всё о любом фильме:

Двадцатый век

Novecento
год
страна
слоган-
режиссерБернардо Бертолуччи
сценарийФранко Аркалли, Джузеппе Бертолуччи, Бернардо Бертолуччи
продюсерАльберто Гримальди
операторВитторио Стораро
композиторЭннио Морриконе
художникМария Паола Майно, Джанни Кваранта, Эцио Фриджерио, ...
монтажФранко Аркалли
жанр драма, ... слова
бюджет
$9 000 000
зрители
Франция  1.75 млн
премьера (мир)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
рейтинг MPAA рейтинг R лицам до 17 лет обязательно присутствие взрослого
время318 мин. / 05:18
Прекрасным летним утром 1900 года в итальянской провинции Эмилия появляются на свет два мальчика. Олмо — еще один рот в многодетной семье бедного крестьянина. Альфредо — отпрыск богатых помещиков. Несмотря на столь различное социальное положение, мальчики не только подружатся, но пронесут дружбу через всю свою жизнь.

Они — дети страшных лет Европы, чье отрочество придется на годы Первой мировой войны, а зрелость вступит в свои права под грохот гитлеровских орудий. Да и в промежутке событий будет предостаточно. Фашистская Италия — страна неспокойная. Меняется вековой уклад общества, народ все больше узнает от социалистов о своих правах, Муссолини использует смуту для захвата власти.

Ветер перемен врывается и в провинцию Эмилия. Обостряются отношения крестьян и землевладельцев, но Олмо и Альфредо остаются друзьями. Сплетение судеб — близких и бесконечно далеких, сплетение жизни личности и жизни страны.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
47%
7 + 8 = 15
5.9
в России
1 + 0 = 1
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете ли вы, что...
    Фрагмент 04:54

    файл добавилvic1976

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 9.0/10
    Гигантская фреска Бернардо Бертолуччи повествует о судьбе двух итальянских семей — Далько и Берлингьери, крестьян и помещиков — на фоне бурных событий XX века. Многие зрители и критики восприняли эту картину молодого итальянского маэстро (а ему было только тридцать шесть лет) как политически ангажированное произведение. Подчас мнение о «Двадцатом веке» складывалось на основе того или иного отношения к его идеологическим и социальным аспектам — грубо говоря, зависело от реакции на красные флаги, развевающиеся на экране тут и там. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 232 поста в Блогосфере>

    ещё случайные

    То, что фильм длится 5 часов — не значит, что нужно писать о нем 5 страниц.

    Это фильм рассказывает о временах, когда вещи были дорогими и красивыми, и тут же «функционально-практичными» и дешевыми, люди смотрели в глаза и поступали так как велит им сердце, и тут же холодный расчет и цинизм. Фильм показывает какой грубой была любовь, но какой вес имела даже и она на фоне той вездесущей жестокости, которой пропитана картина, как и вся первая половина двадцатого века.

    Фильм раскрывает тему настоящей дружбы — не той аксиоматичной, к которой привыкли мы, а реальной — с ошибками, с огромными перерывами, окрашенной всеми пороками человеческой слабости. Дружба тут не половинчатая, не двуликая, не тонкая — а реальная.

    Пара слов об Италии. Сочная, грязная, яркая, дикая, свободолюбивая дура, дура, но своя, родная дура. Появляются новые люди, новые течения, новые движения, проходят войны, а Италия остается. Остается собой — музыкальной, яркой, богатой природой красивой дурой.

    Ненастоящий тут только рождественский снег, но это лишь издержки невозможности покорить природу.

    8 из 10

    8 июня 2014 | 12:14

    «Двадцатый век» — как полновесно назван фильм, бесконечно долгий, фильм-полотно истории двадцатого века. Многочасовой просмотр невозможно прервать, фильм приковывает к себе как обязательство, которое дано в знак верности этому миру, частью которого тоже ведь был. Открой глаза и посмотри, сколько наломано дров в этом жестоком веке, сколько страданий и слез, низости, извращений, трусости, метаний, малодушия, поданных со свойственной Бертолуччи откровенностью, и не для того, чтоб видеть «сцены», а чтобы знать, как дОлжно и не как не дОлжно».

    И рядом со страданиями такие сильные и настоящие чувства: бравадная мужская дружба — через годы до самой старости, любовь к красивым женщинам и их красота, жертвенность и верность, влечение до онемения, простая прелесть итальянского пейзажа. Приятно видеть молодыми любимых актеров, и чувствовать в одном из главных героев незыблемый оплот хорошего и доброго, вечного и верного — мужественного добра, благодаря которому в сумасшедшем мире можно оставаться спокойным, он не рухнет, когда он в таких вот руках.

    10 из 10

    4 февраля 2014 | 10:39

    Фильм Бернардо Бертолуччи «20-й век», как произведение классической литературы. Можно писать сочинения на темы раскрытия образов героев, мотивов сюжетной линии или даже сравнения эпох, охваченных этой лентой. Материалов для фанатов школьных сочинений и рецензий хватит под завязку, ибо полотно Бертолуччи получилось настолько глубоким и широким, что при желании его можно склонять годами.

    Начало двадцатого века, богатые итальянские земли с их живописными зелёно-золотыми пейзажами, плодородными угодьями, богатым скотоводческим хозяйством и сплоченной дружиной крестьян. Прекрасная пора…

    Старое поколение помещиков сменяет новое и на смену тихой и мирной сельской жизни в сознание батраков приходит протест. В стране у власти фашисты, а в сундуках простого люда укромно сложены красные флаги, Италия готовиться ко второй мировой, а крестьяне готовы бунтовать. Яркие тона сменяются серыми, как будто блеклая осень пришла к власти, бесцеремонно сменив солнечное лето… Время течет и на дворе уже послевоенные годы. Время, когда в стране все перевернулось. Не стало хозяев и батраков, Италия превратилась в Республику.

    Этот немаленький период в истории Италии (1901-1945) Бертолуччи удалось охватить в своём громадном полотне, на примере небольшого итальянского поместья, которое очень чутко реагирует на все политические процессы в стране. Центральными персонажами избраны два друга, рожденные в один день. Один — сын рабочего класса (Депардье), второй — сын помещика (Де Ниро). Их дружба крепка, но принадлежность к разным классам общества способна разорвать любые узы. Их отношениям предстоят не менее революционные изменения, нежели чем всей стране.

    Однако меня кино сразило далеко не только своей размахом сюжета, а еще успехом изображения эпохи начала и середины 19го века. Проникнуться в историческую атмосферу гораздо сложнее, чем прочувствовать кино, сюжет которого протекает в недалеком прошлом или реальном времени. Блестящему итальянскому режиссёру это удалось на 5+…

    Обстановка, настроения, традиции, колорит — все передано гениально. Все пять с небольшим часов могут легко войти одним залпом. Бертолуччи пошел своим стилем, снимая и красоту и ужас в ярких, незаурядных, но вполне естественных тонах.

    Жерар Депардье и Де Ниро — просто высший класс в достаточно юном возрасте. Но больше всего поразил Сазерленд, заставивший себя искренне ненавидеть, как отрицательного героя.

    «Двадцатый век» во истину киноделикатес! Кушать его лучше медленно, не отвлекаясь на посторонние мысли и не боясь его больших размеров можно смело делись на несколько частей.

    11 июня 2010 | 15:51

    Что может быть общего у пригожего Альфредо, сына разгульного барина, и запущенного голоштанника Ольмо, отпрыска хозяйского батрака? Только день рождения, оказавшийся одним на двоих, совпадение, случайность, соединившая их появление на свет, оставив каждого в предписанной положением отцов классовой ячейке неравных отношений. Так и жили бы они порознь, но, начавшись с обычного мальчишеского соперничества, неравная дружба, как оказалось, связала их на всю оставшуюся жизнь.

    Поначалу ребята меряются своими недоросшими письками, сравнивая, у кого уже стоит, а позже, когда оба уверены, что встаёт, — оправляются по «деффкам», продолжая приключения, начавшиеся с неуступчивого подражания и рискованного вызова «на слабо», пока страна, пройдя через Первую Мировую, плавно погружается в кумачовый туман молодого марксизма, начинающего рулить народом на волнах разворачивающейся повсюду классовой борьбы.

    Двадцатый век приходит под вдумчивые звуки Морриконе, приходит вместе с уходом взбалмошного деда Альфредо, исчерпавшего свой гендерный потенциал тогда, как он зародился у поколения нового, и в том, что Бертолуччи отдал первенство сексуального развития рабочему сынку, есть знак приоритета, символ новой движущей силы, вторгающейся в спокойный мир буйной зелени виноградников и бескрайних лесов.

    Режиссёр не слишком поэтично рифмует мужскую силу и личные связи главных героев с социальным напряжением и общественными отношениями всей страны, представляя неудачный брак осторожного Альфредо со своенравной Адой, как бесплодный союз аристократии и либерализма, а нерешительность молодого помещика и его растерянность перед напористыми протестами работников объясняют ставку на волевого и беспощадного управляющего Атиллу, чья крепкая рука националиста должна подавить пугающие хозяев волнения, как и поднимающие голову фашисты — навести твёрдый порядок на территориях всех мест.

    Маэстро не политизирует человеческую историю, сосредотачивая своё внимание на людях и характерах, на личностях и их противоречиях, там находя выражение общих свойств, которые обобщениями прорываются в массовых демонстрациях и немногочисленных уличных выплесках недовольных людей. Та социальная пропасть, что разделяла детей с рождения, противоречиями взросления, определяя место каждого в системе жизнеустройства общества, берет на разрыв близость их судеб, подвергая сомнению жизнеспособность альянса представителей разноклассовых слоёв.

    Ведя рассказ и представляя историю через лица, решающее значение для фильма приобретают способности исполнителей главных ролей, учитывая, что в их близости к образу лежит залог успеха всей масштабной композиции, развивающейся от отрочества героев к молодости и зрелости, а, в завершении, осыпающейся старческим прахом их уходящих лет. Но, в дебюте картины, мальчишка, взятый на роль молодого Ольмо, держится заметно уверенней своего напарника, маленького Альфредо, ничего не предполагая об ответственности, которую решился несдержанный режиссёр, заставив ребёнка теребить себя перед миллионами глаз будущих кинозрителей. Его бесшабашный босяк попросту прост и ясен, не то, что делано надувающий щёки барчук из лощёной знати.

    Баланс восстанавливается с заменой начинающих актёров на истинных асов: молодой Роберт Де Ниро представляет неконтролируемый поток перевоплощений, а не успевший ещё раздаться вширь и не наживший округлый животик Депардье, работает ноздря в ноздрю со своим ретивым товарищем, подбираясь к вершинам настоящего таланта, который в короткой дедушкиной роли являет трогательно-беспомощный и уверенно сильный ветеран Берт Ланкастер.

    Длинные тени раздумий отбрасывают персонажи Доминик Санда и Стефании Сандрелли, которые целенаправленно обнажают нерв драматических противоречий, кристаллизующихся в демоническом Аттиле Дональда Сазерленда и его коварной подружке Реджине, на которой оттачивала свои коготки бескомпромиссная Лаура Бетти. Однако, их целеустремлённость, вопреки надеждам, временами приобретает откровенно карикатурный вид, выдавая их героев за наивные картинки из детского букваря, простовато обозначающие вселенское зло в нелепых проявлениях примитивного психоза, в формах навязчивого единения неукротимой сексуальной мощи чернорубашечника и его неутомимой подруги, демонстрирующих извращённый экспансионизм бешеной силы и попрание всех моральных норм.

    В текущем времени проигранная где-то Вторая мировая война становится поражением на личном фронте: растерзанные монстры и потерявшие близких товарищи, не угомонившись, доигрывают уходящую жизнь, продолжающуюся в новом поколении крепких мальчишечьих ног, оставляющих престарелого Альфредо вместе с неразлучным другом медленно влачить стопы по пыльной тропе, чувствуя, как это прежде понял его дед, что сил продолжать спорить с Жизнью у него больше нет. Круг замкнулся: мальчишкой он мог принять вызов и лечь вдоль рельсов, пропуская над собою мчащийся в будущее поездной состав, теперь это удел нового поколения, тех, у кого стоит, у того, кто идет вдоль по жизни, а не лежит поперёк грохочущих лет.

    22 марта 2010 | 18:52

    Ожидание посмотреть фильм «Двадцатый век» было довольно долгим. Но сам просмотр оказался настоящим приключением, путешествием по миру, который создал знаменитый итальянский режиссёр. Нельзя не признать, испытание было очень нелёгким: просидеть пять часов перед экраном, но этот фильм запомнится надолго. Бернардо Бертолуччи ещё в 70-х годах очень чётко выявил тему для своих фильмов: центровым моментом в его самых лучших киноисториях всегда было отношение между людьми, нередко это были родственные отношения, то, как они меняются с годами.

    «Двадцатый век» — это история двух друзей, которые, несмотря на разные условия жизни, сохранили свою дружбу до конца. Но это лишь стержень для развития фильма. Бертолуччи показывает куда больше. В эти пять часов проходят десятки лет жизни, а центровые персонажи меняются с каждым часом. Каждый действующий актёр здесь может почувствовать себя главным героем, при этом каждый герой здесь абсолютно разный. Альфредо, роль которого исполнил восходящий тогда Роберт Де Ниро — это честный человек со своими принципами и добрым сердцем. «Я никогда не сделал ничего плохого людям» — говорит он в одном эпизоде.

    Вообще, для Роберта 76-й год, в котором вышел этот фильм, стал самым плодотворным в карьере. Помимо «Двадцатого века», у него были главные роли в шедевре Скорцезе «Таксист» и в очень неплохой драме «Последний магнат». Прискорбно, что при таком вкладе «Оскар» ему тогда зажали. И, несмотря на то, что в «Таксисте» его работа была на порядок сильнее, нельзя отрицать, что в картине Бертолуччи он создал совершенно новый образ с совсем новыми штрихами. Он прожил столь противоречивую жизнь вместе со своим героем. Это была своего рода репетиция перед фильмом «Однажды в Америке», где у него была чуть более масштабная и насыщенная роль.

    Ольмо — не такой умный, как Альфредо, но более сильный, более смелый, он пережил войну. «Двадцатый век» — это событие хотя бы потому, что он собрал в себе двух лучших актёров разных стран. Жерар Депардье начал карьеру актёра всего на один год раньше, чем Де Ниро. Как и у Де Ниро, лучший период у актёра был в 70-80-х годах. Глядя на его фильмографию и увидев в списке чуть ли не двести фильмов, кажется, что он действительно живёт ради искусства. «Двадцатый век» — это одна из его первых ролей, которая открыла новые грани и перспективы для будущих фильмов.

    Отдельным слово стоит отметить Дональда Сазерленда, который создал одного из самых ярких и колоритных злодеев в истории. Его реально ненавидишь, ненавидишь все его поступки и радуешься, когда он получает по заслугам. Из-за его героя в фильме немало жести. Вообще, Бертолуччи нередко переступает границы, делая свои фильмы более открытыми. От того они часто подвергаются критике и в прокате, соответственно, проваливаются. Его фильмы не для всех. Так что смиритесь с тем, что пару раз режиссёр заставит вас здесь понервничать и даже оторвать глаза от экрана.

    Но красоты в фильме куда больше. Каждая сцена по-своему уникальна. Каждый кадр отчищен до блеска. Нам покажут Европу в лучших проявлениях. Покажут, как солнечный свет переливается на окна старых классических домов под прекрасные, как всегда, звуки музыки Эннио Морриконе. Несмотря на обилие жёстких сцен, фильм сохраняет свою динамику и почти нигде не провисает. Наверное, лучше смотреть этот фильм во второй половине дня, ближе к вечеру, когда за окном ещё синее небо, так смотрел фильм я. И если вы дотяните до конца, то увидите один из самых тихих, грустных, и в тоже время красивых финалов.

    «Двадцатый век» можно смело назвать одним из самых недооцененных фильмов всех времён. Бернардо Бертолуччи создал не только одну из самых масштабных и эпических картин; можно сказать, что его «Двадцатый век» опередил время. И его низкие сборы, и полное отсутствие каких-либо номинаций можно объяснить лишь тем, что тогда, в 76-м году, мир просто не был к нему готов. Чего говорить, в начале фильма дед Альфредо говорит: «Старикам тут не место»…

    9 из 10

    6 мая 2008 | 17:29

    Всё таки Европой нельзя не восхищаться. Как бы не интерпретировалась история, какие события бы не обелялись или очернялись, всегда найдётся взгляд, которые отражает наиболее истинную картину, наиболее острую проблему. И как бы не пытались показать, что проблем социального неравенства, демократии и эксплуатации в Старом свете не было и в помине, правда всегда всплывает. Всплывает и начинает резать глаза демонстрируя вопиющую несправедливость того или иного времени.

    События, описываемые в фильме происходили фактически не так давно. Не так давно трудящийся человек был на правах скотины. Не так давно вскидывались руки в римском приветствии. Не так давно рабочие в Европе искренне верили в торжество идей социализма.

    А что самое главное, что скорее всего удивляет российского обывателя, в той же самой Италии, где происходит действие картины до сих в это верят. Когда на Манежной площади фашисты демонстрировали свою силу, в Риме тысячи студентов под красными флагами, на которых сиял серп и молот, заявляли право своих соотечественников на более достойную жизнь.

    Россия и Италия действительно очень похожие страны. Обе монархии в начале 20го века, в обеих господствовало помещичье землевладение, в обеих трудовой человек был бесправен. Более того, можно смело сказать, что первые фашисты начали появляться именно в Российской империи — черносотенные движения занимались ничем иным как еврейскими погромами, убийствами революционеров и запугиванием стачечников.

    Поэтому при просмотре фильма «Двадцатый век» можно смело менять место действия на Россию. Персонажа Альфредо можно переименовать в Альберта, Ольмо — в Ивана и так далее. Гений Бернардо Бертолуччи в том, что все события которые происходят на экране в течении 5 часов порожают своей объективностью. Здесь нет навязывания идеологии, нет нравоучений. Режиссёр картины лишь говорит о том, что как бы там дальше всё не складывалось, какие бы антинародные и реакционные силы не приходили к власти, а «хозяева» цеплялись за свой праздник жизни ход времени не избежен. Всё меняется. Паровоз, который постоянно фигурирует в картине и есть символ неумолимого Времени. Времени, которое сносит тех, кто не чувствует, что пора менять своё отношение к людям, к проблемам общества и мира.

    В этом и основная идея фильма и оптимизм Бертолуччи. Время не остановить. Пускай справедливости сейчас нет и хозяева остаются. Рано или поздно паровоз всё равно их настигнет.

    12 января 2011 | 23:47

    Бертолуччи меня раньше не поражал своим `Последним императором`, `Стратегией паука`, `Ускользающей красотой` — казалось, что это просто раскрученный Голливудом псевдотитан. Но оставался `Двадцатый век`, который мне все не удавалось посмотреть, а специально покупать, опасаясь разочарования, не хотелось. Добавлял скепсиса отзыв Висконти начала 1970-х: что все молодые режиссеры, включая Бертолуччи — просто порнографы.

    И вот канал `Культура` совершил подвиг, в два вечера устроив показ данного фильма.

    И должен сказать, что Бертолуччи — фигура реальная, не дутая. Столь мощно снять кино, выстроить сюжетные линии, создать символические образы, решить это цветом, светом, видеорядом — пожалуй, где-то он превзошел Висконти с его `Гибелью богов`.

    Удивительно, что в русском переводе `ХХ век` — в оригинале `Новеченто` — то есть Новый век — и неудивительно слышать это от члена Итальянской коммунистической партии Бернардо Бертолуччи.

    Фильм и завершается символическим укладыванием героя де Ниро на рельсы под паровоз с красными флагами (вот Ельцин на это так и не пошел). Учитывая, что де Ниро играет местного землевладельца — `хозяина` — смысл прозрачен, его чуть ранее озвучивает мальчик с винтовкой: `хозяев больше нет!` — их смела История, которая на стороне тенденций равенства и братства, а не иерархии и собственности (на примере нашей Родины мы видим, что все такие обобщения грешат поверхностностью).

    В данном случае слово `хозяин` вовсе не эквивалентно тому позитивному, произносимому с придыханием в 1980-е в необуржуазной пропаганде, а равно слову `мироед` или `кровосос`.

    При этом главный герой вовсе не какое-то чудище. Он просто пользуется сложившимся миропорядком — ну не отказываться же ему от сладкой жизни ради голодающих крестьян!

    Чудищем в картине изображен местный лидер фашистской партячейки Аттила. Изображен он с уклоном в сексуальную психопатологию, хотя, скорее, это можно понять символически. В данном случае Бертолуччи не оригинален: в 1970-е многие так изображали фашизм: и у Висконти в `Гибели богов` Хельмут Бергер нехорошо поступает с мамой (Ингрид Тулин) и малолетней девочкой, и `Ночной портье` Кавани вызвал бурные споры. Кое-кто увидел такую же сексуальную психопатологию в `Лякомбе Люсьене` Маля (о нем я оставлял рецензию), но там, по-моему, нет этого перегиба.

    А что это перегиб, писала вся советская критика — и, вероятно, из-за перебора с сексуальными сценами (скажем, можно посмотреть воочию на `хозяйство` Депардье и де Ниро — хоть и не крупным планом) фильм не вышел в советский прокат, хотя много тарахтели о его прогрессивных тенденциях (в отличие от `ревизионистской` картины Маля).

    Сексуально-брутальные тенденции Аттилы, конечно, имеют символический характер — и даже больше символический, чем документальный, но тут бы Бертолуччи поучиться у Висконти, который сцену изнасилования матери решил предельно тактично и художественно. Новое поколение режиссеров — от Бертолуччи до Феррери и Беллокьо — оказалось более натуралистичным и прямолинейным в изображении многих жизненных явлений.

    Тем не менее, картина остается вершиной творчества Бертолуччи и одним из лучших творений мирового кинематографа 1970-х годов — периода, когда кино достигло, на мой взгляд, пика в возможностях выразительности.

    23 ноября 2009 | 10:58

    Старина Платон учил жить идеями, любоваться идеями, превозносил идеи и учил служить им, и то ли он что-то напутал, то ли мир в конец запутался.

    Согласно Платону есть идеальный Далько и конкретный Далько, есть идеальный Берлингьери и конкретный Берлингьери. Идеализм Далько состоит в том, что он крестьянин, идеализм которого должен побуждать его к тому, чтобы свергнуть эксплуатацию Берлингьери, быть коммунистом. Идеализм Берлингьери состоит в том, что он помещик и его идеализм побуждает его к усилению эксплуатации крестьян, вроде Далько, быть фашистом. Но к чему заведет их последовательный идеализм? К тому, чтобы сосуществовать как Сталин с фюрером?

    Далько и Берлингьери как два подвальных кота соучаствуют в судьбах друг друга, существуя по ту сторону партийности, — они дружат, — и эта дружба далека от соратничества, носит частный, интимный характер, развиваясь по ту сторону социальных смыслов и парадигм. Оба рискуют, что придет фанатик и выставит их предателями своего класса. Фюрер бы не одобрил Берлингьери, Ленин бы не одобрил Далько, ангелом-хранителем их дружбы выступает Бернардо Бертолуччи, предоставляющий их нашему суду во их спасение от фанатиков. Если кто-то запутался, то только не он и его фильм занимает почетное место в учебнике человечности.

    Старина Платон учил, что идеи прекрасны. Как все было красиво на заре человечества в его мечтах и как печальна действительность. Что прекрасного в коммунизме? Что прекрасного в нацизме? Что прекрасного было в их «единстве и борьбе», например, во второй мировой войне, в Освенциме? Альфредо и Олмо — не идеалисты, Альфредо и Олмо — друзья и это прекраснее, чем какой-то там чертов идеализм.

    Что за смысл в дружбе? Живут ли они осмысленно или действительно представляют собой не более чем симбиоз двух подвальных котов? Об этом фильм. На протяжении своего огромного по продолжительности фильма Бертолуччи извлекает «смыслы» взаимоотношений Альфредо и Олмо, пытаясь заинтересовать нас живой экзистенциальной действительностью такого феномена как дружба, о котором не пишут «умные» идеалисты в учебниках. Почитать учебники — в дружбе нет никакого смысла, смысл есть в партийном товариществе или чем-то вроде этого, но все это такая ерунда по сравнении с глубоким смыслом, который хранит бессмертный фильм Бернардо Бертолуччи. Альфредо и Олмо вместе мастурбируют, занимаются сексом, борются, ухаживают за девушками, празднуют — все это, когда пишешь это, кажется какой-то ерундой, даже грязью, но все это ценности потому, что альтернативой этой «ерунде» и «грязи» было бы зрелище, когда они перерезали бы друг другу глотки. Я глубоко ценю зрелище, предлагаемое Бернардо Бертолуччи, как альтернативу кошмару.

    9 марта 2011 | 16:58

    Как же Бертолуччи любит свою родную Италию! В этом фильме у него получилось не просто рассказать о 30-летнем периоде истории, но показать как становилась новая Италия. Это первый фильм, в котором я чувствую ненависть к «врагам». Режиссер заставляет нас чувствовать это и это приятно. Порадовали Дональд Сазерленд и конечно же Де Ниро с Депардье.

    Фильм оставляет ощущение, схожее с просмотром «Однажды в Америке». Похоже что эпический жанр остается беспроигрышным, хотя самое интересное начинается только на четвертом часе просмотра.

    8,5 из 10

    15 октября 2008 | 22:54

    Эпичная картина, достойная изложения в книжном варианте. История двух людей, двух семей, разворачивающаяся на фоне кровавых событий XX века, в своей идее напоминает творения Льва Толстого.

    Альфредо и Ольмо — разные люди. Дело не только в социальном положении или роде занятий. Это два разных характера: один революционер, «социалист с дырками в кармане». Он стоит за правду, за справедливость так, как он это понимает. Другой, Альфредо, в общем-то хороший малый, но, как говорят в таких случаях, родившийся не в то время. В бурном потоке событий, смертей, перемен его утончённые, эстетские увлечения неприемлемы. Не получается стоять в стороне и отдавать на откуп решения посторонним, когда ситуация требует собственной чёткой и однозначной позиции. Это понимает даже Ада, существо декадентское. Всю бесхарактерность своего мужа она осознает уже в день свадьбы. Альфредо настолько боится встать на чью-то сторону, высказаться открыто, что, наблюдая за избиением друга, не может перешагнуть через свой страх и остановить своего «пса» — управляющего Аттилу. Так же как все остальные не смогут остановить зарождающийся фашизм, посчитав, что как-нибудь приспособятся.

    Если вспоминать опять же графа Толстого, то схожесть проявляется не только в масштабности повествования. Поставленный художником вопрос о том, что есть человек в этом мире, напрашивается в течение всего времени просмотра, а последняя сцена только делает его ещё яснее: можем ли мы измениться, или мы такие же как наши предки, и только промышленная революция меняет обёртку? Начинка же остаётся прежней? (Вспоминается «дерьмо и молоко» из «Novecento»).

    Позволю себе ещё одну ссылку на наших классиков, уж простите. Мотив звука топоров в вишнёвом саду, распада семьи… Если за какие-то 50 лет — а что это для истории — добротный хозяин Берлингьери превратился в жалкого человека, которого даже ребёнок способен взять на мушку, то нельзя ли поставить знак равенства между Альфредо и чеховской героиней Раневской? В таком случае, что же остаётся нам, потомкам героев Чехова и Бертолуччи?..

    28 июня 2012 | 22:03

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>