всё о любом фильме:

Двадцатый век

Novecento
год
страна
слоган-
режиссерБернардо Бертолуччи
сценарийФранко Аркалли, Джузеппе Бертолуччи, Бернардо Бертолуччи
продюсерАльберто Гримальди
операторВитторио Стораро
композиторЭннио Морриконе
художникМария Паола Майно, Джанни Кваранта, Эцио Фриджерио, ...
монтажФранко Аркалли
жанр драма, ... слова
бюджет
$9 000 000
зрители
Франция  1.75 млн
премьера (мир)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
рейтинг MPAA рейтинг R лицам до 17 лет обязательно присутствие взрослого
время318 мин. / 05:18
Прекрасным летним утром 1900 года в итальянской провинции Эмилия появляются на свет два мальчика. Олмо — еще один рот в многодетной семье бедного крестьянина. Альфредо — отпрыск богатых помещиков. Несмотря на столь различное социальное положение, мальчики не только подружатся, но пронесут дружбу через всю свою жизнь.

Они — дети страшных лет Европы, чье отрочество придется на годы Первой мировой войны, а зрелость вступит в свои права под грохот гитлеровских орудий. Да и в промежутке событий будет предостаточно. Фашистская Италия — страна неспокойная. Меняется вековой уклад общества, народ все больше узнает от социалистов о своих правах, Муссолини использует смуту для захвата власти.

Ветер перемен врывается и в провинцию Эмилия. Обостряются отношения крестьян и землевладельцев, но Олмо и Альфредо остаются друзьями. Сплетение судеб — близких и бесконечно далеких, сплетение жизни личности и жизни страны.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
47%
7 + 8 = 15
5.9
в России
1 + 0 = 1
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете ли вы, что...
    Фрагмент 04:54

    файл добавилvic1976

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 9.0/10
    Гигантская фреска Бернардо Бертолуччи повествует о судьбе двух итальянских семей — Далько и Берлингьери, крестьян и помещиков — на фоне бурных событий XX века. Многие зрители и критики восприняли эту картину молодого итальянского маэстро (а ему было только тридцать шесть лет) как политически ангажированное произведение. Подчас мнение о «Двадцатом веке» складывалось на основе того или иного отношения к его идеологическим и социальным аспектам — грубо говоря, зависело от реакции на красные флаги, развевающиеся на экране тут и там. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 232 поста в Блогосфере>

    ещё случайные

    Эпичная картина, достойная изложения в книжном варианте. История двух людей, двух семей, разворачивающаяся на фоне кровавых событий XX века, в своей идее напоминает творения Льва Толстого.

    Альфредо и Ольмо — разные люди. Дело не только в социальном положении или роде занятий. Это два разных характера: один революционер, «социалист с дырками в кармане». Он стоит за правду, за справедливость так, как он это понимает. Другой, Альфредо, в общем-то хороший малый, но, как говорят в таких случаях, родившийся не в то время. В бурном потоке событий, смертей, перемен его утончённые, эстетские увлечения неприемлемы. Не получается стоять в стороне и отдавать на откуп решения посторонним, когда ситуация требует собственной чёткой и однозначной позиции. Это понимает даже Ада, существо декадентское. Всю бесхарактерность своего мужа она осознает уже в день свадьбы. Альфредо настолько боится встать на чью-то сторону, высказаться открыто, что, наблюдая за избиением друга, не может перешагнуть через свой страх и остановить своего «пса» — управляющего Аттилу. Так же как все остальные не смогут остановить зарождающийся фашизм, посчитав, что как-нибудь приспособятся.

    Если вспоминать опять же графа Толстого, то схожесть проявляется не только в масштабности повествования. Поставленный художником вопрос о том, что есть человек в этом мире, напрашивается в течение всего времени просмотра, а последняя сцена только делает его ещё яснее: можем ли мы измениться, или мы такие же как наши предки, и только промышленная революция меняет обёртку? Начинка же остаётся прежней? (Вспоминается «дерьмо и молоко» из «Novecento»).

    Позволю себе ещё одну ссылку на наших классиков, уж простите. Мотив звука топоров в вишнёвом саду, распада семьи… Если за какие-то 50 лет — а что это для истории — добротный хозяин Берлингьери превратился в жалкого человека, которого даже ребёнок способен взять на мушку, то нельзя ли поставить знак равенства между Альфредо и чеховской героиней Раневской? В таком случае, что же остаётся нам, потомкам героев Чехова и Бертолуччи?..

    28 июня 2012 | 22:03

    Два поколения помещиков Берлингьери дружат с главами крестьянской семьи Далько. Но в эти отношения раз за разом вмешиваются глобальные катаклизмы ХХ века: Первая мировая война, неурожай и голод, народные волнения, фашистская чума, Вторая мировая, — всякий раз обязывающие героев сделать свой выбор.

    События берут отсчет в день независимости — 25 апреля 1945 года. Но вместе со словами: «Я тоже хочу убивать», — сказанными 12-летним батраком, нацелившим винтовку на своего пожилого хозяина, фильм совершает стремительный экскурс в год, когда пьяный от горя паяц прокричал на всю Эмилию: «Джузеппе Верди умер!». Именно тогда, на заре ХХ века, и начался отсчет этой истории. В тот роковой год, в один и тот же день, родились Альфредо Берлингьери и Ольмо Далько, друзья-противники, поставленные временем по разные стороны баррикад.

    Novecento — самая крайняя точка преклонения Бертолуччи перед социалистической идеологией: для него в те времена «понятия коммунист и герой были синонимами». Однако мощь поэтического таланта, переживавшего свой расцвет, преодолела ограничения ангажированного социального кино. В первой (и, пожалуй, лучшей) трети картины Бертолуччи — «незаконнорожденный сын неореализма» — буквально упивается архаикой крестьянский культов и их языческим преклонением перед стихийными природными силами. Именно в эти моменты лучше всего видна связь с «Землей» (1930) Довженко и ранними шедеврами Висконти — «Одержимость» (1942) и «Земля дрожит» (1948).

    Перед Бертолуччи стояла неимоверно сложная задача — спрессовать в одном фильме полвека итальянской истории. Именно поэтому он активно прибегает здесь к символике и всевозможным аллегориям. Классовые интересы заставляют Альбето и Ольмо стать врагами. Они же против логики этих интересов пытаются сохранить дружеские Отношения. По версии автора, оба представляют противоборствующие классы, но еще и две ипостаси одного человека.

    Осознавая бессмысленность социального соперничества, нищий Ольмо и богатый Альфредо раз за разом пытаются проявить свою половую состоятельность. Еще будучи мальчишками, они трахают матушку Землю, вырыв в ней семясборные лунки, меряются размерами пенисов — «член социалиста — самый большой член» (откуда маленькому Ольмо было знать, что самый большой член — это «член КПСС»), занимаются любовью втроем с проституткой, которой предоставляют право выбрать, кто из них круче…

    Сделав себе капитал на фрейдистском «Последнем танго в Париже», Бертолуччи на этот раз попытался найти гармонию между Марксом и психоанализом. И особенно это бросается в глаза в его трактовке фашизма, который он интерпретирует не как идеологическое понятие, а как извращенное биологическое зло. Обнаружив истоки фашистской сущности в садизме (здесь Novecento явно перекликается с «Сало» Пазолини), Бертолуччи, меж тем, очень даже убедительно воссоздает атмосферу, в которой оказалось возможным появление режима Муссолини, спровоцировавшего и преумножившего пороки эпохи.

    Как и в «Конформисте» (1970) здесь всплывает мотив педофилии. Так приказчик Аттила, ставший активистом фашистского движения, сначала насилует ребенка, а затем и убивает невинное создание. Перед тем он не менее извращенным образом расправлялся с кошкой, которую привязывал к позорному столбу и забивал насмерть собственной головой (мне представляется, что это одно из самых чудовищных убийств в истории кино). Немало натерпевшись у Бертолуччи, американец Дональд Сазерленд, игравший Аттилу, уже с явной опаской брался затем за свою следующую роль в Италии — Казанову в постановке Феллини.

    В фильм отражены пиковые моменты века, но, несмотря на эпический размах, пятичасовая сага почти не теряет живость повествования. Однако 80 минут, вырезанных при монтаже прокатной версии, все же не лучшим образом сказываются на результате: в отдельные моменты фильм начинает напоминать дайджест. Особенно пострадала от сокращений линия судьбы Аниты, жены Ольмо Далько, исполненной Стефанией Сандрелли. А вот поклонников харизматичного Де Ниро может несколько разочаровать тот факт, что актеру пришлось тут играть конформиста Альфредо, что не совсем вязалось с амплуа и личным характером американца, сыгравшего в том же году «Таксиста».

    Фильм был закончен в 1975-м, но впоследствии немало времени ушло на монтаж сокращенной четырехчасовой версии, затем начался дележ прав. И в результате эта монументальная фреска об итальянской жизни вышла в широкий прокат только во второй половине 1976-го. Однако она уже не особенно в нем нуждалась, так как все бюджетные затраты ($9 млн, что очень незначительно для столь масштабного проекта) были с лихвой восполнены за счет продажи прав. Брэнд по фамилии Бертолуччи уже начал работать на самого себя. Но поскольку формат был крайне неудобен для показа в кинозалах, фильм выпустили минимальным количеством копий.

    В СССР, стране победившего социализма и коллективистской психологии, не остались безучастными к этому «прогрессивному фильму с нехарактерной для буржуазного кино широтой исторического обзора». Однако сам фильм в прокат не пустили, а предпочли оперативно профинансировать «наш ответ Бертолуччи». И он не заставил себя ждать: уже через два года появился пятичасовой эпос Андрея Кончаловского «Сибириада».

    25 июля 2012 | 17:53

    Что может быть общего у пригожего Альфредо, сына разгульного барина, и запущенного голоштанника Ольмо, отпрыска хозяйского батрака? Только день рождения, оказавшийся одним на двоих, совпадение, случайность, соединившая их появление на свет, оставив каждого в предписанной положением отцов классовой ячейке неравных отношений. Так и жили бы они порознь, но, начавшись с обычного мальчишеского соперничества, неравная дружба, как оказалось, связала их на всю оставшуюся жизнь.

    Поначалу ребята меряются своими недоросшими письками, сравнивая, у кого уже стоит, а позже, когда оба уверены, что встаёт, — оправляются по «деффкам», продолжая приключения, начавшиеся с неуступчивого подражания и рискованного вызова «на слабо», пока страна, пройдя через Первую Мировую, плавно погружается в кумачовый туман молодого марксизма, начинающего рулить народом на волнах разворачивающейся повсюду классовой борьбы.

    Двадцатый век приходит под вдумчивые звуки Морриконе, приходит вместе с уходом взбалмошного деда Альфредо, исчерпавшего свой гендерный потенциал тогда, как он зародился у поколения нового, и в том, что Бертолуччи отдал первенство сексуального развития рабочему сынку, есть знак приоритета, символ новой движущей силы, вторгающейся в спокойный мир буйной зелени виноградников и бескрайних лесов.

    Режиссёр не слишком поэтично рифмует мужскую силу и личные связи главных героев с социальным напряжением и общественными отношениями всей страны, представляя неудачный брак осторожного Альфредо со своенравной Адой, как бесплодный союз аристократии и либерализма, а нерешительность молодого помещика и его растерянность перед напористыми протестами работников объясняют ставку на волевого и беспощадного управляющего Атиллу, чья крепкая рука националиста должна подавить пугающие хозяев волнения, как и поднимающие голову фашисты — навести твёрдый порядок на территориях всех мест.

    Маэстро не политизирует человеческую историю, сосредотачивая своё внимание на людях и характерах, на личностях и их противоречиях, там находя выражение общих свойств, которые обобщениями прорываются в массовых демонстрациях и немногочисленных уличных выплесках недовольных людей. Та социальная пропасть, что разделяла детей с рождения, противоречиями взросления, определяя место каждого в системе жизнеустройства общества, берет на разрыв близость их судеб, подвергая сомнению жизнеспособность альянса представителей разноклассовых слоёв.

    Ведя рассказ и представляя историю через лица, решающее значение для фильма приобретают способности исполнителей главных ролей, учитывая, что в их близости к образу лежит залог успеха всей масштабной композиции, развивающейся от отрочества героев к молодости и зрелости, а, в завершении, осыпающейся старческим прахом их уходящих лет. Но, в дебюте картины, мальчишка, взятый на роль молодого Ольмо, держится заметно уверенней своего напарника, маленького Альфредо, ничего не предполагая об ответственности, которую решился несдержанный режиссёр, заставив ребёнка теребить себя перед миллионами глаз будущих кинозрителей. Его бесшабашный босяк попросту прост и ясен, не то, что делано надувающий щёки барчук из лощёной знати.

    Баланс восстанавливается с заменой начинающих актёров на истинных асов: молодой Роберт Де Ниро представляет неконтролируемый поток перевоплощений, а не успевший ещё раздаться вширь и не наживший округлый животик Депардье, работает ноздря в ноздрю со своим ретивым товарищем, подбираясь к вершинам настоящего таланта, который в короткой дедушкиной роли являет трогательно-беспомощный и уверенно сильный ветеран Берт Ланкастер.

    Длинные тени раздумий отбрасывают персонажи Доминик Санда и Стефании Сандрелли, которые целенаправленно обнажают нерв драматических противоречий, кристаллизующихся в демоническом Аттиле Дональда Сазерленда и его коварной подружке Реджине, на которой оттачивала свои коготки бескомпромиссная Лаура Бетти. Однако, их целеустремлённость, вопреки надеждам, временами приобретает откровенно карикатурный вид, выдавая их героев за наивные картинки из детского букваря, простовато обозначающие вселенское зло в нелепых проявлениях примитивного психоза, в формах навязчивого единения неукротимой сексуальной мощи чернорубашечника и его неутомимой подруги, демонстрирующих извращённый экспансионизм бешеной силы и попрание всех моральных норм.

    В текущем времени проигранная где-то Вторая мировая война становится поражением на личном фронте: растерзанные монстры и потерявшие близких товарищи, не угомонившись, доигрывают уходящую жизнь, продолжающуюся в новом поколении крепких мальчишечьих ног, оставляющих престарелого Альфредо вместе с неразлучным другом медленно влачить стопы по пыльной тропе, чувствуя, как это прежде понял его дед, что сил продолжать спорить с Жизнью у него больше нет. Круг замкнулся: мальчишкой он мог принять вызов и лечь вдоль рельсов, пропуская над собою мчащийся в будущее поездной состав, теперь это удел нового поколения, тех, у кого стоит, у того, кто идет вдоль по жизни, а не лежит поперёк грохочущих лет.

    22 марта 2010 | 18:52

    Красивая, величественная и немного печальная история о неумолимом Времени, размалывающем на своих жерновах мелкие и смешные страсти человеческие. Перед лицом этого единственно справедливого судьи все равны. Время не обманешь сладкими речами, не подкупишь звонкой монетой. Каждый миг мы делаем выбор, и от его правильности зависит, удастся ли нам в конце предназначенного пути услышать свой приговор без стыда и сожалений.

    На заре 20 века почти одновременно рождаются два мальчика: богатый наследник, обладающий всем, чтобы сделать мир лучше, и внебрачный сын бедной женщины, у которого нет ничего кроме бесстрашного сердца и веры в себя. Говорят, истинная дружба может зародиться только в детстве, когда души чисты и доверчиво открыты всему доброму и вечному. И конечно, маленькие Альфредо и Ольмо подружились. Богатый мальчик отчаянно завидует своему босоногому приятелю, который не знает страха. Ольмо — дитя Матери-Земли, она дает ему силы. Альфредо же обречен жить в коконе, сплетенном его семьей. Но они оба так юны и невинны. Великолепен эпизод, в котором мальчики одновременно видят несуществующий город. Перед ними открывается будущее, которое они могут построить. Но удастся ли им это?

    Неумолимо течет река времени, и обжигающее дыхание войны калечит души и судьбы, и мальчики, становясь взрослыми, вынуждены делать выбор. Исполнителям главных ролей блестяще удалось передать тонкости духовного созревания героев. Альфредо в исполнении Роберта Де Ниро — добрый, порядочный человек, страстно любящий красоту и свободу. Ему бы созерцать произведения искусства и наслаждаться любовью красивой раскованной женщины. Но не хватает Альфредо душевных сил, чтобы вырваться из гнилой атмосферы, окружающей его с детства. Он избирает путь компромиссов и это ведет его к духовной гибели.

    Грустно-ироническая улыбка и пустой взгляд Роберта Де Ниро заставляют остро почувствовать трагедию его героя, который мог бы сделать очень много для людей, но предпочел остаться молчаливым свидетелем чудовищных несправедливостей и преступлений. А Ольмо в исполнении Жерара Депардье не может не восхищать своей бескомпромиссностью и внутренней целостностью. Он похож на героев из древних легенд, одержимых мечтой сделать мир более совершенным. В то время только коммунизм давал униженным и угнетенным надежду на торжество справедливости. Ольмо не мог не примкнуть к этому прогрессивному движению. Он выбрал путь борьбы, и хотя его жизнь была полна разочарований и потерь, он остался верен своим идеалам. Награда Ольмо в том, что никогда не быть ему одиноким, и имя его овеяно легендами.

    Фильм пронизан глубокой любовью режиссера к Италии и ее людям. Актеры на эпизодические роли подобраны с величайшим тщанием. Массовка отнюдь не представляет собой безликую массу. Яркие характерные лица, на которых, кажется, запечатлены судьбы персонажей, в гармоничном сочетании с великолепной музыкой и природой создают неповторимый колорит фильма.

    «Novecento» — это истинное Искусство с легким привкусом спокойной грусти.

    10 из 10

    18 ноября 2009 | 21:48

    Главным и несомненным недостатком этого фильма является его продолжительность. Я сумел выдержать этот марафон, и то только в два захода, и то только с серьезным перерывом между частями, и то только с небольшой перемоткой некоторых сцен…

    Осилить этот фильм за раз — это большая работа на износ. Возможно что так и нужно было сделать, но я не осмелился так себя насиловать.

    Бесспорно — это кинополотно претендует на шедевр. Суть, характеры и история фильма интересны. Занимательно многое. Первая часть вообще смотрится с вдохновением. Красивые цвета.

    Все портит вторая часть, в которую воткнул режиссер весь накопленный абсурд и гротескность времени. Неадекватность по-европейски оказывается может тяготить не меньше, чем неадекватность по-американски. То что в «Конформисте» представлено в виде абстрактных моделей общества, тут гипертрофировано и концентрировано в длительном временном промежутке, как поведение героев и их поступки. Смотреть и напрягаться можно для создания некоего эффекта, например неприязни или раздражения, но когда это растягивается до невозможного, то впечатление от фильма сильно ухудшается.

    7 из 10

    23 сентября 2011 | 10:46

    «Двадцатый век» — как полновесно назван фильм, бесконечно долгий, фильм-полотно истории двадцатого века. Многочасовой просмотр невозможно прервать, фильм приковывает к себе как обязательство, которое дано в знак верности этому миру, частью которого тоже ведь был. Открой глаза и посмотри, сколько наломано дров в этом жестоком веке, сколько страданий и слез, низости, извращений, трусости, метаний, малодушия, поданных со свойственной Бертолуччи откровенностью, и не для того, чтоб видеть «сцены», а чтобы знать, как дОлжно и не как не дОлжно».

    И рядом со страданиями такие сильные и настоящие чувства: бравадная мужская дружба — через годы до самой старости, любовь к красивым женщинам и их красота, жертвенность и верность, влечение до онемения, простая прелесть итальянского пейзажа. Приятно видеть молодыми любимых актеров, и чувствовать в одном из главных героев незыблемый оплот хорошего и доброго, вечного и верного — мужественного добра, благодаря которому в сумасшедшем мире можно оставаться спокойным, он не рухнет, когда он в таких вот руках.

    10 из 10

    4 февраля 2014 | 10:39

    Всё таки Европой нельзя не восхищаться. Как бы не интерпретировалась история, какие события бы не обелялись или очернялись, всегда найдётся взгляд, которые отражает наиболее истинную картину, наиболее острую проблему. И как бы не пытались показать, что проблем социального неравенства, демократии и эксплуатации в Старом свете не было и в помине, правда всегда всплывает. Всплывает и начинает резать глаза демонстрируя вопиющую несправедливость того или иного времени.

    События, описываемые в фильме происходили фактически не так давно. Не так давно трудящийся человек был на правах скотины. Не так давно вскидывались руки в римском приветствии. Не так давно рабочие в Европе искренне верили в торжество идей социализма.

    А что самое главное, что скорее всего удивляет российского обывателя, в той же самой Италии, где происходит действие картины до сих в это верят. Когда на Манежной площади фашисты демонстрировали свою силу, в Риме тысячи студентов под красными флагами, на которых сиял серп и молот, заявляли право своих соотечественников на более достойную жизнь.

    Россия и Италия действительно очень похожие страны. Обе монархии в начале 20го века, в обеих господствовало помещичье землевладение, в обеих трудовой человек был бесправен. Более того, можно смело сказать, что первые фашисты начали появляться именно в Российской империи — черносотенные движения занимались ничем иным как еврейскими погромами, убийствами революционеров и запугиванием стачечников.

    Поэтому при просмотре фильма «Двадцатый век» можно смело менять место действия на Россию. Персонажа Альфредо можно переименовать в Альберта, Ольмо — в Ивана и так далее. Гений Бернардо Бертолуччи в том, что все события которые происходят на экране в течении 5 часов порожают своей объективностью. Здесь нет навязывания идеологии, нет нравоучений. Режиссёр картины лишь говорит о том, что как бы там дальше всё не складывалось, какие бы антинародные и реакционные силы не приходили к власти, а «хозяева» цеплялись за свой праздник жизни ход времени не избежен. Всё меняется. Паровоз, который постоянно фигурирует в картине и есть символ неумолимого Времени. Времени, которое сносит тех, кто не чувствует, что пора менять своё отношение к людям, к проблемам общества и мира.

    В этом и основная идея фильма и оптимизм Бертолуччи. Время не остановить. Пускай справедливости сейчас нет и хозяева остаются. Рано или поздно паровоз всё равно их настигнет.

    12 января 2011 | 23:47

    Блистательное созвездие актеров, способных в любом (и в весьма молодом) возрасте выдвинуть любой фильм в разряд шедевра. Что уж говорить о том случае, когда и сам фильм от руки Мастера…

    И если мы простим его обычную зацикленность на сексуальных подтекстах… А мы, безусловно, простим. Во-первых, потому что сексуальность — все же один из сильнейших инстинктов и подспудно является движущей силой многих поступков. А во-вторых, эротика так гармонично вписывается в фильм, что просто невозможно не воспринять происходящее на экране совершенно естественно. Как это всегда и бывает, когда за режиссуру берется Бернардо Бертолуччи.

    Фильм… нет, не фильм… Полотно настолько многогранно, что можно говорить о нем часами и не затронуть даже половины смысловой нагрузки.

    Поэтому вложу в общую копилку и свою толику мыслей.

    Любое устройство общества тем быстрее приходит к своему логическому концу, чем больше пропасть между людьми, его составляющими. А пропасть эта непреодолима, люди живут не просто на разных берегах, а на разных планетах. Так было, так есть и так будет всегда. Дружба Альфредо и Ольмо — один из примеров, когда даже близкие люди не в состоянии понять друг друга. Пока богатые пудрят ноздри кокаином, потому что реальность слишком пресна и скучна, бедняки трут хлеб о тухлую рыбу, чтобы обмануть желудки хоть каким-то запахом еды.

    Вполне закономерно постепенно возникает жестокость и беспощадность в адрес хозяев. В этом отношении гениален повтор первой сцены, когда Атиллу и Реджину настигают с вилами крестьянки. В начале фильма проникаешься сочувствием, думаешь, да за что ж их так, разве так можно, вроде приличные с виду люди. А во второй раз испытываешь абсолютно противоположные эмоции. Браво, маэстро, ты заставил прочувствовать ситуацию со всех сторон!

    Так вот, безнадежность и толкает отчаявшихся на поиски утопии в виде всяческих -измов и прочих маразмов. Они — плохие, мы — хорошие. Мы наш, мы новый мир построим. Но утопия тем и отличается, что ее невозможно воплотить в жизнь. Такова человеческая природа. Возможно, мою точку зрения разделят не все, но сдается мне, автор совершенно не находится на стороне какого-либо общественно-политического строя. Вспомним споры о том, чья теперь свинья или зачем нужно разоружаться. Автор вне. Вне времени, вне событий, вне споров. Снаружи, но с бесконечной любовью. Как Бог. И в этом особая атмосфера фильма.

    Отсюда она — свобода выбора. Отсюда акцент не на общественном сознании, а на внутреннем чувстве порядочности каждого отдельного человека. Вспомним эпизод, кто остался с эпилептичкой, а кто сбежал. И вспомним более раннее — как писалось завещание. Многое закладывается в детстве, очень многое. Кто знает, возможно, Альфредо стал бы другим человеком, будь Оттавио ближе, а папаша дальше. А за Ольмо люди идут совсем не потому, что коммунисты научили его красиво говорить, они просто верят в его порядочность, какой бы путь он ни выбрал. Еще не убедила? Вы тоже считаете, что автор на стороне крестьян и ненавидит хозяев? И приведете в пример конец фильма про паровоз? Хорошо, скажу я, а если рассматривать способ лечь на рельсы перпендикулярно привычному как метафору? Что Ольмо пытается заставить друга наконец отказаться от привычных стереотипов, кардинально поменять свою точку зрения, наконец-то перестать трусить, как в детстве? «Я добрый, но добра не сделал никому». Так фашизм как таковой ли осуждается? Или слабость духа, позволяющая злу распространяться в масштабах?.

    Затронула эту тему только потому, что не увидела подобных мыслей в рецензиях. А так о фильме можно говорить бесконечно. Простите, великие Роберт де Ниро и Жерар Депардье, что мало внимания в рецензии уделила вашей разноплановой гениальности; простите, красавицы Доминик Санда и Стефания Сандрелли, жемчужины кинематографа; простите, Дональд Сазерленд, что не успела написать о вашем великолепно представленном злодее.

    И простите, маэстро Бернардо Бертолуччи, что пытаюсь интерпретировать ваш шедевр))

    9 из 10

    24 апреля 2012 | 03:34

    Мой любимый фильм с участием Жерара Депардье — это эпическая картина Бернардо Бертолуччи «Двадцатый век» (1976).

    Действие разворачивается в Италии в первой половине прошлого века. В один из летних дней 1900 года рождаются два мальчика — Ольмо (Депардье) и Альфредо (Де Ниро). Последний — сын богача — владельца имения Берлингьери, а первый рождается в крестьянской среде (его мать даже точно не знает, кто отец ребенка). Крестьяне живут чем-то вроде общины и коммуны. Их барак даже запирают на ночь.

    Тем не менее, мальчики из разных социальных классов со временем подружились и прошли через все перипетии того непростого времени: две мировых войны, борьба фашизма и социализма, немецкая оккупация и освобождение Италии.

    Со временем Ольмо стал социалистом, Альфредо же, хотя и принадлежал к классу господ (да собственно и не хотел от него отрекаться), к фашистам не примкнул, но, тем не менее, вынужден был опираться на их поддержку. Личная дружба и классовая вражда характеризует отношения героев.

    Честно говоря, более проникновенного и более красного (коммунистического) фильма о данном периоде истории в западном кино я не видел. Красные знамена и полотнища, коммунистические лозунги и цитаты наполняют многочасовое действие картины. В самом неприглядном, отвратительном виде предстают фашисты. В начале фильма (апрель 1945) вооруженные вилами крестьяне, изгоняя фашистов и господ, кричат: «За Сталина!» Кстати, и сам Бертолуччи одно время состоял в итальянской компартии.

    Но в России, как и в СССР, фильм практически неизвестен. И причины, на мой взгляд, не только в откровенных сексуальных и просто натуралистических сценах, которыми изобилует фильм, но в самом понимании сущности коммунизма, его нравственных ценностей, отношении к свободе в самом широком смысле слова. Западное понимание коммунизма противоречило закостеневшим коммунистическим догмам и консервативной морали, существовавшим в СССР. Эх, преодолеть бы в свое время всю эту косность — и не понадобилась бы никакая перестройка.

    Сегодня запрета на фильм, конечно, нет. Но и популяризировать его никто не собирается — уж больно антибуржуазный. Я посмотрел его, еще учась в институте, году эдак 1998-м. Кассеты до сих пор лежат на полке. Как-то показывали «Двадцатый век» по ящику, кажется, по «Культуре». Только было это ночь-заполночь — кто его будет смотреть?

    Депардье смотрится в роли крестьянского вождя и коммунистического героя более чем правдоподобно. В конце концов, сам вышел из бедных слоев. Молодой Де Ниро тоже хорош. Блестяще сыграл фашиста Аттилу Дональд Сазерленд.

    Всем людям левых взглядов, чей взор не замусорен усиленно навязываемой голливудской кинопродукцией и отечественной сериальной жвачкой, а мышление и восприятие свободно и независимо, да и просто ценителям хорошего кино, фильм Бертолуччи настоятельно рекомендую к просмотру. Испытаете настоящее эстетическое наслаждение.

    1 сентября 2013 | 21:06

    В этом фильме показана история Италии первой половины ХХ века. Она раскрывается через судьбы двух друзей. Олмо — сына батрака из беднейшей семьи и Альфредо — сына хозяина поместья на котором работают все окрестные крестьяне. Оба они родились в один и тот же день в 1900 году, подружились в детстве, укрепили дружбу в юности. В эти годы Олмо стал коммунистом и Альфредо какое-то время разделял его взгляды, но это длилось лишь до тех пор пока он не унаследовал имение почившего в бозе отца. Между друзьями сразу же образовалась трещина, которую ещё более расширила роковая красотка.

    В картине на примере тонкого среза итальянского общества показаны важнейшие исторические события. Возникновение, укрепление фашизма в Италии и отношение к нему различных слоёв общества. События военных и послевоенных лет, когда Италия, едва выбравшись из болота фашизма, чуть не стала коммунистической.

    Для столь эпического фильма Бернардо Бертолуччи привлёк наилучший актёрский состав. Роберт Де Ниро сыграл взрослого Альфреда. Его друга Олмо — Жерар Депардье. Излишне говорить, что оба великих актёра сыграли великолепно. Эти роли пришлись на самый пик их творческой деятельности. Они даже не играли, а словно вжились в образы. На мой взгляд, эти роли стали одними из лучших в их карьере.

    Дональд Сазерленд предстал здесь в несколько неожиданном для меня амплуа. Сначала обычный управляющий, лебезящий перед хозяином. Его герой вступает в фашистскую партию Италии, становится местным лидером и на наших глазах вырастает в чудовище, найдя себе жену подстать. Испытываешь искреннюю ненависть к сыгранному им персонажу. Отличная работа.

    Особо хотелось бы отметить Доминик Санду, сыгравшую жену Альфреда и ставшую тем самым яблоком раздора. Её героиня абсолютно неземное существо, нечто воздушное, в противовес Альфредо, крепко стоящему на земле. Она сумела создать очень яркий красивый и запоминающийся образ.

    И конечно же, как знаком особого качества, этот фильм освящён божественной музыкой Энио Морриконе.

    При просмотре напрочь забываешь о существовании времени. Настолько затягивает картина происходящего, что после пяти с хвостиком часов, проведённых у телеэкрана, ощущаешь сожаление, что всё уже кончилось. Это шедевр.

    10 из 10

    22 июня 2012 | 20:03

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>