Радуга в оттенках серого
Подъев все таблетки и наклеив марки, одинокий парень с прической а-ля Стас Давыдов и вместительными иглоангарами на венах берет острую бритву и под аккомпанемент делибовского «Цветочного дуэта» правит себя. Однако правку ему не дает завершить звонок от любимой сестры-матерщинницы, которой нужно куда-то сбагрить на несколько часов дочь, чтобы спокойно получить от мужа в глаз и подпись на судебном постановлении. Меланхоличный квазисуицидник, брызгая кровью и соплями, спешно натягивает модную куртку и идет вновь знакомиться с давно отлученной от него племяшкой. Та — уже вполне сформировавшийся циничный карапуз с еще не пробудившимся эстрадиолом, но уже уснувшей верой в людей. С ходу определив дядюшке амплитуду веселья на вечер, она прошествует с ним в боулинг, где парочку ожидают наркоманские откровения, прогулки по шмальным кулуарам, незамысловатые танцы и «Оскар» за единенье душ, дающее дорогу в светлое… ну, или хоть какое-то будущее.
До появления этой короткометражки Шон Кристенсен был известен, в основном, как сценарист провального боевичка «Погоня» со стероидным сумеречным оборотнем в заглавной роли. Но если пошерстить веб-просторы, то выяснится, что сценарий этот был в голливудском «Черном списке» лучших, а значит, можно смело валить все неудачи на «талантливого» мистера Синглтона. Между тем у Шона в портфолио еще есть текст крайне любопытного психодела «Вход в никуда» и пара режиссерских микроработ, которые не особо содержательны, но как минимум эстетичны. Короче говоря, ему явно было что доставать из широких штанин. К 2012 году он, видимо, профессионально дозрел и наконец-то выдал внятную сюжетную вещь, на правах человека-орекстра написав, сняв, исполнив главную роль и сочинив центральный «туц-туц» к фильму. И увидел народ, что это хорошо. Критики одобрили, зрители захлопали, уточки закрякали — и вот остатуэченный самородок уже доделывает какую-то полуторачасовую штуку с неплохим актерским составом.
Кстати об актерах. Если сам демиург здесь не особенно блещет лицедейством, а на втором плане более-менее заметна только невнятно глотающая слезы пополам с тумаками «сестра», то некая Фатима Птацек, исполняющая не по годам взрослую милаху, откровенно сносит харизмой. Присутствуя на экране от силы минут десять, она в лучших традициях «Маленькой мисс Счастье» своим инфантильным сарказмом и дэнс-фристайлом успевает пленить как унылого сюжетного родственничка, так и придирчивых вуайеристов по другую сторону экрана. Шумно демонстрировать гортань, как мелкокалкин в «Один дома», могут многие, а вот органично изобразить психологическую эволюцию персонажа под силу далеко не каждому предпубертанцу. Собственно, весь успех картины складывается из трех компонентов: юной прелестницы Птацек, красивой звукокартинки (это Кристенсен научился делать еще в университете) и душещипательной фабулы.
Голливуд привык щипать публику за душу пышно и слащаво, на манер «Легенд осени» или «Хатико». Здесь же слезодавилочный характер ленты хорошо оттеняется явным налетом чернушности: наркоманы, грязные закоулки, побои, кровища. Именно благодаря симбиозу двух этих приемов эмпатия может возникнуть и у не слишком карамельной аудитории. По сути, «Curfew» рассказывает добрую сказочку про спасенного из заточения принца, но не в лощеном универсуме перманентного благоденствия, а в мрачных декорациях актуального мира. Это история об угрюмых неудачниках, которые оказались друг для друга той самой отдушиной, которой не хватило сотням постояльцев моргов. Два минуса дали плюс, и все осветилось. Пускай золотые времена безгероинового детства давно позади — пока чувства твоего тела еще не атрофировались окончательно, ты сам хозяин своей реальности. И даже если у тебя не хватает духу принять жизнь такой, какая она есть, — не торопись. Быть может, очередной телефонный звонок возвестит начало комендантского часа — и заберет у тебя право уйти в никуда.
