Джонни взял ружье

Johnny Got His Gun
год
страна
слоган«The most shattering experience you'll ever live»
режиссерДалтон Трамбо
сценарийДалтон Трамбо, Луис Бунюэль
продюсерБрюс Кэмпбелл, Тони Монако, Кристофер Трамбо, ...
операторДжулс Бреннер
композиторДжерри Филдинг
художникХарольд Микелсон, Джереми Кэй, Теадора Ван Ранкл, ...
монтажМилли Мур
жанр драма, военный, ... слова
бюджет
$1 000 000
премьера (мир)
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
рейтинг MPAA рейтинг PG рекомендуется присутствие родителей
время106 мин. / 01:46
Номинации (1):
Джо, молодой американский солдат, получил ранение снарядом миномета в последний день Первой мировой войны. Он лежит в госпитале среди таких же инвалидов. Сохранив способность мыслить, он заново переживает свою жизнь через странные мечты и воспоминания, не видя различий между сном и явью.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
67%
14 + 7 = 21
6.7
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Трейлеры
    Знаете ли вы, что...
    • В основу фильма положен роман, написанный Далтоном Трамбо в 1939 году, который был запрещен в США в годы Второй Мировой Войны ввиду его радикальных антивоенных настроений.
    • Группа Metallica была настолько впечатлена фильмом, что выкупила на него права и использовала кадры из него в своем клипе на песню «One».
    Материалы о фильме
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей

    ещё случайные

    «Нет смысла оставлять его в живых, но мы можем изучать его и на основе исследований помочь другим. Заботьтесь о нём так, как будто он действительно может чувствовать боль. Постарайтесь оградить пациента от эмоций, которые могу быть внезапно вызваны в таком состоянии. Избегайте этого, и помните, что этому человеку, совершенно определённо, что этому существо не может испытывать боль, удовольствие, вспоминать, видеть сны, или думать о чём-либо. Следовательно этот человек будет бесчувственным и бессмысленным как мёртвый, до тех пор, пока не станет мёртвым»

    Фильм — симбиоз мысли и чувства, цепляет, выворачивает наизнанку и оставляет после просмотра ощущение внутреннего опустошения пополам с эйфорией. Идеально сбалансированная смесь из воспоминаний, мыслей и вибраций внутреннего мира содержится в образе Джонни, чьей судьбе можно только посочувствовать. Нарастающий ком рассуждений главного героя, как будто специально преподносится с той, не побоюсь этого слова, детской наивностью, в которой он до конца остаётся оптимистом, с верой в то, что вот сейчас снимут повязки и всё станет хорошо. Он сможет встать с койки, отправиться к родителям и любящим людям, но всё остаётся по-прежнему. Зрителю всё это выглядит же совсем иначе, и именно от этого контраста по коже бегут мурашки. Время, которое Джо даже не может исчислять, проходит, а в один момент он обнаруживает вместо своих губ, носа, глаз один большой провал, швы снимают, но рука заканчивается слишком высоко. Остаётся лишь возможность рассуждать, вспоминать и мысли о том, что дальше не будет ни проще, ни легче. Можно кричать, звать на помощь, но есть ли смысл, если тебя никто не услышит. Можно хотеть умереть, совершить попытку суицида, но нет возможности её реализовать. Если есть кошмары, значит ты живой. Ну как тут не сойти с ума?

    Этот прием режиссёра, только недавно начавшийся в кино, когда реальность переплетается с воспоминаниями, а порой и бессознательным бредом, будет и дальше совершенствоваться, как к примеру, в «Pink Floyd The Wall». Однако своё воплощение в чёрно-белом настоящем и цветом прошлом ленты «Johnny Got His Gun» останется для меня эталонным, поскольку вкус не довольствуется средним значением, а всегда ориентируется на лучшее. Что до отдельных сцен, таких, как осознание того, где ночь и день или Merry Christmas, то они ещё долгое, очень долгое время будут прокручиваться в голове. Способствует этому и саундтрек, и декорации больничной коморки, и крупные планы безликого лица Джо.

    А рассуждая о социальной составляющей фильма, можно понять, почему роман Далтона Трамбо был запрещён. Ведь обличая в таком ракурсе войну, он оказывает даже большее влияние, чем документальные фильмы с множеством сухих цифр. Кому это было нужно в предвоенных штатах, когда агитация и призыв к патриотизму становятся весомее, чем человеческие чувства. Стране нужны были герои, готовые умереть за Родину со слезами умиления на глазах, но не чьи-то сыновья и женихи. И, стоит отметить, весомая доля рассуждений, заключённых в фильме относится к эвтаназии. Этакая подтема, скрытая и не афишируемая прямо, но она обязательно забредёт волей-неволей в голову любому зрителю этого фильма. Одно из лучших воплощений в кино, сравнимая разве что с «Малышкой на миллион», когда есть выбор/желание либо умереть, либо стать цирковым экспонатом на потеху публике, жаждущей, как водится, хлеба и зрелищ. Плюс к тому же леденящий кровь финал, после которого во время титров всё равно остаешься под влиянием эмоций, не способный сдвинуться с места. Смотреть перед сном не советую — попытки заснуть будут долгими.

    «Он дышит через трубку. Он ест через трубку. И всё, что входит, вылетает в трубу. Он без рук, без ног, чудо ХХ века и несмотря ни на что, он живой, как вы и я»

    27 сентября 2009 | 22:47

    Этот фильм словно находится на противоположном творческом полюсе сценариста Далтона Трамбо, работавшего над «Римскими каникулами», искрящимися радостью и жизнелюбием. «Джонни» же погружает зрителя в неизбывную печаль и горечь.

    Простой американский парень Джо Бонэм, ушедший воевать в 1914-ом, оказывается ранен, хотя это слабо сказано. Оказывается чудовищно изувечен миной, но жив. С этого момента фильм приобретает многослойность, включая эпизоды, рисующие реальные события, воспоминания (далекие и близкие, о детстве, о родителях, любимой девушке, о мирной жизни и о войне), сны и видения Джонни, которые переносят его в иной мир к ушедшим друзьям, отцу, к плотнику из Иерусалима. Но и там Джонни, заложнику собственного несчастного тела, не находится приюта.

    В какой-то момент просмотра привычные мысли о безусловной ценности человеческой жизни утрачивают свою силу. Здесь все перевернуто. Здесь мы видим существование, при котором просьба об убийстве становится просьбой о спасении и призывом к милосердию, а единственное, чем может помочь любящий человек — убить.

    А не так ли перевернуто все в мире, где «война совершается ради вечного мира»? Где дикими лозунгами о необходимости установления свободы и демократии прикрывается и война Джонни, и войны сегодняшнего дня?

    - А что такое демократия?

    - Этого я никогда не понимал… Разновидность правительства. И как-то связано с тем, что молодые убивают друг друга.


    Рассуждения подобного рода постоянно сквозят в картине. Неудивительно, что роман Трамбо запретили во время второй мировой войны, ведь Джонни был далеко не последним «добровольцем, поверившим, что армия воспитывает мужчин».

    Интересно, что Трамбо не снимает и личной ответственности с героя, и название тому подтверждением.

    P.S.

    Смотрите поразительный, глубокий, выстраданный фильм Далтона Трамбо, но будьте осторожны: он быстро разъедает наше ощущение спокойствия и благополучия.

    10 из 10

    3 февраля 2013 | 04:50

    Выпущенный одноименный роман Далтона Трамбо в 1939-м году был запрещен в виду своего антивоенного настроения. Но что не получилось у него во время Второй мировой войны, получилось спустя 30, как-раз во время Войны во Вьетнаме. Трамбо сам написал сценарий к фильму и выступил режиссером. Это был его первый и последний фильм в таком амплуа. Символично, что фильм вышел в 1971-м году, во время конфликта во Вьетнаме и среди большого количества фильмов на данную тематику, лишь он показывает истинное лицо войны и ее последствия, являясь, однако, историей произошедшей во время Первой мировой войны.

    Ничем не примечательная история американского паренька выступающего добровольцем на фронт во время Первой мировой войны принимает совсем неожиданное русло. Тяжелейшее ранение в последний день войны вносит свои коррективы в жизнь молодого Джо. В любом другом случае он наверняка бы погиб, но вовремя поспевшие санитары и врачи, имеющие планы на тело солдата, превратили остаток его жизни в одно сплошное непрекращающееся мучение. Несмотря на домыслы врачей, Джо все еще мыслит и чувствует. Вся его прожитая жизнь проносится у него перед глазами перемешиваясь со сном так, что становится трудно понять где реальность, а где нет. Джо понимает, что ему стоило поступить иначе, что идеалы борьбы за демократию, навязываемые ему с самого детства, ни к чему хорошему не привели, и любимая девушка, столь сильно умоляющая его остаться, больше никогда не дотронется до его тела. Даже образы Иисуса, приходящего во сне, не могут ему помочь. А все идеи, приходящие на ум Джо исходят от образа его отца, который был его постоянным наставником при жизни. Найдя способ общения с людьми, Джо просит лишь об одном — убить его. Но кто возьмет на себя такую ответственность? В очередной раз встает вопрос о моральной стороне эвтаназии. И, казалось, мучения Джонни могут закончиться благодаря набравшейся смелости взять на себя ответственность сиделки, но, увы, у общества совсем другие мысли на этот счет.

    Особую эмоциональность происходящему придает безусловно стиль съемки, при котором сны сняты на цветную пленку, а реальность на черно-белую; и игра актера, исполняющего роль Джонни — Тимоти Боттомса. Его эмоции, его искренность заставляют испытывать самые глубокие чувства, при которых ты порой теряешься в догадках, смотришь ли ты художественный фильм, или реальную жизнь человека. Примечательно, что это была первая роль Боттомса, а после «Джонни взял ружье» он сыграет главную роль в потрясающей драме Питера Богдановича «Последний киносеанс». А вот главная заслуга Далтона Трамбо в том, что он, будучи писателем и сценаристом, составил повествование исключительно в «книжной» манере, погружая зрителя в глубокие размышления и уделяя особое внимание смысловой нагрузке каждой фразы.

    Очень печально, что о таких фильма не знают массы, может быть тогда у людей сложилось иное мнение о войне. Но, так как этот фильм никогда не будет массовым, так и войны будут продолжаться всегда. И всегда будут появляться такие несчастные жертвы системы, как Джо. Фильмом хочется восхищаться, но получается лишь погружаться во тьму собственных размышлений и ужасаться действительности. А пока можно лишь с уверенностью сказать, что этот фильм оставит проникновенный след в душе каждого посмотревшего его человека.

    »… Единственное, что мне осталось, у меня отняли… Хотят снова погрузить меня во тьму. Больше ко мне не придут… Меня не отпустят. Будут держать здесь тайно, пока я, глубоко состарившись, однажды не умру. Как это не просто… Внутри я кричу, воплю, вою, как пойманный зверь, но никто не замечает… Были бы руки — убил бы себя; были бы ноги — убежал бы; был бы голос — говорил бы, по крайней мере сам с собой… Позвал бы на помощь. Но никто не поможет, даже Бог, потому что его нет… В таком месте точно. Но… всё же я должен что-то сделать… потому что я не представляю, как мне существовать дальше… S.O.S… Помогите…S.O.S… Помогите… S.O.S… Помогите…»

    10 из 10

    29 апреля 2016 | 20:19

    Я заметил, что российская публика узнает об этом фильме исключительно из видеоклипа группы Metallica на композицию «One». Это и неудивительно, учитывая то, что этот фильм даже не был переведен на русский язык (точно также как и книга, по которой он был снят). Почему?

    Мнение о фильме далеко не однобокое, т. к. за несколько дней до просмотра фильма я прочитал саму книгу.

    Если сравнивать фильм и книгу, то книга, конечно же, как обычно, лучше — у нее настрой и передача всех эмоций намного лучше, чем у фильма. В фильме не была показана одна очень важная для меня сцена — как Джо с другом (не помню имени) расстался со своей первой девушкой и уехал в Мексику работать на строительстве железной дороги. Они проработали там день и вернулись, и Джо увидел, как его девушка гуляет с его лучшим другом Биллом Харпером (это тот, с которым они потеряли отцовскую удочку). Еще в фильме не было истории о том, как в пекарне вместе с ним работал парень по имени Хосе.

    После прочтения книги фильм показался больше документальным, чем художественным. Для меня это просто экранизация книги, не больше не меньше.

    Игра актеров практически не понравилась, за исключением Кати Филдс (Карин), особенно привлекла сцена, где она прощается с Джо.

    Очень понравилась композиция фильма — режиссер выбирал очень хорошие планы.

    Несмотря ни на что этот фильм стоит посмотреть всем любителям арт-хауса.

    P.S. Дополню предыдущих ораторов. Где-то читал, что группа Metallica не только написала песню «One» по этому фильму и сняла клип, но и купила все права на этот фильм (!).

    9 из 10

    10 февраля 2009 | 20:05

    Молодой двадцатилетний паренек, ушедший добровольцем на фронт в Первую Мировую, даже в самых страшных своих кошмарах представить себе не мог, что ожидает его в будущем. И будет ли оно, будущее?

    Как и многие такие же, как он, Джо Бонэм учился, работал, влюблялся, как и многие искренне считал, что на войну пойти должен. Ведь если не мы, то кто? «Кто-то же должен защищать Родину».

    И вот, наскоро попрощавшись с любимой, он уже машет с подножки вагона, увозящего его из его жизни. Милый, скромный, улыбчивый парень…

    Окопы, канонады, трупы, ужасы войны и… яркая вспышка. Последняя, что он видел. Все последующее, он «видел» только в своем воображении и воспоминаниях. Это то, что ему осталось после того, как он, придя в сознание в госпитале, обнаружил, что он больше не тот, кто он был раньше. Он — «неизвестный солдат N 47», кусок мяса. Кусок, еще способный думать и чувствовать. Вот только как об этом сказать врачам, считающим, что его оставшаяся крошечная доля мозга отвечает лишь за примитивные рефлексы, за дыхание и работу сердца. Все. Приговор подписан. Нет, его не убили, не дали умереть, ему вынесли гораздо более бесчеловечно-гуманный приговор — его оставили в живых, как любопытный экземпляр для изучения. Но он думает! Он чувствует! Он не экземпляр, он человек!

    В сознании Джо сюрреалистические видения сменяются воспоминаниями реальной жизни. Становится понятно, как для него важна любовь. Любовь девушки, любовь сурового отца. Но кто он теперь, посмешище, очередной цирковой аттракцион? А кому важны чувства аттракциона?

    Не имея возможности сказать, коснуться, услышать или моргнуть, Джо остается наедине со своими мыслями. Он обращается в первую очередь к кому? Конечно же, к Всевышнему, который, как его учили с детства, всегда поможет. Но Бог, оказывается, не всесилен, его советы бесполезны, а чуда не происходит. А есть ли Бог? Кто этот мужчина, картами предсказывающий солдатам их смерть, а потом увозящий их на поезде в ночь, рыдая от бессилия? Возможно, это судьба, фатальная неизбежность, появившаяся уже с той самой минуты, как они приняли решение идти на войну. А Бога нет…

    Невозможно поверить, что эта роль для Тимоти Боттомса была первой в его карьере. Мы видим его лицо лишь через призму сознания Джо, но мы слышим голос. И этот голос способен передать больше, чем любая мимика. Это отчаяние, рвущееся наружу, и призывы «SOS! SOS! Help me!» просто оглушающим грохотом врываются в голову и набатом бьют по сознанию.

    Естественно, книга Далтона Трамбо, по которой он написал сценарий и поставил фильм, была запрещена в годы Второй Мировой войны. В ней настолько явны радикальные антивоенные настроения, что правительство, нуждавшееся в новых добровольцах, не могло позволить этой бомбе взорвать общественное сознание. И в фильме с помощью Джо мы видим отношение автора к этой проблеме, с которой он пытался бороться всю свою жизнь. Не зря Джо просил выставить его на всеобщее обозрение. Он — лико войны. Безглазое, безухое, безносое — просто дыра. Не хотите познакомиться поближе?

    Важен и вопрос, не задаваемый прямо, но преследующий на протяжении всего фильма. Имеет ли человек право на смерть? Проблема эвтаназии. Вопрос неоднозначный, нелегкий, но необходимый. Кажется, так просто — выполнить желание человека. Но нет, это не просто желание — это просьба о смерти. Убийство? Кто хочет стать убийцей? И даже если найдется способный найти в себе силы, оборвать это существование, не жизнь, а муки, его осудят гуманные товарищи. И остается лишь безостановочно выстукивать морзянку головой. И ждать…

    Такие фильмы нужно смотреть, если вы хотите смотреть фильмы, которые заставляют думать. И честно отвечать на вопросы. Именно на те, на которые вы не хотите отвечать.

    - What’s he said?

    - He’s said: «Kill me!»… Over and over «Kill me!»

    1 декабря 2009 | 16:20

    В 1971 году, когда во Вьетнаме армия США вела крупномасштабные боевые действия, «Джонни взял ружье» стал первым фильмом, до больших вьетнамских лент конца 70-х и 80-х годов, который предложил серьезно посмотреть на безумие в стране Юго-восточной Азии. Однако сделал он это, используя совсем другую фактуру и даже не ближайшей Мировой войны, а самой Первой из них. Впрочем, все началось раньше, когда за три десятка лет до выхода фильма его режиссер, Далтон Трамбо, вдохновленный статьями принца Уэльского о визитах в канадские госпитали с ветеранами войны, написал одноименный роман.

    Формально роман о Первой мировой войне в 1939 году должен был быть «одним из» — в лучшем случае или отголоском — в худшем. Американская литература 30-х устремилась в реализм, к простому человеку, а «потерянное поколение» в лице Андерсона, Фитцджеральда, Хемингуэя, Фолкнера, Ремарка и других уже призакрыло военную тему. Однако роман обладал настолько огромным антивоенным зарядом, что не мог быть не замеченным, что и доказала American Booksellers Award (1940). Тем паче, пацифистский роман был написан накануне Второй мировой войны в стране бодрствующего изоляционизма.

    И действительной, вернувшееся из европейских окопов американское «потерянное поколение» вдруг осознало, что высокопарные лозунги не выдерживают критики обожженных ипритом легких или потерянных ног. Что-то во всем это было абсолютно фальшивым: за океаном шла война, в которой были заинтересованы почти все ее участники, в том числе и США, но снаряды рвались далеко за океаном. А в головах многих граждан чаша весов с трупом 20-летнего мальчишки всегда тяжелее любых экономических и политических соображений. Поэтому и нужны были подбадривающие и восторженные лозунги военных вербовщиков типа «Джонни взял ружье», мол, если простой Джонни его взял, то держись.

    Далтон Трамбо в фильме, как и в книге, хоть и не оценивает всевозможные резоны Первой мировой войны, но не оставляет никакой альтернативы. Джо Бонэм (Тимоти Боттомс), простой паренек из американской глубинки, после смерти отца отправляется на войну. Подорвавшись на снаряде, он не умирает, а попадает в госпиталь без рук, без ног, без глаз, рта и ушей. Он, как говорят в народе, и как писал Михаил Веллер по другому поводу, «самовар», страшный мясной «самовар». Он не слышит, не видит, не обоняет, он лишь чувствует боль, ощущает вибрации и осязает прикосновения. Джо Бонэм заперт в остатках тела наедине со своим мыслями и воспоминаниями.

    Как сценарист и как режиссер Далтон Трамбо бесхитростно, но убедительно воссоздает фантазии и воспоминания главного героя. Они об отце и матери, о своем детстве и девушке; он представляет себя в цирке уродов, а хипповатого вида Иисус (Дональд Сазерленд) не берет его с собой, поскольку ему не так повезло как его друзьям. Все сновидения Джо Бонэм — это размышляет о мифах и реалиях войны. Стараясь не сойти с ума, Джо находит способ связаться с миром и отстукивает головой о подушку «SOS» на азбуке Морзе. Он просит о двух вещах: или выставить его напоказ во Freak Show для всеобщего обозрения или убить. Далтон Трамбо принципиально прямолинеен.

    Фильм был принят в Каннах, но даже не номинировался на «Оскар». Впрочем, по той же причине бескомпромиссного пацифизма роман снискал популярность в год выхода. Это же качество заставило Далтон Трамбо прекратить издание романа во время Второй мировой войны: большинство общества и так стояло на изоляционизме, ведь никто без видимых причин не хочет получать трупы своих детей из-за океана. Другое дело, что по причине изоляционизма США полномерно вступили войну только в 1944 году, видимо запах из газовых камер был не настолько сильным. По итогам Второй мировой войны изоляционизм сошел на нет, как ощутимо не видно его и сейчас, несмотря на то, что гробы в звездно-полосатых материях продолжают поступать, родители продолжают оплакивать своих детей, а мужчины в военной форме приносить гражданам соболезнования от имени министра обороны США.

    В силу высокой универсальности антивоенного послания, не привязанного прочно к конкретной войне, экранизация романа в 1971 году становится своего рода реминисценцией. Экранизация дала роману вторую жизни, при этом кинопрочтение не потребовало никакой новой интерпретации текста, настолько он пластичен для любой эпохи. На фоне скорбного груза из Вьетнама, история полувековой давности должна была восприниматься как история актуальная. Может быть поэтому, уже в 2008 году Роуэн Джозеф тоже решил обратиться к роману, но уже на фоне смога отгоревших иракских нефтяных скважин. Вряд ли Далтон Трамбо в 1938 году, когда писал свой роман, думал, что это будет история на времена.

    В сегодняшней системе христианских ценностей западного мира антимилитаристский «мессендж» Трамбо очень точно отражает мироощущения обычных людей, живущих в мирных условиях и имеющих ту историю, которая у них есть. Можно смело утверждать, что замысел режиссера-писателя усилила еще и социально-прагматическая бессмысленность участия США в Первой мировой войне, Тройственный союз не грозил границам и гражданам североамериканского государства. Поэтому в контексте схожих войн история Джона Бонэма всегда должна безошибочно считываться зрителем-читателем.

    Допускаю, что рассуждать о пацифизме как Далтон Трамбо или как Э. Бенешу, второй президент Чехословакии, который перед подписанием унизительного Мюнхенского соглашения заявил, что «дружелюбное отношение к агрессору — вот путь Христа», можно даже в 1938-39 годах. Однако совсем малодушно и где-то даже лицемерно подставлять «вторую щеку», когда твой народ уничтожается как вид. Возвращаясь к христианским основам западной культуры, замечу, что и в Моисеевом завете с Богом, который Иисус пришел исполнить, а не нарушить, «не убий» имеет отнюдь не всеобъемлющий смысл. Впрочем, это совсем другой разговор.

    П. С. Ошеломленная и вдохновленная киноработой Далтона Трамбо группа «Metallica» в 1989 году сочинила известную композицию «One».

    9 июня 2010 | 15:50

    Смерть добрая. Только жизнь причиняет страдания. Но мы любим жизнь и ненавидим смерть. Это очень странно. (с) Джек Лондон

    Просто диву даёшься, как почти сорок лет назад в политкорректных США был снят такой фильм. Скандализующий. Провокационный. Шокирующий. И ранящий в самое сердце не спецэффектами, не изощрённой жестокостью, а сырой жизненной правдой. Эта картина не для тех, кто привык оперировать по жизни догмами и фразами, не для тех, у кого на все слова один ответ про наказание за ошибки и лёгкий путь. И не для тех, кто в щекотливых вопросах предпочитает прикрываться стеснительными обобщениями, закрывая глаза на бьющую в глаза правду.

    Человеческое бытиё таково, что мы очень себя любим и боимся умереть. Что может быть ужаснее смерти, искренне думаем мы. Далтон Трамбо даёт на этот вопрос ответ, который можно назвать шоковой терапией. Страшнее, чем умереть — быть вот так искалеченным снарядом миномёта. Лежать прикованным к постели, сохраняя полную ясность мыслей. Не двигаясь, не видя, не говоря, прекрасно понимая, что твоей жизни больше нет — она не вернётся, и более ничего не будет, кроме вот такого существования в туманном кошмаре своих воспоминаний и галлюцинаций.

    Кажется, у Сартра было утверждение, что человек жив, пока он выбирает. Почему же у маленькой, но уникальной души отнимают эту возможность? Душа, заточённая в бессильном теле, умоляет о глотке жизни. Ей мало воздуха. Не можете вернуть ту, нормальную жизнь — убейте, не мучайте. Но люди отворачиваются и пускаются в рассуждении о религии. Такие слова — колокольчик прокажённого, лязг оков каторжника. Бойтесь горячих и человеколюбивых идей справедливости — ими вымощена дорога в ад для таких, кто подобен Джонни. Потому что никто не хочет стать убийцей, никто не захочет поставить себе клеймо и сесть в тюрьму. Мало смельчаков, способных сделать шаг против властвующих предрассудков. Как тут не вспомнить Некрасова — в том обществе, дети которого шли на войну, учили жить для славы и свободы, но совершенно не учили умирать.

    Демократия, как сказал Бенджамин Франклин — два волка и ягнёнок голосуют, что будет у них на ужин. Любопытно, что и в фильме дано интересное определение демократии, данное отцом Джонни — «- А что такое демократия? — Этого я никогда не понимал… Разновидность правительства. И как-то связано с тем, что молодые убивают друг друга». Далтон Трамбо словно бы продолжил мысль Франклина. Убийства, боль, зло, страдания и искалеченные судьбы. И, на примере одной взятой личности — трагедия, которая, затянувшись, перерастает в какую-то траги-фарсовую комедию. Слёзы не могут пролиться, потому что от такого горя каменеет и черствеет душа. Что-то замещает ту её частичку, которая ответственна за сострадание, но не становится своей частью. И Джонни, в своих мыслях обращаясь к Богу, понимает — здесь он ему не поможет, потому что здесь, среди государственной машины, пережёвывающей людей, и военных, которые, дабы видеть дальше и вернее, смотрят поверх голов — его нет. И не было никогда. Всё это всего лишь сказки, дабы с лозунгами на устах повести людей на убой. А что может быть страшнее, чем узаконенное убийство совершенно невиновных людей? Что есть ужаснее морали, стоящей выше реальных живых личностей?

    Трамбо не давит на жалость, не пытается вызвать у зрителя слёзы — он режет правду в глаза, без лицемерия и фраз-вуалей. Перемежая существование Джонни в госпитале его воспоминаниями из прошлой жизни, из его детства, юности, он даёт нам знать, как для главного героя были ценны его родители и любимая девушка. У Джонни, уходившего на войну, были планы на жизнь. Он искренне верил в то, что кто-то должен защищать родину. И он даже в самом страшном сне не мог допустить, что война отнимет у него куда больше, чем просто жизнь — горе-доброволец лишится и рук, и ног, и всего лица, и голоса, и не сможет сделать со своим положением ничего — ни наложить на себя руки, ни сбежать, ни даже поговорить. Война забрала у него абсолютно всё и даже сверх того, оставив его жить в аду бестелесного существования. Не потому ли на консилиуме Джонни отстукивает затылком одну фразу «Убейте меня! Убейте меня!»? И как в нескольких минутах продемонстрирована вся палитра людских характеров — и медсестра, желающая помочь несчастному, и священник, сказавший, что помолится за Джо, но не будет испытывать его веру, потому что «он жертва вашей профессии, а не моей», и военный врач, который в такой момент печётся лишь о своей шкуре и обещает всем репрессии на тот случай, если вдруг кто узнает о Джонни. Можно даже предположить, что здесь Трамбо отвесил кинематографический поклон «Тропам славы» Стэнли Кубрика, где война, подобно рентгеновым лучам, проявила истинные характеры героев.

    Далтон Трамбо ни секунды не щадит своего читателя и зрителя, играя на незащищённых струнах его души и, казалось бы, стараясь ударить как можно сильней. Его гуманистический посыл вращается в кошмарах Джонни, едко и сатирически звучит в душеспасительных фразах врачей и военных, и, как кинжал в сердце, добивает финальной фразой на латыни. Потому что по-другому — нельзя. Только так, забыв о политкорректных клише и деликатных формулировках-полутонах, резко и категорично сказать о разрушительной силе войны. Про него даже нельзя сказать канонической фразы о проповеди любви враждебным словом отрицанья. Он просто правдив. И именно такой чёрствый хлеб правды нужен в наши дни. Именно в такой форме нужно преподносить те вопросы, о которых мы боимся думать и категорически не желаем на них отвечать. Это тягостно, но крайне необходимо для того, чтобы … стать немного добрее и привить к своей душе чуть больше понимания. «Джонни взял ружьё» — это больше, чем история о горе-добровольце, на чью долю выпало жить годы в искалеченном состоянии, пока смерть не избавит, посыл значительно шире. Это целая диссертация о поднятых вопросах, не только о войне, но также о жизни и смерти, о выборе. Трамбо, бескомпромиссно обличая любую войну, явно сочувствует своему герою и апеллирует к тому, что де факто у человека нет права на свою жизнь без узаконенного права всецело ею распорядиться.

    Далтон Трамбо дважды сделал шаг вперёд — в 1939 году, написав роман, и в 1971, сняв по нему фильм — бескомпромиссное пацифистское высказывание с универсальным всеобъемлющим смыслом. Как талантливый автор он сделал акценты на том, что зритель всё должен понять сам, задача режиссёра — лишь дать вводную информацию. Увы, как показывает практика, спустя сорок лет мы ещё не можем разрубить страшного гордиевого узла и усвоить суровый урок того, что показал Трамбо. The live is continued…

    15 января 2011 | 18:22

    Я даже не знаю, что толком и написать об этом фильме… Он мой любимый, и описать, про что фильм, очень трудно. Скорее всего, люди, которые считают себя киноманами, совершают преступление, не посмотрев его. Это именно тот фильм, отрывки которого использовала группа Metallica в клипе The One.
    Разговоры маленького Джонни с отцом, история про удочку — это вообще сцены, которые нужно награждать отдельным призом.

    Сцены, в которых он без ног, рук, лица, слуха, зрения, рта, лежит в койке и размышляет, заставляют нас задуматся о очень многих вещах. Для врачей Джонни был инструментом, они исследовали его ради своих целей, но они понятия не имели, что этот бедный парень ещё в сознании и чувствует прикосновения медсестры и хождения по его палате.

    Сколько таких, как он, ребят было и, к сожалению, ещё будет?.. Фильм, который стал шедевром, фильм, который показал что война — это не просто пифпаф, война — это страшное горе.

    Мой итог — 

    10 из 10, лучшего военного фильма пока ещё не сняли. Да, я думаю, что в ближайшие 50, а то и 100 лет, не снимут!

    22 декабря 2008 | 19:47

    Есть фильмы, которым эпитет «шокирующий» подходит в той же степени, в какой слово «божественный» приписывают баритону Синатры — и вроде бы точно, но не отражает и процента от того эмоционального взрыва, который всколыхнул твои чувства. После просмотра такого кино ты поначалу затворяешься глубоко внутри собственного разума, где стараешься придать упорядоченный вид вороху полученных впечатлений и сформировать для себя тот каркас идей, который хотел донести автор. Это может длиться в течение пары минут после титров, а может продолжаться и несколько суток (как было со мной), просто потому что оно гарпуном пронзает твой мозг и беспощадно волочит тебя по океану шока. К этим фильмам и относится данное кино.

    Между прочим, это фильм режиссера и сценариста Далтона Трамбо — единоличника (в хорошем смысле) и главного диссидента американской киноиндсутрии XX века. Фильм снят по им же написанной одноименной книге, которая всецело пропитана праведным радикализмом, ставшим для Трамбо главным жизненным кредо. И хотя его «Римские каникулы» и «Спартак» вознесли сценариста на вершину голливудского олимпа, именно его провокационные (по меркам того времени) взгляды стали главным предлогом для занесения режиссера в знаменитый «Черный список Голливуда» со всеми вытекающими: травля, тюрьма, допросы, суд, ограничение свобод и т. д. Кстати, о судьбе сценариста и его взглядах можно подробнее узнать из фильма «Трамбо» с неподражаемым Брайаном Крэнстоном в главной роли.

    Возвращаемся к главному — фильму. Казалось бы, банальные вопросы бессмысленности войны, поломанных судеб, загубленных жизней — их поднимали все кому не лень, от представителей «потерянного поколения» до хиппи на антивоенных демонстрациях. Но Далтону Трамбо впервые удалось вознести вопрос отношения к войне на новый, ужасающий уровень — он показал кровожадный лик войны. Беспощадно, без купюр, без поблажек для наивного зрителя.

    Что такое образ войны по Трамбо? Суицидальные рейды из окопов на пулеметные доты? Нет. Мешанина из грязи и стали, в которой насквозь промокшие от дождя солдаты обреченно ожидают канонаду тысячи орудий, намеревающихся вспороть всю землю вокруг? Снова нет. Трамбо призывает смотреть между строк. И чуть-чуть с другого ракурса. Он призывает смотреть на её плоды…

    Человек без ног. Человек без рук. Человек без лица. Изувеченное нечто, бывшее когда-то телом молодого Джонни — собирательного образа молодых людей, безрассудно ринувшихся в огниво сражений во имя призрачной цели. Нечто, обреченное на существование в аду всепожирающей тьмы без каких либо чувств. Ничего не видящее и не слышащее. Но все же живущее.

    «Его существование оправдывается лишь тем, что на его примере мы сможем лечить других. Подобное существо, практически лишенное головного мозга, не может испытывать боль, удовольствие, не имеет памяти, не может мечтать. Следовательно, этот молодой человек останется бездумным и бесчувственным до самой смерти» — 

    - этими словами главного врача военного госпиталя Далтон Трамбо сразу нас бросает в шоковый котел, попутно огревая обухом презрения и отрицания военизированного бравурного пафоса. Вот так, полуживое создание, бывшее когда-то полноценным человеком, чувствующее погруженный во тьму и тишину мир лишь посредством осязания.

    Но Трамбо решает приправить картину ядерной порцией безысходности. Он оставляет Джонни сознание. Способность мыслить, анализировать и вспоминать. И иногда двигать почти насквозь пробитой головой. И все, что ему остается, это возвращаться к воспоминаниям собственной жизни и непрестанно безмолвно взывать к медперсоналу, воспринимающего его как бесчувственный кусок мяса. Но ему отвечает лишь гнетущая тьма и легкие вибрации безучастных шагов в палате.

    И эта обреченность насквозь пронизывает весь фильм, от начала и до САМОГО конца, потому что у этой истории не может быть малейшего проблеска на закономерную кульминацию. Как у войны, чьи ненасытные аппетиты никогда не будут утолены, подогреваемые выспренными речами высших государственных чинов, отправляющих людей в ад в угоду политических авантюр.

    Этот фильм из тех, что не порождают вопросы. Они дают ответ. Жестокий, безжалостный, неистовый. В отчаянных ментальных криках Джонни режиссер доносит до зрителя подлинное толкование фразы «Война отбирает все». Это исчерпывающее разъяснение, не требующее какого-либо дополнительного дискусса. Это объявление войны невежеству, самонадеянности и косности. Это послание всем, кто в урапатриотическом угаре готов пронзать штыком полотно остального мира. Это протест тем, кто насильно сеет семена милитаризма в головах общества, бездумно культивирует почву конфликта, который зальет кровью землю. Это посыл о ценности человеческой жизни, которая должна стать высшей драгоценностью в наступающем веке, когда у нас наконец-то появился шанс решать вопросы не огнем и порохом, а словами и идеями. Эволюция не стоит на месте, не так ли?

    Этот фильм нужно увидеть, чтобы посмотреть войне в лицо. Ибо только так мы сможем осознать её подлинную, деструктивную, ужасающую природу. И если в прошлые времена требовалось пройти через неё, чтобы это понять, то сегодня для этого достаточно пропустить через себя подобные произведения и сделать соответствующие выводы.

    »… Чего я хочу? Выйти отсюда! Чувствовать свежий ветер, людей рядом! Нет… Там заботиться обо мне будет очень дорого, но… может я сам о себе позабочусь? Да! Есть способ! Надо выставить меня на всеобщее обозрение, за плату — поместить в специальном гробу с окошком, а люди пусть смотрят и удивляются. Объявите, что я кусок мяса, говорящий затылком. А не сработает, тогда… тогда назовите последним добровольцем, поверившим, что армия воспитывает мужчин. Поднимите повыше флаги! Флаги! Выше флаги! Флагам нужны солдаты, армия куёт мужчин!…»

    17 января 2018 | 11:28

    Очень мощное антивоенное произведение, думаю посмотрев его многие поймут/вспомнят или хотя бы задумаются о бессмысленности насилия.

    Фильм экранизация романа который был написан Далтоном Трамбо после окончания Первой мировой и долгое время не выдавался. С тех пор Трамбо написал много разного, зарекомендовал себя как разноплановый сценарист ("Римские каникулы», «Мотылек», «Спартак»), но именно «Джонни взял оружие» оказался для него самым важным и стал его единственной режиссерской работой.

    Сюжет: 18-летний парень попадает на войну. И в первом же бою ему отрывает руки, ноги и полчерепа. Но внутренние органы не пострадали, поэтому он остается в живых. Долгие годы он проведет в госпитале, не имея возможности ни жить, ни умереть, оставаясь наедине со своими воспоминаниями о прошлом.

    Поражают начальные титры, которые в документальном варианте отображают события Первой мировой., после них фильм сразу поглощает все внимание. Интересно и то что фильм в большинстве состоит из внутренних монологов, снов, видений и воспоминаний героя. Ну и отмечу.. очень приятный сюрреалистических фон.

    В большой степени «Джонни» напомнил «Человека слона» Линча. Обе картины, странный симбиоз мысли и чувства, который после просмотра дает ощущение внутреннего опустошения напополам с эйфорией.

    После финала.. был в оцепенение еще несколько минут и просто молчал.

    10 из 10

    1 мая 2016 | 01:35

    ещё случайные

    Заголовок: Текст: