Эрос и Танатос
В истории человечества много позорных страниц, и все они написаны кровью. Страницы Первой мировой войны написаны кровью десяти миллионов солдат и двенадцати миллионов гражданских. Главному герою фильма «Птичья песня» Стивену Рейсфорду, потерявшему любовь, а вместе с ней желание жить, также суждено было стать безликой единицей в этом списке, еще одной фамилией, которую нанесут на стену триумфальной арки, возведенной в честь очередной годовщины очередной кровавой бойни.
Хрупкий мальчик с нервными пальцами, прячущий за жесткостью душевную боль, а за военным мундиром – разбитое сердце, в 1916 году он оказался в окопах Северной Франции не ради славы или иной великой цели, в которую давно уже не верил. Он ставил эксперимент на себе и на других, исследуя, как низко способен пасть человек, оказавшийся в нечеловеческих условиях, и понял, что этому падению нет конца. Он и сам был бы рад пасть туда, где стираются грани между человеком и животным, где можно закрыть глаза и тут же стереть из памяти размозженную выстрелом голову фронтового товарища, минуту назад рассказывавшего о новостях из дома; где можно стоять, опираясь для устойчивости сапогом в труп однополчанина, и стрелять-стелять-стрелять в невидимого врага, такого же дикого и обезумевшего от страха и боли.
Он хотел забыть о том, кем был, однако насмешливая судьба вновь привела его в город, где жила та, кого он пытался стереть из памяти; чьи глаза и профиль он бесконечно выводил на бумаге; та, воспоминания о ласках которой распаляли его воображение, не давая уснуть по ночам, когда над головой грохотали снаряды. Он звал ее в бреду, лежа среди трупов и неотличимый от них, и ее имя, свежее, словно дыхание ветра в душный летний день, удерживало его на грани смерти.
Изабель...
Он узнал ее в другой жизни, когда в 1910 году приехал во Францию из Лондона по заданию фирмы, чтобы увидеть, как запускают ткацкие станки – детище прогресса, отнимающее хлеб у протестующих рабочих - но вместо этого влюбился в прекрасную жену хозяина ткацкой фабрики, любезно предоставившего приезжему комнату в своем роскошном особняке на окраине Амьена. Погруженный в собственные заботы грозный муж, ночами поколачивавший жену в отместку за свое мужское бессилие, даже не заметил, как сначала робко, а потом все ярче разгоралось пламя страсти между хозяйкой и гостем. Как становились всё дольше случайные прикосновения. Как желание сквозило в скрещении взглядов, в скольжении белокурого завитка по нежной шее, в легком взмахе пушистых ресниц... Когда открылась правда, оскорбленный супруг пожелал им убираться в ад, и вот ад нашел Стивена.
Несмотря на полное несходство с героем легшего в основу фильма романа «И пели птицы», черноглазым и черноволосым Рейсфордом, Эдди Редмейну с его хрупкой ломаной грацией удалось идеально передать образ юноши, впервые познавшего сильное чувство и навсегда отдавшего себя в его власть. Хороша в роли Изабель и французская актриса Клеманс Поэзи. Также мало схожая внешне с литературной возлюбленной Стивена, она не только тонко передает жажду жизни юной жены, жестоко подавляемой суровым супругом, но и являет собой идеальную пару для персонажа Редмейна, гармоничную даже внешне – нежная прозрачная кожа актеров словно лишний раз подчеркивает уязвимость их персонажей, противопоставляя их окружающему грубому миру, где красивой народной песне предпочитают напыщенное представление, а любви – видимость семейного счастья. Кадры, изображающие их постепенно зарождающееся чувство и сцены близости, настолько совершенны, что кажется, возникшее между ними напряжение можно ощутить физически.
При этом режиссер Филип Мартин взял на себя смелость изменить не только внешность персонажей, но и хронологию развития действия, заменив линейное построение сюжета мозаичным, перемежая сцены мирной жизни и военной действительности. Благодаря чему ему удалось сохранить интригу, заставляя зрителя гадать, какую мрачную тайну может скрывать юный лейтенант, готовый приговорить подчиненных к расстрелу за малейшую провинность, но в то же время до последнего вздоха держащий за руку умирающего солдата своего взвода с развороченной взрывом грудной клеткой. Одновременно режиссер добивается яркого контраста между сценами мира и войны, постепенно раскрывая историю прошлой жизни Стивена и его несчастной любви, прерываемую эпизодами страшных смертей английских солдат. Это видно даже в выборе цветовой гаммы: яркой и сочной для довоенного времени и темной, серо-коричневой, а временами почти черно-белой при изображении сцен сражений. Впрочем, во второй части, посвященной последним годам войны, над полями боя вновь светит солнце, сияющее в ярко-синем небе, однако на его фоне почерневшие от копоти стволы израненных деревьев, изрытая снарядами земля и здание разрушенной артобстрелами церкви выглядят еще более дико и неестественно. Так же неестественно, как пение птиц в подземных туннелях, взятых туда, чтобы предупреждать о нехватке кислорода; как случайные смерти товарищей Стивена, уже успевших пообещать своим родным скорое возвращение в еще не отосланных письмах. Настолько же неестественно, как эта бессмысленная война, собирающая урожай тысяч и тысяч жизней тех, кто уходит по пыльной дороге в стоптанных сапогах с ранцем за плечами под песню «Я сложил свои беды в походный мешок». Война, уничтожившая четыре государства, а вместе с ними всех, до кого успели добраться ее костлявые руки; отнимающая отцов, мужей, братьев и сыновей, и оставляя вместо них сотни братских безымянных могил и стопки пожелтевших писем на пропахшей табаком бумаге. Война, о которой стыдно вспоминать и которую стыдно забывать.
И пусть фильм завершается на мажорной ноте, воспевающей всепобеждающую силу любви и неистребимость желания жить, однако в глазах выживших навсегда останется ужас увиденного и скорбь по погибшим.