всё о любом фильме:

Старое ружье

Le vieux fusil
год
страна
слоган«Revenge has never been so sweet!»
режиссерРобер Энрико
сценарийРобер Энрико, Паскаль Жарден, Клод Вейо
продюсерПьер Каро
операторЭтьен Беккер
композиторФрансуа де Рубэ
художникКоринн Жорри, Жан Соссак
монтажЕва Зора
жанр триллер, драма, военный, ... слова
зрители
Франция  3.37 млн,    Испания  677.6 тыс.
премьера (мир)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
рейтинг MPAA рейтинг R лицам до 17 лет обязательно присутствие взрослого
время103 мин. / 01:43
Франция, 1944 год. Хирург местной больницы, помогающий Сопротивлению, отсылает жену и дочь в деревню, а когда приезжает их навестить, видит тела зверски убитых людей, среди которых его застреленная дочь и соженная из огнемета жена. Эсэсовцы же все еще были на месте расправы, празднуя «победу» местного значения. Тогда хирург достает старое ружье, и начинается возмездие — доктор отлично знал все уголки этого старинного, неприступного замка, а дома, как говорится, и стены помогают…
Рейтинг фильма

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете ли вы, что...
    • Идеей сюжета послужила резня в Орадур-сюр-Глан, когда батальон панцер-гренадёр Ваффен-СС «Фюрер» дивизии «Дас Райх» вырезал население одноимённой деревни: мужчин, женщин и детей (всего 642 жертвы), что стало самым массовым убийством гражданских, совершённым немецкими войсками на французской территории за всю историю Франции.
    • Фильм снимался в деревне Брюникель, департамента Тарн и Гаронна, и в городе Монтобан.
    • После выхода фильма Филипп Нуаре стал первым актёром, получившим премию «Сезар» за лучшую мужскую роль.
    Трейлер 01:38

    файл добавилilona__Ponomareva

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 9.0/10
    Эта французская картина вышла к 30-летию окончания второй мировой войны и пользовалась широким признанием критиков и зрителей, заслужив «Сезар» за лучший фильм года, а спустя 10 лет даже удостоившись «Сезара десятилетия» (подобная премия, к сожалению, потом почему-то не вручалась). «Старое ружьё» как раз относится к тому моменту в постижении мировым кинематографом военной темы, когда после увлечения в 60-е годы масштабными батальными кинополотнами или же военно-приключенческими лентами стал формироваться иной интерес — к психологическому, а порой и к психопатологическому подходу в анализе судеб людей, которые испытали на себе воздействие войны и эпохи тоталитаризма. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 6 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Галстук-бабочка, идеально выглаженный костюм, очки в темной оправе. Добряк и жизнелюб Жюльен больше всего на свете любил две вещи: свою работу и свою семью. Первая помогала спасать жизнь другим: его профессия — врач. Вторая спасала его жизнь от одиночества: красивая жена Клара и милая дочь были его отрадой. Напряженный день в операционной сменялся тихим вечером в домашней обстановке. Бокал вина за ужином, умиротворяющая музыка, томик стихов, оброненный на колени, полудрема в кресле, лампа под абажуром — все это было его жизнью и вмиг исчезло: немцы, оккупация, выстрелы по ночам и больше пациентов с огнестрельными ранениями. Но вот гитлеровские войска отступают: зверь ранен, зверь бежит, зверь мечется. От греха подальше Жюльен отправляет жену и дочь в тихую провинцию — в родовой замок. Эх, знать бы наперед все в этой жизни: вырвавшись из больницы на пару часов, хирург приезжает к родным, но вместо поцелуев и улыбок его встречает деревня, заваленная окровавленными трупами, среди которых обезумевший от горя мужчина находит бездыханную дочь и сожженное заживо тело жены. Старый замок, родные стены и отцовское ружье на чердаке, а враги все еще здесь — в родовом гнезде. Впереди длинная ночь. Ночь мести и правосудия.

    Взяв за основу исторический факт злодеяний немецких войск на территории Франции, Роббер Энрико снял жесткую и пронзительную историю о войне, о силе любви и о силе ненависти, о том, как нежный заботливый, добрейший человек в одночасье может стать беспощадным мстителем. Картина с первых же кадров подкупает удивительной одухотворенностью, полным отсутствием фальши и потрясающей актерской игрой. Режиссер с одинаковым блеском справляется с драматическими, лирическими и боевыми сценами, а потому лента смотрится на одном дыхании. «Старое ружье» поднимает сюжет до вершин психологизма, эмоциональности и художественной достоверности. В первую очередь, этот фильм — драма, мелодрама, но, ни в коем случае, не боевик. Конечно, присутствует здесь некая часть, посвященная хитроумным ловушкам и ходам благородного мстителя. И если рассматривать его действия и поступки в отрыве от гибели родных, то можно было бы причислить картину к приключенческим лентам. Воплощение плана мести происходит в стенах старинного замка, но здесь герой лазит по стенам и проползает по присыпанным пылью времен ходам не ради авантюры, не в погоне за сокровищами или шпионским материалом. Его цель — отомстить, убить палачей, растоптавших его счастье, уничтоживших его жену и дочь. Одиночка в стане волков: герой фильма вынужден действовать хитроумно и ловко, несмотря на обжигающие мозг эмоции, и режиссер не концентрируется на сценах, заполненных кровью и разлетающейся от заряда картечи плотью, показывая их вскользь и рывками.

    Если в американском фильме «Соломенные псы» режиссер Пекинпа стремился продемонстрировать героя, охваченного жаждой крови, то в этой ленте ситуация несколько иная. «Старое ружье» взывает не к животным инстинктам зрителя, а к их добросердечию, состраданию, милосердию. Между двумя этими картинами часто проводят параллель, хотя фильмы, на самом деле, разные. Если у персонажа «Соломенных псов» лицо в кадре искажалось от ненависти, то во французской ленте Нуаре почти не демонстрирует злобу. Пухлощекий добряк, глаза которого полны слез, задумчиво смотрит вдаль — куда-то за горизонт, где еще виднеется шлейф его безоблачного счастья. Флэшбэки, прерывающие сюжетную линию настоящего, переносят зрителя в те времена, когда наш герой был беспечен, наслаждаясь любовью к своей жене. Там можно повстречать влюбленных — мужчину и женщину. Он немногословен, строг и безмятежен. Он признается женщинам, что не умеет флиртовать, а найдя ту единственную, смотрит на нее завороженным взглядом, произнося лишь «Я вас люблю». Он из тех мужчин, которые не сбегают поутру после проведенной с женщиной ночи, старомодно предлагая руку и сердце.

    Так уж повелось, что одним из символов французского кино является красивая женщина в кадре. Австрийка Роми Шнайдер покорила сердца зрителей всего мира, снимаясь во Франции. Великая в кино и трагическая в жизни — она так и не смогла оправиться после разрыва с Делоном, не смогла вырвать его из своего сердца, погубив себя на лету, успев все ж стать кумиром миллионов. Роль Клары в «Старом ружье» была и остается, пожалуй, одной из самых ярких и искренних актерских работ в фильмографии актрисы. Ее героиня создана для любви. Таинственна, нежна, привлекательна. Утонченная, совершенная и невероятно аристократичная. Поворот головы в элегантной шляпке, большие глаза, спрятанные под вуалью, которую она приподнимает рукой, обтянутой в черную перчатку. Жюльен любуется ее лицом: длинные ресницы, гладкая кожа, густые волосы, полуоткрытые губы, зовущие, говорящие о сдерживаемой страсти. Без излишней наготы откровенных сцен режиссер подчеркивает шарм и обаяние героини маленькими штрихами. И неважно, надевает ли она медленно чулок на точеную ногу или широко улыбается белоснежной улыбкой, в каждом кадре она прекрасна и становится понятно, почему в Клару так беззаветно влюблен Жюльен. Музыка к фильму, как прибрежный бриз, погружает нас в любовное настроение. Где-то на заднем плане слышны звуки пианино, словно невидимый тапер подобрал романтический мотив. Залитые солнцем луга, длинный стол в саду, белая скатерть, аппетитные окорока и бутыли с красным вином — французская провинция с шумными праздниками под открытым небом завлекает, убаюкивает сознание, в которое, словно зажженная спичка, расплавляющая нитроцеллюлозу кинопленки, врывается эсэсовец с огнеметом в руках, чтобы обуглить плоть, испепелить любовь, выжечь душу. Убить. Сжечь заживо красоту, жизнь, женщину. Это жуткая чудовищная сцена вызывает страх, боль, негодование. И неволей понимаешь и одобряешь месть Жюльена, видя, чего лишили враги этого человека, кого у него отняли. Пролог и финал содержат одну и ту же довоенную сцену, полную мира и любви, словно иллюзию, которой больше нет, тем самым пробирая до мозга костей, до самого сердца. И еще раз вспоминается улыбка на лице Клары. И ее чарующий голос, который умолк. Навсегда.

    20 ноября 2014 | 11:19

    В этом старом фильме Роми Шнайдер прелестна как никогда. Если вы задумывались о том, как этой немке удалось влюбить в себя Францию и стать в какой-то мере олицетворением французского шарма, — посмотрите «Старое ружье», в котором эта обворожительная женщина сияет, как весеннее солнце.

    Это солнце будет убито в «Старом ружье» с особой жестокостью, ради забавы, убито удирающими нацистами. Собственно, и забавы особой не выйдет — это зверство никому удовольствия не доставит. Просто такова природа нацизма: если ребенок пытается убежать, его надо застрелить. Если женщина похожа на солнце, ее надо уничтожить. Если жизнь может быть чудесной и красивой, ее надо испоганить, старинный замок — осквернить, церковь завалить трупами, великолепный южный пейзаж с роскошными скалами намертво увязать с резней, злодеянием и воспоминанием о заживо сожженной прелестной женщине.

    Впрочем, фильм — не о природе нацизма. Одна из его тем — месть.

    Как и все, я видела, наверное, десятки фильмов о мести с навязшим в зубах синопсисом под копирку: «…убили всю его семью… теперь он пойдет до конца… его ничто не остановит… они заплатят за всё…»

    «Старое ружье» — первый и пока единственный фильм о мести одиночки, которому я поверила как реальной истории.

    Мстить за жену и дочь, за уничтоженный смысл жизни предстоит Жюльену Дандьё, герою Филиппа Нуаре. Существа, убившие его семью, еще пируют в его доме (собственно, это замок — настоящий, старый, на скале, с подземельями, древним колодцем и подвесным мостом над пропастью). Дандьё предстоит тайком проникнуть в собственный дом с отцовским охотничьим ружьем и уничтожить их всех по одному — медленно, изобретательно, безжалостно. Наверняка, когда он был ребенком, он играл в своем замке в нечто подобное, тайно радуясь тому, что знает свои владения как никто, и может устраивать врагам хитроумные ловушки. И какой же отчаянно непохожей на эту игру будет реальность, в которой уничтожение мрази станет не романтическим приключением, а долгом, выполняемым героем словно во сне, в липком кошмаре: их надо убить, это как работа, это его долг, потом он сможет отдохнуть и подумать. А пока надо позаботиться о ряде вещей: о том, чтобы они не смогли покинуть замок, о том, чтобы никто не помешал ему в деле, которое он должен сделать один, о том, чтобы уничтожить всех до единого.

    Вот так, летом 44-го, начнется и кончится для Жюльена Дандьё Вторая Мировая война.

    До этих нескольких жутких дней он был врачом, мягким, добродушным, близоруким увальнем. Теперь, после столкновения с нечеловеческим ужасом, рухнувшим ему на голову, ему впервые за всю войну предстоит осознать, что такое эта война, и для чего во время войны может пригодиться оружие.

    К тому, чтобы нанести первый удар — сделать первый выстрел, — он будет готовиться долго и тщательно, как к операции. Выстрел разорвет мучительное ожидание, и неожиданно для себя я с облегчением выдохну вслух: «Наконец!»

    Enfin!

    Может быть, дело в том, что стрелять надо было раньше. Не накануне, и не два дня назад — может быть, четыре года назад.

    Около четырех лет назад, когда они только познакомились, Жюльен сказал Кларе: «Скоро будет война». Она, расчесывая перед зеркалом густые локоны, пожала плечом и улыбнулась с такой прелестной, такой женской легкомысленной мудростью, знающей, что хорошая прическа гораздо важнее войны: «А мне-то что до этого?»

    Мы, женщины, все немного такие (я-то — точно). Нередко я думаю, что на этой женской мудрости легкомыслия держится мир: пока сумасшедшие мужчины устраивают друг другу войны и революции, мы готовим им обед и подкрашиваемся, чтобы нашим драчунам было приятно вернуться с поля битвы домой. Мы знаем, что действительно важно: скатерть должна быть чистой, улыбка — сияющей, обед — горячим, а талия — тонкой. Это, возможно, мещанский взгляд на мир, но где бы он был, наш глупый мир, без этих простых житейских радостей, которые женщины из века в век несут как свое маленькое скромное знамя?

    Но Вторая Мировая война спутала и искромсала все, растоптала остатки ошметков европейского рыцарства, узаконив зверства в отношении женщин и даже детей, разучившись понимать, что нельзя поднимать руку на женщину-солнце, и накрыла ее, прелестную, легкомысленную, презирающую глупые мужские войны, волной пламени из огнемета.

    Ее мужу предстоит теперь что-то с этим делать.

    Он думал, что устроил свою жизнь, что и ему война нипочем. У него была прекрасная удобная профессия врача, дарующая возможность клятвой Гиппократа и профессиональным милосердием объяснить свой выбор в пользу философской позиции «над схваткой», позволяющая даже в дни войны не лишать себя тепла домашнего очага и общества любимой женщины. И действительно, даже оккупанты уважали доктора Дандьё и не трогали его семью. Иногда он мог даже немного помогать Сопротивлению. Разве это не доказывает, что он сделал правильный выбор?

    Но, правильный или неправильный, это был выбор в сторону женских ценностей, милых и мещанских, выбор в пользу тех, кто с неугасимой верой в жизнь и святую важность своего дела готовит обед и подкрашивается, пока безумцы режут друг другу глотки.

    И он, мужчина, сделал этот женский выбор — как миллионы других французских буржуа.

    Но мужчины и женщины сделаны из разного материала. Потому-то женщине идет снисходительное презрение к войне и глубокий интерес к зеркалу, и то же самое не идет мужчине, способному одновременно любить Сирано де Бержерака и улыбаться немцам, оккупировавшим его страну. Он ошибся, он ничего не устроил в своей жизни, он не защитил свою дочь и свою женщину-солнце от диких зверей… Женщина может быть прелестной буржуазкой, но мужчина не может быть очаровательным буржуа. Мужчина должен быть воином — если он забудет об этом, жизнь напомнит ему.

    Жизнь напомнила. Напомнила жутко и дико.

    Теперь ему предстоит вспоминать конфигурацию подземных ходов своего замка и отстреливать уродов по одному, вспоминать, каково это — быть мужчиной. Возможно, когда-то его предки защищали этот самый замок вполне всерьез. Ему еще ни разу не приходилось ничего защищать всерьез. Но, оказывается, он тоже кое-что может. Одного немца он даже убьет руками. Оказывается, когда не боишься, это можно сделать, даже когда ты безоружен, а враг вооружен. Он будет великолепен в своей мести.

    Но дочка и жена будут улыбаться теперь только в его воспоминаниях. В довоенном воспоминании очаровательная женщина приподнимет вуалетку, ее глаза будут сиять лукавством и радостью, и она пригубит шампанское.

    «Будет война… — А мне-то что до этого?» И она улыбнется, как солнце.

    10 из 10

    14 декабря 2012 | 16:36

    Что-то мне подсказывает, неуловимое и невидимое наитие, что Робер Энрико предавался тем же размышлениям, что и я. А размышления эти о Второй мировой. Я вот к примеру, недоумеваю как так сложилось, что одно из сильнейших государств мира по сути ничего не противопоставило Германии. Взбунтовавшееся Варшавское гетто продержалось дольше, чем вся Франция. Да и многочисленные военные преступления гитлеровцев вполне могли быть нейтрализованы простой активностью мирного населения.

    «Старое ружье» — это фильм о скучном враче, типичном французском буржуа, типаж которого прекрасно передал Филипп Нуаре. Полноватый, спокойный и привязанный к своим очкам. Мужчина очень трогательно относится к своей жене и дочери, бережет их. Но, увы, обстоятельства оказываются выше его предосторожности. Банда гитлеровцев оказывается полностью сломленной хитроумной местью этого мужчины. Он, в сущности, не предпринимает ничего особенного, внешне повторяя Дастина Хоффмана из «Соломенных псов». Но Нуаре идет дальше, показывая глубины мужской рациональности, которая не может смириться с трагедией, принимая войну как дело личной мести. Уверен, что Энрико так и транслировать сказать зрителю простую мысль — «если бы все французы вели себя как герой Нуаре, война бы окончилась куда раньше». И многочисленные «Сезары» достались ленте именно за этот посыл.

    На самом деле, фильм ведь получился совсем не фестивальным. Не было в нем ничего прагматичного. Просто Энрико решил соединить модный в те годы «эксплуатейшн» и тему Второй мировой и сделал кино, которое вполне мог снять и Кастеллари. Только снял его так, что все вопросы о качестве ленты были сразу же закрыты. Шедевр и нет никаких вопросов. Чего только стоит сцена в церкви, когда Нуаре крушит святыни. А его неожиданная истерика в финале и деланное успокоение? Как по мне, так именно четкость и безукоризненность этих сцен и стало самой большой удачей режиссера.

    Был, разумеется, и еще один составной элемент, добавивший ленте приятгательности. Это — Роми. Она вроде ничего и не сделала особенного в этой ленте. Но постоянные флешбэки к ней — жизнерадостной и наполняющей теплом все помещения, сделали свое дело. Роми показала то, ради чего мужчины должны бороться — семейный очаг. При этом, она умудрилась показать еще и женский характер, с которым не многие смогут. В фильме ее героиня очень четко формулирует — «Я не остаюсь с теми, кому легко уступаю…». Глубоко и точно.

    Как по мне, так «Большое ружье» — большая удача. Приятный во всех отношениях, жесткий и глубокий фильм, который смотрибелен и интересен.

    10 из 10

    3 марта 2014 | 04:10

    Идут начальные титры.
    Звучит приятная музыка Франсуа де Рубо.
    Отец, мать, дочь и маленькая собака рядом.
    Все же прекрасно…


    Два года назад я выбирал себе диски с фильмами у одного хорошего человека. Я взял в руки один фильм и спросил его, про что он. Он сказал, что пока еще не успел его посмотреть. Я положил этот диск на место. Стоял двадцать минут, в голове звучала песня (кто-то мне пусть скажет в ответ ничего такого в нем нет…), я взял этот фильм снова и уже навсегда, он называется…

    СТАРОЕ РУЖЬЕ (я люблю этот фильм)

    Этот фильм стер все добро к людям во мне. Этот фильм стер меня. Этот фильм я навсегда запер в себе. Этот фильм живет во мне. Этот фильм я не забуду никогда.

    Я благодарен всем, кто его делал. Спасибо французскому режиссеру Роберу Энрико. Ведь такой фильм невозможно снять, а он смог.

    Роми, вы были и будете всегда, самой лучшей актрисой, я вас люблю и никогда не забуду. Вы навсегда останетесь в моем сердце.

    Филипп Нуаре я благодарен вам за то, что вы согласились сыграть в таком фильме. Вы один из самых лучших французских актеров. Я вас никогда не забуду.

    Идут финальные титры.
    Звучит приятная музыка Франсуа де Рубо.
    Отец, мать, дочь и маленькая собака рядом.
    У меня нет больше слов.
    Только одни слезы…


    Сейчас таких драм уже не снимают.

    Спасибо.

    В конце всегда, посмотрите этот фильм, пожалуйста.

    10 из 10

    15 июля 2009 | 16:24

    Известный французский режиссёр Робер Энрико, кстати один из моих любимейших режиссёров Франции, со свойственной ему «очаровательной тоскливостью» обратился к теме Второй мировой войны и снял по сценарию Паскаля Жардена, Клода Вейо (кстати, Энрико также принимал активное участие в написании сценария) пронзительный фильм «Старое ружьё».

    Действие фильма происходит в годы Второй мировой войны в оккупированной немецкими войсками Франции. Главный герой, врач городской больницы, Жюльен Дандье теряет самое дорогое и близкое, что у него есть: жену и дочь. Их зверски убивают в родовом замке Дандье гестаповцы. Ни с кем не хочет разделить Жюльен своё право на возмездие за убитых родственников. И вот один человек, всё оружие которого- старое дедовское ружьё («Смотри, Жюльен, что делает картечь.»- говаривал когда-то старый дед, беря маленького Жюльена на охоту на кабанов) и лютая ненависть к врагам, вступает в неравную схватку с вооружёнными до зубов фашистами.

    Как я отмечал выше, фильм очень надрывный и трагический. Несмотря на внешнее суперменство главного героя, стоит заметить, что это трагический образ, чья судьба и жизнь, как много миллионов других жизней на Земле, были искалечены войной.
    Режиссёр Робер Энрико очень трогательно и надрывно показал весь трагизм простого человека в горниле глобальной войны.
    Стоит отметить великолепную операторскую работу Этьена Беккера (особенно оператору удались портретные характеристики главных героев и мрачные пейзажи родового замка Дандье).

    Не могу не сказать о потрясающей музыке Франсуа де Рубе. Надо заметить, что де Рубе являлся постоянным композитором фильмов Робера Энрико на протяжении десяти лет. Все его мелодии (не стала исключением и музыка в «Старом ружье») пронизаны некой тоской и лёгкой озорной игривостью одновременно и очень удачно гармонирует с основными темами фильмов.

    Главные роли в фильме сыграли французские звёзды первой величины Филипп Нуаре (доктор Жюльен Дандье) и Роми Шнайдер в роли его жены. Правда, героиня Шнайдер в первой половине фильма будет зверски убита (даже, несмотря на небольшую по продолжительности экранного времени роль, актриса создала трагический, и в то же время любящей жизнь, образ жены и матери).
    Основная нагрузка актёрской работы легла на Филиппа Нуаре. Его герой, внешне спокойный, чопорный и наивный, доведённый до отчаяния, превращается в лютого зверя и бесстрашно вступает в схватку с врагом. Актёр очень мудро показал это перевоплощение…
    После первого просмотра прошло почти тридцать лет (уже нет в живых Робера Энрико, Филиппа Нуаре, Роми Шнайдер), а я всё с нетерпением продолжаю ждать очередной встречи с фильмом «Старое ружьё», очередной страничкой из трагической летописи Второй мировой войны.

    10 из 10

    31 мая 2007 | 22:00

    Фильм Роберта Энрико «Старое ружье» в который раз поднимает тему второй мировой войны и судеб людей, чьи жизни были сломлены жестокостью немецких захватчиков, но делает это он настолько «не тривиально» и свежо в истории мирового кинематографа, что впечатления от просмотра остаются самыми яркими.

    История о «толстопузом», с виду слабом и не опасном человеке, который после потери своих любимых превращается в одержимого местью хладнокровного убийцу, крепко держит зрителя у экрана и не отпускает до самого конца. В ходе повествования сюжета нам не раз показывают довоенную жизнь главного героя. Каким он был счастливым, безобидным, хорошим. После чего зрителя опять возвращают к сценам жестокой расправы отчаявшегося человека. В какой-то момент ты понимаешь, что герой фильма потерял человеческий облик и увлекся безжалостной местью, но его можно понять и можно посочувствовать ему.

    Конечно, стоит отметить пронзительную музыку, отличную постановку и исполнителя главной роли. Честно сказать, этот фильм показался мне привлекательным для просмотра, так как я очень люблю творчество французского актёра Филипа Нуаре (Откройте, полиция). Он очень убедителен в своей роли, очень талантливо вжился в образ Жюльена Дандьё. Человека, который в прошлом был добрым и ласковым отцом семейства, ставший безудержным и жестоким убийцей по вине фашистов.

    26 ноября 2010 | 18:03

    Вопрошает жрец науки:
    -Для чего фашисту руки?
    -Чтоб держать топор и меч,
    Чтобы красть, рубить и сечь.
    -Для чего фашисту ноги?
    -Чтобы топать по дороге, -
    Левой, правой, раз и два!
    -Для чего же голова?
    -Чтоб носить стальную каску
    Или газовую маску,
    Чтоб не думать ничего.
    (Фюрер мыслит за него!)


    (Самуил Яковлевич Маршак. «Юный Фриц»)

    Наверное, никому из людей не нужно объяснять сущность такого явления, как фашизм, ибо все и без лишних объяснений прекрасно понимают, какое это зло. Хотя нет, не все. Как это ни прискорбно, но даже в наш «просвещенный» век есть такие, кому не дают спокойно спать биографии нацистских лидеров. Чума фашизма, на первый взгляд обезвреженная, сейчас является вполне реальной опасностью, затрагивающей в основном молодых людей без сформировавшихся взглядов (см. уже озвученные строчки из Маршака). Но, как бы парадоксально это ни звучало, не это является самым ужасным. Ужасным является то, что сейчас находятся люди, смотрящие на это весьма лояльно. И если и пытаться найти виноватых в том, что и сейчас фашистские настроения являют собой вполне реальную угрозу — это будет вина тех, кто смотрит на проблему сквозь пальцы. Я искренне недоумеваю, как можно говорить о «других подходах» к фашизму. Скажите, какая терпимость, какая жалость вообще может быть к выродкам, которые точно никого не пожалеют на своем пути?..

    В фильме идет речь об обычной французской семье, живущей в оккупированном городке. Глава этой семьи — врач-хирург, женатый и имеющий дочь. Уже с самого начала фильма мы видим ужасную нацистскую жестокость — гестаповцы арестовывают больного человека. Арестовывают того, кого нельзя трогать. Жюльен Дандье отвечает фашистам: «Я не лезу в политику, я только врач». Но что он может сделать против тех, кто берет силой и большинством? Даже жалобы окажутся бездейственными.

    Но дальше — больше. Правду гласит народная мудрость, что благими намерениями вымощена дорога в ад. Герой Филиппа Нуаре, желающий обезопасить своих близких, в конечном итоге лишается их. Как говорится, карты легли, звезды встали… В 1944 году оккупация доживала даже не дни — часы. И столь трагическое стечение обстоятельств…

    Не буду говорить прописных истин о том, что самое ужасное — это лишиться тех, ради кого ты вообще живешь. Фильм излишней тезисностью не страдает и при его просмотре вполне отчетливо чувствуешь контраст между той жизнью, что идет до отправки родных в соседнее поселение, и тем, что испытывает Жюльен после их гибели — горе, шок, опустошение, ощущение бессмысленности дальнейшей жизни…

    Отвлекусь еще раз (обещаю, последний). Если лица, проявляющие снисхождение к фашизму, не почувствовали сейчас пошатывание своих взглядов, то они могут дальше не читать — ибо бессмысленно.

    А чем остается жить человеку, пострадавшему от ужасающей фашистской жестокости, что остается ему делать? Неужели смириться с тем, как подонки на твоих глазах радуются жизни? Если попытаться вникнуть, на несколько секунд поставить себя на место Жюльена Дандье, то отлично ясно — нет, ни в коем случае, примирение смерти подобно. Герой Нуаре идет по единственно верному в таком случае пути — вытаскивает старое ружье, приводит его в рабочее состояние и открывает охоту на негодяев…

    В фильме персонаж Филиппа Нуаре — обычный человек, по сути ничем не выделяющийся. Таких людей сотни. Мы каждый день видим таких и никогда не выделяем их из толпы. Но как это ни парадоксально, именно на таких людях, мирных в обычное время, но имеющих несгибаемый внутренний стержень и высокий моральный дух, держится мир. Поэтому и герою Нуаре веришь безоговорочно, веришь тому, что обычный человек способен отомстить.

    Старое ружье в этом фильме является орудием правосудия. Подобные дела вершат лично, без привлечения к этому закона. «Насилие порождает насилие, ненависть порождает только ненависть». И я с этим всецело согласна, это закон бумеранга, ненависть не может порождать любви.

    А ведь фашизм жив. И мне, человеку, рожденному и живущему в «цивилизованном» веке, претит любое снисхождение к нацизму.

    Именно «Старое ружье» доносит до зрителя мысль о том, насколько фашизм ужасен и что терпимого отношения к нему не должно быть в принципе. Да, не должно, если мы не желаем повторения известных событий, относящихся к периоду времени с 1933 по 1945 годы.

    И то, что в своем 1975 году картина получила целых три «Сезара» — за лучший фильм, лучшую музыку и лучшую главную роль, говорит о том, что небесполезны такие фильмы, четко демонстрирующие столкновение обычного врача с фашистами, что не оставляет людей равнодушными роль человека, сделавшего единственно верный для себя выбор. Хотя, как по мне, основная заслуга фильма — это Филипп Нуаре, великий французский актер, блистательно вжившийся в своего героя. Франсуа де Рубэ, гениальный композитор, создавший за очень короткую жизнь большое количество запоминающейся музыки, на момент написания сопровождения к «Старому ружью» явно не был в ударе — звуковая дорожка «Ружья» немного теряется на фоне остальных шедевров.

    Благодаря Филиппу Нуаре, воплотившему на экране образ человека, наказавшего убийц своей семьи, мы можем убедиться в том, как следует относиться к фашизму и его проявлениям. Благодаря фильму «Старое ружье» мы видим фашизм таким, каков он есть, без смягчения красок, без малейшего умаления того, что такое нацизм и присущие ему жестокость и бесчеловечность.

    16 октября 2009 | 12:40

    Фильм «Старое ружье» стал классикой французского кинематографа и вышел на экраны к 30 — летию окончания Второй мировой войны. В основу его сценария положено реальное исторические события — зверское истребление эсэсовцами жителей французской деревни Орадур. Для Франции времен второй мировой — эта трагедия стала самым массовым убийством ее мирного населения. Однако на фоне этого события основной сюжетной линией становиться личная трагедия главного героя Жюльена Дандьё, роль которого незаурядно исполнил известный французский актер Филипп Нуаре. Он психологически тонко и достоверно воплотил образ многих судеб военного времени, судеб, искалеченных кровавым росчерком грязной, человеконенавистнической бойни, представив зрителям одну из них крупным планом.

    Действие фильма разворачивается во времена фашистской оккупации Франции. Война близится к завершению, но в городе, где живет со своей семьей и работает хирург Жульен Дандьё по-прежнему не безопасно. И чтобы уберечь жену и дочь он отсылает их в своё пригородное поместье. Развитие дальнейших событий коренным образом изменяет личность героя. И, на вид мягкий, спокойный, интеллигентный толстяк — очкарик, весьма избалованный роскошью и достатком, проявляет невиданную силу духа, целеустремленность и мужество, хладнокровие, беспощадность и разумную расчетливость, при этом, не теряя своей человечности. Какая же сила смогла в одночасье произвести с этим человеком такую метаморфозу?! Возможна ли подобная случайность или это предопределение свыше?… Просматривая фильм, ловишь себя на мысли, что над героем довлеет злая ирония судьбы. Такое впечатление что судьба — злодейка решила поиграть в куклы, избрав для своей забавы Жульена и его семью. Вначале она просто «душка», которая благоволит и покровительствует семейному счастью своих фаворитов, оберегая их от военных невзгод, но затем, вдоволь наигравшись с поднадоевшими куклами, оставляет их на произвол маниакальной старухи войны. И при этом, комфортно усевшись в мягком кресле, просматривает жуткий сериал дальнейшей жизни бывших любимцев, злорадно наслаждаясь их мучениями и приговаривая что-то вроде: «хорошего понемножку, за все надо платить…» И плата для Жульена невосполнима — его жену Клару и дочь Флоранс зверски убивают фашисты. Да у судьбы жестокие экзамены и в определенный момент жизни их приходится сдавать. Вот только — бы решение совпало с ответом… И Жульен выбирает правильное решение. Он берет старое отцовское ружье и сначала на грани помешательства, а затем методично и хладнокровно творит возмездие, приводя в панический ужас всех, поочередно уничтожаемых убийц своей семьи, одерживая, таким образом, реванш над судьбой — сутенеркой. А ведь, сколько миллионов семей стали забавами судьбы и войны?!…

    «Око за око, зуб за зуб…» такова, на первый взгляд, главная идея кинокартины, которая несет в себе психологический драматизм, задевая за живое все человеческое естество. Но, если вслед за режиссером, обратится к словам Альбера Камю «До тех пор, пока ты не знаешь, можешь ли ты убить, — ты не знаешь о себе ничего», то в данном контексте ключевая мысль приобретает уже несколько иной, более глубокий смысл, нежели месть, переполняющая главного героя ненавистью к тварям, отнявшим самое дорогое, что может быть. Ведь, в сущности, человек никогда в полной мере не знает самого себя в земной реальности, он только стремится всю свою жизнь познать, понять, постигнуть свою суть, свои возможности, разрешенные ему свыше. Да и познает он себя чаще в экстремальных ситуациях: либо за чертой жизни близких ему людей, либо на пороге своей или чужой жизни и смерти, когда человек еще не готов сменить земную реальность, на какую — либо другую, но жизнь стремительно задает экзаменационный вопрос, на который нет времени для подготовки, и только мгновенный верный выбор открывает одну из новых граней сути его существования. Возможно, это одна из причин, по которой человек приходит в этот мир. Ведь не познав себя никто не способен познать реальность, в которой он существует. И, следовательно, если данный фильм действительно несет в себе такую смысловую нагрузку, то после его просмотра невольно возникает ряд вопросов: «Неужели человечество способно познавать себя в основном в трагических обстоятельствах? Неужели обстановка спокойствия и счастья так отупляет человека, что он не в состоянии познавать себя и для того, чтобы он очнулся ему нужен гром среди ясного неба?…»

    Ценность этой картины, пожалуй, не только в блестящей игре ее актеров -Филиппа Нуаре и восхитительной Роми Шнайдер в роли жены, но и в той многообразной гамме чувств и эмоций, которые уже давно не умеют испытывать многие из нас, а так же в ее нравственном и человеческом значении, в ее представлении о любви, долге, совести для любой нации, что особенно актуально в нашей нищей духом, но «процветающей» цивилизации, цивилизации потребителей, рабов и насильников…. И пока существует такое кино, быть может, у нас еще есть шанс, проживая короткие мгновенья с главным героем фильма, самим подняться с рабских колен до уровня человека, познав одну из граней своего существа?….

    6 июня 2013 | 18:27

    Филлип Нуаре может быть лучшим лицедеем нежели Дастин Хоффман, но на сей раз ему просто не дали «материала».

    Парадокс. Французский(!) фильм «Старое ружье» Энрико 1975-ого года выглядит откровенно голливудским по сравнению с американскими(!) «Соломенными псами» Пекинпа 1971-ого года. Несмотря на навязчивые приторно-идеалистичные флэшбеки, призванные напомнить нам о благости и справедливости происходящего на экране, в какой-то момент беготня Нуаре за вероломными фрицами начинает восприниматься как банальный слэшер, боевик или компьютерная стрелялка. События киноленты предательски выруливают на тропу.. стыдно даже говорить… приключенческого(!) жанра. Ты забываешь, что речь идёт о человеческой трагедии. Да и так ли это? Трагедия здесь только «затравка», оправдание, предлог — лишь хичкоковский «МакГаффин». «Старое ружье» — это беспомощная злобная садистская исповедь побежденной нации, машущей кулаками после драки.

    Роми Шнайдер улыбается на камеру, словно это телереклама пенсионных взносов или семейного страхования.

    Сэм Пекинпа не рассказал нам предысторию, но мы сами почувствовали что творится в голове героя Хоффмана — мы знали о чём он думает, почему он так думает — мы дышали вместе с ним — мы менялись вместе с ним — мы инстинктивно, интуитивно поняли его предысторию, его подноготную… Робер Энрико рассказал о герое Нуаре всё что мог. Рассказал о его детстве. Рассказал о знакомстве с героиней Шнайдер. Рассказал об их совместной жизни. Рассказал о его политических взглядах. Но этот герой так и остался всего лишь кино-символом доблестной Франции, встающей с позорных колен с папашиным ружьём наперевес.

    «Лакомб Люсьен», лента Луи Маля о французском коллаборационисте, была освистана и предана анафеме. Французы хотели совсем иного — они хотели видеть жестоких бесчеловечных немцев, бегущих поджав хвосты от нерушимого духа благого Сопротивления. Эта агитационная политизированность вытеснила из «Старого ружья» все остатки «человечности». Еле-заметно меняющееся выражение лица Хоффмана стоит сотен литров кино-слёз Нуаре. Повествование идёт «в лоб», крупными яркими голливудскими мазками. На месте Нуаре мерещится Сталлоне — а это дурной знак… Все призвано разжалобить зрителя, манипулировать им, переманить его на «нашу» сторону, заставить всплакнуть, умилиться, поддержать — проголосовать.

    Настоящее фестивальное кино. Просчитанное. Выверенное. Поверхностное. Плакатное. «Мертвое».

    2 из 10

    28 ноября 2011 | 00:01

    Этот фильм давно хотел посмотреть мой отец и мне порекомендовал.

    Фильм вполне раскрывает жестокость нацистов. Где фашизм, там царит беспредел, унижение и уничтожение человека. Эсесовцам хватило духа поднять руку на самое святое. У главного героя погибли жена и дочь. Жестоко убиты.

    Сюжет

    Сюжетная линия очень проста, даже слишком. Главный герой Жюльен мстит, в этом весь фильм. Почти не заметил бредовых эпизодов, нелепых трюков. Такая история вполне могла быть реальной. Но мне чего-то не хватило.

    Игра актеров

    Жюльен

    Кто будет противостоять бездушным убийцам-фашистам? Кто наш герой? Молодой, красивый, мускулистый вояка? Нет. У Жюльена ничего этого нет. Внешность интеллигента (добавляет реализма), а воюет почти как Рембо.

    Считаю, что Филипп Нуаре роль свою сыграл отлично. Нет лишних гримас. Искренне сочувствуешь герою, когда тот узнает о своем горе.

    Жюльен в сердцах ломает статую Христа. «Зачем это всё, когда в мире такое творится?»,- читается в глазах Жюльена.

    Клара

    Блеск в глазах и улыбка почти не сходят с лица героини фильма. Как актрисе Роми Шнайдер удалось так искренне сыграть. Ведь смех и радость — это трудные элементы работы актера. Мое предположение: она играла саму себя. Она такая в жизни.

    «Шероховатости» фильма

    Пара сцен жестковаты. Поэтому ценз может быть и 18+.

    Был эпизод, когда два нациста упали в яму. Как можно было умудриться? Или это Жюльен ловушку подстроил.

    В одном эпизоде главный герой, мне показалось, слишком легко обезоружил фрица.

    Кровь в некоторых местах оранжевого оттенка.

    В целом фильм смотрится.

    6 из 10

    27 сентября 2015 | 23:50

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>