всё о любом фильме:

Под электрическими облаками

год
страна
слоган-
режиссерАлексей Герман мл.
сценарийАлексей Герман мл.
продюсерАртем Васильев, Андрей Савельев, Рушан Насибулин, ...
операторСергей Михальчук, Евгений Привин
композиторАндрей Суротдинов
художникЕлена Окопная
монтажСергей Иванов
жанр драма, ... слова
сборы в России
зрители
Россия  18 тыс.
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время137 мин. / 02:17
Номинации (1):
Действие фильма происходит в 2017 году. Мир находится в ожидании большой войны. Герои фильма живут совершенно разными жизнями, но каждый из них принадлежит к тем, кого в классической русской литературе называют «лишними людьми». Это история об их жизни, преодолениях и борьбе. Это также история одного недостроенного здания, вокруг которого оказались разбросаны их судьбы.
Рейтинг фильма
IMDb: 6.30 (439)
ожидание: 97% (1638)
Рейтинг кинокритиков
в России
94%
16 + 1 = 17
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете ли вы, что...
    • Фильм находился в производстве более пяти лет и был отобран в конкурсную программу Берлинского кинофестиваля еще до завершения монтажного периода.
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 282 поста в Блогосфере>

    ещё случайные

    Надо сделать так: посмотреть подряд «Письма мёртвого человека»(К. Лопушанский, 1886), а потом «Под электрическими облаками»(А. Герман-мл., 2014). Да, я знаю, что это разные режиссёры, контексты и эпохи. Зато интеллигенция та же.

    Это и есть типичный постмодернизм? Фильм нашпигован цитатами. «Последний поезд» в первой же новелле, с бессловесным гастарбайтером вместо доктора Баха, и «Бумажный солдат», и «Гадкие лебеди», и «Сталкер», и « Жертвоприношение», и «Я тоже хочу» и «Живой», и, действительно, весь отряд лишних людей советского послевоенного кинематографа. Сколько мы смотрели-читали умного-тонкого, слякотно-туманного.

    А можно и не смотреть. Всё, земляне стоят на черте, ЭТО уже началось. Душа устала бояться. Только не надо Шпенглера, Фукуямы… Потому что рядом задумывается и снимается кино, которое по-прежнему потрясает. Не агитки, не эстетство. Пользуется тем же арсеналом: притча, гипербола, образ. Например? Хотя бы «За Маркса». Правда, от которой перехватывает дыхание, остро нужная правда. А изысканно-туманные страшилки не трогают, и всё. Предупреждение, что доболтаемся? Но оно прозвучало у К. Лопушанского исчерпывающе-реалистично и было забыто. Признание, что мы забыли, чего хотели в 91-м, а сегодня хочется просто исчезнуть, разборки с собой, молекула я или титан… Опять — я, я, я. Моё самосознание, моя рефлексия, мой выбор. Это порядочно и благородно, поддержать в высшем смысле интеллигентную даму, директора уничтожаемого по сути музея, эта усмешка Олега Янковского из 80-х… Но не зря тусит неподалёку молодёжь с деревянными мечами. ВСЯ история стала бутафорией, и СССР такая же фэнтези, как Толкиеновское Средиземье и Германа-старшего Арканар.

    Ткань фильма, вроде бы, перенасыщена смыслами, вехами, знаками времён, просто деталями-привязками. Вот не довелось услышать или запомнить, как Горбачёв в 91-м объявлял об отставке, а здесь — пожалуйста. И в этом были трагизм и благородство — той же природы, шестидесятнической, интеллигентской, и того же масштаба, как пренебречь получением гранта. Но ничего не кристаллизуется из этой слабосолёной прибалтийской водички. И не найден выход, и сама его возможность не доказана, и, раз уж дело безнадёжно, не вынесен приговор. Хотя намёк есть, но тем, кому он внятен, это лишнее, они знают и так. Брошенный обманутый народ, который всегда отдельно, как за стеклом, бессловесный, которого учат не тем словам. Эта тема в фильме сквозная — несовместимых языковых сред, нежелания слушать, тщетности перевода. Так имитируют коммуникацию брат и сестра, экскурсовод, инвесторы, наркоманы. Самый человеческий — отрывочный и вроде бы ни о чём диалог подростков 90-х, они-то считывают подтексты, понимают друг друга с полуслова.

    И семья мальчишки, «убитая на Украине одним снарядом», не потрясает, а тонет в потоке фирменных германовских отрывочных фраз. И вот это — не простится. Там ещё только нарастает, и никакой надежды на скорый конец преступного кошмара, а тут уже отрефлексировали и встроили как детальку в художественную ткань. Может, и толкала авторов больная совесть и большая человеческая ответственность, но сработала самим же фильмом диагностированная проблема языка: это высказывание о своих и для своих. А погибать будут все.

    Такое кино было бы событием в неспешные, роскошные 80-е, когда остановилась история. «Полочная» совершенно стилистика, но ходили бы в ГлавАПУ или ДомЖур на полузакрытые показы… А когда сорвалась лавина, и машина времени несётся задним ходом, набирая скорость, прямо в фашизм, — поздно, бессмысленно, да и противно что-то лепетать опять о себе. Стыдно должно быть, а если просто страшно и жалко — опять себя как страту — зачем тогда нужны имеющие свободное время, чтобы оглядываться вокруг и понимать ход истории, обладающие множеством языков, чтобы сказать?

    21 июня 2015 | 11:16

    Мир фильма «Под электрическими облаками» режиссера Алексея Германа (младшего) настолько туманен, что в поиске ориентиров в пространстве фильма я обратил внимание на имена цитируемых и обсуждаемых. Сезанн, Бродский, Малевич, Паскаль. Берег Финского залива узнаваем, но предполагает ли сеттинг сценария узнаваемость Санкт-Петербурга?

    Может быть это просто город N., существующий в электронном облачном пространстве?

    Воспользуюсь советом Мераба Нинидзе, вернее словами его «гусара», и проникну в призрачный мир фильма посредством «Черного квадрата» Малевича. Ровно сто лет назад было написано полотно. В тоннеле, скрытом за холстом, сгрудились тонны цитат. Развалины трех революций и двух мировых войн мешают идти дальше. Я спотыкаюсь об их осколки и вдруг вижу впереди, в узком пространстве тоннеля, мерцание электронных слов.

    Это что, будущее? Я слушаю реплики персонажей. Персонажи произносят диалоги с такой интонацией, будто кто-то, сидя за экраном компьютера, торопливо читает сценарий, персонажи вторят читающему. Взгляд читающего то и дело отвлекается на всплывающие оповещения. Снег то идет, то исчезает.

    И вот, вслушиваясь в бубнящий голос давно умерших героев будущего, я медленно иду вдоль замерзшего залива и натыкаюсь на каркас строения. Остов возвышается над призрачным пространством и чуть не протыкает вечные облака. Будь я в реальном мире, сразу бы вспомнил строящееся здание Газпрома в СПб. Но здесь время растекается в разные стороны при каждом неосторожном шаге.

    Здание ли это? Каждая из семи частей фильма населена персонажами, воплощенными реальными исполнителями. Призраки соседствуют с людьми так, что сразу и не отличишь реального героя и его призрачное сопровождение. Но воплощение миллиардера отсутствует. Может быть этот каркас и есть его воплощение? Или символ его жизни? Или недостроенный памятник недожитой жизни. Зачем его дочь мучилась вопросом, как увенчать недострой — куполом или шпилем, при этом катая по песку залива воплощение погибшей лошади?

    Свое путешествие, путешествие дилетанта, в несуществующий, но воплощенный мир фильма Германа заканчиваю с большим количеством вопросов без ответа. Артхаусные фильмы я по-дилетантски различаю на вкус. И «Под электрическими облаками» напоминает мне горькую пилюлю. И горький вкус не потому, что за сто лет, прошедших с момента революции мы так и не научились жить в мире с самими собой. А потому, что так и не научились по-настоящему ценить свое прошлое.

    7 из 10

    8 июня 2015 | 16:54

    Занудное, красивое и напыщенное авторское кино с претензией, которому-таки удалось передать атмосферу наших дней. Надуманные диалоги, никакой сценарий, постоянная оглядка на стилистику Германа-старшего. Во время просмотра возникает некрасивый вопрос — а если бы не было отца-режиссёра, пошёл бы сын в режиссуру. И ещё вопрос: а скольким талантливым не дадут денег в минкульте в то время как снимает Герман-младший. За две вещи только спасибо — за натуру и за некоторых актёров. Натура в фильме — Петербург, каким мы его почти не знаем и вряд ли любим. Герман находит в городе-открытке жуткие пейзажи и навсегда оставляет их в своём фильме — потому что намыв на Васильевском острове скоро застроят и увидеть его таким страшным и холодным можно будет только у Германа.

    Петербург дарит не только атмосферу, но и наших актёров. Очень интересные лица подобраны для каждого эпизода. Дебют в кино у замечательной Виктории Коротковой, которую мы полюбили в мастерской Кудашова за её театральные работы. К сожалению, из театра она ушла. Но, надеюсь, кино приобретёт новую умную и глубокую актрису. Наша народная Ирина Соколова появляется в самой интересной, на мой взгляд, главе «Место под застройку». Как только появляется что-то актуальное и социальное, без претензии на умные и непонятные фразы, фильм сразу становится любопытным — как глава о музее, который хотят застроить… К сожалению, только в эпизодах мелькают Екатерина Клеопина и Александр Быковский из МДТ.

    Мне отчасти импонирует умный взгляд Германа на нас сегодняшних, попытка поговорить о героях нашего времени. Единственная и главная претензия — к его сценарию. Для короткого метра — интересно, но в большом кино не может оператор вести первую скрипку, хочется совместной работы всех сразу, а пока сценарий — самое слабое звено в интересной попытке вздохнуть о современной России и посмотреть в будущее с робкой надеждой. Хочется точнее вздохнуть и точнее посмотреть.

    1 июля 2015 | 16:36

    Семь лет молчания одного из самых талантливых режиссеров нашего времени завершились выходом чрезвычайно трудного фильма. За прошедшие годы Герман-младший не только существенно обогатил свой художественный инструментарий, но и стал более зрелым человеком, его взгляд на мир усложнился. Воспитываясь в семье великого режиссера, он с детства впитывал уникальное восприятие отцом исторического прошлого, однако, несмотря на тесную связь с кинематографом Германа-старшего, автор «Под электрическими облаками» всегда создавал самоценный художественный мир.

    Впервые смотря картину Германа-младшего в кинотеатре, я ощутил так давно забытую гипнотическую силу экрана, его длину, высоту, глубину, увидел насыщенный кадр, одним словом, — кино, стремящееся стать живописным, покинув пределы повествовательности. Представляя собой альманах из семи новелл, лишь условно объединенных в финале, этот фильм, как не странно, — вполне законченное целое, внятное, хотя и сложное высказывание не только о социальных реалиях нашего времени и их проекциях в будущее, но и о метафизической катастрофе завтрашнего дня.

    Эта картина апокалиптична. Запечатлевая человеческое ожидание конца времен, она прославляет личностное сопротивление распаду, интуитивно ищет кафолическую целостность. Неправы те, кто утверждают, что фильм уныл, ибо в нем нет нытья, саможаления, как нет и черного, озлобленного карамазовского отчаяния, ропота на Бога (вспомним «Левиафан»). Есть честность, искренняя боль за изувеченное человеческим жестокосердием и алчностью время, но не уныния, не отчаяния нет.

    Когда один из героев произносит проникновенный монолог о своем желании исчезнуть из мира, о стереотипности материальной, вещественной жизни целых поколений, ему так и хочется из зала прокричать, что выход есть, что духовный голод может быть утолен во Христе и Его Церкви, ведь так по-человечески понятна боль ищущего, неуспокоенного человека, жаждущего обрести смысл. Все, кто пришел в Церковь в сознательном возрасте, испытывали в свое время то же самое. «Под электрическими облаками» — фильм о растерзанном времени, о разъятости прошлого, настоящего и будущего, существующих отдельно и уже не образующих единое целое.

    Возьму на себя дерзость сказать, что это фильм о Церкви, о жажде войти в Нее и обрести логичное бытие. Мир потому и распадается, что, будучи временным, изменчивым, динамичным, отвергая Бога, он не способен утвердиться ни в чем ином. Ибо все кроме Христа изменчиво. Церковь представляет собой единое целое, именно потому, что Ее члены — части Тела, и всякий кто верен Богу пребывает неизменным, ибо Бог всегда Один и Тот же. Трагедия мира — в том, что он пытается осознать себя вне кафолического единства, вне Христа и потому распадается на все более мелкие и мелкие части. Ведь что такое распад? Это атомизация, измельчение. Церковь же пребывает неизменной посреди всех бурь мира, потому что она с Богом — одно целое.

    «Под электрическими облаками» как никакой иной фильм Германа-младшего демонстрирует тематическую близость режиссера кинематографу отца, и вместе с тем сильные стилевые различия с ним. Для Германа-старшего главной темой всегда оставалось историческое прошлое, довлеющее над личностью: неизжитые кошмары и нераскаянные грехи целых поколений, как призраки, преследовали в его фильмах несчастных героев, а детальная скрупулезная реконструкция примет времени была для режиссера своеобразным способом снятия заклятия, которое прошлое накладывало на жизнь сегодняшних людей.

    Кинематограф Герман-старшего — субъектоцентричен, многоуровневый нарратив всегда выстраивается вокруг фигур героев: в «Моем друге Иване Лапшине» — внутри треугольника Лапшин-Ханин-Наташа, в «Двадцати днях без войны» — вокруг пары Лопатин-Нина, в «Проверке на дорогах» нерв повествовательного напряжения натянут между Локотковым и Лазаревым, в «Седьмом спутнике» повествовательным центром становится генерал Адамов.

    Позиция Германа-младшего — принципиально иная, его кинематографический мир программно децентричен. Каждый фильм этого режиссера представляет собой плюралистическое пространство, в котором все герои равноценны. Ведя с отцом творческий диалог, он усвоил главное — важность мельчайшей детали, незначительнейшего персонажа для создания общего замысла, потому в его последней картине воссоздается структура романа. В каком-то смысле, лента «Под электрическими облаками» созвучна картинам Роберта Олтмена, но не по содержанию, ибо в ней нет сатиры, а по форме, ибо перед нами — сложный пазл, в котором одинаково важно все, но нет повествовательного центра.

    Снимая о Серебряном веке, о Великой Отечественной, о советских 60-х, Герман-младший всегда стремится к особому типу рассказа, который условно можно назвать пиктографическим: развивая художественные достижения Т. Ангелопулоса и Б. Тарра, он пытается выразить время пространственными средствами, в пределах сложной мизансцены сочетать прошлое, настоящее и будущее. Кинематограф Германа-младшего — новаторское явление именно потому, что, сведя к минимуму монтаж, он творчески перерабатывает уроки таких выдающихся фильмов как «Земляничная поляна» И. Бергмана, «Кузина Анхелика» К. Сауры, «Фрекен Жюли» А. Шеберга, используя прием более популярный в театре, начиная со «Смерти коммивояжера» А. Миллера — представлять временные пласты в едином сценическом пространстве.

    По самому своему складу Герман-младший — художник апокалиптический, для него настоящее — это безвременье, это прошлое в ожидании будущего. Здесь стоит сказать о еще одном фундаментальном отличии между Германами-режиссерами — это разное понимание смерти, хотя у обоих оно тесно связано со временем.

    У Германа-младшего время смертоносно само по себе, как категория падшего тварного мира, как гибельный результат грехопадения первых людей. Разъятость исторической памяти, которая с особой, невиданной для режиссера ранее силой предстает в «Под электрическими облаками» — плоды работы времени. По Герману-младшему, время — это главный враг людей, ибо оно пытается загипнотизировать нас перспективой будущей смерти. У автора «Трудно быть Богом» смерть — внезапна, ей предшествует дикий карнавал, пляска оживших мертвецов, но человек умирает всегда неожиданно, не в силах выдержать их натиск. Германа-младшего больше интересует умирание, как длительность, как скованность человеческого бытия категорией темпоральности.

    Герман-младший показывает течение времени в обезбоженном мире как нелинейное, неосмысленное, нелогичное. Воцерковленный человек, как на ковчеге, неумолимо движется к вечности, течение времени для него линейно, осмысленно, с каждым днем — все ближе ко Христу.

    В начале ленты «Под электрическими облаками» сказано, что Россия распята между прошлым и будущим, то есть настоящее представляет для нее и всех нас распятие. Темпоральные условия существования, временность бытия — это наш общий крест, не только России, но и всего мира, мы постоянно вынуждены испытывать на себе смертоносное дыхание времени, мучительно переживать жизнь как каждодневное умирание.

    «Под электрическими облаками» — фильм о личностной экзистенциальной потребности в Церкви, о насущной необходимости для человека быть частью органического, нерепрессивного целого, о стремлении к единению в Боге на основе свободного произволения, о жажде преодолеть распад обесмысленного и обезбоженного мира.

    1 января 2016 | 15:51

    Русский футуристичный пост-апокалипсис. Мир на грани войны. На фоне — тяжелый для русской цивилизации переход от индустриального общества к постиндустриальному. В стране полно нищих, наркоманов и безработных. Художники создают никому не нужные объекты современного искусства. Образованные люди теряют надежду найти себя в современном мире. Прошлое перестало быть нужным, превратилось в свалку. Её облюбовали люди, ведущие поиски. Кто-то ищет друга, а кто-то — смысл существования мира…

    В фильме шесть сюжетных линий, объединённых постройкой небоскрёба. Каждая линия — история о том, как эта постройка повлияла на жизнь совершенно разных, напрямую не связанных друг с другом людей. К концу фильма некоторые линии пересекается. Одной целостной истории, на мой взгляд, не получается, и это — одна из главных проблем фильма. Складывается ощущение, что в этот фильм режиссёр слишком много всего встроил. Есть непонятные сцены, выбивающиеся из контекста фильма. Например, сцена с рабочим и убийцей кажется мне довольно бессмысленной и не стыкующийся с самой историей.

    Художественное оформление фильма — одно из его главных преимуществ (хоть к концу фильма оно уже не производит столь сильного впечатления, как в первой части). Действие фильма происходит по большей части в двух пространствах: в городе и на пустоши. О городе мало что можно сказать, местами он выглядит довольно футуристично, но зачастую это довольно непримечательные пейзажи. Пустошь — сплошной пост-апокалипсис: разрушенные здания, старые, некому не нужные памятники. За пустошь держатся так называемые «лишние люди», среди которых есть, как и интеллигенты, так и просто бездомные. Большинство интеллигентов-художников находят там убежище от нового мёртвого мира, где живёт лишь безразличие и лицемерие. Сама же пустошь напоминает свалку, на которую выкинули всё напоминающее о жутком прошлом страны (например, памятник Ленину, возле которого много времени проводит дочь архитектора).

    Операторская работа в этом фильме также заслуживает похвалы. Пейзажи сняты нестандартно и интересно, с применением общих и средних планов (видимо, для соотнесения главных героев с окружающим их мёртвым миром).

    Трудно сказать что-то про актёрскую игру, она, как мне кажется, мало бросается в глаза. Могу выделить героиню Чулпан Хаматовой — этот персонаж в фильме раскрыт гораздо больше, чем все остальные. Вообще с раскрытием героев здесь всё довольно сложно, даже имён большинства из них зритель так и не узнаёт.

    Если подводить итог, то можно с уверенностью сказать, что с визуальной стороны фильм прекрасен — хорошая операторская работа и необычная стилизация дают красивую и живую картинку, погружающую желающих в мрачный и безысходный мир фильма. Драматургия — слабее. А. Герману-мл. не удалось соединить все истории персонажей в один цельный фильм, хотя всё это не отменяет его содержательности и актуальности.

    Сам фильм намекает на то, что в России появляются режиссёры, способные выражать интересные и непростые мысли в любопытной форме. Думаю, что Германа-мл. ждут ещё много работ, столь же громких и несвойственных для русского кинематографа.

    7 из 10

    27 апреля 2016 | 01:22

    Взгляд на недалекое будущее, попытка предугадать и бросить взор на предстоящее. Совершить временной вояж по нашей истории. Показать насколько важно прошлое и как оно может повлиять на наше настоящее.

    Новый фильм Алексея Германа мл. «Под электрическими облаками» это прекрасное полотно, на котором можно увидеть тысячу детально проработанных элементов, преподносящих тебе целостную картину показанного мира и времени. Но стоит только приглядеться поближе, как сразу становится заметно большое количество нюансов и различных оттенков не свойственных режиссеру. Я не говорю, что это ужасно или фильм Германа мл. не похож на фильм Германа мл., просто используя те же элементы в другом часовом механизме, не факт, что Ваши часы будут показывать точное и правильное время или заведутся вообще.

    2017 год. Потерянные и забытые люди, которые есть везде и всегда. Одинокое здание стоящее посреди «ничего». Туман, разруха, холод, инфантильность, одиночество души. Абсолютно разнообразные персонажи охватывают больше человеческих различий. Это всё предает незабываемою атмосферу. Но не чувствуется в этом фильме самого главного — «Германовского ключика». Предмет, с помощью которого как старший так младший(хоть немного в меньшей степени), могли вскрыть человека не хуже любого отменного хирурга. Я ни в коем случае не сравниваю этих двух режиссеров, каждый по своему впечатляет и как ни странно у них всё же немного разные взгляды на те или иные вещи. У Германа младшего, от части, более размеренный темп повествования, не особо наблюдаются отголоски того броуновского движения персонажей или преданности одной стилистической гамме.

    Проблема фильма возможно в том, что Герман мл. немного упустил временной промежуток выпуска фильма. Робот, как элемент будущего, не смотрится так впечатляюще и удивительно, а является просто частицей, подчеркивающей время не совпадающее с реальным. Ощущения какой то сюжетной зыбкости присутствует постоянно.

    Безумно красивый, местами поэтичный, каплю остроумный, но вся эта солянка не дает одного окончательного сногсшибательного результата.

    6 из 10

    28 июня 2015 | 15:52

    Поэтика картины, имеющей черты артхаусного кино, настраивает на иное восприятие искусства, наполненного интертекстуальными отсылками и аллюзиями. Восприятие на уровне ощущений, пробуждающих рефлексию. Потому сказанное мною, обусловленное моим видением, безусловно субъективно и является лишь маленьким пазлом большой мозаики.

    Происходящие события разворачиваются в России через сто лет после октябрьской революции, находящейся в тянущем ожидании большой войны. В перманентно серое небо устремлена громада недостроенного здания, с которым так или иначе связаны герои разных глав. В центре картины оказывается «„лишний человек“", с его попытками осмысления действительности, времени, себя в его координатах. Время вообще является одним из ведущих мотивов картины. Алексей Герман-мл, говорил, что его кино „„про страну, которая распята между прошлым, настоящим и будущим. Время вообще не линейно в России, мы в этом отношении страна парадоксальная, где стрелки часов могут двигаться сначала вперед, потом быть перемотаны назад, потом снова вперед». В сознании людей здесь перемежаются эпохи, будь то сны юриста по земельным вопросам, переносящие нас в 9О-е, новелла ««Место под застройку““, веющая духом дореволюционной России или рассуждения героев о мелочах, устремленные в будущее. Настоящее же представляется довольно эфемерным.

    Ещё одним мотивом является столкновения искусства и реальности. При том столкновение это порой вполне осязаемое. Например, бульдозер, наезжая на одного из архитекторов, убивает его. Непринятие реалий «„лишними людьми“" порой выливается в бессмысленную борьбу с „„неоновым““ миром в виде стрельбы в электрические буквы, рекламные щиты.

    Актёры говорят несколько театрально, их общение является скорее набором монологов. Каждый из них говорит о своём, будто не слыша собеседника, подобно персонажам Чеховского «„Вишнёвого сада“". Героиня новеллы „„Наследники“" снимает слуховой аппарат, не желая слушать брата, кто-то и вовсе затыкает уши. Во всём этом видится общий инфантилизм, о котором говорится при характеристике людей искусства: «„Я не такой инфантильный как ты, я смело смотрю жизни в лицо““». Герои несколько перепоэтизированы, из-за чего не каждый зритель может идентифицировать себя с ними.

    Часть актёрского состав не единственное, что перекочевало из предыдущего фильма. Герман цитирует себя, некоторые слова героев перекликаются с репликами из «„Бумажного солдата“". Юрист мучается вопросом почему ему снятся одни и те же сны, архитектору каждую ночь снится будто взрывается солнце, подобно доктору „„бумажного солдата““, которого преследует мучительный сон.

    Кино выдержано в стилистике Германа-мл., которая ещё оттачивается, но уже проявляет черты достойного приемника отца.

    В начале фильма появляются слова художника импрессиониста Поля Сезана, которые могут служить одним из ключей к пониманию картины. Фильм вполне можно назвать импрессионистским. «„Когда импрессионистов упрекали в том, что рука у них непохожа на руку, то не понимали, что важна не схожесть, а ощущение этой руки — передано оно или нет“" -говорил Герман-мл. Потому подобные упреки в адрес картины имеют место быть, но главным остается то, что ощущение передано. Да и актёры отмечали, что в фильме, в детальной прорисовке кадра больше от живописи, нежели от кинематографа. Актёр Луи Франк: „„Было огромным удовольствием смотреть, как одержимо Алексей и Елена Окопная (художник-постановщик картины, жена Алексея Германа-мл.) работают над каждым кадром — и каждой его деталью. Каждый маленький камушек менял своё положение в кадре, хотя казалось, что никто никогда этого не заметит на экране. Меняли ли свет, меняли линзы — это не объяснить словами, надо устраивать в следующий раз какой-нибудь специальный тур на съёмочную площадку Германа. Это уже не кино, это — живопись““». В подобном внимании к деталям видится что-то от Тарковского.

    Стоит отметить хороший визуальный ряд, по достоинству оценённый Берлинским кинофестивалем, за который операторы Евгений Привин и Сергей Михальчук получили серебряного медведя. Длинные кадры, создали нужную атмосферу и напряжение. «„Практически вся натурная часть картины снималась после захода солнца и до наступления темноты. За счет этого нам удалось добиться очень тонких, очень странных природных состояний“» — говорил Евгений Привин. Зимние и межсезонные окрестности Петербурга идеально подошли для создания уныло-безысходной картинки.

    Здесь несколько нелинейная структура, нет чёткой сюжетной линии, слова героев звучат, как подслушанные и озвученные кем-то внутренние монологи, они зачастую логически не связаны с происходящим. Порой создаётся впечатление, что фильм обо всём и не о чём, что режиссёрский замысел, замах не соответствует происходящему на экране. В этом есть правда, я сталкивалась с подобным мнением знакомых, любящих авторское кино, но не досидевших и до середины фильма из-за ощущения бессмыслицы происходящего. Но, на мой взгляд, метод авторского высказывания оправдан, так как цель, подкинуть зрителю вопросы или даже намёки на вопросы для размышления, достигнута, а вот уже принять их или нет личное дело каждого. В главе «„Архитектор“» один из эпизодических персонажей цитирует Бродского, как бы оправдывая обоснованность хаотических реплик героев:

    ««Я рассуждал: зевай иль примечай,
    но всё равно о малом и великом,
    мы, если узнаём, то невзначай.»»

    Безусловно, режиссёр волен выбирать язык общения со зрителем, но иногда хочется, чтобы основной смысловой пласт был доступен для понимания более широким массам, да и менее широким, собственно, тоже.

    Финальная, звучащая вдали ненавязчиво, как и всё музыкальное сопровождение фильма, композиция ДДТ «„Это всё“" наводит на мысль о том, что вопросы, мучающие людей, будь то мигрант или архитектор, о времени, пути человечества, родине и все их устремления на самом деле вытекают из одного главного вопроса, беспокоящего человека во все времена: „„Что останется после меня?..““

    И даже если исчезнут все материальные труды: разрушат здание, застроят землю около музея, останутся вопросы, вызвавшие отклик в чьём-то сознании.

    2 июля 2015 | 16:30

    Трейлер фильма «Под электрическими облаками», состоящий из несколько сюрреалистичных и гламурных кадров недалекого будущего и многозначительных реплик, не только стильно исполнен, но и полностью решает задачу, которой служат все промо-материалы — заинтересовать зрителя, пообещав ему интересную историю, нечто новое и неизведанное. Однако, на деле оказывается, что видеоролик обманчив и не имеет к происходящему непосредственно в картине никакого отношения. Трейлеры блокбастеров критикуют за то, что в них зачастую содержатся самые зрелищные моменты, но монтажер ролика данной картины поступил еще более смело, собрав наиболее поэтичные фразы и самые красивые кадры, тем самым превратив гнетущую, алогичную историю маргиналов в возвышенную драму.

    Начинается фильм режиссера Алексея Германа-младшего с закадровой речи, из которой зритель узнает о том, что действие разворачивается в России 2017-го года, когда обстановка в мире, очевидно, близка к кризисной. Объектом рассмотрения автор декларирует тех, кого он сам называет «лишними людьми». Не переходя к критике, можно сказать, что такая прямолинейность превосходит даже злоупотребление закадровым текстом и означает топорность исполнения и непонимание того, что кинематограф это область искусства (как, впрочем, и любая другая), в которой главными инструментами служат метафоры и многосложность. Герман же действует, не прибегая к усилиям, не рождая смыслов, не ведя диалога со зрителем — он просто проговаривает о чем, о ком и каковы цели фильма, будто зачитывая реферативную работу.

    Заявив, что в центре сюжета будут находиться «лишние люди», под которыми принято понимать аристократов по крови (или же в более современном варианте — духу), не имеющих возможности для продуктивной/прогрессивной/свободной деятельности в качестве самореализации и на благо общества, из-за удушающих рамок сложившегося социально-политического строя (особенно иронично это выглядит в свете того, что финансирование лента получила в том числе и со стороны государственных органов РФ). Но то ли режиссер поверхностно знаком с литературой, хотя будут в картине звучать имена Печорина и Чацкого, то ли полагает, что зритель совершенно неграмотен, так как из семи глав, на которые поделен фильм, под определение лишнего человека можно подвести лишь героев «Места под застройку» и «Архитектора», а остальные представляются либо деклассированными элементами, либо рядовыми членами общества, не имеющими отношения к катализаторам социального развития.

    Претендуя на всеохватность, как это делали классики русской литературы, не разделяя зачастую собственно литературу и философию, Герман, тем не менее, не только не приближается к эталонным образцам, но показывает полный провал в раскрытии заявленной темы. Речь героев представляет несвязными обрывками, не просто неподдающимися осмыслению из-за каких-либо скрытых смыслов и аллюзий (как это бывает в художественных произведениях, из-за чего возникает многовариантность трактовки), а из-за банального игнорирования автором сценария аристотелевской логики. «Давай поиграем в карты? А где у нас постельное белье?» — без пауз и переходов, говорят все герои и одновременно никто. Очевидно, это авторская претензия на оригинальность взгляда, рассмотрение социума во всеохватности. Но Герман воспринимает художественные приемы буквально, что вызывает смех от шизофренического бреда, коим выглядит диалоговый массив и, одновременно, ужас от того, что подобное получило экранное время и главное — зритель потратил на просмотр «Под электрическими облаками» время и деньги, ожидая прекрасного, а получив нечто, лежащее вне критериев оценки.

    При профессионально выполненной, заслуживающей похвал работе оператора и цветокоррекции, превратившей мир героев фильма в вечное межсезонье со свинцовым небом, происходящее на экране наполнено физиологией в том виде, как ее воспринимают и транслирует постановщики, мнящие себя невероятными эстетами, способными в мерзости видеть красоту. Терзания плоти могут быть манящими и волнующими, выливаясь в нечто почти сексуальное, к примеру, в «Забавных играх». Или же, становясь объектом эстетизации, как в «Ганнибале» Брайана Фуллера или «Тите Андронике». А физиология во всей ее неприглядной бренности в конечном итоге становится прекрасной, если взглянуть под правильным углом, как сделал Джеймс Франко в «Интерьер: Садо-мазо гей бар». Но «Под электрическими облаками» демонстрирует лишь грязь и мерзость, настаивая на том, что это и есть реализм. Носовые кровотечения, слизь, грязные волосы, героиновые инъекции, мусор и неопрятная одежда (не говоря уже о том, что внешность большинства героев оставляет желать лучшего), жестокие убийства и мертвые животные — Герману нравится этот человеческий гной, он упивается им (странно, что не была показана рвота, дополнившая бы картину), моментом оргазма надо полагать можно считать зарисовку, в которой человека перемалывает строительная машина.

    Актеры фильма, как было уже сказано выше, выглядят крайне непривлекательно и демонстрируют отвратительную игру, бросая разрозненные безликие реплики, зачастую обладая при этом ужасной дикцией. На этом фоне выделяются лишь Мераб Нинидзе, Анастасия Мельникова и Луи Франк (последний, надо полагать из происходящей в фильме претенциозной чуши, был выбран режиссером исключительно из-за особенностей лицевой пигментации). Во-первых, они профессиональны и благородно красивы. А во-вторых, лишь новеллы с их участием заслуживают внимания. Нинидзе и Мельникова предстают в истории о разрушающемся музее, что скоро будет снесен либо застроен, и сама история в образе экскурсовода в костюме гусара покидает это место, оставляя его на усмотрение ничтожных людей, живущих днем сегодняшним. Рассказ с Франком хорош его персонажем — архитектором, которого все хвалят, но никто не слышит; человеком мыслящим, ищущим и не находящим. Также есть в «Под электрическими облаками» неплохой момент, где походя осмысливается роль и значение метафизики. «Я ведь никому не снюсь кроме тебя», — скажет миловидный черноокий мальчик, но этот пассаж занимает считанные секунды, а фильм меж тем идет два с половиной часа.

    Строительный мусор, речь Горбачева, бесконечный дождь, рефрены в сторону расовой нетерпимости и актриса Чулпан Хаматова зачем-то играющая мужскую роль, но не решающая этим никаких актерских задач (возможно, это особенности сексотипа и соответствующих предпочтений режиссера, кои он хотел показать в широком формате) — хаос, все и ничего. Цитируя в эпиграфе Поля Сезанна, Герман претендует на возвышенность и осмысленность, одновременно с этим бесстыдно настаивая на свой гениальности, позволяя себе совсем не задумываться о форме, так как содержание умещается в словосочетании «о великом». Сказать кому может быть интересна данная картина кроме режиссера и его знакомых трудно, ведь «Под электрически облаками» это не просто вторичность, но вторичность дешевая и примитивная, что не несет ни смысла, ни красоты. Гении, люди, опередившие свое время, зачастую гонимы и непоняты, но «Под электрически облаками» говорит не о гениях, а о маргиналах, живущих на помойке. Отрицая вековую историю искусства и культуры, режиссер Герман пытается повторить сказанное уже до него, притворяясь новатором, но и это у постановщика, культивирующего зрительский шок как основной метод своей работы, не получается, выходит лишь скудоумный рассказ об уродах, влачащих свое нелепое, грязное существование.

    7 июня 2015 | 20:38

    Прежде всего, хочется сказать, что просмотр этого фильма вызвал во мне куда более эстетическое удовольствие, нежели эмоциональное. Фильм холоден, как и практически не прекращающийся в нем снег, но гипнотичен, будто туман, в котором, подобно сюжету картины, скрывается едва различимый дом — краеугольный камень почти всех глав повествования.

    Это фильм-мозаика, погружение в который достигается благодаря потрясающей работе всей операторской группы (абсолютно заслуженный «Серебряный медведь» Берлинского кинофестиваля), художественного департамента и завораживающему режиссерскому мастерству мизансценирования. Плюс ко всему невероятный Мераб Нинидзе и интереснейшая Виктория Короткова. Ими хочется любоваться снова и снова.

    Далее поучительная цитата Германа: «Эта картина сделана «вопреки». В том числе, вопреки формату, в котором у нас существует кинематограф, не так важно, авторский или коммерческий. А нам хотелось сделать импрессионистский фильм. Когда импрессионистов упрекали в том, что рука у них непохожа на руку, то не понимали, что важна не схожесть, а ощущение этой руки — передано оно или нет. Мы хотели рассказать о том, как живое пробивается сквозь наледь. Было важно снять про людей, которые не ходят строем. Никаким строем. У нас сейчас ведь их много: колонна большая, колонна маленькая, колонна пятая, шестая, десятая. А мы снимали о людях, которые живут своей головой и органически из поступков дурных и недурных выбирают недурные. Не потому, что они герои. А просто так устроены. Такие люди всегда немного лишние — для всех сторон»

    29 сентября 2015 | 16:13

    Для меня фильм хорош своей насыщенной атмосферой, которая притягивает и поглощает. По-моему, это такой метафизический реализм, где люди пытаются вырваться из ментального сумрака, который наложен на них ими же самими. В начале фильма голос за кадром говорит о «лишних» людях, которые есть во все эпохи и времена, и весь фильм, по сути, про то, как эти «лишние» не вписываются в общую массу.

    Если раньше в русской литературе были герои-отщепенцы, то сейчас в ней героев нет, и в фильме Германа — это тоже лишь персонажи.

    Глядя на их отрешённые лица, понимаешь, что они слабы, растеряны, но всё же из последних сил не хотят мириться с «душной» реальностью. Мне показалось, что у каждого из них есть ключевая фраза, которая точно раскрывает их внутренние переживания:

    Наследница состояния: «Я построю приют, не знаю для кого, для кого-нибудь несчастного»;

    Сотрудник музея: «Я не знаю, где север, я знаю только, где юг»;

    Архитектор: «Я архитектор, очень модный, но бессмысленный»;

    Девочка Света: «Люди так себе, я ищу новую жизнь».

    Неудивительно, что в финале они оказываются в одном месте. Как люди, ищущие свет в темноте, в конечном итоге неминуемо подходят к костру.

    «Под электрическими облаками» можно назвать фильмом-молитвой о человечестве». Все эти люди будто хотят спасения, и им не хватает Моисея, который приведет их к освобождению, поэтому они пытаются искать его внутри себя, но делают это скорее инстинктивно, чем осознанно. Но наблюдая за ними, начинаешь видеть в них и вокруг них какую-то иную реальность, проблеск чего-то иного.

    И в этом — вся ценность их существования, мне кажется, — в проблеске надежды в потерянных лицах.

    У фильма много схожего с «Мелодией для шарманки»» Киры Муратовы. В фильме Германа проглядывает тот же лейтмотив — бесприютность людей, показанная через нелепые, где-то трагические, где-то абсурдные, ситуации. Причем у Германа абсурдность передаётся преимущественно через диалоги. Но и здесь, и там, фоновые персонажи меньше всего напоминают настоящих людей, это скорее куклы-марионетки, на фоне которых главные герои кажутся чуть более живыми. После второго просмотра пришло ощущение, что смотреть «Под электрическими облаками» — это падать вовнутрь себя, как в кроличью нору.

    Замечательное кино.

    5 октября 2015 | 12:18

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>