Fast-food`ский лес
Очередное киновоплощение народной баллады о защитнике «сирых и убогих» из Шервудского леса от Кевина Рэйнольдса занимает почетное место в ряду развлекательных trash - аттракционов, бурно расцветших в 90-ых. Золотой век мускулистых героев, хлестких ударов и глупых сюжетов принес славу Дольфу Лундгрену и Жан-Клоду Ван Дамму, создав целую империю низкопробных боевичков, заполонивших грудами VHS прилавки магазинов. Не особо плодовитый режиссер Рэйнольдс снял в этот период, пожалуй, только 2 заметные картины, – «Робин Гуд: Принц воров» и «Водный мир» - которые, однако, стали одними из наиболее важных лент, подхвативших эпический дух борьбы со злом при помощи кулаков и иных подручных средств. Его вторая совместная работ с Кевином Костнером за 2 с половиной часа сгребла в самую настоящую кучу все жанры, штампы, приемы и промахи, которые добросовестно накапливались предшественниками в попытке залезть в наибольшее число зрительских кошельков. Авторская интерпретация давно известной истории сделана в лучших традициях утрированно-уплощенного шаблона, который нивелирует всякую самобытность перекладываемого на него произведения как в характерах и отношениях, так и в деталях эпохи. За редким исключением, обязанным самоотверженности Алана Рикмана и Моргана Фримана, которые работают на совесть даже в откровенно безвкусно выстроенных декорациях кадра, ни один из лицедеев не удосужился проникнуться своим персонажем. В результате мы видим людей, одетых в средневековые робы, ничуть не скрывающие наигранность образов, что, кажется, перекочевали из утреннего ситкома, забыв захватить с собой 3 фанерные стены.
Сюжет основан на наиболее популярной версии похождений Робина Гуда, согласно которой он жил в 12-ом веке при короле Ричарде Львиное Сердце, и происходил из дворянской семьи. Все остальное отдаем на откуп фантазии сценаристов Пена Деншэма и Джона Уотсона. Сочинив предысторию его воровской жизни, они рассказали, что барский сын Локсли отправился в Третий крестовый поход и оказывался в плену. Подземные катакомбы, в которых вместе с еще несколькими мытарями заключен Робин, сняты вполне натурально: камень, темнота, сверкающие лезвия, оскаленные пасти жестоких убийц – все хорошо, только смущает, что средневековые турки, захватившие Иерусалим, в совершенстве владеют английским. Но даже это не страшит нашего бравого молодца, ведь 5 лет в советском десанте и еще 3 года на полставки в шаолиньском монастыре позволяют ему голыми руками расправиться с десятком ненавистных супостатов, отобрав у них пудовые ятоганы. Неожиданная свобода настолько захватывает невольников, что одни из них, будучи пронзенным стрелою прямо в сердце, как говорит араб с профессиональным взглядом опытного анатома, еще некоторое время бегает и угрожает врагам своей живучестью. Между тем, этот храбрец был женихом Мэрион, – одной из героинь легенды – что не мешает проказнику Робину сразу после сообщения ей прискорбной новости о гибели возлюбленного шлепать ее по упругим ягодицам, отчего та смеется, аки невинная школьница.
«Враги сожгли родную хату, сгубили всю его семью», поэтому, набравшись плохого, не иначе, от Митхуна Чакраборти, английский лучник клянется на крови отомстить обидчикам и смотрит в камеру глазами, дрожащими от боли и гнева. После такого – или сразу в Болливуд, или в замок черного злодея, дабы набить ему морду. Но последняя затея была явно лишней: верные псы шерифа ноттингемского открывают охоту на бедного дворянина, и ему ничего не остается, кроме как бежать в заколдованный Шервудский лес. Где, в отличие от Фонгорна, по приданию Толкина, населенного Энтами, прячется лишь развеселая банда разбойников, которые промышляют гоп стопом, предлагая прохожим отдать кошелек или окунуться в холодные воды бурной речки. Вскоре харизматичный Робин, по прозвищу Капюшон, становится лидером среди разгильдяев – грабителей, а, тем временем, шериф терроризирует крестьян, сжигая их дома и посевы, способствуя пополнению лесной коммуны, которая превращается в народное ополчение и обосновывается в лесной чаще, сооружая из дерева и веревок многоуровневый мегаполис с кипучей жизнью вновь обращенных воинов, их жен, детей, и, наверное, еще инженеров, построивших все это великолепие. Вчерашние пахари и пастухи буквально за 2 недели овладевают техникой стрельбы из длинного английского лука, хотя, как сообщает энциклопедия, этому мастерству ввиду его физической и тактической сложности начинали обучать детей с 5-ти лет; осваивают все тонкости изготовления древка своих орудий из редкого в Британии тиса, который в то время либо специально выписывали из Италии и Испании, либо выращивали искусственно.
Робин Гуд с лицом Кевина Костнера сверкает обаянием не хуже золотого шиллинга, шутя, избивает целые отряды солдат, одним ударом валит с ног коня, не устает иронизировать над собой, галантен и мил с дамами, спешит вступиться за любого обиженного, отважен и ловок, как стая пираний, добр и чуток, как продавец молока, и, ко всему прочему, хорош собой. Всеми любимый народный заступник, рубаха - парень, покоряющий женские сердца мужественным взглядом голубых глаз, - ему бы на подиуме новую модель трусов рекламировать, а не воевать за справедливость, устраивая кровавое месиво из трупов, не жить в грязи и голоде холодного леса, не пытаться спасти истощенных людей. Впрочем, ничего такого на экране нет: лесной быт похож на затянувшийся пикник, никогда не омрачаемый непогодой, все постоянно улыбаются, помогают друг дружке и местами обнимаются – такое ощущение, что мы наблюдаем телешоу «Солнечные деньки лесных друзей», а не жестокое средневековье, некоторые «прелести» которого не побоялись показать даже в достаточно смешной французской комедии «Пришельцы», однако Рэйнольдс решил, что его аудитории не за чем углубляться в подробности, а то еще настроение испортится, и желудочный сок начнет вырабатываться с перебоями, отчего продажи попокорна резко пойдут вниз.
Полное игнорирование режиссером деталей, предсказуемость каждой следующей минуты, набившие оскомину, сотни раз повторенные во множестве других фильмов эпизоды, отсутствие фантазии в изображении действительности, равнодушное отношение многих актеров, и в первую очередь Костнера, к своим ролям нельзя оправдать желанием сделать картину легкой с налетом юмора. Простота не обязана быть примитивной, пейзаж можно нарисовать не только прямыми серыми линиями. Эмоции зрителей не всегда возникают от грубых, прозрачных приемов слезовыдавливания и драматизмовысекания, но гораздо чаще от искренности авторов, тяжелой работы для создания хотя бы отчасти «своего» произведения, а не комбинации уже известного, жажды показать новое, приложив для этого все усилия и весь талант.
39.3 млн 
7.1 млн 
4.9 млн 