Зловещие миры Ясухару Хасэбэ: бунтари в кожаных куртках
Обычно рецензии на ленты Хасэбэ я сопровождаю напоминанием о том, что в фильмах много насилия и смотреть не рекомендуется. 'Бунтари в кожаных куртках' кардинальным образом отличаются от потока того, что Хасэбэ снимал раньше. Фильм демонстрирует не столько драму из жизни молодых японских неформалов, сколько предлагает вместе со зрителем поразмышлять о путях развития. Привычных для этого режиссера сцен убийств и изнасилований тут не будет (впрочем, возможно читатель рецензии и сможет оценить долю лукавства в этих словах...). Все дело в том, что Хасэбэ сменил студию и ушел из Nikkatsu. Сам он не раз говорил, что эротические сцены снимать не умеет. А значит появилась возможность сконцентрироваться на другом.
Красная таблетка
С первых минут мы получаем эстетику «Лихорадки субботнего вечера». Дискотека в фильме занимает центральное место. Это то самое, священное пространство, где наши герои могут почувствовать себя значительными. Танцпол стирает любую социальную неполноценность. Двигаясь в такт эти молодые люди получают иллюзорную «красную таблетку» свободы. Но эта свобода длится ровно столько, сколько играет трек. Это чистый симулякр — имитация триумфа, за пределами которого их ждет пустота...
Герой Хироси Тати появится эффектно в кожаной куртке, на ревущем мотоцикле. Он может показаться недосягаемым альфа-самцом. Но на деле вся эта «крутизна» оказывается лишь защитным панцирем. Днем он скромный автомеханик. Его протест держится лишь на внешних атрибутах. Внутри этот парень неимоверно растерян.
Америка.
Из чего собран образ героя Хироси Тати? Из американской культуры. Марлон Брандо, Джеймс Дин, Джон Траволта. Он копирует их, танцует под американское диско. И присмотритесь к его мотоциклу - на нем будет флаг США.
Подсказка с флагом обнажает страшную правду. Он пытается проживать чужую жизнь, бунтовать по чужим правилам. Он сам отказался от своих корней. Для японского автомеханика кожаная куртка - это просто карнавальный костюм.
Вот тут и проявляется острый авторский напалм. Этот парень, как и многие из тех, кто его окружает, выглядит как потерянный, прирученный чужой культурой зверек, которого лишили естественной среды обитания. Он вынужден повторять и копировать американский концепт о свободе и бунте, который не имеет ничего общего с японской реальностью.
Хасэбэ безжалостно критикует молодых. За романтической осанкой легко выделить инфантилизм. Он может эффектно конфликтовать на дискотеке или отважно давать кулачный отпор банде негодяев. Но чуть более сложные задачи решать он не в силах. Он сам придумывает реальность жертвой которой и становится. Его напускная крутизна провоцирует насилие.
Но это все вопросы смысла. С позиции формы фильм прекрасен. Хироси Тати неимоверно пластичен. Его драки ровно также правдоподобны, как и его танцы. Он 'забирает' каждый кадр.
Параллели с 'Иглой'.
Фантастическим образом этот фильм похож на «Иглу» Рашида Нугманова. Перекличка между персонажем Тати и Моро в исполнении Виктора Цоя просто парадоксальна. Каждый из них рефлексирует свою ненужность в окружающем мире. Их попытки бороться и выразить себя трагичны изначально.
Индустриальные карьеры и пустыри на окраинах Токио удивительным образом предвосхищают пейзажи Аральского моря у Нугманова.
Финал обеих лент построен на фатализме. Герой покидает мир абсурда несломленным, гордо принимая происходящее. Даже ситуативно оба фильма предлагают сходные по выразительности и хореографии сцены.
7 из 10