индивидуальностей, крепких друзей, у которых есть собственное четкое мнение по поводу происходящих событий.

    Когда я был подвластен интересу, который был следствием особой притягивающей атмосферы этого действа, мне на ум пришла занимательная мысль. Какая? Ну, эта мысль заключалась в сходстве юмора, предоставленного нашему обозрению Томом Стоппардом и тем юмором, который некогда обозначала группа комиков Монти Пайтон, а в частности Терри Гиллиам. Теперь-то после просмотра я понимаю, почему так случилось, откуда это взялось, ведь Стоппард тоже англичанин, а это повествование английское чистой воды, как говорят. Английский юмор всегда выходит на лидирующие позиции. Ведь если ставить в одну линию комедийные ленты Великобритании с какими-нибудь другими, то именно в английском, как ни в каком ином можно будет найти столько умных вещей, которые станут явным дополнением к твоей интеллектуальной сущности.

    - Они нам чего-то не говорят…
    - Чего?
    - Чего-то, чего они нам не говорят!

    Розенкранц и Гильденштерн на протяжении всего повествования чувствуют себя явно не на своем месте, не в своей тарелке. Что они делают здесь? Что они делали там? Как они окажутся в другом месте? — эта группа вопросов правильная, причем их можно задавать, как от нашего с вами лица, так и от лица основных героев. Наши основные герои совершенно точно страдают забывчивостью, и у них что-то происходит с памятью, когда они пытаются разобраться в тех или иных вещах. Единственное воспоминание — это акцентированный и настойчивый стук в дверь в самом начале. А, может быть, это было не начало? Вполне возможно, что их самих и вовсе не было. Так или иначе, герои пытаются во всем разобраться, играя в вопросы, применяя законы логики, ломая устоявшиеся стереотипы.

    «Лучше быть живым в гробу, чем вообще не быть живым»

    Я считаю, что эта картина одна из тех, которые надолго остаются в твоей голове. В ленте столько всего запоминающегося, это все еще долго будет всплывать внезапно в памяти. Конечно, основа всех основ в этом повествовании — отличные диалоги. Диалоги заставляют задуматься, самим пофилософствовать, и это не зависимо от того, что они несут и по какому поводу были сказаны. У Тома Стоппарда в этом плане есть чему поучиться, у него дар прописывать диалоги, это дар настоящего драматурга. Если говорить о Стоппарде, то я, наверное, буду не единственным человеком, который с грустью вздохнет и выразит свое сожаление по поводу того, что эта лента пока так и осталась единственным режиссерским творением Стоппарда. Том настолько оригинально вывернул всю историю о «Гамлете» наизнанку, что просто диву даешься, все остальные реально остались не у дел в этой ситуации. Тут даже многие оригинальные постановки «Гамлета» могут позавидовать.

    Что касается актерской игры, то в этой ленте Тим Рот и Гари Олдман сыграли одни из своих лучших ролей. Я не буду говорить, что лучшие, так как видел далеко не все работы этих актеров. У Гари и Тима в картине настолько интересные персонажи с хорошо прописанными характерами, что фантазии Стоппарда можно только позавидовать, как он смог такое выдумать. Рот и Олдман отлично передали своим таланты через экран, выразив все, что им хотелось. Также, безусловно, запомнился персонаж, которого исполнил Ричард Дрейфусс. Дрейфусс блистал, надо признать.

    Что не говори, а я рад, что мне, все-таки, удалось посмотреть эту ленту. Фильм «Розенкранц и Гильденштерн мертвы» заманчиво привлекал и ранее, но очередь до него дошла только сейчас и удовлетворенность потраченного не впустую (подчеркнуть) времени присутствует, а это самое главное. Знаете, эта лента Тома Стоппарда подогревает интерес к прочтению произведений Шекспира, а это что-то уже само по себе значит. Такие картины, как «Розенкранц и Гильденштерн мертвы» пропускать мимо себя никак нельзя.

    14 ноября 2010 | 23:21

    В классе десятом нас водили на эту пьесу в местный театр. Помню, что никто толком ничего не понял, но мне понравилось. Потому, когда узнала, что есть ещё и одноименный фильм, то тут же разыскала его. После первого просмотра я поняла не намного больше, однако опять же — понравилось. Понравилась игра Гари Олдмана и Тима Рота, понравились диалоги-каламбуры, понравилась сама шекспировская атмосфера вывернутая наизнанку. После второго просмотра всё стало намного понятнее, выстроилась логическая цепочка, прочитался смысл, но фильм тем не менее не потерял своё очарование.

    Здесь комедия встречается с философией и рождает гениальнейший абсурд. Причём абсурдом становится вся наша жизнь, всё то понятное, закономерное, что нас окружает. Терзания Гамлета на фоне рассуждений Розенкранца и Гильденстерна кажутся лишёнными какого-либо смысла. Пока он говорит, они изобретают, действуют, живут.

    Перед нами тот редкий случай, когда автору удалось экранизировать собственное произведение, причём сделать это весьма удачно. В итоге кино получилось по-европейски независимым, едва ли не по-голливудски масштабным, а в соавторстве Стоппард как сценарист указал имя самого великого Шекспира.

    К сожалению в переводе картина теряет свою прелесть, потому что сила её как раз была в словах, в диалогах, монологах, в этих словесных коламбурах, которые на русском увы звучат порой совсем не так. Возможно поэтому многим фильм кажется непонятным, скучным и едва ли не бредовым.

    Здесь нет случайных кадров, случайных реплик и даже случайных персонажей, здесь все к месту. И пускай в названии картины уже раскрывается часть происходящего действия, это не важно. Ведь как и пьеса Стоппарда фильм совсем не об этом. Он многогранен, многослоен и каждый сможет в нём найти что-то своё.

    Кино о его величестве случае, о закономерностях, о непостижимости жизни. Оригинальное, самобытное, но опять же — не для всех. Ибо смотреть на то как на протяжении двух часов молодые Тим Рот и Гари Олдман пытаются разобраться в том, кто же из них Розенкранц, а кто Гильденстерн, Ричард Дрейфус рассуждает о театре и актёрах, а всё это разбавляют редкие появления истинно шекспировских персонажей «Гамлета» — способен пожалуй не каждый.

    Однако тех, кто всё же рискнёт и так скажем «проникнется», ожидает нечто большее, чем просто диалоги и вялотекущее действие. Их ожидает настоящий шедевр, остроумный, смелый, не похожий ни на что, балансирующий где-то на грани абсурда и гениальности.

    6 сентября 2008 | 21:27

    Талантливейший драматург и сценарист режиссером стал лишь однажды, экранизировав свою же, одноименную фильму пьесу. Очевидно, написанное было для него так важно, что доверить экранное воплощение автор никому не мог. Осмелюсь предположить, что Том Стоппард посредством детища излагает свою философию, квинтэссенцию жизненного опыта и размышлений.

    А форму для донесения своих мыслей он выбрал весьма оригинальную: не много, не мало «подкорректировал» шекспировского Гамлета, взглянув на известные события не глазами принца датского, а двух не заметных в первоисточнике персонажей- Розенкранца и Гильденстерна. Не изменив букве и духу великого Уильяма, ни на йоту не поменяв основные события трагедии, режиссер, наделив своих героев яркими индивидуальными чертами и собственной судьбой, расширил повествование. Разбавив самую известную английскую трагедию не менее известным истинно английским юмором, он, как ни странно, сделал историю не проще, а сложнее и многограннее.

    Так кто же такие Розенкранц и Гильденстерн? По сюжету фильма мужчины сами плохо представляют это. Они просто есть, просто живут, однажды призванные чьей-то волей. Как мне представляется, эти два человека олицетворяют два способа познания мира. Розенкранц в исполнении Гэри Олдмана, получает новые знания опытным путем, доверяя своим зрению, слуху, вкусу. Творения его рук: гигантский гамбургер, усовершенствованный бумажный самолетик, детская вертушка, шары Ньютона, иллюстрирующие закон сохранения энергии, появляясь в викторианском мире, здорово веселят и разряжают обстановку. И между тем много говорят об открытиях человеческих, ведь многие изобретения вот так и рождаются: попробовал — и Нечто получилось полезное, но объяснить это изначально первооткрыватель не может. И Розенкранц совершенно нормально относится к тому, что монета 80 раз падает орлом вверх, ведь таков факт. А вот его друг Гильденстерн, которого блистательно играет Тим Рот, исследует все, что его окружает эмпирическим путем. Логику происходящего вокруг он хочет понять и доказать умом, даже единожды он не готов довериться своим глазам или ушам. Он должен найти внятный ответ, почему же монета падает именно так, а не иначе. Друзья неразлучны, и частенько изъясняются одними и теми же словами, лишь меняя их порядок в предложении. Ты бы сказал что- то оригинальное,- говорит Гильденстерн. Я не могу придумать ничего оригинального, я гожусь лишь для повторения,- отвечает Розенкранц. На самом деле лишь вместе они способны узнать больше, рождая идею, а потом либо подтверждая, либо опровергая ее фактами.

    А замахнулись два чудака на разрешении дилеммы, занимающей столетиями умы людей: фатум или свобода воли движет человеком. Учитывать ли вероятности?- еще в самом начале фильме задается вопросом герой Рота. «В конце концов, если подбросить вверх шесть обезьян, то они с равной вероятностью могут приземлиться как на хвост, так и на голову..» Искать ответы на свои вопросы им придется быстро, дабы не подводить Шекспира, Розенкрац и Гильденстерн Стоппарда так же должны умереть, предварительно попытавшись ответить на вопрос- что же такое смерть? Не познав ее природу, но признав неизбежность ее, мужчины все ж приходят к «студенческому выводу»: лучше плохо ехать, чем хорошо идти, т. е. даже в гробу предпочтительнее лежать живым, а вдруг кто-то да постучит с предложением вылезти, и доказали таким образом безусловную ценность жизни.

    Но мир не состоит из двух индивидов. Абсолют рождает для них новую загадку. На кону жизнь другого человека. У наших героев есть реальная возможность проявить свободу воли- спасти Гамлета. Но их самости хватило лишь на то, чтоб письмо прочесть и узнать об ожидающей друга участи, но не на решительные действия. И мы слышим уже совсем иные рассуждения. «Что такое смерть? Она может оказаться чем-то приятным»,-рассуждает Гильденстерн. «Мы маленькие людишки и всего не знаем»,-вторит ему Розенкранц. Прикинув последствия в уме и пощупав письмо в кармане, ребята решили наказ короля датского выполнить и племянником его пожертвовать. Да вот беда, они не учли столь много. На краткий миг нити их судеб переплелись с нитями жизней не замешанных в этой истории пиратов, спутав людей и события, и подарив право принять решение другому человеку. И вот уже Гильденстерн и Розенкранц на эшафоте. Им остается лишь сожалеть: «Вначале был момент, когда мы могли сказать нет. Но мы упустили его. Ничего, в следующий раз будем умнее..»

    Вот она правда. Человек -творец своей судьбы в рамках тех вероятностей, которые способен просчитать. И когда выпадает шанс что-то изменить, нужно им пользоваться, а то ведь возможность долго в одних руках не находится. А коль уже не смог, то нечего на судьбу пенять. Жизнь- лишь дерево вероятностей. Стоппард акцентирует внимание на этой мысли, отдав одну из главных ролей Театру, который олицетворяет неподражаемый Дрейфус. Театр в фильме- это и есть сама Жизнь, предлагающая героям разные варианты развития событий, а уж как действовать в соответствии с обстоятельствами решать человеку. В финале конечно всегда смерть. Но ведь она единственное, во что действительно верят люди.

    Если бы меня попросили охарактеризовать эту картину одним словом, я бы выбрала эпитет -безупречная. В режиме скоростной остроумной пикировки Гэри и Тима, слушать которую уже само по себе наслаждение, рассматриваются все самые главные вопросы человеческого бытия. И при этом почтенный Шекспир не забыт. Скажу по секрету, свой сакраментальный вопрос Гамлет таки тоже получит шанс задать.

    8 мая 2012 | 23:45

    Давно ли вы перечитывали Гамлета? Серьезное, надо сказать, произведение, с годами настолько глубоко погрязшее в самом себе, что разобраться в нем, несмотря на многочисленные исследования и сотни источников, становится все сложнее. Порой кажется, что принц Датский — фигура скорее мифическая, нежели литературная, скрывающая в себе больше вопросов, чем ответов. Однако Тому Стоппарду сам принц, которого рассмотрели со всех сторон и так до сих пор и не поняли, вдруг оказался менее интересен, чем персонажи даже не второстепенные, а, скорее, третьесортные — Розенкранц и Гильдерштерн, наблюдатели пьесы. Правильные вопросы гарантируют правильные ответы — так считает Стоппард, и задавать эти вопросы он решил не главному герою, а его теням, оппонентам, друзьям — тут уж как угодно зрителю. На деле, из одной-единственной фразы «Розенкранц и Гильденштерн мертвы» получилось великолепное кино, которое можно смело причислять к лучшим осмыслениям объемного «Гамлета».

    Это как две стороны одной монеты или как одна сторона двух монет (с)

    Что мы знаем о Розенкранце и Гильденштерне? На ум мне почему-то сразу приходят сравнения вроде Лелика и Болика или Бобчинского и Добчинского («Ревизор» Н. В. Гоголь), то есть парочки, связанной друг с другом крепкими узами взаимного узнавания. Герои эти постоянно состоят в какой-то оппозиции по отношению друг к другу, однако отдельно существовать не могут, и потому режиссер для нас обыгрывает тот факт, что даже сами Розенкранц и Гильденштерн не знают, кто из них, собственно Розенкранц, а кого величать Гильденштерном. Из этого и исходит их первый конфликт с окружающим миром. А конфликтов этих на протяжение всей картины будет много. Все, что знают наши герои (их можно называть нашими, потому что Стоппард не оставил в них той шекспировской безликости, у них есть свои характеры), так это то, что они вызваны. Но кем и куда? Они друзья Гамлета. Но почему и за какие заслуги? Сплошные вопросы, и не зря игра в ответы подобна в мире этого фильма теннису — настолько же она стремительна и захватывающа.

    Жизнь, которой мы живем, близка к правде, как бельмо на глазу, и когда вдруг кто-то изменяет ее — начинается гротеск

    Что же предлагается зрителю? Мы будем следить за их поисками, попутно рассматривая причудливую историю, которую вроде бы знаем. Гротеск, выбранный Стоппардом в качестве модели повествования, вовсе не бьет по глазам, не заставляет морщиться от бесконечного «чересчур». Все в меру, тонко и даже изысканно, но при этом вполне в духе избранного изначально произведения. «Гамлет» как комедия? Это вполне возможно.

    Раздолбай Розенкранц (Гэри Олдман) и серьезный Гильденштерн (Тим Рот) не дают зрителям скучать. Смеяться можно долго, а думать над их поступками — еще дольше. Глубинная философия вопросов жизни и смерти перемежается с поистине мастерски выполненными вставками «открытий» Гильденштерна, доказывающими один из главных посылов всей картины — выбор всегда лежит на плечах человека, а не рока или судьбы. И пусть не настало еще время гамбургеров или теории всемирного тяготения — попытка все равно засчитана. Интересная интерпретация изначального «быть или не быть», рассказанная через персонажей, рожденных Шекспиром исключительно для того, чтобы умереть, во многом представляет иначе и саму пьесу.

    Особым достоинством картины стал актерский состав, радующий обилием ярких имен. Выделять стоит либо всех, либо никого, но все же звездами этого авторского кино по праву считаются Тим Рот и Гэри Олдман. Бывает так, что между определенными актерами возникает своеобразная химия, которая соединяет их в дуэт: у Рота и Олдмана этот процесс достиг своего апогея. Они и впрямь не представляются один без другого, они постоянно в конфликте, своеобразном диалоге — и это смотрится притягательно.

    Мы актеры! Противоположность людей (с)

    Театральное построение фильма тоже вносит свою изюминку в общий концепт. Труппа бродячих актеров, которые в пьесе упоминались лишь как достижение целей Гамлета, здесь предстают целым организмом, который играет в жизни героев весьма важную роль. Ответов они не дают, но вот вопросы помогают задавать чуть более правильные, чем изначально.

    Вывод этого удачнейшего из этюдов на тему Шекспира довольно неожиданный и заставляющий серьезно задуматься. Для Гамлета весь мир представляет собой тюрьму, со своими правилами, законами, ограничениями, в которых ему душно. Розенкранц и Гильденштерн дают несколько другую трактовку — они бы желали себе тюрьму в качестве мира, потому как таким образом не нужно ничего решать и каким-то образом принимать на себя ответственность. За ними позвали — они явились для получения дальнейших приказаний. Их, в отличие от оригинальной пьесы, дальше не последовало, и как результат — растерянность, необходимость принимать собственные решения. Стоппард попытался порассуждать, что будет, если мелкий человек озадачится проблемами Гамлета, и как результат этих рассуждений — Розенкранц и Гильденштерн пришли к тому же, к чему и в оригинальной пьесе, к своей глуповатой смерти. Однако фраза, брошенная Гильденштерном о том, что « наверно был какой-то момент где-то в начале, когда мы могли сказать нет!, но мы его явно упустили» уже дает понять, что даже мелкий человек, несмотря на то, что постоянно оступается, может все же найти правильный выход. Немного сумасшедшее, ироничное и, что в нынешнем кинематографе встречается не так уж часто, умное кино о свободе выбора, пусть даже выбор этот делается с петлей на шее. А относительно самой задумки автора снять такой фильм можно ответить словами его же героя: «Половина сказанного им имела скрытый смысл, а другая вообще не имела смысла». Приятного просмотра.

    9 из 10

    30 июля 2013 | 00:26

    Замечательнейший фильм. Настоящая классика жанра. Заставляет легко задумываться и не думать вовсе, что-то чувствовать и не понимать значения… Два человека, героя — в них есть всё, что в каждом из нас, часть любой души, и всякого гения и дурака. Сплошной сумбур и логика.

    Вещь! 10 баллов!

    27 августа 2005 | 13:54

    Что будет, если второстепенных героев вывести на передний план? Рассмотреть повнимательнее их жизнь, которую они незаметно живут, оттеняемые главными персонажами. Послушать разговоры, которые они ведут, когда от них отводят прожектор внимания, когда перестают снимать камеры, когда закрывается занавес. Что они говорят друг другу, когда их никто не видит?

    Розенкранц и Гильденстерн, лучшие друзья Гамлета, передвигаются по странному миру, который кажется театральной постановкой, состоящей из полутеней и полунамеков. Иногда они будто бы пытаются уловить какую-то суть, но чаще становится ясно, что никакой сути и нет. Они представляют собой симбиоз двух сознаний, которые так тесно друг с другом связаны, что как будто являют собой уже одно целое. У них свои игры, свои разговоры, свои ссоры и свои радости. Они уже целую вечность бродят по этому миру, обсуждая все, что придет в голову, и пристально всматриваясь, надеясь усмотреть все-таки, к чему это все. Сначала кажется, что Гильденстерн (или Розенкранц? Никогда нельзя быть уверенным) слегка уступает по уму и способностям рассудительному Розенкранцу. Тем комичнее смотрятся ситуации, когда Гильденстерн своей наивностью и любопытством в самый неподходящий момент открывает то закон притяжения, то паровой двигатель, то произносит глубоко философскую речь. И все это и смешно и нелепо, а нелепость пронизывает весь фильм. Она и в том, как драматично страдает Гамлет, она и в том, как глупо смотрятся Розенкранц и Гильденстерн вдвоем, и в том, как высоко мнит о себе труппа непутевых актеров, хотя и занимает большое место в сюжете.

    Действительно, театр и реальность здесь постоянно перетекают друг в друга, то, что было сыграно, становится реальностью и даже то, что играется на сцене уже и есть сама реальность. «Это место — это сумасшедший дом!» — не выдерживает даже Гильденстерн. И он прав, нормального в этом фильме нет ничего. Всё до единого: и персонажи, и замок, и диалоги, все отбрасывает на зрителя тень безумия.

    «Зачем мы здесь?» — вопрос, который без конца задают себе герои. Спасти сумасшедшего Гамлета? Предотвратить неминуемые смерти? Быть единственными зрителями бродячего театра? На деле оказывается, что для того, чтобы умереть самой нелепой смертью.

    Я же, как зритель, смотрю на двух забавных детей, которые оказались, почему-то там, где им совсем не место — во взрослом и непонятном мире. Нельзя не испытывать к ним симпатию, нельзя не сожалеть о том, что они не способны понять ни коварных заговоров, ни построить простые логические связи, ни вспомнить свое прошлое. И они действительно не понимают, почему все за ними наблюдают и что им нужно делать, почему столько внимания их персонам. Они обречены. Фильм иногда откровенно переходит в комедию, иногда комедией и не пахнет. Это, безусловно, любопытное и интересное постмодернистское кино, которое может заставить и посмеяться, и подумать, и просто побыть в этом состоянии недоумения вместе с главными героями.

    9 ноября 2015 | 23:08

    Розенкранц и Гильденстерн, два университетских однокашника принца датского и два второстепенных персонажа шекспировского «Гамлета», здесь не только выходят на авансцену, но и становятся главными героями повествования, написанного как бы между строк хрестоматийной трагедии. Прибыв в Эльсинор, они безуспешно пытаются разобраться в череде сложных дворцовых интриг и не видят целой серии недвусмысленных предупреждений о собственной смерти.

    Знаменитый английский драматург Том Стоппард лишь через 25 лет после написания решился самостоятельно перенести на экран свою дебютную пьесу (у нас впервые опубликованную только в 1989-м году). Во второй половине 60-х она с успехом вписалась в модернистское направление, сразу же сделав автора одним из лидеров театрального авангарда. Именно взаимопроникновение двух стихий — театральной и кинематографической — как раз и предопределяет стилистику этого фильма, в котором предпринята смелая и неожиданная попытка внедрения в шекспировскую «пьесу пьес».

    Сюжет, взирающий на события в датском королевстве глазами двух периферийных героев, балансирует на грани между комедией абсурда и экзистенциальной притчей, провозвестником которой вполне можно считать самого Шекспира. Пьеса Стоппарда — это любопытнейший прецедент не литературоведческих, а именно драматургических комментариев к классической истории. Вместо скупых единичных реплик, отданных Розенкранцу и Гильденстерну в оригинале, здесь в уста обоих вкладывается немало мудреных умозаключений, делающих их похожими на приколистов-недоучек, которых куда логичнее было бы встретить в какой-нибудь лондонской пивной.

    Стёбная саморефлексия и жонглирование общепринятыми понятиями представляют собой парадоксальные и псевдонаучные рассуждения по поводу различных теорий и законов, определяя родство ленты с театром абсурда. Так, например, в фильме неоднократно, и неизменно в ироничном ключе, интерпретируются знаменитые физические открытия (начиная с пресловутого яблока Ньютона, падающего на голову, и кончая архимедовой теоремой о вытеснении телом воды), которые каждый раз не без удивления примечает наблюдательный естествоиспытатель Розенкранц…

    Интеллектуальная эксцентрика становится определяющей: разбросанные по всему фильму аттракционы порой мало сопрягается с текстом, но всякий раз подчеркивают свою связь со сценическим искусством. Больше того, это кино можно расценивать как признание в любви театру и его древним традициям, поскольку наряду с двумя главными героями столь же важную роль здесь играет труппа странствующих актёров. Через восемь лет Стоппард напишет сценарий «Влюбленного Шекспира» и ещё раз признается в этой, главной своей, страсти.

    Здесь же не покидает ощущение, что драматург, предрасположенный к мистификациям и розыгрышам, всё же припозднился с экранизацией — на ту самую четверть века, что отделяет фильм от пьесы. В 1966-м драматургия абсурда, влияние которой очевидно, была на пике популярности, и тогда же её вполне мог бы экранизировать Ричард Лестер, разведя главные роли на тех же битлов, например, Джона Леннона и Ринго Старра. Стоппард, видимо, уже отчаявшийся когда-либо увидеть свою главную пьесу на экране, рискнул взяться за неё сам. Но случилось это в то время, когда слова обесценились в кино едва ли не больше всего.

    Может быть, поэтому лучшие моменты в фильме те, в которых речь вообще отсутствует. Собственно, там-то как раз и начинается режиссура в чистом виде. Стоппарду удаётся пара совершенно роскошных сцен, когда физика превращается в метафизику (например, в банной комнате или на судне во время сражения), но на весь фильм его потенциала, как постановщика, не хватает. А большое кино, равно как и большого режиссёра, отличает то, что каждый кадр работает на сверхзадачу.

    И всё же Стоппарду нужно быть благодарным за то хотя бы, что он задействовал в главных ролях Гари Олдмана и Тима Рота — двух самых неординарных британских актёров нового поколения. На них интересно смотреть вне зависимости оттого, что они делают перед камерой и кого играют.

    4 декабря 2013 | 12:42

    «Два человека, в костюмах елизаветинской эпохи, проводят время в местности, лишенной каких бы то ни было характерных признаков». Один — Розенкранц (Гэри Олдман) подкидывает в воздух монеты, которые неизменно приземляются на сторону с орлом. Другой — Гильденстерн (Тим Рот) недоумевает с чем это связано. Оба помнят, что за ними посылали. Но зачем? Вопрос посложнее гамлетовского «быть ли не быть!». С Гамлетом (Йен Глен), как впрочем, и со всей королевской семьёй, Розенкранц и Гильденстерн, как и положено, встретятся чуть позднее в датском Эльсиноре…

    Написанная в середине 60-х гг. известным английским драматургом Томам Стоппардом (на минутку, ещё и сценаристом таких фильмов как «Бразилия» и «Влюблённый Шекспир») пьеса «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» была им же успешно экранизирована в 1990 г. И, помимо всего прочего, получила венецианского «Золотого льва».

    «Розенкранц и Гильденстерн» — это интеллектуальная игра, проникнутая тотальной иронией; смесь тонкого английского юмора («Кто сейчас в Англии король?». «Зависит от того, когда мы туда доберемся») и философских парадоксов («Человек, разговаривающий сам с собой, но со смыслом, не более безумен, чем человек, разговаривающий с другими, но несущий околесицу»). Драма абсурда с ёрническим месседжем и шекспировским финалом: «Английские вести опоздали… Розенкранц и Гильденстерн мертвы».

    14 июня 2009 | 11:01

    «Читатель, вдумайся в эту басню, и тебе станет не по себе.» Д. Хармс

    Розенкранц и Гильденштерн, или Гильденштерн и Розенкранц направляются в неизвестном направлении по зову короля Дании, который не самый лучший брат, да и дядя не ахти, как покажет время. По пути герои мирятся с тем фактом, что сами не знают, кто же из них Розенкранц, а кто Гильденштерн, гадают о месте назначения и точке отправления своего путешествия и попадают в вероятностную яму из падающих всегда орлом вверх монет. А все почему? Да потому что они — персонажи пьесы, причем совершенно незначительные. Ведь для второстепенных действующих лиц предыстория и прочие объяснения совсем не обязательны — в хорошем сюжете каждое слово должно иметь свое время и место, а нарушать стройное повествование ради информированности парочки ничтожеств никто не собирается.

    Мастер не дал нашим друзьям возможности проявить себя по отдельности, не рассказал читателю, кто из них Розенкранц, и чем он отличается от Гильденштерна. Зато Том Стоппард взялся за неблагодарное дело описания и раскрытия персонажей, чьи трагедии и переживания мало интересны на фоне размаха гамлетовских метаний. Однако, ставя пьесу о пьесе, автор схитрил и внес немалую долю абсурдистского юмора в рассказ о существовании внутри произведения героев, украшающих первоначальную историю лишь своевременной смертью. По версии режиссера эта незатейливая пара играет в вопросы на бадминтонной площадке, изобретает паровой двигатель, шпионит за принцем, пытаясь выполнить наказ его дяди, а заодно и понять наконец: что же, черт возьми, происходит в этом королевстве? Подспудно гипотетический Розенкранц выводит из себя гипотетического Гильденштерна, выражая полное отсутствие столь необходимого его товарищу сейчас теоретического мышления, а гипотетический Гильденштерн поражается тотальному прагматизму гипотетического Розенкранца. Но, не смотря на порой вопиющую разницу характеров, отойти друг от друга дальше чем на одну декорацию герои не в силах — таков приговор классических строк.

    За четким и своевременным соблюдением всех приговоров следит Актер, он же драматург и руководитель бродячей труппы, который умело дергает за ниточки судеб и событий, не забывая при этом о вкусах и требованиях публики. Наблюдая за его представлением, действующие лица которого наблюдают за своим представлением, герои и не подозревают о том, что на самом деле являются героями всех этих представлений, а так же героями замыкающего представления, за которым тоже наблюдают. Друзья Гамлета (так им сказали), будучи, на первый взгляд, всего лишь обычными зрителями, не зная того участвуют в действиях и играют немаловажную роль в дальнейшем успехе пьесы. Пусть даже эта роль сводится к тому, чтобы вовремя умереть, или, точнее, чтобы о их смерти вовремя сообщили. Ведь в настоящий спектакль зрителя необходимо вовлечь, сделать его хоть незначительным, но персонажем, чтобы впоследствии оставить наедине с вопросами о том, когда минула точка невозврата и почему же все сложилось именно так. Таковы законы театра и Розенкранц с Гильденштерном раскрывают их нам, пав жертвами вынужденных мер драматического повествования.

    14 мая 2011 | 03:22

    Пьеса «Розенкранц и Гильденштерн мертвы», равно как и ее экранизация — яркий пример того, как нетривиальный взгляд на обыденные вещи может весьма притягательно сказаться на зрительском интересе. Ведь зачастую невыразительно сказанные стоящие мысли теряются в общем потоке посредственности, и именно умение интересно и ярко их преподнести ценится весьма значимо.

    Том Стоппард, автор пьесы и заодно режиссер фильма (что, несомненно, благоприятно сказалось на качестве последнего), взял за основу сакраментальное произведение бессмертного Шекспира «Гамлет» и посмотрел на нее совершенно под другим углом, бесцеремонно отодвинув все интересующие читателей элементы — образы, мотивы, события и даже общую фабулу — на второй, а то и на третий план. Он взглянул на нее глазами двух непримечательных и откровенно проходных героев — Розенкранца и Гильденштерна, давнишних друзей принца датского. Он легко обходит все стереотипы, выхватывая двух незаметных героев из текста и наделяя их чертовски яркими и остроумными типажами, достойными конкурировать с самим Гамлетом и всем его малоприятным окружением. Из незначимых штрихов в изрядно широкомасштабной трагедии создает свою уникальную комедию, полную ироничных афоризмов и словесных каламбуров, каруселей абсурда и метаморфоз, вереницей по-английски находчивых и изящных диалогов. Дает красноречивые отсылки к гамбургерам и архимедовской ванне, подтрунивает над законами природы и основами мироздания. Но, как известно, в каждом фарсе есть место серьезности, и за всеми показными дурачествами скрывается нечто большее, чем просто шутовское представление.

    Директор уличной труппы актеров, что попадается на пути у Гильденштерна и Розенкранца, предлагает экзотичный вид выступления — заглянуть за сцену. Стоппард же не просто заглядывает за сцену — он перемещает туда зрительские места, начисто лишая всех возможности лицезреть главный помост. Мы видим «Гамлета» лишь кусками — тогда, когда встречают его главные (теперь уже) герои, — обрывками, эпизодами, чьими-то монологами, которые без общей картины смотрятся начисто лишенными смысла. И сами персонажи, кстати, тоже мало что понимают: они появляются в своей собственной жизни как-то вдруг, неожиданно; силятся вспомнить что-либо конкретное о прошлом и претерпевают сокрушительную неудачу; одно известно точно — за ними «послали», и им нужно поговорить с Гамлетом. Они даже не могут разобраться точно, кто из них Гильденштерн, а кто — Розенкранц, ибо изначально конкретика в этом казалось бы очевидном вопросе была похоронена под канонами жанра. Их швыряет по актам без объяснения причин и без их на то согласия, а, исполнив свою миссию в виде череды обмена реплик, они вновь уходят с трибуны, коротая время за попытками понять, осознать и докопаться до истины. И зритель оказывается в совершенно уникальном состоянии: зная, хотя бы в общих чертах, всю историю датского королевства от начала до конца, в том числе и их печальную и неминуемую участь, он наблюдает за всем с позиции недоумевающих героев. Мы смотрит на них не просто из закулисья, а как бы сверху, как маленькие боги. И, осознав это, на последних кадрах понимаешь вдруг суть всей нарочитой буффонады. Видишь то очевидное, что до этого было слишком незаметным.

    Монетки всегда падают орлом, а мы идем, потому что нас позвали; странствуем по свету без знаний и в потемках, как два героя; мы — это они, такие же потерянные, забывающие постепенно себя маленького, себя вчерашнего, с вечными темами и мучительными попытками что-либо понять. Мы — это они, ничего не решаем, потому что другие сделали это за нас, чиркнув на клочке бумаги нашу жизнь; ищем причину и оказываемся в тупике. Мы — это они, персонажи чьих-то трагедий, или комедий, и все-таки хорошо, если комедий; обречены на кого-то или что-то, задаем неизбежные вопросы и не получаем ответов. И один из них финальным аккордом звучит из уст главных героев — «должно быть, был момент, тогда, в самом начале, когда мы могли сказать — нет?»

    Том Стоппард не дает ответ. Он просто создает миниатюрную модель нашего фатального мира, выявляя его через призму сцены; произведение о судьбе, или жизни, или смерти — все равно, но важен не столько финал, сколько сам путь, и, может быть, в этих вопросах все дело? И надо — чтобы вот так, задорно, и с улыбкой, пусть даже и в потемках — лишь бы с кем-нибудь… И если Шекспир был прав, утверждая, что мир — театр, а люди в нем — актеры, то нам, наверное, ничего больше не остается, кроме как играть здесь главную роль.

    1 сентября 2010 | 19:46

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>