Джонни взял ружье

Johnny Got His Gun
год
страна
слоган«The most shattering experience you'll ever live»
режиссерДалтон Трамбо
сценарийДалтон Трамбо, Луис Бунюэль
продюсерБрюс Кэмпбелл, Тони Монако, Кристофер Трамбо, ...
операторДжулс Бреннер
композиторДжерри Филдинг
художникХарольд Микелсон, Джереми Кэй, Теадора Ван Ранкл, ...
монтажМилли Мур
жанр драма, военный, ... слова
бюджет
$1 000 000
премьера (мир)
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
рейтинг MPAA рейтинг PG рекомендуется присутствие родителей
время106 мин. / 01:46
Номинации (1):
Джо, молодой американский солдат, получил ранение снарядом миномета в последний день Первой мировой войны. Он лежит в госпитале среди таких же инвалидов. Сохранив способность мыслить, он заново переживает свою жизнь через странные мечты и воспоминания, не видя различий между сном и явью.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
67%
14 + 7 = 21
6.7
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Трейлеры
    Знаете ли вы, что...
    • В основу фильма положен роман, написанный Далтоном Трамбо в 1939 году, который был запрещен в США в годы Второй Мировой Войны ввиду его радикальных антивоенных настроений.
    • Группа Metallica была настолько впечатлена фильмом, что выкупила на него права и использовала кадры из него в своем клипе на песню «One».
    Материалы о фильме
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей

    ещё случайные

    Годы Первой мировой войны. Новобранец Джо Бонэм, как и подобает американскому патриоту, отправился защищать родину и демократию. Окажется Джонни и в числе тех, кому доведётся вернуться с этой бойни. Но про везение здесь и речи быть не может.

    Как говаривал герой Майкла Кейна в «Престиже», это слабо было похоже не возвращение домой. «Это была агония». Без малого чудовищная по воздействию экранизация антивоенной книги опального сценариста и писателя Далтона Трамбо «Джонни получил винтовку», снятая самим автором при участии Луиса Бунюэля. Говорят, война — это ад, но наивному парню Джо выпала уникальная возможность наблюдать его, по сути, бесконечно. Попав под разорвавшийся близ снаряд миномёта, Джонни оказывается в госпитале без рук, ног и даже части лица, которое скрыли за маской. Он глух, слеп и нем, и всё, что ему в таком состоянии обездвиженного, но живого куска мяса остаётся, это раз за разом возвращаться в свои воспоминания, терзаться жалостью к самому себе и проходить через регулярные угнетающие кошмары о потерях и лишениях. Да что там говорить, даже Иисус (Дональд Сазерленд) его оставляет в одном из снов. Цинизм автора безграничен, как и враг с которым он борется в своей книге. Чего фильму явно не достаёт, так это хоть капли милосердия. Та же фигня, что и в художественном фильме ужасов «Часовой». Между двух зол будто находишься. Образно же «Ружьишко» можно описать как бесконечно циркулирующий на экране сборник депрессивных психоделических моментов из ранних мультфильмов Уолта Диснея с даже характерной музычкой за кадром. Признаться, от подобного психологического утюга быстро устаёшь, но авторское видение собственной книги всё же интересное. Поле руин с растворяющимися в темноте призраками прошлого, красочные воспоминания и чёрно-белая угнетающая явь. Всё подчинено одной цели. Но всё-таки эта коробка шоколадных конфет строго на любителя.

    7 из 10

    19 сентября 2016 | 15:07

    В 1971 году, когда во Вьетнаме армия США вела крупномасштабные боевые действия, «Джонни взял ружье» стал первым фильмом, до больших вьетнамских лент конца 70-х и 80-х годов, который предложил серьезно посмотреть на безумие в стране Юго-восточной Азии. Однако сделал он это, используя совсем другую фактуру и даже не ближайшей Мировой войны, а самой Первой из них. Впрочем, все началось раньше, когда за три десятка лет до выхода фильма его режиссер, Далтон Трамбо, вдохновленный статьями принца Уэльского о визитах в канадские госпитали с ветеранами войны, написал одноименный роман.

    Формально роман о Первой мировой войне в 1939 году должен был быть «одним из» — в лучшем случае или отголоском — в худшем. Американская литература 30-х устремилась в реализм, к простому человеку, а «потерянное поколение» в лице Андерсона, Фитцджеральда, Хемингуэя, Фолкнера, Ремарка и других уже призакрыло военную тему. Однако роман обладал настолько огромным антивоенным зарядом, что не мог быть не замеченным, что и доказала American Booksellers Award (1940). Тем паче, пацифистский роман был написан накануне Второй мировой войны в стране бодрствующего изоляционизма.

    И действительной, вернувшееся из европейских окопов американское «потерянное поколение» вдруг осознало, что высокопарные лозунги не выдерживают критики обожженных ипритом легких или потерянных ног. Что-то во всем это было абсолютно фальшивым: за океаном шла война, в которой были заинтересованы почти все ее участники, в том числе и США, но снаряды рвались далеко за океаном. А в головах многих граждан чаша весов с трупом 20-летнего мальчишки всегда тяжелее любых экономических и политических соображений. Поэтому и нужны были подбадривающие и восторженные лозунги военных вербовщиков типа «Джонни взял ружье», мол, если простой Джонни его взял, то держись.

    Далтон Трамбо в фильме, как и в книге, хоть и не оценивает всевозможные резоны Первой мировой войны, но не оставляет никакой альтернативы. Джо Бонэм (Тимоти Боттомс), простой паренек из американской глубинки, после смерти отца отправляется на войну. Подорвавшись на снаряде, он не умирает, а попадает в госпиталь без рук, без ног, без глаз, рта и ушей. Он, как говорят в народе, и как писал Михаил Веллер по другому поводу, «самовар», страшный мясной «самовар». Он не слышит, не видит, не обоняет, он лишь чувствует боль, ощущает вибрации и осязает прикосновения. Джо Бонэм заперт в остатках тела наедине со своим мыслями и воспоминаниями.

    Как сценарист и как режиссер Далтон Трамбо бесхитростно, но убедительно воссоздает фантазии и воспоминания главного героя. Они об отце и матери, о своем детстве и девушке; он представляет себя в цирке уродов, а хипповатого вида Иисус (Дональд Сазерленд) не берет его с собой, поскольку ему не так повезло как его друзьям. Все сновидения Джо Бонэм — это размышляет о мифах и реалиях войны. Стараясь не сойти с ума, Джо находит способ связаться с миром и отстукивает головой о подушку «SOS» на азбуке Морзе. Он просит о двух вещах: или выставить его напоказ во Freak Show для всеобщего обозрения или убить. Далтон Трамбо принципиально прямолинеен.

    Фильм был принят в Каннах, но даже не номинировался на «Оскар». Впрочем, по той же причине бескомпромиссного пацифизма роман снискал популярность в год выхода. Это же качество заставило Далтон Трамбо прекратить издание романа во время Второй мировой войны: большинство общества и так стояло на изоляционизме, ведь никто без видимых причин не хочет получать трупы своих детей из-за океана. Другое дело, что по причине изоляционизма США полномерно вступили войну только в 1944 году, видимо запах из газовых камер был не настолько сильным. По итогам Второй мировой войны изоляционизм сошел на нет, как ощутимо не видно его и сейчас, несмотря на то, что гробы в звездно-полосатых материях продолжают поступать, родители продолжают оплакивать своих детей, а мужчины в военной форме приносить гражданам соболезнования от имени министра обороны США.

    В силу высокой универсальности антивоенного послания, не привязанного прочно к конкретной войне, экранизация романа в 1971 году становится своего рода реминисценцией. Экранизация дала роману вторую жизни, при этом кинопрочтение не потребовало никакой новой интерпретации текста, настолько он пластичен для любой эпохи. На фоне скорбного груза из Вьетнама, история полувековой давности должна была восприниматься как история актуальная. Может быть поэтому, уже в 2008 году Роуэн Джозеф тоже решил обратиться к роману, но уже на фоне смога отгоревших иракских нефтяных скважин. Вряд ли Далтон Трамбо в 1938 году, когда писал свой роман, думал, что это будет история на времена.

    В сегодняшней системе христианских ценностей западного мира антимилитаристский «мессендж» Трамбо очень точно отражает мироощущения обычных людей, живущих в мирных условиях и имеющих ту историю, которая у них есть. Можно смело утверждать, что замысел режиссера-писателя усилила еще и социально-прагматическая бессмысленность участия США в Первой мировой войне, Тройственный союз не грозил границам и гражданам североамериканского государства. Поэтому в контексте схожих войн история Джона Бонэма всегда должна безошибочно считываться зрителем-читателем.

    Допускаю, что рассуждать о пацифизме как Далтон Трамбо или как Э. Бенешу, второй президент Чехословакии, который перед подписанием унизительного Мюнхенского соглашения заявил, что «дружелюбное отношение к агрессору — вот путь Христа», можно даже в 1938-39 годах. Однако совсем малодушно и где-то даже лицемерно подставлять «вторую щеку», когда твой народ уничтожается как вид. Возвращаясь к христианским основам западной культуры, замечу, что и в Моисеевом завете с Богом, который Иисус пришел исполнить, а не нарушить, «не убий» имеет отнюдь не всеобъемлющий смысл. Впрочем, это совсем другой разговор.

    П. С. Ошеломленная и вдохновленная киноработой Далтона Трамбо группа «Metallica» в 1989 году сочинила известную композицию «One».

    9 июня 2010 | 15:50

    Внутри куска мяса без рук, без ног, без ушей, без глаз, без носа находится разум. Разум называет себя Джо. Кроме имени у него больше ничего нет… Дыхание через пластиковый клапан. Еда подается из капельницы. Отходы выводятся через трубку. Разум, у которого обрублены все контакты с реальным миром. Доступно лишь осязание, вибрации, ощущения тепла или холода.

    Разум не поймёт где он оказался. Это рай? Ад? Или дурной сон, от которого невозможно проснуться?

    Ответы зашифрованы в подсознании, в воспоминаниях и бредовых фантазиях. Персонажи снов могут дать хоть какую-то информацию, утешить, подсказать выход.

    Кино «Джонни взял ружьё» — просто страшное. Одно из самых страшных, что я видел.

    Почему такие фильмы не показывают по телевидению? В школах? Почему о нём никто ничего не знает? О фильме, который реально может что-то подкрутить в неисправном человеческом разуме, чтобы он заработал как нужно. Потому что Трамбо демонстрирует участь худшую, чем смерть. И демонстрирует с такой прямотой и откровенностью, которая сейчас просто невозможна. За одни размышления о демократии и религии автора фильма засудили бы до конца жизни. При этом Джонни вовсе не какая -то мудрёная заумь. Конструкция фильма предельно чёткая и простая.

    Реальная жизнь Джонни показана в контрастной чёрно-белой гамме. Больничная палата, на койке трепыхается обрубок человека, а за кадром его разум вопит и требует его выпустить, объяснить, что происходит…

    Фантазии и сны сняты в цвете. Джонни бродит по собственным галлюцинациям, которые перемешаны с воспоминаниями. Сцены видений, зачастую, просто мозгоразрывающие.

    Иисус-плотник, сколачивающий в своей мастерской надгробия для солдатских могил…

    Мёртвые пехотинцы играют в блэкджек с Христом, Джо стоит в сторонке.

    Этого застрелят, тот подхватит инфекцию и сдохнет, тебя засыплет землей в траншее и ты задохнешься. Ну всё ребятки, ваш поезд пришёл. Вперёд, по вагонам…

    Это просто жесть.

    Так что, если кто-то ищет кино для «напряга», не попсу и энтертеймент, не пустое артхаусное философствование, а именно серьёзный фильм, который заставит думать и вызовет эмоциональный отклик, то смотреть «Джонни взял ружьё» нужно прямо сейчас, не откладывая.

    Только впечатлительным людям стоит смотреть его с оглядкой на защитные механизмы собственной психики. Хоть кино и имеет щадящий, почти детский рейтинг PG, заблуждаться на этот счёт не стоит. Рейт относится к картинке на экране, но не к посланию фильма.

    «Джонни» способен вогнать в депрессию всерьёз и надолго. Кино буквально сочится отчаянием, а концовка такая, что остается только взять пистолет и застрелиться.

    Впрочем, у людей иного мировоззрения (я отношу себя к ним) может наблюдаться иная реакция — радость. Беспричинная. Просто за то, что у тебя есть глаза, лицо, руки и ноги. А твой разум не пойман в капкан.

    Фильм от писателя-сценариста Далтона Трамбо способен прочистить мозги, как ничто иное. Одноимённый роман был запрещён в годы второй мировой войны как антивоенный, а самому Далтону пришлось посидеть в тюрьме за антиамериканскую деятельность. Лишь после того, как Трамбо выпустили, он смог снять свой единственный фильм, экранизацию собственной книги.

    Пробирающее кино.

    К чёрту все оценки

    30 октября 2015 | 13:52

    Этот фильм рассказывает нам о событиях произошедших в последний день Первой мировой войны. Джонни — молодой рядовой, который попал в патовую ситуацию: он ранен, растерзан и разобран на части, он даже не может говорить, но он жив.

    Джонни остался наедине с самим собой, единственное, что у него есть, — это его мысли и сны. И этим снам стоит уделить особое внимание. Удивительный приём передачи состояния цветом: в реальности мы видим черно-белый кадр непрекращающегося страдания бедного солдата, а вот во снах картинка обретает цвет, форму, лицо и глубину.

    Диалоги с самим собой чередуются с сюрреалистичными беседами с Иисусом, погибшими солдатами, любимыми родителями и девушкой, которым Джонни пытается излить душу, бросая последний крик о помощи, ставя тех в положение полной беспомощности. Гениально.

    Отстукивая затылком по больничной койке: «Убейте меня, пожалуйста», — герой дает понять, что если бы у него были руки — он сделал бы это сам, были бы ноги — он бы убежал. Страшно.

    Почему он здесь? Сон ли это? Во что верить дальше?

    Вопросов только больше, а ответы на них становятся все более пространственными. Машина демократии проглотила и пережевала не одного Джонни; миллионы молодых людей были искалечены и лишены частицы себя, ведь «демократия — это разновидность правительства, и это как-то связано с тем, что молодые друг друга убивают».

    Это фильм, в котором операторская работа, музыка и спецэффекты не имеют значения. Трамбо сначала написал, а потом и экранизировал произведение, в основу которого легли искренность и реальность. Борьба страшная, беспощадная и прямая.

    Ставший манифестом пацифизма и запрещённый во время Второй мировой войны роман не отрицает войну, рассказывая об ужасах и страданиях, он скорее просит нас обратиться к самим себе, понять, что нам дорого, ради чего мы живем и ради чего мы готовы умереть.

    «Я помолюсь за него, но не буду испытывать его веру, он жертва вашей профессии…»

    29 ноября 2018 | 09:19

    Смерть добрая. Только жизнь причиняет страдания. Но мы любим жизнь и ненавидим смерть. Это очень странно. (с) Джек Лондон

    Просто диву даёшься, как почти сорок лет назад в политкорректных США был снят такой фильм. Скандализующий. Провокационный. Шокирующий. И ранящий в самое сердце не спецэффектами, не изощрённой жестокостью, а сырой жизненной правдой. Эта картина не для тех, кто привык оперировать по жизни догмами и фразами, не для тех, у кого на все слова один ответ про наказание за ошибки и лёгкий путь. И не для тех, кто в щекотливых вопросах предпочитает прикрываться стеснительными обобщениями, закрывая глаза на бьющую в глаза правду.

    Человеческое бытиё таково, что мы очень себя любим и боимся умереть. Что может быть ужаснее смерти, искренне думаем мы. Далтон Трамбо даёт на этот вопрос ответ, который можно назвать шоковой терапией. Страшнее, чем умереть — быть вот так искалеченным снарядом миномёта. Лежать прикованным к постели, сохраняя полную ясность мыслей. Не двигаясь, не видя, не говоря, прекрасно понимая, что твоей жизни больше нет — она не вернётся, и более ничего не будет, кроме вот такого существования в туманном кошмаре своих воспоминаний и галлюцинаций.

    Кажется, у Сартра было утверждение, что человек жив, пока он выбирает. Почему же у маленькой, но уникальной души отнимают эту возможность? Душа, заточённая в бессильном теле, умоляет о глотке жизни. Ей мало воздуха. Не можете вернуть ту, нормальную жизнь — убейте, не мучайте. Но люди отворачиваются и пускаются в рассуждении о религии. Такие слова — колокольчик прокажённого, лязг оков каторжника. Бойтесь горячих и человеколюбивых идей справедливости — ими вымощена дорога в ад для таких, кто подобен Джонни. Потому что никто не хочет стать убийцей, никто не захочет поставить себе клеймо и сесть в тюрьму. Мало смельчаков, способных сделать шаг против властвующих предрассудков. Как тут не вспомнить Некрасова — в том обществе, дети которого шли на войну, учили жить для славы и свободы, но совершенно не учили умирать.

    Демократия, как сказал Бенджамин Франклин — два волка и ягнёнок голосуют, что будет у них на ужин. Любопытно, что и в фильме дано интересное определение демократии, данное отцом Джонни — «- А что такое демократия? — Этого я никогда не понимал… Разновидность правительства. И как-то связано с тем, что молодые убивают друг друга». Далтон Трамбо словно бы продолжил мысль Франклина. Убийства, боль, зло, страдания и искалеченные судьбы. И, на примере одной взятой личности — трагедия, которая, затянувшись, перерастает в какую-то траги-фарсовую комедию. Слёзы не могут пролиться, потому что от такого горя каменеет и черствеет душа. Что-то замещает ту её частичку, которая ответственна за сострадание, но не становится своей частью. И Джонни, в своих мыслях обращаясь к Богу, понимает — здесь он ему не поможет, потому что здесь, среди государственной машины, пережёвывающей людей, и военных, которые, дабы видеть дальше и вернее, смотрят поверх голов — его нет. И не было никогда. Всё это всего лишь сказки, дабы с лозунгами на устах повести людей на убой. А что может быть страшнее, чем узаконенное убийство совершенно невиновных людей? Что есть ужаснее морали, стоящей выше реальных живых личностей?

    Трамбо не давит на жалость, не пытается вызвать у зрителя слёзы — он режет правду в глаза, без лицемерия и фраз-вуалей. Перемежая существование Джонни в госпитале его воспоминаниями из прошлой жизни, из его детства, юности, он даёт нам знать, как для главного героя были ценны его родители и любимая девушка. У Джонни, уходившего на войну, были планы на жизнь. Он искренне верил в то, что кто-то должен защищать родину. И он даже в самом страшном сне не мог допустить, что война отнимет у него куда больше, чем просто жизнь — горе-доброволец лишится и рук, и ног, и всего лица, и голоса, и не сможет сделать со своим положением ничего — ни наложить на себя руки, ни сбежать, ни даже поговорить. Война забрала у него абсолютно всё и даже сверх того, оставив его жить в аду бестелесного существования. Не потому ли на консилиуме Джонни отстукивает затылком одну фразу «Убейте меня! Убейте меня!»? И как в нескольких минутах продемонстрирована вся палитра людских характеров — и медсестра, желающая помочь несчастному, и священник, сказавший, что помолится за Джо, но не будет испытывать его веру, потому что «он жертва вашей профессии, а не моей», и военный врач, который в такой момент печётся лишь о своей шкуре и обещает всем репрессии на тот случай, если вдруг кто узнает о Джонни. Можно даже предположить, что здесь Трамбо отвесил кинематографический поклон «Тропам славы» Стэнли Кубрика, где война, подобно рентгеновым лучам, проявила истинные характеры героев.

    Далтон Трамбо ни секунды не щадит своего читателя и зрителя, играя на незащищённых струнах его души и, казалось бы, стараясь ударить как можно сильней. Его гуманистический посыл вращается в кошмарах Джонни, едко и сатирически звучит в душеспасительных фразах врачей и военных, и, как кинжал в сердце, добивает финальной фразой на латыни. Потому что по-другому — нельзя. Только так, забыв о политкорректных клише и деликатных формулировках-полутонах, резко и категорично сказать о разрушительной силе войны. Про него даже нельзя сказать канонической фразы о проповеди любви враждебным словом отрицанья. Он просто правдив. И именно такой чёрствый хлеб правды нужен в наши дни. Именно в такой форме нужно преподносить те вопросы, о которых мы боимся думать и категорически не желаем на них отвечать. Это тягостно, но крайне необходимо для того, чтобы … стать немного добрее и привить к своей душе чуть больше понимания. «Джонни взял ружьё» — это больше, чем история о горе-добровольце, на чью долю выпало жить годы в искалеченном состоянии, пока смерть не избавит, посыл значительно шире. Это целая диссертация о поднятых вопросах, не только о войне, но также о жизни и смерти, о выборе. Трамбо, бескомпромиссно обличая любую войну, явно сочувствует своему герою и апеллирует к тому, что де факто у человека нет права на свою жизнь без узаконенного права всецело ею распорядиться.

    Далтон Трамбо дважды сделал шаг вперёд — в 1939 году, написав роман, и в 1971, сняв по нему фильм — бескомпромиссное пацифистское высказывание с универсальным всеобъемлющим смыслом. Как талантливый автор он сделал акценты на том, что зритель всё должен понять сам, задача режиссёра — лишь дать вводную информацию. Увы, как показывает практика, спустя сорок лет мы ещё не можем разрубить страшного гордиевого узла и усвоить суровый урок того, что показал Трамбо. The live is continued…

    15 января 2011 | 18:22

    Если кто всё еще сомневается, что «тупые америкосы» могут снимать хорошие непропагандные непафсоные фильмы, советую посмотреть сию ленту.

    Как и многие, заинтересовался этим фильмом, благодарю Металлике. Ну что могу сказать: молодцы ребята, что познакомили мир с таким шедевром. Я не умею плакать при просмотре фильмов, но после просмотра «Донни взял ружье», у меня на душе остался очень не хороший осадок. И это притом что никто из вас не выбивает слезу нарочно!

    Джонни — не идеал. Он обычный американский подросток. Просто подросток. Ни одна мать в здравом уме не отпустит сына в армию, ознакомившись с этим фильмом.

    15 июня 2008 | 19:33

    Этот фильм словно находится на противоположном творческом полюсе сценариста Далтона Трамбо, работавшего над «Римскими каникулами», искрящимися радостью и жизнелюбием. «Джонни» же погружает зрителя в неизбывную печаль и горечь.

    Простой американский парень Джо Бонэм, ушедший воевать в 1914-ом, оказывается ранен, хотя это слабо сказано. Оказывается чудовищно изувечен миной, но жив. С этого момента фильм приобретает многослойность, включая эпизоды, рисующие реальные события, воспоминания (далекие и близкие, о детстве, о родителях, любимой девушке, о мирной жизни и о войне), сны и видения Джонни, которые переносят его в иной мир к ушедшим друзьям, отцу, к плотнику из Иерусалима. Но и там Джонни, заложнику собственного несчастного тела, не находится приюта.

    В какой-то момент просмотра привычные мысли о безусловной ценности человеческой жизни утрачивают свою силу. Здесь все перевернуто. Здесь мы видим существование, при котором просьба об убийстве становится просьбой о спасении и призывом к милосердию, а единственное, чем может помочь любящий человек — убить.

    А не так ли перевернуто все в мире, где «война совершается ради вечного мира»? Где дикими лозунгами о необходимости установления свободы и демократии прикрывается и война Джонни, и войны сегодняшнего дня?

    - А что такое демократия?

    - Этого я никогда не понимал… Разновидность правительства. И как-то связано с тем, что молодые убивают друг друга.


    Рассуждения подобного рода постоянно сквозят в картине. Неудивительно, что роман Трамбо запретили во время второй мировой войны, ведь Джонни был далеко не последним «добровольцем, поверившим, что армия воспитывает мужчин».

    Интересно, что Трамбо не снимает и личной ответственности с героя, и название тому подтверждением.

    P.S.

    Смотрите поразительный, глубокий, выстраданный фильм Далтона Трамбо, но будьте осторожны: он быстро разъедает наше ощущение спокойствия и благополучия.

    10 из 10

    3 февраля 2013 | 04:50

    Глубокий психологический фильм, пробирает до дрожи в теле… Рассказ о молодом американском солдате, который просыпается в больнице, и всё что он видит это темнота.

    Что остаётся делать, когда ты даже не знаешь, жив ты или мёртв, сон это или реальность. Что остаётся делать, когда ты начинаешь понимать, что не можешь двигаться, и навсегда лишён рук и ног. Единственное что осталось — это боль и воспоминания…
    Ты молишься о смерти, но никто не слышит тебя. Единственным твоим другом становится одиночество.
    Та война, на которую он пошёл, только цветочки, по сравнению с тем, что ему ещё придётся пережить.

    «If I had arms, I could kill myself. If I had legs, I could run away. If I had a voice, I could talk and be some kind of company for myself. I could yell for help, but nobody would help me». ©

    Группа «Metallica» под впечатлением от прочтенного романа (Dalton Trumbo) «Johnny Got His Gun» («Джонни взял ружье ») написали песню «one».
    Позже, они сняли клип на сингл «one», в котором так же использовали кадры из этого фильма.

    Оценка слишком мала, что бы оценить мои ощущения после просмотра этого фильма.

    10 из 10

    12 декабря 2007 | 22:04

    Есть фильмы, которым эпитет «шокирующий» подходит в той же степени, в какой слово «божественный» приписывают баритону Синатры — и вроде бы точно, но не отражает и процента от того эмоционального взрыва, который всколыхнул твои чувства. После просмотра такого кино ты поначалу затворяешься глубоко внутри собственного разума, где стараешься придать упорядоченный вид вороху полученных впечатлений и сформировать для себя тот каркас идей, который хотел донести автор. Это может длиться в течение пары минут после титров, а может продолжаться и несколько суток (как было со мной), просто потому что оно гарпуном пронзает твой мозг и беспощадно волочит тебя по океану шока. К этим фильмам и относится данное кино.

    Между прочим, это фильм режиссера и сценариста Далтона Трамбо — единоличника (в хорошем смысле) и главного диссидента американской киноиндсутрии XX века. Фильм снят по им же написанной одноименной книге, которая всецело пропитана праведным радикализмом, ставшим для Трамбо главным жизненным кредо. И хотя его «Римские каникулы» и «Спартак» вознесли сценариста на вершину голливудского олимпа, именно его провокационные (по меркам того времени) взгляды стали главным предлогом для занесения режиссера в знаменитый «Черный список Голливуда» со всеми вытекающими: травля, тюрьма, допросы, суд, ограничение свобод и т. д. Кстати, о судьбе сценариста и его взглядах можно подробнее узнать из фильма «Трамбо» с неподражаемым Брайаном Крэнстоном в главной роли.

    Возвращаемся к главному — фильму. Казалось бы, банальные вопросы бессмысленности войны, поломанных судеб, загубленных жизней — их поднимали все кому не лень, от представителей «потерянного поколения» до хиппи на антивоенных демонстрациях. Но Далтону Трамбо впервые удалось вознести вопрос отношения к войне на новый, ужасающий уровень — он показал кровожадный лик войны. Беспощадно, без купюр, без поблажек для наивного зрителя.

    Что такое образ войны по Трамбо? Суицидальные рейды из окопов на пулеметные доты? Нет. Мешанина из грязи и стали, в которой насквозь промокшие от дождя солдаты обреченно ожидают канонаду тысячи орудий, намеревающихся вспороть всю землю вокруг? Снова нет. Трамбо призывает смотреть между строк. И чуть-чуть с другого ракурса. Он призывает смотреть на её плоды…

    Человек без ног. Человек без рук. Человек без лица. Изувеченное нечто, бывшее когда-то телом молодого Джонни — собирательного образа молодых людей, безрассудно ринувшихся в огниво сражений во имя призрачной цели. Нечто, обреченное на существование в аду всепожирающей тьмы без каких либо чувств. Ничего не видящее и не слышащее. Но все же живущее.

    «Его существование оправдывается лишь тем, что на его примере мы сможем лечить других. Подобное существо, практически лишенное головного мозга, не может испытывать боль, удовольствие, не имеет памяти, не может мечтать. Следовательно, этот молодой человек останется бездумным и бесчувственным до самой смерти» — 

    - этими словами главного врача военного госпиталя Далтон Трамбо сразу нас бросает в шоковый котел, попутно огревая обухом презрения и отрицания военизированного бравурного пафоса. Вот так, полуживое создание, бывшее когда-то полноценным человеком, чувствующее погруженный во тьму и тишину мир лишь посредством осязания.

    Но Трамбо решает приправить картину ядерной порцией безысходности. Он оставляет Джонни сознание. Способность мыслить, анализировать и вспоминать. И иногда двигать почти насквозь пробитой головой. И все, что ему остается, это возвращаться к воспоминаниям собственной жизни и непрестанно безмолвно взывать к медперсоналу, воспринимающего его как бесчувственный кусок мяса. Но ему отвечает лишь гнетущая тьма и легкие вибрации безучастных шагов в палате.

    И эта обреченность насквозь пронизывает весь фильм, от начала и до САМОГО конца, потому что у этой истории не может быть малейшего проблеска на закономерную кульминацию. Как у войны, чьи ненасытные аппетиты никогда не будут утолены, подогреваемые выспренными речами высших государственных чинов, отправляющих людей в ад в угоду политических авантюр.

    Этот фильм из тех, что не порождают вопросы. Они дают ответ. Жестокий, безжалостный, неистовый. В отчаянных ментальных криках Джонни режиссер доносит до зрителя подлинное толкование фразы «Война отбирает все». Это исчерпывающее разъяснение, не требующее какого-либо дополнительного дискусса. Это объявление войны невежеству, самонадеянности и косности. Это послание всем, кто в урапатриотическом угаре готов пронзать штыком полотно остального мира. Это протест тем, кто насильно сеет семена милитаризма в головах общества, бездумно культивирует почву конфликта, который зальет кровью землю. Это посыл о ценности человеческой жизни, которая должна стать высшей драгоценностью в наступающем веке, когда у нас наконец-то появился шанс решать вопросы не огнем и порохом, а словами и идеями. Эволюция не стоит на месте, не так ли?

    Этот фильм нужно увидеть, чтобы посмотреть войне в лицо. Ибо только так мы сможем осознать её подлинную, деструктивную, ужасающую природу. И если в прошлые времена требовалось пройти через неё, чтобы это понять, то сегодня для этого достаточно пропустить через себя подобные произведения и сделать соответствующие выводы.

    »… Чего я хочу? Выйти отсюда! Чувствовать свежий ветер, людей рядом! Нет… Там заботиться обо мне будет очень дорого, но… может я сам о себе позабочусь? Да! Есть способ! Надо выставить меня на всеобщее обозрение, за плату — поместить в специальном гробу с окошком, а люди пусть смотрят и удивляются. Объявите, что я кусок мяса, говорящий затылком. А не сработает, тогда… тогда назовите последним добровольцем, поверившим, что армия воспитывает мужчин. Поднимите повыше флаги! Флаги! Выше флаги! Флагам нужны солдаты, армия куёт мужчин!…»

    17 января 2018 | 11:28

    Выпущенный одноименный роман Далтона Трамбо в 1939-м году был запрещен в виду своего антивоенного настроения. Но что не получилось у него во время Второй мировой войны, получилось спустя 30, как-раз во время Войны во Вьетнаме. Трамбо сам написал сценарий к фильму и выступил режиссером. Это был его первый и последний фильм в таком амплуа. Символично, что фильм вышел в 1971-м году, во время конфликта во Вьетнаме и среди большого количества фильмов на данную тематику, лишь он показывает истинное лицо войны и ее последствия, являясь, однако, историей произошедшей во время Первой мировой войны.

    Ничем не примечательная история американского паренька выступающего добровольцем на фронт во время Первой мировой войны принимает совсем неожиданное русло. Тяжелейшее ранение в последний день войны вносит свои коррективы в жизнь молодого Джо. В любом другом случае он наверняка бы погиб, но вовремя поспевшие санитары и врачи, имеющие планы на тело солдата, превратили остаток его жизни в одно сплошное непрекращающееся мучение. Несмотря на домыслы врачей, Джо все еще мыслит и чувствует. Вся его прожитая жизнь проносится у него перед глазами перемешиваясь со сном так, что становится трудно понять где реальность, а где нет. Джо понимает, что ему стоило поступить иначе, что идеалы борьбы за демократию, навязываемые ему с самого детства, ни к чему хорошему не привели, и любимая девушка, столь сильно умоляющая его остаться, больше никогда не дотронется до его тела. Даже образы Иисуса, приходящего во сне, не могут ему помочь. А все идеи, приходящие на ум Джо исходят от образа его отца, который был его постоянным наставником при жизни. Найдя способ общения с людьми, Джо просит лишь об одном — убить его. Но кто возьмет на себя такую ответственность? В очередной раз встает вопрос о моральной стороне эвтаназии. И, казалось, мучения Джонни могут закончиться благодаря набравшейся смелости взять на себя ответственность сиделки, но, увы, у общества совсем другие мысли на этот счет.

    Особую эмоциональность происходящему придает безусловно стиль съемки, при котором сны сняты на цветную пленку, а реальность на черно-белую; и игра актера, исполняющего роль Джонни — Тимоти Боттомса. Его эмоции, его искренность заставляют испытывать самые глубокие чувства, при которых ты порой теряешься в догадках, смотришь ли ты художественный фильм, или реальную жизнь человека. Примечательно, что это была первая роль Боттомса, а после «Джонни взял ружье» он сыграет главную роль в потрясающей драме Питера Богдановича «Последний киносеанс». А вот главная заслуга Далтона Трамбо в том, что он, будучи писателем и сценаристом, составил повествование исключительно в «книжной» манере, погружая зрителя в глубокие размышления и уделяя особое внимание смысловой нагрузке каждой фразы.

    Очень печально, что о таких фильма не знают массы, может быть тогда у людей сложилось иное мнение о войне. Но, так как этот фильм никогда не будет массовым, так и войны будут продолжаться всегда. И всегда будут появляться такие несчастные жертвы системы, как Джо. Фильмом хочется восхищаться, но получается лишь погружаться во тьму собственных размышлений и ужасаться действительности. А пока можно лишь с уверенностью сказать, что этот фильм оставит проникновенный след в душе каждого посмотревшего его человека.

    »… Единственное, что мне осталось, у меня отняли… Хотят снова погрузить меня во тьму. Больше ко мне не придут… Меня не отпустят. Будут держать здесь тайно, пока я, глубоко состарившись, однажды не умру. Как это не просто… Внутри я кричу, воплю, вою, как пойманный зверь, но никто не замечает… Были бы руки — убил бы себя; были бы ноги — убежал бы; был бы голос — говорил бы, по крайней мере сам с собой… Позвал бы на помощь. Но никто не поможет, даже Бог, потому что его нет… В таком месте точно. Но… всё же я должен что-то сделать… потому что я не представляю, как мне существовать дальше… S.O.S… Помогите…S.O.S… Помогите… S.O.S… Помогите…»

    10 из 10

    29 апреля 2016 | 20:19

    ещё случайные

    Заголовок: Текст: