Разрушение разума, или Как я смотрел «Затмение» Антониони в пятый раз
Еще раз убедился, что шедевры кино надо смотреть по возможности на большом экране, тогда силой своего воздействия они сокрушают любые искусственные теории о самих себе и дают возможность всмотреться в то, что действительно хотел сказать режиссер. Про Антониони, прежде всего про его тетралогию все вроде бы понятно и изучено, тем более, когда смотрел его неоднократно. Но меня потряс уже первый кадр, где было переведено название книги в доме героев – «Разрушение разума» Дьердя Лукача, это сразу поставило восприятие фильма на марксистские рельсы. То, что мне раньше казалось высказыванием о диахроническом отчуждении в сартровским понимании, теперь полностью изменило мое к нему отношение. «Затмение» - это кино именно о разрушении разума, о половодье иррационального, непонятного и чуждого разуму, о воцарении инстинктов в человеке на том месте, где раньше был рассудок. Философская культура конца ХХ века приучила нас ненавидеть разум, считать его деспотом и тираном, терзающем чувства и бессознательное. Однако, разум – это единственная сила, способная как-то обуздать то, что мы не понимаем и чего боимся.
Впору вспомнить о еще одной книге Лукача «Иррационализм от романтиков до Гитлера», где он разбирает, как темный мистицизм подрывает основы человеческого существования, являясь плодотворной почвой для возрастания фашизма. Также и Антониони, показывая работу финансовой биржи не раз и не два, а даже навязчиво, пытается доказать нам, что тот дурдом, который на ней творится, это сердце капитализма и кузница человеческого отчуждения. Да, в «Затмении» нет привычных концептов «Отчуждения труда» молодого Маркса, нет показа тяжелого труда рабочих, нет препарирования хитрости спекуляций с прибавочной стоимостью, но есть подспудно ощущаемая ненормальность того социально-экономического порядка, который не дает людям быть счастливыми. Социализм – это прежде всего рационализм, попытка упорядочить человеческую жизнь, спасти ее от хаоса негарантированного бытия, от ужаса неуверенности в завтрашнем дне. Я говорю это, уже давно не будучи ни коммунистом, ни марксистом, но «Затмение» всколыхнуло некие затаенные, дремавшие во мне залежи прежнего мировоззрения.
Вроде бы молодые люди, герои «Затмения», им бы только жить и радоваться жизни, но экономическое отчуждение проникает в их существо, заставляя персонажа Делона быть изворотливым дельцом, а героиню Моники Витти – неким воплощением промежуточности и неуверенности в себе. Она носит на шее цепь, то и дело прикасается к решеткам, порой ей весело, но взгляд ее мертв (смотреть «Затмение» с субтитрами, да еще и на большом экране – невероятный опыт, слышишь ее голос, интонации, чувствуешь кожей, как ей плохо). Герои входят в кадр и выходят из него, Делез называл это навязчивым кадрированием, время в кадре длится и длится, не заканчивается, между героями преграды, они даже целуются через стекло. Все это призвано продемонстрировать нелогичность, иррациональность человеческой жизни, полное устранение разума с его позиции лидера в обществе и внутри человека. То, как нюансированно работают актеры видно уже с самого начала: Франсиско Рабаль, актер Бунюэля, прекрасно вписался в мир Антониони, также, как и Делон (его призывают остановится, но он в постоянном движении). Моника Витти всех затмевает, она очень хорошо понимает, что от нее хотят, в третий раз снимаясь у Антониони.
«Затмение» - самый простой фильм тетралогии, ибо здесь есть биржа – ключ к ее пониманию, и он никак не зашифрован и лежит на поверхности. Буржуазному миру не выгодна рациональная организация производства и потребления, ей нужен хаос рынка, буйство человеческих страстей. Финал «Затмения» - быть может, лучший финал во всей кинокарьере Антониони, столь он завораживающий, мощный, многозначительный. Вот места, где влюбленные бродили, камера следует по этим причудливым траекториям, но самих их нет: вот прошла блондинка с прической, как у Моники Витти, но обернулась, и мы видим, что это не она. Вот прошел мужчина, развернув газету с заголовком «Мир неустойчив», вот иные знакомые глазу детали вплоть до щепки в бочке, но главного здесь нет. Антониони создает в финале опустошенное пространство, концентрируя до пределы смыслы, которыми он насыщал нарративную ткань в течение фильма. Марлен Хуциев, снимая «Июльский дождь», писал, что ориентировался прежде всего на «Затмение». Было ли отчуждение в советском обществе? Эвальд Ильенков считал, что да, но как раз Хуциев снимал фильм именно об экзистенции, а не о социально-экономической формации, оттого он более сартровский, чем «Затмение». Но разве это имеет значение сейчас, когда СССР больше нет, и реалии, о которых говорит Антониони – это и наш мир тоже?
Финальная часть своеобразной трилогии итальянского режиссера Микеланджело Антониони, которую прозвали «трилогией отчуждения». Как и в предыдущих лентах этот фильм будет посвящён одиночестве в современном обществе, эмоциональной пустоте, которая словно настоящее затмение закрывает собой чувства, которые вроде бы и есть, но по-настоящему испытать их не получается.
Как и прежде фильм посвящён абсолютной душевной меланхолии. Главная героиня полностью погружается в меланхоличный вакуум, мимо которого проплывают различные обстоятельства (будь то встреча с мужчиной, разговоры с подругой, неразбериха с делами матери), оставляя не более, чем лёгкие вибрации на стенках этого «пузыря», совсем не проникая и никак не будоража.
Надо сказать, что фильм, мягко говоря, не блещет какими-то событиями, выводящими на эмоции. И зритель точно так же погружается в облако меланхолии, обволакивающее его со всех сторон. Стоит заметить, что это всё-таки некое испытание, поскольку сказать, что смотреть это дико интересно не получится.
Однако, данная лента это визуальная эстетика, которой наполнен каждый кадр. Картинка выстраивается особенным образом, делая так, что взгляд невольно приковывается к экрану, останавливаясь то на пустынных улицах города, олицетворяющих одиночество, то на геометрическое построение кадра, постоянно разделяющих главных героев даже тогда, когда они максимально близко.
РАЗУМ И ЧУВСТВА ПО-ИТАЛЬЯНСКИ ИЛИ ЛЮБОВЬ ДВУХ СКОРПИОНОВ В ОЖИДАНИИ КОНЦА СВЕТА
60-е годы прошлого века были интересным временем. Феминистки еще не отвоевали право на полное равенство с мужчинами, еще назревает сексуальная революция 1968 года, и в кинематографе этого десятилетия появляется много уникальных фильмов о сложных женщинах. Фильмы, пропущенные через призму женского видения мира, где поиск мужчины и через него реализация в мире не является целью сюжета. Здесь не подойдет оценка через советский шаблон «Я так долго тебя искала».
Внутренний мир такой самодостаточной женщины можно наблюдать в французско-итальянском фильме «Затмение». Этот экзистенциальный фильм-настроение имеет особую, магическую атмосферу. Главная героиня Виттория в исполнении очаровательной Моники Витти создала воздушный, несколько инопланетный образ женщины, которая как будто живет в своей реальности, настолько она отстранена от обычных людских проблем. Хотя она не сумасшедшая, и не оторвана от социума, у нее есть все необходимые человеческие связи.
Виттория как вещь в себе. Она не проживает, она впитывает реальность. Женщина в моменте, женщина в ресурсе настоящего. Она настольно плотно чувствует бытие жизни, что ей не слишком интересна суета человеческого муравейника. Гулкий металлический перезвон проводов, как музыка космических сфер, более понятен ей, чем многословность ненужных человеческих разговоров.
Шустрый, сообразительный, предприимчивый Пьеро вскакивает в ее жизнь как черт из табакерки. Как разграничение мужского и женского мира, показывается контраст молчаливого глубокого восприятия жизни Витттории и активного завоевания мира у неугомонного Пьеро. Наблюдение за безумием на бирже как некая насмешка над людскими страстями. Биржа – контора, базар или ринг? Деньги приходят, деньги уходят. Часто пишут про бездушие Пьеро. Не согласна. Это обычное мужское поведение, рациональное и расчетливое, особенно характерно для нашего времени.
А вот девушка Виттория нестандартная, ни тогда, не теперь. Не от мира сего, можно сказать. Раскачивающиеся деревья в решетчатой узорной рамке навевают ассоциации. Женщина как стихия. Мужчина как рамка. Сможет ли она вписаться в приготовленную для нее рамку? Пьеро как будто ждет от нее стандартного женского поведения, что она будет его завлекать. А она наоборот убегает, ускользает в свои мысли, в свой загадочный внутренний мир.
Здесь любопытно показаны отношения полов. Женщина как кошка, мужчина как собака. Женщина хочет гулять сама по себе, мужчина хочет держать ее на привязи. Он хочет играть на своих условиях. А она просто хочет чувствовать себя счастливой. Нужен ли женщине мужчина для счастья? Делает ли мужчина женщину счастливой? Или наоборот.
Стремительное погружение в любовь. Прикосновение к детским воспоминаниям. Он был в ее детской комнате, она была в его детской комнате. Мужчина и женщина, шаги навстречу, сближение. Страх близости, и душевной, и физической. Ее все время охватывает чувство экзистенционального одиночества. И он никогда не будет владеть такой женщиной полностью. И это его пугает, он не контролирует ситуацию.
Две формы жизни, мужчина и женщина, встретились на одной обитаемой планете. Она его притормозила немного. Он ее расшевелил. Сложную игру полов ведут прекрасные актеры, оба Скорпионы. Моника Витти здесь явно переигрывает Алена Делона. Но в паре они очень интересно смотрятся, хотя она выглядит как девушка без возраста, а он как мальчишка. Но роль Моники доминирующая в фильме. Ее тревожные глаза отражают призрачность и вечность бытия, что и хотел сказать режиссер Микеланджело Антониони. Космический футуризм 60-х прозвенел по ночным проводам зашифрованным посланием.
Основную идею фильма режиссер прячет в названии и в нескольких кадрах, как ребус. В начале фильма Виттория выглядывает из душной прокуренной комнаты в рассветный мир и видит здание, похожее на ядерный гриб, что намекает на возможный конец света. Далее это впечатление размывается яркими солнечными днями повседневной жизни. И фильм заканчивается не тривиальным выяснением любовных отношений, а звенящей пустотой неопределенности нашего мира, и пугающими заголовками галет случайного прохожего. Атомная гонка (La gara atomica), Неустойчивый мир (La pace debole). На вопросы, которые возникают в конце фильма, Антониони дает письменные ответы в газете усатого господина. Затмение как символ. Давайте радоваться каждому моменту жизни потому как конец может наступить внезапно.
P.S. Мне необыкновенно уютно в этом фильме. Моя душа как будто вернулась домой. Забавно, что я родилась в один день с Моникой Витти, на полвека позже.
'Я с ублюдками, с негодяями, с шулерами, не играю...'
Актуальное кино на все времена. Что итальянцы в 1962, что русские в 2023, что американцы... Все попали в эту ловушку жизни. Как поётся в песне 'Куда подует ветер': 'Пойми не бывает дороги простой.'
Одна из главных проблем человечества - деньги.
В условиях быстрорастущего населения Земли все озадачены этим вопросом: 'как достать денег', причём сделать это так что бы надолго и потом вообще не работать. И как нельзя кстати к маргиналам и бескультурным товарищам подворачивается трейдинг.
Но не все понимают, что там сумасшедшая конкуренция, нервотрёпка и всё в том духе и думают что всё просто, тратят всё время на работу типа такси, а деньги заработанные с работы на трейдинг, и как слезть с этого крючка? Нужно либо вообще не начинать, либо остановиться пока не стало совсем поздно, а для этого нужно ЖИТЬ ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ, читать книжки, Бродского, Жюль Верна, Стендаля, смотреть фильмы Антониони и задумываться над тем откуда всё таки эти деньги берутся.
На мой взгляд Антониони как раз и поднимает эту проблему, мол, а куда деваться матери Витории? Может пора Пьерам перестать попадаться в эту ловушку жизни? И начать жить по-человечески.
Затмение Антониони это оплот здравого смысла.
10 из 10
'Все это, как облака, проплывающие по небу: вот они есть, а через мгновение - уже нет. Ничего особенного, акцентированного. Жизнь проживается. Танец-лицедейство: вода в чане, щепочки на сухой земле, затмение...'
Лента то ли о звенящей пустоте бытия, то ли о вялотекущей депрессии. Героиня не знает, кто она и чего хочет, герой думает, что знает. Пьеро как будто бы боится остановиться в бесконечном движении, ему невыносимо остаться наедине с собой самим. Тотальная неспособность людей проживать момент здесь и сейчас, открываться, быть близкими, встретиться со своими желаниями.
Все что остаётся героям - поцелуи через стекло, по другому- слишком близко, опасно и непонятно. И одиночество не вынужденное, а выбор героев, по-другому они не умеют, да и не хотят (все попытки мимолетны и тут же откатывают назад), слишком уютная и липкая пустота души.
Микеланджело Антониони - это особый мегаталантливый киноавтор, работы которого полны высокобытийных идей, раскрывающих межличностные отношения с самых разных сторон, обнажая спектр проблем современности, которые безусловно нужно рассматривать с максимально пристальным вниманием.
Каждый его фильм отличается от предыдущего не только использованием новых визуально-смысловых приёмов и более тщательным погружением в ту или иную идейную повестку отдельно взятого произведения, но и его внутренней структурой. К примеру, 'Приключение' - это, пожалуй, наиболее тяжеловесная и монотонная картина итальянского постановщика, если рассматривать хронометраж и количество событий по ходу повествования. 'Фотоувеличение' можно считать самой простой в сюжетном плане лентой мастера, а 'Ночь' кажется в высшей степени сбалансированным его кинопроизведением, в котором нашлось место всем особо тонким мыслям своего автора.
'Затмение' же, если рассматривать этот фильм в вышеупомянутом ключе, следует назвать самым завуалированно сложным кинотворением Микеланджело, удивительно скрупулёзно сокрывающим в себе массу наиболее острых экзистенциальных вопросов психологического, бытийного и общечеловеческого характера. Возможно, именно из-за этой строгой сложновыстроенности внутреннего содержания эта кинолента и представляет из себя при первом взгляде на неё нечто тяжелое для понимания. Однако чуть ближе познакомившись с фильмографией великого мэтра, начинаешь глубже погружаться в тайные смыслы тех или иных фрагментов его феноменальных творений.
Таким образом, 'Затмение' - это ещё один киношедевр Микеланджело Антониони, который имеет свою оригинальную эстетику повествования, иллюстрирующего многогранность человеческой натуры, находящейся в вечном поиске ответов на бесконечное число вопросов. И так ли важен результат, когда процесс - это уже верный шаг на пути раскрытия своего потенциала?..
'Ежики плакали, кололись, но продолжали есть кактус'
Лирика.
В этом фильме стало еще больше пейзажей и как никогда много простого залипания в моменте. Начинается это с первых секунд картины, и заканчивается в последних 10 минутах хронометража: обыденность Рима и бытия в ожидание назначенного на вечер свидания. Как будто Антониони понял, что или в характерах героев он не силен и прогорел, или они ему надоели своей чудаковатостью, или он просто решил пожалеть зрителей.
Именно поэтому в такие моменты он специально делает акцент не на персонажах, а на всем, кроме них. Но замечу, что здесь такой ход как нельзя на пользу: после причудливого поведения героев на экране, это по-настоящему помогает расслабиться.
Также свой вес добавляет львиная доля юмора в этой ленте, благодаря которому произведение наконец-то начинает походить на сатиру, и с такой позиции все это действительно можно смотреть.
Ближе к делу.
Герой Делона Пьер привносит в этот фильм адекватные мысли, правда заканчивается все как всегда – беспорядочными на первый взгляд действиями в стиле Антониони.
В определенный момент фильма, геройские намерения Пьера выяснить все «ртом», вызывают в персонаже Моники Виттории только усмешку и обиду от непонимания. По ее мнению, по-настоящему влюбленные люди должны слышать друг друга без слов.
«Если любишь то понимаешь. Тогда и понимать нечего.»
Но это так не работает - люди не телепаты.
И естественно весь адекватный разговор заканчивается ссорой, после которой наступает неожиданное примирение, после которого все опять-таки летит коту под хвост.
Можно сказать, что Пьеро старается вытянуть картину и всю историю, но Виттория, словно персонажи из предыдущих фильмов, продолжает шествие со своим букетиком чудес, показанным здесь очень красочно. А говорю Я об амбивалентности и резких перепадах настроения: от постоянной всепоглощающей апатии к неожиданной экзальтированности.
Именно такие фильмы служат методичкой для женщин: будьте загадочной, чтобы мужчина не потерял к вам интерес. А на самом деле подражать здесь абсолютно нечему, потому что «некоммуникабельность», в случае той же Виттории - это всего-навсего биполярное аффективное расстройство.
Ведь если в первом фильме все абсурдность действий главной героини можно было бы объяснить чувством вины перед пропавшей подругой, то здесь списать это не на что. Остается только догадываться о причинах.
Вообще, домысливание - это все что есть у смотрящего. Особенно если учесть манию Антониони, именно в этом фильме пьяной рукой нещадно кромсать сценарное полотно, даря внимательным зрителям достаточное количество неприкрытых сюжетных дыр - от маленьких до больших:
«Откуда мама Виттории узнала об расставании своей дочки с Риккардо? Может сама дочка ей это и сказала? Но нам ведь этого не показали! Кто ей мог об этом сказать? Может она с ним держит связь? А может у нее информаторы по всему городу? Как два главных персонажа постоянно сталкиваются друг с другом? Неужели Рим настолько маленький город? Может они просто маньячат друг за другом?»
Но все это мы конечно же не узнаем. Да и это не важно. А что важно? Страдание. И только оно.
При всем при этом герой Делона тоже не ангел. Его, как и всех мужских главных персонажей трилогии Антониони из фильма в фильм сопровождают отсутствие чувства собственного достоинства и мазохистические наклонности.
Казалось бы, после смен настроения и мотивации у персонажа Моники, буквально по несколько раз в течение одного кадра, нормальный адекватный мужик уже давно бы убежал, но не персонаж Алена Делона. А судя по его забегам на работе – бирже с ногами то у него все отлично. Значит он просто любит пострадать.
Ближе к концу фильм все больше и больше становится похож на сходку двух маньяков, чему способствует музыка, вышедшая словно из-под пера композитора фильмов Хичкока. И хэппи энд здесь своеобразный - в стиле, соответствующему «трилогии отчуждения»
Что по итогу? Приведу цитату Джона Леннона:
«Когда мне было 5 лет, мама всегда твердила мне, что самое важное в жизни — быть счастливым. Когда я пошел в школу, меня спросили, кем я хочу стать, когда вырасту. Я написал «счастливым». Мне сказали – «ты не понял задание», а я ответил — «вы не поняли жизнь».
'Затмение' – это вторая просмотренная мною картина из трех, входящих в т.н. 'трилогию отчуждения' Микеланджело Антониони. Если 'Приключение' оставило после себя лишь атмосферу неуютности и смутное сожаление о, возможно, не слишком разумно потраченном времени, 'Ночь' я пропустил, то знакомство с 'Затмением' можно описать такой фразой – я сначала не понял, а потом как понял! Но обо всем по порядку.
Талант Антониони в данной картине показал себя столь мощно, что скуку Виттории я переживал как свою собственную – сказать по правде, ее меланхоличное фланирование в поисках хоть чего-то, способного заинтересовать, трогало меня в наименьшей степени. Как главная героиня что-то делает, куда-то ходит, не отдавая себе отчета в своих действиях – так и я не вполне осознавал, зачем смотрю этот фильм, отстраненно (отчужденно?) наблюдая за неспешной сменой кадров. Однако мне было интересно рассматривать картинки новой на тот момент Италии, показанные в весьма эстетских и радующих глаз кадрах, за итальянцами, играющими на бирже – а этот народ в наибольшей степени подходит для подобных развлечений. Визуал и атмосфера – вот чем фильм удерживал мое внимание до финального Озарения.
Осью того, вокруг чего закручено нечто, выступающее в данном произведении за сюжет, служат несколько дней из жизни девушки Виттории, особы неглупой и внешне привлекательной, но отчаянно непонимающей, чего она хочет от жизни, от себя и от окружающих ее людей. Когда она сбегает от своего жениха в первой сцене, она на самом деле сбегает от себя, открывая этим целую череду подобных попыток, проходящую через весь фильм. Немногим позже это особенно ярко раскрывается во время исполнения негритянского танца – надев чужую личину, отринув себя она становится максимально живой и энергичной, показывает наивысшую вовлеченность в момент, на ее лице мы, наконец-то, видим эмоции. Но вот танец закончен и, разоблачаясь из чужого образа, она снова становится холодной, безэмоциональной и отстраненной.
Другой характеристикой героини выступает то, что она 'не знает'. Не знает, чего она хочет и чего ей надо от жизни, что она чувствует и кто она есть. Это проявляется с самого начала фильма, когда Виттория уходит от своего жениха и ни одна из дверей на пути от его дома до ее квартиры не остается закрытой – она как бы и решила уходить, но и не решила ничего, она не знает.
Но Виттория здесь олицетворяет только один полюс отчуждения (все-таки основным посылом мне больше видится не отчужденность в отношениях, но отчуждение от своей самости). В противоположность ей выведены игроки на бирже, а также их слуга и господин – Пьеро (кто он для Виттории: любовник? приятель? возлюбленный? – думаю, если бы мы спросили главную героиню, то она ответила бы своим коронным 'Не знаю'). Как Виттория нашла путь к побегу от себя в диких танцах, так и эти люди ушли с головой в биржевую игру, проявляя максимальную активность и вовлеченность, забывая о себе и о своих родных. Они пребывают в вечной суете, азарте, показывают настоящий накал чувств в полную противоположность 'замороженности' Виттории. Кажется, уже они-то живут в самом средоточии жизни. Но вот на бирже грянул мощный медвежий рынок, все летит к чертям, игроки теряют свои средства – и всех настигает жестокое отрезвление. Да, их наркотик, позволяющий им не оставаться наедине с собою и найти какой-то внешний смысл, оказался очень дорогим.
Пьеро, конечно, в данном случае занимает более выигрышную позицию по сравнению со своими подопечными, но и он не может заткнуть своей внутренней пустоты мерседесами и бмв, девушками и победами в биржевой игре. Он пребывает в постоянном движении, ни на минуту не способный задержаться на одном месте, куда-то бежит, с кем-то разговаривает, что-то делает. Ведь если он остановится – ему придется иметь дело с самим собой, заглянуть в бездну внутренней пуcтоты и бесцельности жизни. Интересно показано воздействие двух центральных персонажей друг на друга – будучи рядом, они начинают уравновешиваться, Пьеро становится спокойнее, а Виттория наконец-то становится похожей на живого человека. Вообще, эти два героя – столь контрастирующие внешне и настолько одинаковые в своей сути, – вызывают у меня ассоциации с двумя не менее противоположными героями других картин. Признаюсь, сам образ Виттории меня немного бесит и вызывает в памяти молодого кюре из 'Дневника сельского священника' (под конец фильма я уже просто не мог смотреть на его вечно кислую мину). А вот Пьеро живо напомнил мне молодого Гию из картины 'Жил певчий дрозд', не удивился бы, узнав, что Иоселиани вдохновлялся этим фильмом при создании своего собственного шедевра.
Итак, наколбасив такую прорву текста, я лишь немного приблизился к сути – о чем же фильм? А он обо всех нас, людях современного мира, которые создали для себя совершенно неестественную среду обитания и теперь никак не могут найти себе в ней место. Талант режиссера позволяет нам увидеть в зеркале главных героев себя самих, по крайней мере, многих из нас – стоит только приглядеться и хоть немного задуматьcя. Финальным кусочком паззла, расставившим все по местам и ответившим мне на вопрос о сути фильма стала передовица газеты в руках прохожего, крупными буквами кричащая о гонке атомных вооружений и о хрупкости мира между соперниками в холодной войне – и о хрупкости нашего мира как физического явления. Зачем быть кем-то кроме Виттории и Пьеро, ищущих, как бы убить свое время, если мы живем в карточном домике, который способен в любой момент рухнуть под дуновением политических ветров? Да и чего вообще стоит отдельный человек – в сцене с угоном машины Пьеро ясно показана ценность отдельной человеческой жизни по сравнению с действительно важной необходимостью выправления вмятин на кузове машины и последующей ее продажи. Но финальная сцена масштабирует проблемы и чаянья отдельных людей до судеб всего человечества, являя тем самым нечто вроде алхимического превращения – ведь макрокосм в алхимии является отражением микрокосма. Вот она – настоящая магия кино, вот оно – настоящее искусство. Смутная тревога и неуютность, не покидающая при просмотре всего фильма, начинает просто кричать и звенеть – ты смотришь на играющих детей, на какие-то дома, небо и начинаешь понимать, насколько все хрупко и ненадежно, уязвимо и бессмысленно. Нажатие кнопки – и все стирается в пыль. Даже поливальная машина на газоне сразу начинает казаться дезактивирующей установкой. С этого момента приходит понимание всех героев фильма, понимание того, что хотел сказать Антониони. Но самое главное – это возможность совершить еще один шажок к пониманию самих себя, а ведь это именно та цель, которой служит любое истинное Искусство.
Атмосфера одиночества, скуки и отчужденности этого фильма притягивает тебя и не отпускает до появления слова «Fine». Как и в других фильмах Микеланджело Антониони «трилогии отчуждения» мы видим непонимание между героями, потерянность и отрешённость. Они не могут построить с друг другом отношений, так как сами не знают чего хотят от жизни.
Главная героиня (Моника Витти) противопоставляется всему обществу. Ее задумчивость, загадочность и прозаичность делают ее совершено не похожей на остальных людей. Людей, которым главным в жизни становятся я материальные ценности. Даже в разговоре с Пьеро (Ален Делон) чувствуется непонимание, ведь он говорит с ней о бирже, покупке о новой машины, квартирах, то, что ей не интересно. Главное место в их диалогах отводится молчанию, с помощью которого мы с экрана чувствуем тоску, скуку и безразличие между героями.
Между ними нет отношений. Пьеро встречается с Витторией из-за скуки, словно она для него просто очередное развлечение, и она чувствует его фальшь. Но почему же она встречается с ним? Как мне кажется, во-первых, потерянная и одинокая, она просто сами не знает чего хочет. Вся ее неопределённость жизнь отражается в походке, странных движениях и отстранённом взгляде. А во-вторых, она еще не отошла от прежних отношения и, как и все героини трилогии жаждет любви.
«Я так устала, так подавлена. Разочарована и сбита с толку»
Меркантильный и суматошный Пьеро и одинокая, отстраненная Виттория. Они слишком разные, и всё же ненадолго влюбляются в друга друга. Но вскоре приходит конец их отношениям, приходит Затмение. Мне необычайно понравилось то, как показано это в фильме. Здесь не было разрыва отношений, как такого, диалога между ними или ссоры. Через городской пейзаж, мерцание лампочек, напряженные лица других людей Антонино показал затмение. Что удивительно, не было показано ничего необычного, драматического, просто город и место встречи главных героев, на которое ни один из них не пришел, но всё равно ощущается напряженность и некоторое волнение. Интересно, может ли так современный кинематограф приковать зрителя к экрану, не приказывая насилия, пустых «аттракционов» и спецэффектов?
Фильм для тех - кто жил для кого-то... кто мог уйти или не мог... кто встречал или кто мог встретить, но остался в своей колее…
Она расстается с ним. Он хотел сделать её счастливой. Она была счастлива в 20 лет. Теперь быть вместе - чередовать невыносимость с чувством, что он же близкий - родной. Был близкий. Но ведь жаждешь счастья. А из себя не выйдешь, себя не переломишь. Ты в своем порыве - больше чем ты есть - и это больно…
Он не знает, как быть дальше. Он хочет начать с начала, он помнит, что ребенком было можно начать всё заново. Но не теперь…
Череда взглядов перед уходом, который в любой момент может не состоятся, но происходит…
Самое важное переживается и уходит неостановимое. Время идет… Обязательность обыденности не может подождать…
Она еще прекрасна. Соседки прилеплены к другим. Её мать поглощена в игры. Биржа - азарт забытья, деньги из случайности...
Вот появляется другой Он - красивый, обычный, не обнажающий свою пустоту... Он для неё - деревянный кораблик - щепка на поверхности её глуины. Которая может и не глубина, а всего лишь ёмкость.
Смерть же рядом - один взмах рукой, соблазн... и игрушка хоронит игрока...
А любовь как есть - не хочет быть такой, какой должна была бы быть. Она слишком - чтобы от неё отмахнуться, но и она не безусловность, чтобы быть сильнее всего... Любовь не замена свободе, и это тяжело...
Виттория вдруг может смеяться… И может бояться... Она оживает...
