Ставки здесь снижены до минимума — чтобы на их фоне проступила одна по-настоящему глубокая трагедия, которую несет в себе heroine Дарьи Екамасовой. В моменты соприкосновения с этим ужасом клиповое «блогерство» Мота улетучивается и начинается подлинное кино.
В целом история взросления здесь подана на должном уровне: мальчик, который прятался за шуточками, выдумыванием историй и лентой рилсов, переживает слом и в какой-то момент отчетливо понимает — жизнь жестче, чем все, что кто бы то ни было на 35 миллиметров снял и чем ты ожидал, когда был мал.
Фильм, по идее, должен рассказывать о выходе героя из благополучного пузыря в реальный мир, но его создатели кажутся еще наивнее, чем сам Саша.
Возможно, милостыня больше нужна даже не тому, кто ее получает, а тому, кто ее подает, и душеспасительный эффект от фильма Юрия Зайцева будет заключаться в том, что зрители в следующий раз задумаются чуть дольше, выбирая, куда потратить деньги — на билет в кино или на спонтанную уличную благотворительность.
В целом “Ганди молчал по субботам” получается штучным продуктом, который заставит и улыбнуться, и задуматься в своей теплоте, человечности и искренней наивности. Нам этого сегодня очень не хватает.
Хоть дебют Зайцева местами неровный, он социально важный. Мало кто действительно обращает внимание на бездомных, но много кто просто обходит их стороной. Ценно, что о таком рассказывают не только ролики благотворительных организаций, но и современные кинематографисты. Да ещё и через призму добра.
«Ганди молчал по субботам» предлагает повзрослеть как не нюхавшим пороха деткам, так и их родителям, забывающим азы человечности в погоне за статусом, второй молодостью и безвкусными атрибутами успеха.
При всей хаотичности «Ганди молчал по субботам» — весьма теплая картина о простых ценностях, которые забываются в будничной суете. Фильм напоминает, что человечность — ключ к пониманию что близких, что незнакомых людей. За это можно простить ненужные технические излишества и после просмотра все-таки позвонить маме.
Дарья Екамасова создает пронзительный, почти безмолвный и оттого еще более мощный образ. Вся ее боль, тоска и надежда передаются через пластику и выразительную мимику, без единого лишнего слова.