всё о любом фильме:

Табу

Tabu
год
страна
слоган«За соседней дверью - целая вселенная!»
режиссерМигел Гомиш
сценарийМигел Гомиш, Мариана Рикардо
продюсерСандру Агилар, Луиш Урбано, Марен Аде, ...
операторРуй Посес
композитор-
художникБруно Дуарте, Зильке Фишер, Сильвия Грабовски
монтажТельмо Шурро, Мигел Гомиш
жанр драма, мелодрама, ... слова
сборы в России
зрители
Франция  103 тыс.,    Португалия  22.5 тыс.,    Аргентина  19.1 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время118 мин. / 01:58
Номинации (1):
Умирая, эксцентричная старушка просит двух соседок разыскать некоего мужчину. Женщины находят незнакомца, который рассказывает им трогательную историю их любви в колониальной Африке и их преступления, после которого они больше никогда не виделись.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
87%
46 + 7 = 53
7.9
в России
100%
12 + 0 = 12
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 107 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Услышав, что в моем городе будет продолжаться фестиваль «Другого кино," я сразу же решил, что надо посмотреть и оценить хотя бы один фильм, который будут показывать, потому как не имел возможности лицезреть первый фестиваль. Так получилось, что я попал на фильм Мигеля Гомеша, «Табу». Раньше я не слышал об этом режиссере, потому что не сильно расширял свой кругозор в этом стиле кино.

    Меня так порадовала часть фильма, где герой рассказывает о своей любви и во время этого действия убраны все диалоги. Они как будто там не нужны. Характер героев и так раскрывается с полной силой, и в какой-то момент кажется, что идет документальный фильм. Каждый, кто посмотрит данную ленту, откроет для себя дверь в новые ощущения.

    Музыки в фильме достаточно мало. Но как банально бы это не звучало, она появляется именно тогда когда это нужно, и является этакой передышкой между действиями.

    Еще стоит упомянуть, как грамотно работает оператор, Руй Почас. Его работа придала фильму еще более изысканную атмосферу. Ракурсы и мимика героев запечатлена на высшем уровне.

    В итоге мы получаем один из лучших фильмов этого года и определенно лучший фильм фестиваля, своеобразную оду немого кино.

    8 октября 2012 | 16:14

    Самородок из страны портвейна и фаду Мигель Гомеш снял свой первый полнометражный фильм еще десять лет назад, но долгое время о нем знали исключительно завсегдатаи фестивалей, благодаря стараниям которых каждую последующую ленту бывшего кинокритика смотрело чуть больше людей. Старая профессия сказывалась на его картинах, он с большим удовольствием играл с формой и цитировал классиков, но оставался при этом мастером с узнаваемым стилем. Так первая лента «Лицо, которое ты заслуживаешь» была современным парафразом классического сюжета о семи гномах не без воспитательной составляющей. Полный жизненной энергии «Наш любимый месяц август» сочетал в себе элементы документалистики, мелодрамы и музыкального фильма, а представленный в 2012 году в Берлине «Табу» был данью немому кинематографу, которое в год оскаровских фаворитов «Артиста» и «Хранителя времени» было в тренде. Но если фильм Хазанавичуса был мэйнстримом, косящим под фестивальное кино, а лента Скорсезе — киноведческой запиской, замаскированной под 3D-блокбастер, то у португальца получилось совсем не громкое, но искреннее признание в любви эпохе, которую не вернуть.

    Мигель Гомеш неоднократно признавался в своей любви к классическому кинематографу с его простыми, но действенными ходами. Среди прочих он особенно выделяет считающийся устаревшим прием т. н. бинарных оппозиций и творчество Фридриха-Вильгельма Мурнау (к последнему фильму немца как раз отсылает название «Табу») как яркий пример их использования ради того, чтобы максимально донести зрителю режиссерскую мысль. Подобным путем идет и Гомеш, насыщая свой фильм множественными противопоставлениями. Картина делится на две части — «Потерянный рай» и просто «Рай». В первой действие происходит в современном Лиссабоне, где живет сбрендившая старушка Аврора, любящая играть на последние деньги в местных казино, беспокоить соседку под разными предлогами и время от времени давать волю призракам прошлого. Вторая часть переносит зрителя на несколько десятилетий назад, в Африку, к подножью вымышленной горы Табу, где молодая, хорошенькая и точно стрелявшая из ружья девушка Аврора крутила запретный роман с молодым музыкантом и забавы ради выращивала крокодилов. Режиссер реализовывает свою задумку, противопоставляя молодость и старость, город и деревню, метрополию и колонию, любовь и отчуждение, будничность и приключения. И даже традиционному «разговорному» кино в первой части предпочитает любопытные формальные эксперименты во второй.

    Кроме снятой на черно-белую пленку старомодной картинки Мигель Гомеш со своим звукооператором удивляют опытами со звуком в «африканской» половине ленты. В эпизоде «Рай» из фильма полностью исчезают диалоги, вместо которых появляется закадровый голос, зато отчетливо слышны звуки природы и популярные песни. Все вместе это обеспечивает сновидческий эффект, а поведанная история странной любви на фоне экзотических красот Мозамбика кажется даже не воспоминаниями очевидца, а древней легендой, поколениями передающейся из уст в уста и обладающей особой магией. В своих интервью Гомеш неоднократно подчеркивал, что для него обращение к немой эпохе сродни общению с призраками, и, возможно, поэтому он, на пару с оператором Руем Почасом, так тщательно выверяет каждый кадр, предлагая зрителю внимательно всматриваться в иногда застывшую картинку, чтобы отыскать в ней тщательно скрытую истину. И хотя режиссер не перегружает зрителя сложными философскими, культурологическими или историческими отсылками (не считать же таковыми «Робинзона Крузо», песню «Be My Baby» и войну за независимость Мозамбика), его произведение получается многомерным, неглупым, ностальгическим и преисполненным человеколюбия, даже с учетом далеко не однозначных в моральном плане поступков главных героев.

    Ведь если отбросить все формальные эксперименты и попытки познать суть безвозвратно ушедшей эпохи, то все равно останется грустная и немного ироничная история о женщине, разменявшей на мелочи чувства, семью и собственную жизнь, и о некогда красивом и перспективном мужчине, судьбу которого сломала одна фатальная встреча. Но предоставляя зрителю возможность заглянуть в мир их общего прошлого, режиссер открывает нам целую вселенную настоящих страстей и приключений, так сильно отличающихся от серых будней существования в большом городе. И в этом заключается один из самых мощных инструментов кинематографа, способного оживлять чужие грезы, причудливо переплетать правду с вымыслом и обнаруживать за вполне обыкновенными вещами чудные открытия.

    23 апреля 2014 | 01:52

    Фильм Гомеша о самой печальной любви на свете и должен быть черно-белым, невозможно рассказать о печали в ярких красках Африканского континента, у подножья горы ТАБУ. Табу — это не только гора, но и фильм Мурнау (здесь только ленивый не припомнил режиссеру его кинокритическое прошлое), но расшаркивание Гомеша перед Великим автором Носферату заключается не в использовании формального приема «под немое кино» (к тому же снятое на 16-мм пленку), а в том, что его фильм это элизиум теней, Рай, в котором обитают меланхоличные крокодилы и облака, покончившие с собой продюсеры и песни Ramones.

    Прием двухчастевого повествования — сейчас и воспоминания — у Гомеша «фирменный», но воспоминания эти создаются здесь и сейчас — это единственный способ убежать от настоящего, где дом престарелых, сиделка с Островов Зеленого мыса, удерживающая тебя в постели с помощью черной магии.

    Герои фильма, Аврора и Вентура, и есть режиссеры фильма в себе, ибо кто же еще мог придумать столь необычный символ любви как меланхоличный крокодил.

    7 февраля 2013 | 21:17

    Фильм «Табу» — двухчастная история, щедро сдобренная музыкой и тишиной, как правило, нравится кинокритикам больше, чем простым зрителям. Впрочем, и те и другие сразу видят в нем диагноз режиссера — синефилию. Фильм и впрямь пестрит киноманскими отсылками, однако стоит прислушаться к мнению Бориса Нелепо, который заявляет, что дело не в них, и настаивает: «…волновала Гомеша сама природа кинематографа. Почему мы смотрим фильмы? Зачем интересуемся выдуманными историями из чужой жизни? Как оказалось так, что кино обернулось обителью фантомов, элизиумом теней, где блуждают наши воспоминания и призраки умерших людей?» А фантазийный крокодил льет фантазийные слезы по проглоченному времени…

    Кино показывает кино. Так начинается фильм «Табу». И Пилар смотрит и верит, впиваясь глазами и сердцем в призраков на киношном холсте — в любовь, смерть и крокодила. Она киноман. Он живет посторонними жизнями, придуманными и сочиненными, наполняет свое одиночество чужими судьбами, болями, тайнами, воспоминаниями и не замечает, сторонится своей реальности, в которой могли бы быть привязанность, семья, художник, рисующий только о ней и для нее… Уверена, Пилар — автопортрет киномана и киномага Гомеша, не менее ироничный и не менее человечный и нежный, чем Сесиль (Миа Фэрроу) — автопортрет Вуди Аллена в насквозь киношной «Пурпурной розе Каира».

    Гомеш сшивает историю Пилар с полузасвеченной и полунемой пленкой памяти Вентуры, словно терапевтической нитью, и они на редкость быстро и легко срастаются в один фильм. А все дело вот в чем: то, что смотрит она (кинозритель), очень напоминает то, что смотрит он, — зритель воспоминаний, реинкарнирующий пространство прошлого, разведывающий его инобытийные территории силой воображения.

    Слезы памяти стирают картину жизни не хуже времени… Ни искусство, ни воспоминание никогда не отразят ее так, как есть, как было. И это не единственное сходство памяти и искусства. Второе — «правда лжи», фантазия, пересоздающая действительность на свой — вожделенный — лад, на свой рай, если быть в контексте фильма Гомеша.

    Вот почему фильм «Табу» потрясающе «киношный». А еще он откровенно выпячивает факт, что он фильм, выпячивает условность вымышленности и приема, умышленно строит красивые фразы, услаждает взор неприкрытыми цитатами. Чистое кино — «искусство для искусства». В самом нутре этой киношно-киношной истории как минимум три подводных течения — три болезни — три псевдонима реальности: Память, Любовь, Синефилия. И то, что их почти нельзя разъединить, — первое открытие-послание фильма. И память, и любовь, и киномания имеют устойчивый привкус вымышленности, творчества и самообмана. Они всегда «не от мира сего». Они заглушают абсолютный слух к фальши и правде, уводя за собой в страну (фабрику) грез, где ложь от истины не отличают.

    Второе открытие фильма: внутри всех нас — метры полустертой пленки воспоминаний, шепчущей (потому что у памяти шепот немоты вместо голоса) и пульсирующей импрессионизмом восхитивших или убивших нас когда-то минут. Прокручивая эту пленку моторчиком сердца-души, мы видим то, что хотим видеть, что сами себе показываем. Этот опыт ясновидческой слепоты перерастает и превосходит слова, язык тут бессилен.

    Гомеш — поэт, т. е. кино-поэт. Он гонится за чем-то неуловимым, как чувство из прошлого, как тень на экране, как образ, мелькнувший во сне. Он влюблен в неуловимое. На беззвучном, на умершем языке немого кино проще поведать не поддающееся пересказу и определению. Неуловимому вольготнее там, где нет красок, где только черное и только белое, неразлучные, как наши вечные спутники — сожаление и надежда.

    В поэтичности задачи — выразить неуловимое — секрет воздушности, легкости, и, несмотря на острый треугольник, сдобренный крокодилом, спокойствия и сдержанности этого кино, словно оно получило прививку, притупляющую боль. У Гомеша есть вдохновение, но нет неистовости, ярости, яркости, страсти, мучительного напряжения, гнетущей определенности, все происходящее (а может, мерещащееся) дано словно сквозь флер, полустерто, недосказано. Да и как еще явить послесловие? Послесловие к жизни, любви, прошлому и, наконец, к кино, каким оно было когда-то, каким его любили Чаплин и Мурнау, Феллини и Тати…

    Тихое — тише воды — сожаление о несбывшемся прошлом.

    P.S. У Пушкина есть стихотворение о памяти. Известное стихотворение. Оно заканчивается так: «И с отвращением читая жизнь мою, // Я трепещу и проклинаю, // И горько жалуюсь, и горько слезы лью, // Но строк печальных не смываю». Толстой, в старости очень любивший «Воспоминание» Пушкина, хотел изменить «строк печальных» на «строк постыдных» (в ритме и стилистике собственной совести). Гомеш, как и Пушкин, настаивает на печали (хоть у него и не строки, а пленочные метры), потому что кровь прошлого и живая вода, воскрешающая его, — именно она.

    12 августа 2016 | 10:38

    Уже третий фильм из включенных в десятку лучших за прошлый год, не вызвал большого энтузиазма по просмотру — наряду с фильмами Ханеке и Каракса. «Табу» очень незамысловатая мелодрама с объемом художественного материала ровно на один рассказ в духе Мюриэль Спарк. Очень скучное начало с половину фильма, а затем — собственно колониальный адюльтер. «Табу» отличается от многих подобных фильмов исключительно режиссерской фишкой с полным исключением диалогов. Перфекционизм, правда, оказался усеченным, поскольку закадровый монолог повествователя не создает непривычную картину возврата к немому кино. В этом смысле «Табу» более стандартный с технической точки зрения фильм, чем неизменно сравниваемый с ним «Артист», который был насквозь музыкальным — и без диалогов. В «Табу», правда, чтобы зритель не заскучал, тоже есть несколько песенных номеров и запоминающаяся минорная музыка на фортепьяно.

    Адюльтерная история незатейлива, с вставлением антиколониальной шпильки. Фильм изначально не предполагал большого бюджета и режиссер решил пойти в этой связи по линии технических ухищрений, снятия картины в черно-белой палитре, что для мелодрам на африканском пейзаже нетипично. Картина «Из Африки», ассоциации с которой неизбежны, при всех ее издержках, представляется сущим левиафаном рядом с маленьким крокодильчиком- талисманом фильма.

    Собственно, успех фильма в киноведческой среде, обусловленный заведомо синефильской направленностью авторского стиля, случайным назвать нельзя. М. б. фильм даст дорогу в большое кино и главному красавчику, чьи технические актерские навыки не столь очевидны как у того же Дюжардена.

    24 января 2013 | 08:45

    «Табу» — романтическое возвращение немого кино, которое получилось необычным с приятной и загадочной атмосферой в черно-белом стиле. Данная драма раскрывает спокойную и гипнотическую историю, которая уносит в легкую меланхолию, которая держит на себе внимание и не отпускает. Кино получилось необычное и своеобразное, я бы сказал «другое кино», и эта драма не для всех зрителей, но настоящие киноманы и любители всего необычного данный фильм должны посмотреть и оценить. Лично мне это кино понравилось: в нем чувствуется и что-то новое и что-то забытое старое, и я считаю, что это одно из самых своеобразных и необычных фильмов 2012 года. Режиссера Мигеля Гомиша я до этого фильма не знал, но после просмотра этой драмы, он меня заинтриговал, и его работа хорошо мне запомнилась.

    Мы видим женщину, которая умирает и перед смертью ей хотелось кое-кого увидеть и она просит двух своих знакомых, но они не успевают ей привсти человека, которого она хотела увидеть, и эта женщина умирает, а тот загадочный человек рассказывает им историю любви, которая случилась в молодости с ним и с этой покойной женщиной…

    Когда я начинал смотреть это кино, мне казалось, что я увижу совсем другое, и поэтому данное кино получилось неожиданным и действительно необычным, но с приятным подтекстом и интригующей атмосферой. Из актеров я никого не знал, но некоторые мне очень понравились, и они играли весьма драматично и правдоподобно. «Tabu» (Табу) — немое кино с жанром драмы с привкусом мелодрамы, которое показывает две истории настоящего и прошлого, и фильм несет в себе исключительность и что-то чистое, чего я раньше ни где не видел, хотя пару раз его атмосфера угнетает, но возможно это была такая задумка режиссера. Считаю, что фильм «Табу» 2012 года получился не банальным и интригующим кино, которое имитирует немое кино и игриво смешивает его с легкой меланхолией, пропитанной тишиной, спокойствием и умиротворенностью. Всем, кому нравится «другое кино» данную драму советую посмотреть.

    8 из 10

    6 ноября 2013 | 23:35

    Третий фильм португальца Мигеля Гомеша «Табу» умышленно поделен на двухчастную структуру. Первая сделана в духе тяжелого документального исследования повседневной жизни. Зрителю ощутимо не комфортно при просмотре этой части — гнетущая тяжесть бытия ощутимо давит, при этом некоторые сцены (особенно, похороны) сняты так, что ощущаешь себя внутри картины без всякого 3D. И все это благодаря удивительной пластике кадра.

    Вторая часть — с которой и начинается уход в эскапизм, это перенос зрителя на территорию кинематографа. В данном случае немого. Здесь все комфортно, даже не смотря, на иногда резкие переходы киноязыка — от актерской мимики (стилизация под картины начала эпохи кинематографа сделана очень хорошо) до размытого хронотопа (действие фильма ощутимо дрейфует от колониального до постколониального периода с ярким привкусом современной музыки, хотя в фильме проходит всего один календарный год).

    Гомеш заново конструирует киноазбуку, уча зрителя воспринимать кино и понимать его без слов. Современному посетителю мультиплексов сделать это крайне сложно, при отсутствии звука и скачков во времени он теряется, не найдя привычных ориентиров, данных массовым кино. Синефилы чувствуют себя здесь как рыбы в воде. Нельзя не сказать, что и Голливуд выбирался на территорию silent movie и ветхих ромкомов — достаточно вспомнить «Австралию» Базза Лурманна и «Артиста» Мишеля Хазанавичюса.

    Однако последние, положа руку на сердце, делали вполне жанровый продукт для обитателей кинотеатров. Гомеш же творит для торрент-поколения, которое не смотрит в сторону поточного кинематографа. Тем не менее, «Табу» найдет своего зрителя, пусть его и будет меньшинство. Снятый со вкусом и чувством стиля третий фильм португальца, несмотря на некий отрыв от реальности и светлую ностальгию (сдается, что картину особо полюбят хикки и хипстеры), оставляет после себя приятное послевкусие оммажа, которое еще долго не выветрится из голов сопричастных к экспериментам Гомеша.

    Хочется, чтобы прозванный с легкой руки Оливье Пера один из самых талантливых режиссеров современности не остался без своего зрителя. Но поскольку интересы интернет-аудитории и португальца часто совпадают, этому прогнозу не суждено сбыться на 100%.

    28 декабря 2012 | 15:20

    С одной стороны это очень странное кино, снятое в черно-белом формате полностью, где первая часть озвучена, а вторая снята в формате немого кино, где чувства передаются в основном посредством закадрового комментария рассказчика, воспроизведения писем или музыки. Я пару раз собирался прервать просмотр (после пяти и сорока минут от начала), настолько мне многие моменты казались затянутыми и непонятными, но набравшись терпения, досмотрел до конца.

    Фильм логически можно разделить на пролог (смысл его становится понятен ближе к концу) и две части, причем первая повествует о наших днях, а вторая относит зрителя где то на полвека назад. «Потерянный рай» это наши дни, где живет покинутая дочерью (но не брошенная) эксцентрическая донна Аврора со служанкой Сантой и одинокая донна Пилар (она как раз смотрит черно-белый фильм в Прологе), они соседки. И если в мире есть две непохожие личности, то они пред нами. Истовая католичка донна Пилар, каждый день перед сном возносит молитву, трудится в социальной сфере и является единственным человеком, которому не безразлична донна Аврора, дочь давно махнула рукой на эксцентричность матери и уехала в Канаду, ее забота сведена к оплате жилья и служанки, а по — человечески пытается понять ее только Пилар. Наверное, мне пока молодому, тяжело дались именно те минуты в фильме, которые повествуют об одиночестве и забытости детьми родителей. Драматизм происходящего перед глазами не до конца доходит до меня, и отдельные мазки — как то забота донны Пилар о польской девочке, которая обманула ее ради прелестей свободной жизни в Лиссабоне, становятся понятнее чуть позже. Размеренная жизнь, рутинные заботы, одиночество — становятся синонима потерянного Рая для современности. И последняя просьба донны Авроры найти человека и последующий за ним рассказ переносят зрителя во вторую часть фильма — 

    «Рай». Молодая донна Аврора живет в Африке, она прекрасна и жизнерадостна, ее хобби охота, ей она уделяет все свое время, у нее прекрасный муж, вполне себе пристойный брак, положение в свете, плюс свой (домашний) крокодил. Имение у подножья горы Табу — это и райское место, и оплот цивилизации на Черном континенте, и как явствует, из название, запрет нарушать правила. Донна Аврора нарушила табу и изменила мужу — бурный роман с молодым красавцем, от его имени и идет рассказ во второй части, на фоне развала колониальной системы Португалии задевает зрителя за сокрытые струны души. Оставим за скобками и осуждением, хорошо ли изменять мужу, проконстатируем только, что Аврора и Джан — Лука были в «Раю» своей любви. Драма, которая оборвала их отношения, оставила глубокие рубцы на их душе, и становится понятно, что печальная дама с крокодилом из пролога, это Аврора потерявшая свой Рай. Письма Джан — Луки к Авроре и от нее к нему, не содержат откровений, но они полны той трепетной нежности и любви, которая рвет душу и заставляет биться сердца в унисон. Музыка в фильме как таковая появляется во второй части, где на смену зажигательным мелодиям и ритмам приходит грустное фортепьяно тапера, как предвестник конца Рая.

    Актеры играют неплохо и органично вписываются в режиссерское полотно происходящего на экране, выделю только актрису сыгравшую донну Пилар (Тереза Мадруга) — ее персонаж получился очень трогательным и жизненным. Ана Морейра и Карлотту Котта сыгравшие молодых Аврору и Джан — Луку занесу в перспективных, герои их получились несколько анемичными из-за формата съемки, но смотрелись хорошо.

    Фильм не обладает значительным бюджетом, оттого ему может не хватает масштабности, которая компенсируется душевностью и человечностью повествования (европейское все таки кино). Я в результате не пожалел о том, что досмотрел до конца этот полный драматизма, нежности и одновременно сострадания фильм.

    10 из 10

    5 февраля 2013 | 17:26

    «Табу» — третий полнометражный фильм бывшего кинокритика Мигеля Гомеша, — как и предыдущие работы португальца, имеет нелинейную структуру повествования, чем не удивишь приверженцев современного арт-кино. Однако Гомеш удивляет. Удивляет эксцентрическим смешением жанров и стилей, концентрацией абсурда, слиянием разнородных элементов фильма, наконец, двумя историями, совершенно разными по настроению, озаглавленными «Потерянный рай» и «Рай существующий».

    Первая история — экспозиция ко второй — это бытовые коллизии пожилой светской женщины Ауроры, её чернокожей служанки и примерной соседки по имени Пилар, помогающей старушке то ли от доброты, то ли от скуки. Наверняка больше от скуки, которую невозможно убить ни благородными поступками, ни дружбой с неудачливым художником, ни вялыми акциями против действий ООН — даже в них Пилар участвует больше как статистка. И в жизни своей она незначительный персонаж, назначение которого — найти Джанлуку Вентуру, вечную любовь авантюрной Ауроры, оставившей для Пилар свою последнюю просьбу на смертном одре. Именно здесь начинается завязка повествования и одновременно вторая история: Джанлука найден в доме престарелых и решается раскрыть тайну — свою и Ауроры, — тайну их жизни и любви. Его закадровый голос — и совершенно другое изображение. Начало рассказа — и оживление картины экспрессивными мазками. Воспоминания о жизни, которые ярче самой жизни.

    Фантазийность ожившей памяти позволяет Гомешу использовать соответственно и невероятные приемы, совмещая мюзикл, мелодраму и приключения с сатирическим мифом о том, почему же началась революция в колониальной Африке. Самобытный эклектизм режиссера может оградить от себя зрителя, и кто-то сравнит фильм с мешаниной из ярких красок, на палитре образующих неопределенный цвет, но найдется и тот, кто почувствует, как в детстве радовался новогоднему мешку с подарками и с любопытством вытягивал их из него один за другим — конфеты вперемежку с конструктором — такие разные, но тем и более приятные вещицы.

    Кино наталкивает на воспоминания, ведь фильм этот — не что иное, как свет воспоминаний, попавшийся в камеру-обскуру, воздух в которой — ностальгия. Это фильм о памяти, которая дает возможность переместиться из серой будничности Лиссабона в колоритный Мозамбик, от книги «Робинзон Крузо» к настоящим приключениям в африканской саванне, от пластикового крокодила из дома престарелых к диким рептилиям другого полушария. Прошлое противопоставляется настоящему, повседневность обогащается ушедшем, а женщина, вокруг которой строится сюжет всего фильма, на старости лет боится черной магии от совершенно обыкновенной чернокожей сиделки, не вспомнив о том, что в далекие времена роды её дочери проходили в традициях мистического африканского культа.

    Эта повесть не о личностях, она над ними; и память здесь требует приставки «над» — тоже: сюжетная нить, связывающая две истории, настолько легка, что парит поверх нарративной плоскости, как дух, который веет над живыми людьми и собирает их лучшие моменты из жизни, чтобы в раю о них помнили мертвые.

    7 ноября 2012 | 02:10

    Пожилая и вздорная светская львица Аврора, просаживающая свои последние доходы в казино, скоропостижно уходит из жизни. В предсмертном бреду она несколько раз повторяет мужское имя. Добросердечная служанка решает разыскать загадочного мужчину, который оказывается давним бойфрендом старушки, крутившим с нею любовь в молодые годы в колониальной Африке. Их запретные отношения — у мужа под носом — развивались у подножия горы с интригующе обманчивым названием Табу. Любовники, несмотря на неоднократные попытки разорвать прочную связь, вновь и вновь падали в объятия друг друга, даже в те месяцы, когда Аврора уже была «всерьёз беременна»…

    Мигель Гомеш — бывший кинокритик и киновед, а кому, как ни «фильмотечной крысе» (так по-простому с давних пор принято называть людей, большую часть жизни проводящих в просмотровых залах) знать, что кино — это не столько реальность, сколько — сон и запечатлённая память. Поэтому его картина очень походит на сновидение. Справедливости ради надо сказать, что лента делится на две части: первая — настоящее время, вторая — собственно воспоминание о давнем романе-адюльтере замужней женщины и свободного от обязательств мужчины.

    Минувшие события, покрытые плотной патиной времени, и лишённые волей режиссёра права голоса (актеры, как в немом кино, только раскрывают рты, но не произносят слова, притом, что все остальные звуки и шумы мы слышим), выглядят куда более живыми и волнующими, нежели то, что происходит здесь и сейчас. Капризные старушки и скучные банальности лиссабонской повседневности вряд ли будут пригодны даже для использования в дневном сериале какого-нибудь дешёвого кабельного ТВ.

    Поэтому первая часть фильма может стать нешуточным испытанием для зрителей. Вот и я, «сидючи» в зале, в эти показавшиеся бесконечными минуты не раз задавал себе сакраментальный вопрос: «Что я здесь делаю?», и не раз сам же на него отвечал: «Ну, я и встрял…». Но перетерпев (профессиональная закалка, однако) это почти что издевательство бывшего португальского критика, я всё-таки получил за свою усидчивость награду — вторую часть. И это было уже настоящее магическое кино, какое сегодня почти никто не умеет делать. А скоро окончательно перестанут все, потому что цифра, на которую вот-вот перейдут операторы, при всём к ней уважении, не может «отрефлексировать» изображение так, как киноплёнка.

    Эта эстетская черно-белая история о том, как запретный любовный роман может питать человека воспоминаниями всю оставшуюся жизнь, при всех эстетских штучках и пост-киноведческом пижонстве, всё же пробивается к эмоциям и даёт повод для глубокомысленных размышлений и не очень утешительных выводов. Например, таких: никакого рая не может быть в настоящем. В лучшем случае, рай — это только наши воспоминания. Даже несчастная любовь может показаться райской спустя годы. И в этом я, скорее, с автором соглашусь.

    24 декабря 2012 | 16:46

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>