всё о любом фильме:

Черные кошки в бамбуковых зарослях

Yabu no naka no kuroneko
год
страна
слоган-
режиссерКанэто Синдо
сценарийКанэто Синдо
продюсерНобуё Хориба, Кацуо Кувахара, Сетсуо Ното
операторNorimichi Igawa, Киёми Курода
композиторХикару Хаяси
художникТакаси Марумо, Toshiharu Takazu
монтажХисао Еноки
жанр ужасы, ... слова
премьера (мир)
время99 мин. / 01:39
Японская легенда о том, как самураи изнасиловали и убили мать и дочь, и как они воскресли в образе демонов-кошек и начали мстить своим обидчикам…
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
94%
17 + 1 = 18
8.0
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Трейлер 02:41

    файл добавилvic1976

    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка


    Вот мой примитивный рецепт Черных кошек в бамбуковых зарослях. Берем наполненную мистикой историю, будь то легенда, миф или сказание, главное что бы в истории присутствовали злые духи или демоны. Переворачиваем все это в киносценарий — проделать эту операцию должен ловкий мастер своего дела, такой как Канэто Синдо, например. Приглашаем Киёми Куроду — прекрасного мастера своего дела, который превосходно справляется со съемками как на натуре, так и в павильоне. Далле, актеры, их необходимо выбрать тщательно, главных и второстепенных, не халтурить. Осталось дело за малым, Хикару Хаяси — напишет музыку, а Хисао Еноки произведет на студии монтаж фильма, все это под предводительством режиссерской палочки Канэто Синдо. Киноблюдо готово. Хоть деликатес здесь и не получился, но я насытился вкусным питательным продуктом.

    Поначалу я уплетал за обе щеки, просто великолепное начало, выразительные и будоражащие сцены, первоклассно отсняты, продуманны и смонтированы. Все находиться именно на своих местах, в правильных пропорциях, и подается в сбалансированных дозах. Игра актеров вызывает уважение, и возбуждает аппетит еще больше. Ритм картины чарует и переносит нас в этот мистический, с любовью созданный авторами мир. Почему же Черные кошки в бамбуковых зарослях не дотягивают до деликатеса? Вторая половина фильма заметно ослабевает при введении в нее мелодраматических оттенков, что немного притупляет вкусовые ощущения, уж слишком они пересолены, наивны и неправдоподобны. Тем не менее это не портит общего впечатления от фильма. В конечном счете, «кошки» получились очень выразительными, хоть чем то и схожими с «женщиной демоном», но по своему самобытными и запоминающимися.

    7 из 10

    5 августа 2013 | 19:10

    Самое красивое в этом фильме — его название. Представляя «Черных кошек», готовящих место в «бамбуковых зарослях», мне достаточно долго приходили ассоциации из «Людей-кошек» Жака Турнера. К тому же, весьма положительные отзывы к этому фильму я был уверен, что картину Канэто Синдо нужно «отложить на десерт».

    Однако, уже после первых пятнадцати минут просмотра стало понятно, что фильм не такой уж и «special one».

    Вполне тривиальная история, заданная «Девичьим источником» Ингмара Бергмана сюжетная канва. Двое женщин — мать и дочь, оказываются на пути у нескольких разгоряченных солдат. Но, после трагедии они не попадают в ад или рай.

    Оставшись на Земле они служат на демона смерти — убивая, завлеченных ими мужчин.

    Это все достаточно быстро становится понятным, а режиссер старается насладиться мелодраматической линией.

    Собственно говоря — сюжет совсем не нов. Несколько лет назад, в «Квайдане» Масаки Кобаяси показал настоящий мастер-класс. Именно «Квайдан», на мой взгляд, нужно брать за эталон. А вот «Черные кошки в бамбуковых зарослях» — это его вполне незамысловатое отражение.

    Трагизм и морализаторство в истории, рассказанной Синдо мне показались излишними. Кобаяси, уверен, снял бы на порядок лучше — сюжет был бы более витиеватый и закрученный, а визуальное впечатление — эстетским.

    В итоге: сюжет фильма меня не особо убедил, а красота подачи материала показалась весьма скупой. Соответственно, оставалось «зацепиться» за игру актеров или режиссерские «уловки». Однако, по каждому из перечисленных аспектов фильм не заставил восторгаться. А при таком раскладе, рекомендую всем смотреть «Квайдан» Масаки Кобаяси — кино, которое на порядок сильнее и красивее.

    6 из 10

    26 июня 2013 | 02:27

    Средневековую Японию раздирают междоусобные войны. Молодого крестьянина Гинтоки забирают в солдаты прямо с рисового поля, и три года он не может вернуться домой, где его должны преданно ждать мать Ёнэ и невеста Сигэ. Впрочем, эта часть истории остаётся за кадром, мы видим лишь маленькую, крытую соломой хижину на краю бамбуковой рощи. Из неё медленно выходят полтора десятка оборванцев в потрёпанных самурайских доспехах, жадно пьют воду из ручья у порога, а затем врываются в жилище, насилуют и убивают двух беззащитных женщин — молча и до жути буднично. Душегубы возвращаются в лес, дом сгорает, только чёрная кошка приходит на пепелище попрощаться с хозяйками и слизать кровь с навеки застывших лиц… Дальше начинается сказка, которую не стоит смотреть на ночь: невинно убиенные, превратившись в кошек-оборотней, заманивают одиноких самураев в бамбуковые заросли, чтобы соблазнить с улыбкой, а потом беспощадно отомстить. Растерзанные тела множатся, и на борьбу с потусторонними силами отправляют вернувшегося с битвы героя — Гинтоки, который теперь тоже самурай, и значит, потенциальная жертва. На этом пути ему предстоит столкнуться с личными демонами и понять: очень трудно убить чёрную кошку в тёмной комнате, особенно, если она твоя мать.

    Сюжет уходит корнями в специфический японский фольклор, которому присущи тема кровавой мести, ужасные монстры и призраки (к ним относится и кайбё: кошка, испившая крови убитой хозяйки и так обретшая нечеловеческие способности). Всё это составляющие жанра кайдан: устных историй ужасов о привидениях и сверхъестественном. Из него вырос и японский хоррор (J-Horror), особенность которого — акцент на психологизм и постепенное нагнетание напряжения, в том числе за счёт длинных планов и необычного музыкального сопровождения. Страшное в фильме подаётся маленькими порциями: отрубленная человеческая рука оборачивается поросшей шерстью кошачьей лапой; богато одетая женщина по-звериному лакает воду из лохани; под нарастающий ритм барабана полуобнажённая красавица вцепляется в горло тому, кого только что целовала. При этом две цветовые крайности, чёрный и белый, являются не просто техническими параметрами плёнки, но и двумя смысловыми линиями, по которым развивается сюжет. Белый — это явь, обыденность, привычная дневная реальность, которая противопоставлена чёрному, загадочному ночному миру, живущему по иррациональным законам. Примечательно, что дверьми в эту тёмную часть вселенной служат Ворота Расёмон, которые с лёгкой руки Акатагавы Рюноскэ и Акиры Куросавы стали символом тотального зла и морального разложения общества. И лента задаёт простой вопрос: кто несёт большее зло — ведомые жаждой мщения духи или высокородные самураи, из-за воинственности которых страдает простой народ.

    «Yabu no naka no kuroneko», один из самых известных фильмов японского режиссёра и сценариста Канэто Синдо, снят в далёком 1968 году. Во времена, когда современный кинематографический язык ещё формировался, прообразом будущей компьютерной графики была новаторская комбинированная съёмка, а тонкая эстетика экранного монохрома достигалась виртуозной работой со светом. «Чёрные кошки…» — это сложная смесь западной киношколы с самобытными традициями театра Кабуки. Контрастное освещение и достаточно условные декорации позаимствованы из арсенала изобразительных средств немецкого импрессионизма; а для создания особой мистической атмосферы режиссёр использует приёмы национальной драматургии, яркие графические костюмы и характерный грим. Пространство кадра при этом сужается до размеров сцены, на которую, в основном, и помещено действие. Эффект театральности происходящего подчёркивают фронтальная композиция, упор на средние и крупные планы, завораживающие танцевальные вставки и лучи прожекторов, выделяющие героев из темноты. В этой волшебной игре света и тени рождается пронзительно-печальная история о любви и мести, о выборе и его последствиях, о судьбе, от которой не уйти. Красивая, изысканная сказка, ставшая нестареющей классикой подлинно японского кино.

    6 июня 2012 | 16:56

    Удивительный фильм. Удивительный и для восприятия Японии, и ее истории, и ее культуры. Прекрасные и утонченные аристократки, музицирующие и сочиняющие стихи-танки, обитающие почти в сказочных для нас замках и дворцах. Мужественные и благородные рыцари-самураи, подчиняющиеся лишь своему кодексу бусидо. И простые японцы — крестьяне, ремесленники, торговцы. Между ними и небом, где обитают высшие божества, есть мир духов-демонов. Добрых и злых, кровожадных.

    Но оказывается не все так просто. И простой крестьянин, проявив на поле битвы героизм и мужество, может стать самураем. А благородные самураи после битвы с врагом превращаются в бандитов-насильников. Однажды содеянное зло порождает другое зло. И добрые и любящие женщины-крестьянки вдруг оборачиваются в злых и мстительных демонов, подчиняющихся уже не мужьям и родителям, а другим более темным силам — злобным божествам. И разве мог предположить Гинроку, простой крестьянский сын, с кем именно ему придется сражаться, чтобы доказать свое право быть самураем? И разве так уж бездушны эти прекрасные женщины-призраки, мстящие за свою поруганную честь и отобранную жизнь?

    Сейчас, насмотревшись «Сейлор Мун» и «Унесенных призраками», мы уже почти привыкли к японским призракам и демонам, тем более мультяшным. А когда-то после первого просмотра «Черных кошек в бамбуковых зарослях» я даже боялась выключать свет в комнате, насколько потрясающе выглядели белые летающие демоны-призраки в темном-темном бамбуковом лесу.

    10 из 10

    4 марта 2010 | 19:17

    Эта история настолько древняя, что даже сам рассказчик — Синдо Канэто, кажется, запутался в каком из веков это было и было ли вообще. Каждую ночь во тьме, окружающей Расёмон, юная красавица поджидает какого-нибудь запоздавшего самурая и под благовидным предлогом просит проводить её до дома через заросли бамбука. Она появляется всегда внезапно и невозможно угадать когда встретишь её. Но если ты самурай, то встречи не избежать. А началось всё с тех пор, как одним летним днём за бамбуковой рощей в своей хижине были изнасилованы и убиты две женщины, вернувшиеся после смерти в мир людей для отмщения.

    После смерти женщин история перестаёт по сути принадлежать к какому-либо времени. Она уходит в совершенно другое измерение и пространство, раскрывая глубинные представления о демонической сущности человеческой души. По канонам синтоизма после смерти душа некоторое время выжидает момент когда рядом никого нет. Души тех, кто умер естественной смертью, становятся духом предков, а тех, кто принял насильственную — юреями. Но женщины в фильме это не совсем юреи. Здесь довольно сложный путь их душ. После смерти их чёрная кошка облизала израненные тела, а кошка, испившая кровь хозяйки становится кайбё — эта кошка-монстр со сверхчеловеческими силами обладает способностью превращаться в людей и часто использует средства мстительных призраков-юреев. Она передала свою демоническую силу хозяйкам, в обмен на это поклявшимся Богине мстить всем самураям и пить их живую кровь.

    Пока красавица-невестка заманивает самураев она одета в прозрачную накидку (привет театру Кабуки) и платье, украшенные хризантемами, что символизирует осень. Это может означать сезон, когда происходит действие, но идут годы, самураи меняются, а кимоно остаётся прежним. Поэтому осенний узор отражает скорее всего тему смерти и приближение «зимы» человеческой жизни, что подчёркивается позднее темной накидкой матери Ёнэ (вместе с тем ещё указывает на её возраст и материнство) и цветочным узором одежды её сына Гинтоки в финале. После возвращения Гинтоки на платье умершей Сигэ появляется узор из крупных бабочек — летнего символа, но прозрачная накидка остаётся прежней — с хризантемами. Такой безмолвный рассказ любимому о собственной гибели.

    Синдо применяет очень интересные приёмы для того, чтобы создать ощущение ирреальности. В цветных кинокартинах для этого достаточно наделить лицо демона бледностью сине-фиолетового оттенка, но в чёрно-белой такой приём невозможен. Потому после смерти крестьянские женщины начинают выглядеть как более знатные дамы — образ женщины-призрака, созданной Мидзогути Кэндзи в «Ugetsu monogatari»: сбритые брови заменены широкими чёрными мазками на лбу, выразительность глаз подчёркивают неброские стрелки, но макияж настолько естественный, что даже сквозь припудренное лицо проглядывает природная смуглость. На них более дорогая одежда и только по сандалиям на босую ногу угадывается их не очень высокий статус.

    Демоническая суть выражается лишь в определённые моменты благодаря тонкому использованию современного грима театра Кабуки. Это происходит постепенно и полностью демоническое обличье будет показано лишь дважды: отражение матери в глади лужи по дороге к дому и в финальном столкновении с ней сына, ставшего самураем. При чём, если раньше пластика грима подчёркивала дух призрачной кошки в женщине, то в финале это уже полностью демоническая кошка. И здесь появляется интересный элемент: сымпровизированные рога в копне всклоченных волос при этом один рог сильно похож на кошачье ушко — явный признак того, что женщина становится дьяволом, находясь между человеком и демонической сущностью. Поэтому лицо матери Ёнэ даже в образе знатной дамы всегда более печальное, чем у её невестки Сигэ.

    Нужно это и для того, чтобы более полно показать внутренний конфликт персонажа, «проживание» его жизненной ситуации, что берёт истоки из классической драмы Но. И будет не верно полагать, что омут печали в полных слезами глазах Ёнэ и некоторая медлительность развития её противоборства с сыном, отражают проблему выбора, необходимость принимать решения. Для каждого из них путь предопределён, ведь старое конфуцианское изречение гласит, что женщина в юности должна повиноваться матери, в зрелые годы — мужу, в старости — своему сыну. И даже после смерти сын указывает матери на то, как она должна поступить, не позволяя её духу успокоиться и перебраться в верхний мир.

    Призраки плывут по воздуху, окутанные дымкой, совершают акробатические прыжки: перекаты, сальто, перевороты, уклоняясь от самурайского меча. А особенная мистическая атмосфера создаётся благодаря затемнению пространства. Его зыбкость ощущается за счёт наложения кадров друг на друга. Так посреди бамбуковой рощи появляется красивый дом, куда кайбё приводят самураев. Этот дом-призрак по конструкции ни что иное, как сцена театра Но с условным альковом внутри и хасигакари, где Ёнэ под звуки барабана исполняет символические танцы, заменяющие устный рассказ о происходящем: даже в быстрых вращениях заметна грациозная медлительность, а ближе к развязке её движения олицетворяют таинственную сокровенность — югэн, и прокладывают мостик к саби — красоте одинокой печали. У Ёнэ и Сигэ образуется замкнутая линия перемещений в доме, символизирующая постоянное возвращение к себе самой, на место дзёдза, как бы уготованное им судьбой.

    Корни истории идут из фольклора и вряд ли нужно искать в этом мистическом киносказании точное соответствие исторической эпохе, что постоянно подчёркивает режиссёр — это скорее авторская ирония, чем указание на эпоху: то упоминается известный аристократ хэйанской эпохи, сын императора, Хикару Гэндзи, то одним из персонажей выступает знаменитый воин Минамото но Ёримицу (Райкo) или подробный рассказ Гинтоки о том, как его забрали воевать (в эпоху Хэйан крестьян уже не забирали на службу, а само самурайство только зарождалось) — здесь всё условно, как в постановке театра Но, элементы которого преобразованы и дополнены киноприёмами так, что остаётся лишь поражаться изобретательности японца, сумевшего показать приемственность традиций и своё отношение к ним, с утончённым психологизмом приоткрыв тайну загадочности души восточного человека.

    20 марта 2016 | 17:41

    Средневековая Япония, раздираемая на части нескончаемыми междоусобными войнами, крестьяне, страдающие от набегов самураев, рыскавших по деревням в поисках провизии, убивающих всех налево и направо… Ни один демон не сравнится с войной по жестокости и кровожадности. Множество легенд и мифов рассказывают потомкам о тех страшных временах, они передаются из уст в уста, разыгрываются сценами в театре Кабуки. Кайдан — популярный в Японии жанр страшного мистического рассказа о призраках, демонах, оборотнях. И очень большая часть этого фольклора повествует о кошках-оборотнях — бакэнэко, мстительных и жестоких призраках убитых или покончивших с собой женщин, которые превращаются в кошек и мстят своим обидчикам и их семьям, их потомкам. На основе таких легенд и написал Канэто Синдо сценарий к своему фильму «Черные кошки в бамбуковых зарослях».

    Мужа Ёны давно поглотила война. Остался сын, который возделывал рис, чтобы кормить мать и свою невесту Сигэ. Но солдаты забрали его прямо с поля и увели с собой на эту проклятую войну, требующую все новых и новых солдат. Женщины остались одни. Однажды в их хижину ворвались самураи, больше похожие на шайку бандитов. Они изнасиловали и убили женщин, а уходя сожгли их дом. И только кошки, выйдя из зарослей бамбука, слизали кровь с их тел. По японскому поверью, кошка, испившая крови убитой хозяйки, становится демоном-призраком, демоном-оборотнем, способным принимать облик хозяйки, и призрачная душа хозяйки может вернуться в наш мир для мести.

    Вскоре после гибели женщин, у ворот Расёмон стали появляться две женщины. Они обманом завлекали в свой дом встреченных в бамбуковом лесу самураев, ласками заманивали в постель, а потом убивали их, вгрызаясь в горло. Правитель Райко посылает молодого воина, получившего на войне имя Гинтоки (из бамбуковых зарослей), и приказывает уничтожить демонов.

    В лесу Гинтоки встречает женщин, очень похожих на его мать и невесту, которых он не нашел, вернувшись домой. Сосед рассказал, что Ёнэ и Сигэ пропали… Но тогда кто же эти женщины? И девушка так похожа на его невесту Сигэ, что увлеченный ею, он забывает о приказе повелителя.

    Канэто Синдо, родившийся в Хиросиме в 1912 году, неоднократно обращался в своем творчестве к антивоенной теме, снимая фильмы разных жанров. «Черные кошки» тоже несут в себе сильный антивоенный посыл. Можно ли бороться с демонами в себе, можно ли победить их, когда самый ужасный демон — война, каждый день порождает новых демонов, пожирая души и тела своих жертв? Как понять, кто перед тобой? Мать и невеста, которых ты наконец нашел, или демоны, которых ты должен уничтожить? И кто для них Гинтоки? Самый дорогой и любимый человек, или ненавистный самурай, заслуживающий только смерти? Как разделить их? Что сильнее: сила любви, или сила мести? Сигэ нарушила клятву, данную демону. Она предпочла лучше навеки сгинуть в преисподней, в обмен на семь ночей с любимым, чем убить его. Теперь демон-мать и самурай-сын остались один на один. Кто победит в этом поединке — демон или человек? И в ком из них скрыт больший демон?

    Фильм визуально безупречен, он выстроен в стиле театра Кабуки, с похожим гримом, жестами и костюмами. Танцы-вставки, полеты-прыжки, с развевающимся полами одежды и широкими рукавами… Струящаяся белая ткань в черноте ночи, невесомая и скользящая походка Сигэ, идущей сквозь бамбуковые заросли с очередной жертвой…Все это завораживает, погружает в пространство кадра, которым не перестаешь наслаждаться на протяжении всего фильма. Игра черного и белого цвета настолько выразительна в каждом эпизоде, что невозможно отвести глаз от его невероятной визуальной красоты, глубины и символичности. Особенно в сцене сражений между матерью и Гинтаки. Работа оператора достойна самой высокой похвалы. Каждый кадр — как самостоятельное произведение искусства, его можно вставлять в рамку и вешать на стену. Оператор Киёми Курода на фестивале в Майнити совершенно заслуженно получил приз за лучшую операторскую работу в 1969 году. На том же фестивале актриса Нобуко Отова за роль матери так же была удостоена приза за лучшую женскую роль.

    Картина была так же представлена в конкурсной программе на Канском фестивале 1968 года. К сожалению, из-за вспыхнувших тогда молодежных бунтов фестиваль отменили. Очень жаль. Возможно, «Черные кошки» могли бы повторить оглушительный успех другого кайдана, посвящённого тому же историческому периоду, с ярко выраженной антивоенной направленностью. Фильм «Сказки туманной луны после дождя», снятый в 1953 году режиссером Кэндзи Мидзогути, учеником которого был Канэто Синдо, завоевавший Серебряного льва на Венецианском фестивале, считается одним из шедевров мирового киноискусства. Он вызвал огромный интерес к японскому кино в мире, а в самой Японии — волну похожих по сюжету фильмов-кайданов разного художественного уровня. Но именно «Черные кошки в бамбуковых зарослях», наряду со знаменитым «Кайданом» Масаки Кобаяси и вышеупомянутыми «Сказками туманной луны», считаются общепризнанными классическими шедеврами жанра кайдан, породившими в шестидесятые годы моду на него в кинематографе Японии. И до сих пор многие любители хоррора считают кайданы настоящим лакомством — изысканным, тонким и экзотическим.

    9 из 10

    27 мая 2014 | 16:35

    Этот замечательный японский фильм создан в направлении кайдан, основанном на народном творчестве о страшных историях, упоминающих демонов, призраков, божеств, драконов, ведьм, и других всевозможных представителей мистического азиатского пантеона, встречающегося с людьми во благо красиво-нравоучительной притчи, как пугающей, так и вызывающей ряд мыслей. «Чёрные кошки в бамбуковых зарослях» («Yabu no naka no kuroneko») не становится исключением, его начальная база исходит из рассказа о женщине с девушкой, которых изнасиловали и убили самураи, ушедшие прочь восвояси продолжать нескончаемую войну. Однако души мёртвых не вознеслись на Небеса, заключив сделку с Тёмным божеством, став призрачными оборотнями, заманивающими в своё жильё проезжающих воинов, чтоб соблазнять гостеприимством, а после набрасываться дикой кошкой-оборотнем и пить свежую кровь!

    Завязка сюжетно весьма проста, однако, это только подготовка к массе мудрых жизненных наблюдений, заточённых в японском фольклоре. Ведь по существу фильм повествует о безграничной женской любви: материнской и супружеской, так как переход в услужники Зла павшей пары невинных происходит в большей степени не из желания мести убийцам, а во благо минимальной возможности ещё раз увидеть хоть одним глазком сына и жениха, которого забрали с рисового поля в добровольцы, коей, возмужав в боях, сам обрёл статус ненавистного самурая. Ради подобной заветной мечты мать и невеста готовы становиться безжалостными демонами — сколько здесь трагизма, драмы и правды метафоричного подхода к изложению главной сути, когда Женщина (в широком понимании этого слова) олицетворяется с кошкой по праву своей унаследованной грации и красоты, а их постоянное уменьшение самурайского сословья ничто иное, как кричащее воспевание природного мудрого превосходства снова Женщины над Мужчиной. Она издревле хранит очаг и вынашивает новые жизни, с течением лет обязательно забираемые Войной, заставляющей бывших миролюбивых крестьян с плугом превращаться в гордых солдат, но опять-таки за счёт Войны, вынужденных обретать вид полудиких безумных существ, сметающих мечём и огнём свои и чужие оставленные дома с семьями, рядом с которыми расставлен забытый огород и тот самый плуг…

    Выходит, что на глубине этой истории укрыт важный принцип людской натуры, присущий всем народам и любому веку. Вместе с тем, не имеющий выхода из замкнутого круга, созданного одинаковым для всех истинным чудищем — Войной, производящей оборотней и демонов, что в грязных доспехах на болотистом вязком поле боя, что в сожжённых хижинах крестьян, находящихся в тылу. Пожалуй, это и будет то не названное имя Тёмного божества…

    Режиссёр-сценарист картины Канэто Синдо (Kaneto Shindo) помимо прописи-вплетения главного сюжетного манифеста мира в страшную сказку, ещё и прекрасно показывает способность творить умелую визуализацию кадра, мастерски играя с двумя цветами чёрного и белого, вылепляя из бледных лиц актёров целый театр кабуки, где будут неспешные долгие мизансцены, шустрые захватывающие акробатические постановки, танцы, страстно-трагическая красота любящих тел и поцелуев. Виртуозные монтажные нарезки с эффектом жути мощно воздействуют с экрана, минимизируя использование кинематографических ухищрений грима и бутафорской крови, но при этом, не занижая градус ощутимой опасности с тревогой за героев истории. А сколько здесь «разбросанных» приятных для отслеживания мелочей, например, как еле уловимый кадр с движением кончика женских волос в имитации кошачьего хвоста, или самообличающее предостерегающее обращение матери к своему сыну в лесу, чтоб он был внимателен и не наступил в лужу, в отражении которой будет обязательно виден её истинный демонический облик, подсказывающий остерегаться?..

    Всегда сложно передать словами азиатскую мудрость, вложенную в сказку или изречение, обычно это только на внутреннем личностном уровне, предполагающим собственное толкование полученных мыслей. Здесь же существует прекрасная возможность не только услышать, но и увидеть, чтоб ощутить погружение в жуткий мир древней мифической Японии, рассказывающей поистине пугающую и драматическую историю о мести, любви и самоотверженности.

    9 из 10

    1 декабря 2012 | 00:00

    Старый японский фильм ужасов. Не в последнюю очередь речь пойдёт об ужасах войны. И жаль, что нет такого выражения: «ужасы любви», а то я бы обязательно его ввернула.

    Причудливо переработанная режиссёром легенда о Цуне Ватанабэ, одном из четырёх сподвижников Райко Минамото, который вышел против последнего в Японии демона, обитавшего в столице у ворот Расёмон.

    Некоторые подробности заставляют вспомнить о древнеанглийском «Беовульфе»; хотя сюжет о возвращении нечистой силы за тем, что ей принадлежит (будь то отчекрыженная лапа или отнятое сокровище), ну разумеется же, бродячий и общемировой.

    Райко в фильме в исполнении Кэи Сайто — и грозный и комичный одновременно — выведен нарочито кровожадным и беспощадным Бармалеем с развесистыми усами. Человек огромной власти действует прямолинейно и простодушно, рубит сплеча, решает по наитию и как руки-ноги кукле выворачивает судьбу маленькому человеку. Его грубость, соперничающая с манерами вчерашнего крестьянина, — утрированная иллюстрация к тому, сколь неотёсанной деревенщиной были самураи в глазах придворной знати.

    Несмотря на устаревшие с современной точки зрения «спецэффекты» и операторские решения (а я бы сказала, благодаря им), фильм реально жуткий: в два часа ночи, услышав голос демона «Отдай! Отдай!» из-за стен пустой комнаты, я решительно отложила окончание просмотра на светлое время суток.

    Надо ли говорить, что, как всякий японский фильм, «Чёрные кошки…» завораживающе красив. И по-хорошему медлителен — лучше сказать, от первого до последнего кадра все сцены сняты с попаданием в тот инстинктивный темп, когда ничто не «смазано» ускорением, но и глаз отвести невозможно. Наконец, завершается эта история очень правильным финалом, потому что никак иначе и не должны заканчиваться фильмы о вмешательстве потусторонних сил в дела живых.

    22 июля 2013 | 23:39

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>